Текст книги "Его любимая заноза (СИ)"
Автор книги: Наталия Ладыгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 37
– Иди в комнату, сейчас же, – еле слышно цедит сквозь зубы Егор и отпускает меня. К дочери подходит и садится перед ней на корточки. – Чего ты испугалась так, Кир? Все хорошо.
– Ты кричал на Миру… – тихо роняет Кира, смотря уже не так испуганно, но все же беспокоится.
Хорошо, что Матвея тут нет. Его не обмануть.
– Я не кричал, Кира. Мы просто громко кое-что обсуждали, – поворачивает голову чуть в сторону. Я не вижу его лица, но и так понятно, что он злится и замолчал потому, что я все еще не ушла в комнату, как он просил.
Я не хочу его слушать. Я зла на него! Но все равно иду в его спальню, оставляя отца поговорить с дочерью.
Проходит минуты две. Егор входит в комнату и сходу «нападает» на меня. Подлетает ко мне вплотную.
– Что это, твою мать, было?!
– Не кричи меня! – срываюсь в ответ, а самой страшно.
Мне придется сказать ему…
– Отвечай немедленно, – подается ко мне еще ближе, – что в твоей маленькой в голове вдруг поселилось?
Шумно выдохнув, я поворачиваю голову в сторону, но он тут же за подбородок меня хватает, заставляя смотреть на себя.
– В глаза мне смотри и объясняй.
Сдаюсь… К глазам подступают слезы, становится трудно дышать.
Не получится у меня настаивать на своем. Уверена, он готов надавить и посильнее. Он не верит, что я просто так могла взять и захотеть от него уйти. И правда, это что-то из раздела фантастики… Он хорошо ко мне относится. И ничего такого, считает, не сделал, чтобы я желала уйти. Если бы не одно большое «но».
Егор видит мои слезы и теряется. Смягчается во взгляде.
– Почему ты не сказал… – выдыхаю, – почему ты не сказал мне правды? – уже увереннее.
– Какой правды, Мира? О чем ты?
Смаргиваю слезы, зажмурив глаза.
– Ты сам знаешь, что скрываешь от меня. Ты не думал, что я не узнаю, так?
– Мира… – в нетерпении тянет мое имя, – скажи мне прямо, – отпускает подбородок, касается щеки.
– Я ее видела, – киваю еле заметно, смотря ему в глаза. – Она пришла сюда. Я открыла дверь и… Она хотела увидеть детей, но я не впустила ее.
– Кто хотела… – начинает говорить Егор, но внезапно его взгляд меняется. Наконец-то он понял.
– Кира приходила, – добавляю я. – Ты говорил, что она умерла при родах, но сегодня я увидела ее воочию. Мы говорили с ней. Мне точно не причудилось. Ее и Зинаида Михайловна видела.
Убрав руку от моего лица, Егор отстраняется. Начинает делать шаги рядом по комнате.
– Дрянь… – шипит он себе под нос. – Как она посмела… – рычит. – Сука…
– Ты это про Киру? Ты запретил ей приходить и видеть своих детей? Почему? Что происходит, Егор? Скажи мне…
– Это не Кира! – останавливается резко, восклицая. – Не Кира!
Э-э… Я вообще ничего не понимаю.
Вспоминаю фото в гостиной, в комнате Матвея…
Чуточку изменившаяся, но все-таки это та самая женщина.
– Как это не Кира? Я же видела ее…
– Это Нина. Ее сестра.
Вот чего я действительно не ожидала услышать. Близнецы…
– Они… близнецы?
– Сестры-близнецы, которык не росли вместе. Киру мать одна воспитывала. Когда она забеременела… ее молодой человек ее бросил. Кира оставила ребенка, потом немного позже выяснилось, что беременность многоплодная. В общем… она только одну дочь себе оставила.
Господи…
– Киру она воспитала, – продолжает Егор. – А Нина до шести лет провела в детском доме. Потом ее удочерили. Но не так давно ей захотелось узнать о своей настоящей семье. Она вышла на меня.
– То есть Кира не знала о сестре?
– Не знала, – отрицательно качает головой. – Я узнал несколько месяцев назад. Я когда ее увидел… – трет лицо, – мне нехорошо стало. Потом она все прояснила, и я успокоился.
– Что потом?.. – спрашиваю, хотя не уверена, что хочу знать.
– Мы общались немного. Потом она сказала, что хочет видеть племянников. Я сразу сказал «нет». Ну а как я мог показать им ее?.. Матвею и так нелегко. А тут тетя с внешностью мамы. Он не то бы подумал, потом разочарование было бы… Я сказал ей, что пусть они и дальше не знают о ее существовании. Ну а потом, еще немного погодя, она дала понять мне, что познакомиться с племянниками для нее лишь предлог.
Вздрогнув, я поворачиваюсь к нему спиной. Я догадываюсь, что он скажет дальше…
– Она не должна была приходить. Я запретил ей. Но она все равно решилась… – звучит мне в спину.
– Когда ты видел ее в последний раз?
– Три дня назад, – признается Егор. – Предлагала вместе где-нибудь поужинать. Я отказался. А тебе я не сказал… – слышу, как глубоко вздыхает. – Врать не стану. Я не собирался тебе рассказывать о ней. Я не хотел, чтобы она тебя хоть как-то беспокоила. Думал, со временем она исчезнет. Я не собирался и не собираюсь больше общаться с этой женщиной.
– И ты с ней никогда…
– Ничего не было, – отвечает сразу, подойдя еще ближе. – Ни разу. Я тебе клянусь.
– Она ведь ее точная копия…
– И что?
– Ничего… Просто…
– Так, – хватает меня за плечи, резко разворачивает к себе и смотрит разъяренным взглядом. – Ты из-за нее сказки сочиняла мне там? Из-за нее хотела уйти?
– Я думала, что она Кира! – получается у меня громко с новой порцией слез. – Я думала, что ты обманываешь меня… Она лишь сказала, что хочет увидеть детей… Вот я и подумала… – виновато склоняю голову, не зная больше, что сказать в свое оправдание.
Егор без лишних слов прижимает меня к своей груди.
А ведь я могла уйти, а он из гордости даже не пытаться меня остановить. Все бы и закончилось.
Глава 38
Пару дней спустя
– Ну что ты так переживаешь? – спрашивает Егор, обнимая меня со спины. – Все нормально будет.
– Да не будет нормально ничего… Мама… – вздыхаю. – Да не в ней только дело… Этот Толя…
– Ты что, боишься его? – понизив тон, спрашивает Егор. – Я, кстати, сегодня за те синяки у него спрошу.
– Не надо, Егор, – смотрю на него через зеркало. – Было бы хорошо, чтобы он вообще ушел куда-нибудь… Я маму попросила об этом. Но вряд ли она его выпроводила.
– И хорошо.
– Что хорошего? Он все испортит. Мать когда рядом с ним – сама не своя.
– Ничего не случится, – целует в макушку. – Все, пойдем одеваться. Через три часа надо будет Киру с Матвеем забирать.
– Да… Ты прав.
Егор отпускает меня, отходит всего на несколько шагов от меня, и у меня мутнеет перед глазами. Я упираюсь руками в столик и медленно опускаюсь на стул.
– Мира?.. Что с тобой? – быстро возвращается ко мне Егор.
– Да так что-то… Я метеозависимая. Сегодня погода ужасная…
– Точно?
– Точно. Я сейчас встану, – улыбкой своей даю ему понять, что все в порядке. Вроде пошло. Но симптомы эти у меня уже третий день.
В голову приходит мысль, которая заставляет меня всю похолодеть и сильно испугаться.
Это действительно… страшно. Я боюсь, если это может быть так.
Ведь мы с Егором еще так совсем недавно вместе, да и у него уже есть двое детей.
Хотя глупо будет удивляться, если это окажется правдой.
Спустившись и сев в машину, на выезде из парковки снова чувствую мимолетное головокружение, но оно так же быстро проходит. Егор слишком подозрителен. Постоянно поглядывает в мою сторону.
– Что-то ты сегодня молчаливая…
– Я просто переживаю, как сегодня все пройдет.
Все навалилось и разом…
Тест надо сделать. Срочно!
Черт, если я правда беременна, то я догадываюсь, как отреагирует Егор. Он будет рад. А потом, может, даже женится на мне.
А я не хочу… Не хочу, чтобы вот так все было. Чтобы он делал мне предложение из-за того, что я беременна от него.
Может, я слишком капризна, но… Егор сам научил меня быть такой. Раньше я ждала от жизни только худшнего. Он изменил мое отношение к себе и ко всему вокруг.
– Все будет отлично. Даже если этот пес там. Ты же знаешь, я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
– Знаю… – киваю, и он берет мою руку, сжимает ее бережно.
– Тогда не беспокойся.
Подъехав к нашей многоэтажке, к нужному подъезду, я отвожу взгляд в сторону.
Черт. Там Димка стоит у подъезда. В компании девушки с третьего этажа. Я плохо ее знаю. Она переехала пару лет назад сюда, кажется.
– Идем.
Пока мы с Егором идем к двери подъезда, чувствую, как Димка сверлит наши спины взглядом. Сама я даже не думаю оглядываться. Я открываю для нас дверь, мы входим внутрь, вызываем лифт.
Надеюсь, мама хоть немного прибралась. Я ей хорошенько объяснила, что Егор не такой как мы. Что он не оценит, если они встретят его с бутылкой знакомиться.
– Ну успокойся, – просит меня ласково в который раз.
– Я нормально…
– Угу, кому ты врешь? Мне? – смотрит притворно скептично. – Своему будущему мужу?
– Кому?.. – часто моргаю.
– Об этом потом, – закрывает тему тут же Егор, поправляя мои локоны на плечах. – Просто выдохни. Вот увидишь, все пройдет хорошо.
– Просто ничему не удивляйся, и если я попрошу тебя уйти, то давай, пожалуйста, так и сделаем. Сразу.
– Конечно. Я же знаю, что ты неважно себя чувствуешь. Мы совсем ненадолго, – кивает.
Двери лифта распахиваются, и я иду к двери. Нажимаю на звонок.
Подозрительно долго не открывают.
Черт, они что, там напились в хлам и спят?
Ну зашибись.
Лишь бы не проснулись тогда сейчас.
Слышу шаги.
Нам открывают дверь.
Я переступаю с ноги на ногу и чуть приоткрываю рот.
Я словно… в прошлое попала. В те времена, когда папа был жив, а мама открывала нам вот эту самую дверь.
Мама хоть и привела себя в порядок, но эта «жизнь», которую она вела последние годы, немного изменила ее в не лучшую сторону.
Она причесалась, в чистой одежде, а из квартиры я не чувствую шлейф перегара. Она точно все проветрила.
– Мама?…
– Ну что ты так смотришь? Да, ты попала в ту квартиру, и я твоя мать, – улыбается мне и переводит взгляд на Егора, которому улыбается шире. – Добрый день. Приятно познакомиться. Я – Тамара Андреевна. Прошу, проходите… – отходит в сторону.
Я прохожу первой, оказываясь в идеально чистой прихожей.
Просто не верю своим глазам.
– Мне тоже приятно познакомиться, – отвечает Егор, закрывая за собой дверь. – Зовите меня Егором.
– Я бы могла сказать, что Мира столько про тебя рассказывала, но… она почти ничего не рассказывала, – косится на меня мама.
– Она у вас не болтливая, – оправдывает меня Егор.
– Это да, слова из нее порой не вытянешь. Ну, пройдемте в гостиную.
Мама приводит меня в комнату, которую я не узнаю.
Это наш зал?
Ну и ну. Когда мама успела поменять обои?
– Присаживайтесь на диван. Я сейчас чай принесу.
– Хорошо, – говорю маме. – А Анатолий здесь? – спрашиваю на всякий случай.
– Нет, его нет. Будет вечером.
Разочарованно выдыхаю. Я надеялась, что она его с концами прогнала. Ну, хотя бы врать не стала.
Правда не представляю, как в такую обстановку вписывается этот чертов Толя. Моя мама почти такая же, как прежде. Неужели, после того как она впервые за долгое время увидела себя такой в зеркале, ей приятно видеть рядом с собой этого алкаша?
Может быть, я поговорю с ней об этом позже. Теперь у меня надежда есть, что мама может вернуться к прежней жизни. Думаю, у меня этой надежды больше, чем у нее самой.
– А ты переживала, – произносит Егор, сжимая мое колено, когда теряем мою маму из виду.
– Я все еще переживаю.
Как на иголках. Еще и возможная беременность заставляет меня нервничать.
– Расслабься. Все хорошо. Мы недолго посидим, и уйдем. Пусть твоя мама уже будет точно уверена, что ты в надежных руках.
– Ты с самого первого взгляда производишь такое впечатление.
– Хм… Что ж, приятно знать, – чуть сильнее сжимает мою ногу и убирает руку.
Мама возвращается к нам с подносом, на котором три чашки с чаем и свежеиспеченный шоколадный торт. Очередной шок! Мама так давно не делала этот торт. После смерти папы ни разу.
Я не представляю, что с ней случилось. Если все это притворство, то… нет, я не хочу так думать. Это неправда. Мама взяла себя в руки. Это видно.
– Итак, – мама смотрит на нас поочередно, останавливается взглядом на Егоре. Она с самого начала явно удивилась, что Егор такой… взрослый. Но папа маму тоже на десять лет старше был, так что думаю на этот счет у нее нет скептизма. – Егор, у вас двое детей, верно?
– Двое, – кивает Егор.
Угу… Вероятно скоро будет трое.
– Девочка и мальчик…
– Верно.
– А что вы их с собой не взяли?
– Они сейчас у бабушки. Моя мама давно их не видела. Они все с нами постоянно. Моя дочь не любит надолго расставаться с Мирой. В следующий раз обязательно захватим их с собой.
– Замечательно. Значит, твои дети Миру принимают. Это хорошо…
– У них нет причин не принимать ее.
– Извини, Егор, а можно мне поинтересоваться, где их мать?
А вот об этом я с ней не говорила. Не имею право я об этом говорить. Да и не думала я, что мама полезет так глубоко. Я ждала, что она про нас, про наши отношения будет расспрашивать.
Тут, очень кстати, оживает смартфон Егора в кармане пиджака. Он торопится его достать, извиниться и выйти для разговора из гостиной.
– Мам, не надо, – почти шепотом произношу. – Это больна тема.
– А что с матерью его детей?
– Она умерла, – вынуждена сказать, иначе ведь снова спросит.
– О, Господи…
– Я думала тебя волнует наше с ним будущее, а не его прошлое.
– Да меня все волнует.
– Честно говоря, я в шоке от тебя… – кошусь на нее.
– Что, отвыкла от меня такой?
– Я надеюсь, что все это перевоплощение не только на этот день.
– Мы с Толей разошлись, – сообщает мне мама совершенно будничным тоном. – Я предложила ему сделать это вместе, изменить нашу жизнь, а он тут же переметнулся к Любке.
– К тете Любе?!
– Ага. Она пьянь похлеще нас вместе взятых.
– Мне… жаль, – хотя совсем не жаль.
– Ерунда, – отмахивается мама. – Я сыта по горло такой жизнью. И вообще я хочу переехать отсюда.
– По-моему, хорошая идея, – улыбаюсь. Начать на новом месте, чтобы ничего не напоминало ни о пережитом горе, ни о темных временах после него.
Егор возвращается в гостиной, и у меня сердце пропускает удар от выражения его лица.
– Мира, мне нужно срочно уехать. Оставайся. Я тебя позже заберу. Тамара Андреевна, прошу прощения.
– Что случилось? – поднимаюсь с дивана и к нему быстро подхожу.
– Надо поехать к матери срочно.
– Что-то с Кирой или Матвеем?!
– Давай я тебе потом…
– Нет, сейчас, Егор! Скажи мне, я же переживаю!
Егор подступает ко мне ближе и, чуть склонившись, произносит тихо:
– Они увидели Нину.
Глава 39
Егор превышает скорость, но у меня сейчас и мысли нет, чтобы ему об этом деликатно сказать.
Мы действительно должны спешить.
Мне страшно представить, что сейчас чувствует Матвей. Для него это большой шок. Потрясение.
Вот он только, казалось бы, успокоился, а теперь снова такой удар. Нина эта… не имела права.
Да, она тетя, но она выглядит точно так же, как его мама. Да и уверена, что Нина эта все в таком свете выставила, что плохой теперь Егор. Но он уже привык был крайним.
За Валентину Петровну тоже очень переживаю. Она уже женщина немолодая, могло плохо стать.
– Егор, все будет хорошо. Ты Матвею все объяснишь и… – начинаю его успокаивать, ведь мы уже почти подъезжаем.
– Я придушу ее собственными руками, – утробно рычит Егор, сосредоточенно смотря на дорогу.
– Егор…
– Как она только посмела, дрянь! – ударяет по рулю, а я вздрагиваю. На меня взгляд кидает. – Извини… Не пугайся. Ты ни при чем…
– Обо мне не волнуйся. Я понимаю твою злость на нее, но пожалуйста… держи себя в руках. Если ты начнешь ей угрожать или что-то делать, то это увидит Матвей, и тогда ты ему ничего не объяснишь. Ты еще раз станешь для него человеком, который плохо поступал… с мамой. Так психология сработает.
– Она ему не мать! Она просто баба, которая захотела устроиться в жизни получше за наш счет. Я с ней спать не стал, так она с детей решила зайти!
– Не злись так… Главное не она, а чтобы с детьми все было в порядке. Если ты с ними все уладишь, то с ней у тебя больше не будет проблем.
Потом она точно отстанет.
– Да… Да, ты права… – выдыхает шумно. – При них я точно с ней ничего не буду делать. Но я этого так не оставлю…
– Наверное, все-таки, надо бы им рассказать…
– Мир, давай сейчас без этого. Надо было, не надо… Что есть, то уже есть. Мне и без чувства вины сейчас паршиво.
Да уж… Его ждет серьезный разговор с сыном.
Валентина Петровна сейчас с внуками в городской квартире, не за городом. Иначе бы долго пришлось ехать.
Бросив машину во дворе как попало, мы с Егором двигаемся к дому, поднимаемся на двенадцатый этаж.
Егор решает не пользоваться звонком. Стучит кулаком в дверь. Сильно. Дважды.
Дышит шумно, становясь все злее с каждой секундой. Будь у него ключ, он бы самовольно вошел. Он у него кажется и есть, но только не с собой.
Еще через несколько секунд нам открывает дверь встревоженная, какой я ее еще никогда не видела, Валентина Петровна.
– Егор, что же ты нам не сказал…
– Где они все? – спрашивает Егор и входит в квартиру. Валентина Петровна пропускает и меня. – Мама, я тебя спросил! Отвечай мне!
– Успокойся… Они сейчас у меня в комнате, общаются. Матвей, Кира и… Нина.
– Что?!.. И ты позволила?!
– А почему нет? Почему ты скрывал их родную тетю?…
– Мама… – вкрадчиво рычит Егор. – Когда ты уже усвоишь, что если я когда-то что-то делаю, то это не просто так.
Я, пожалуй, помолчу. Хотя мне нетерпится поскорее увидеть Киру.
– Егор… – мама его как всегда пытается сгладить углы, но думаю сейчас не получится.
– Значит, так надо было! И этой женщине здесь нечего делать. Никогда.
– Ты что, не можешь ее видеть потому что у нее лицо Киры? Тебе тяжело?.. – допытывается его мать.
Егора это только сильнее злит.
– Нет! Мне ни разу не тяжело, мама. У этой женщины ничего общего с Кирой. Она здесь, чтобы добиться своих целей, а не потому, что рьяно и искренне тянется к племянникам, – горячо говорит Егор матери и на меня взгляд переводит. – Будь здесь, – и быстро уходит вглубь квартиры.
Валентина Петровна хочет пойти за ним, но я осмеливаюсь остановить ее за руку.
– Лучше не надо… Только хуже будет, – поджимаю губы.
– А что хуже будет, Мира? Почему он такой? Словно бес вселился! Я думала, с тобой он успокоился, а я будто вижу прежнего его…
– Егор просто правду сказал. Нина… преследует свои цели.
– Какие у нее могут быть цели? Что она хочет на самом деле?
Я не успеваю ответь на этот непростой вопрос. Начинаю раздаваться крики. Егора… и Матвея, который по всей слышимости защищает свою новоиспеченную тетю, которую его психика воспринимает как мать. Господи…
– Ты слышала?! Надо вмешаться! – беспокоится Валентина Петровна и бежит туда. Мне тоже приходится.
Мы входим в комнату и видим картину, от которой мне становится нехорошо.
Матвей загораживает Нину от отца, а Кирочка стоит в углу комнаты и чуть ли не плачет, шокированная происходящим. Увидев меня, сразу бежит ко мне. Врезается личиком в мой живот, обнимая.
Уверена, что это Нина все спровоцировала. Егор не стал бы кричать без причины. Думаю, он хотел ее вывести и поговорить с ней тет-а-тет, и тут понеслось…
– Не трогай маму… Нину! – защищает Матвей эту стерву.
– Я не собирался ее трогать, Матвей. Я сказал, что нам нужно поговорить с ней наедине. Ты же сам слышал.
– Она сказала, что ты будешь ее выгонять, предупредила!
– Ах ты… – цедит Егор, подняв гневный взгляд на Нину, у которой лицо невинной овечки. – Матвей… – сдержанно. – Нина – не твоя мама. Она не сестра твоей маме. Они никогда не были знакомы, понимаешь? – наклоняется к сыну Егор. – Она узнала о нас недавно, и решила… – да, лучше бы ему подбирать слова. – Поверь мне Матвей, она здесь не потому, что хочет с тобой общаться и дружить. Она…
– Я тебе не верю! Ты врешь! Она как мама!
– Нет, она не как мама! Она тебе чужая. Верь мне! Я твой отец!
– Я тебя ненавижу!!
Глава 40
Слова Матвея настолько шокируют Егора, что он в оцепенении уже больше десяти секунд.
Ему больно слышать от сына такое. А сам Матвей… он просто запутался.
Мне влезать – только хуже будет.
Я по-прежнему чужая для мальчика. Он еще не успел как следует проникнуться ко мне. А тут тетя с внешностью его матери, которая явно выигрывает у меня.
– Мотенька, милый, ну что ты такое говоришь? – почти плачет Валентина Петровна. – Как ты можешь ненавидеть своего отца? Так же нельзя…
А эта стерва просто стоит наблюдает за развитием событий.
– Он хочет выгнать Нину! – вскрикивает мальчик.
– Так, – уперев одну рук в бок и потерев переносицу, выдыхает Егор. – Все, кроме Нины, выйдете из комнаты.
– Я никуда не пойду! – снова вскрикивает Матвей.
– Я кому сказал?! – оглушает Егор, чем пугает сына. – Я говорю – ты делаешь! Сейчас же, Матвей! Из комнаты марш!
Мальчика как ветром сдувает, следом выходим и мы с Кирой. Валентина Петровна закрывает дверь.
Правильно… Им надо поговорить. Егору нужно выяснить, что ей действительно нужно. Может, тогда что-то можно будет сделать.
Нет, я понимаю, что ей нужно, но она должна была уже понять, что это не будет. Значит, она готова пойти на компромисс. И этот компромисс – не общение с детьми.
– Пойдемте в кухню, – предлагает женщина. – Я чай всем сделаю.
– Не хочу! О чем он будет говорить с Ниной? Он ее сейчас выгонит, – не унимается Матвей.
– Матвей, твой папа кое-что знает о Нине нехорошее, поэтому и беспокоится, – произношу я, а мальчик злой взгляд на меня кидает. Я и не ждала, что он оценит мою заботу и объяснения.
– Угомонись и сядь, – сердито говорит мальчику бабушка. – Вот, последуй примеру своей сестры.
Пока сидим, там все тихо. Я почти ничего не слышу. Хорошо это или плохо… не знаю.
В конце концов, Матвей срывается и выбегает из комнаты.
– Пускай идет, – говорю я женщине, которая собиралась уже броситься за ним. – Пусть… Может, они втроем поговорят. Он все равно не усидит, – перевожу взгляд на грустную Кирочку.
На нее такой эффект Нина не оказывает. Она не может помнить мать.
– Не грусти… – прошу малышку. – Скоро все будет хорошо.
– Нина сказала, что я им буду как мама. Что она хочет быть рядом с нами
Ну, что еще она могла сказать детям, чтобы завоевать их сердца… Матвей поверил ей не глядя.
– Но она не твоя мама, Кир.
– Я знаю. Потому что ты моя мама.
Егор
Все ушли. Дверь закрылась. Эта бессовестная пялится стоит, теперь ухмыляясь.
Вроде были лицо Киры. Ее точная копия. Но в этом теле – сидит лютая стерва. Не знаю, недостаток ли воспитания это, либо какие-то факторы из прошлого сделали из нее такого человека. Мне плевать. Она должна исчезнуть.
– Ну что, ты довольна? – спрашиваю я, прищурившись. – Приехала к моим детям, устроила тут не пойму что…
– Это мой племянники.
– Ты – никто. Ты никогда не была частью семьи Киры. Ты просто биологическая сестра, которая выползла непонятно откуда и что-то требует. Права не имеешь, поняла? Я сказал тебе, что никаких встреч не будет, и между нами тоже ничего не будет. Но ты плевала на мое решение.
– Не обижай меня, Егор. Забыл, как началось наше общение? Ты не был таким грубым…
Я просто был удивлен.
Но я ничего с ней такого не планировал, в то время как у нее с самого начала был план на мой счет.
Кира – это Кира.
Ее нет.
И быть с ее копией… это такое себе утешение.
Сейчас, когда рядом Мирослава, я тем более отторгаю такой вариант для себя.
Мне нужна только она. И точка.
– Чего ты хочешь? – засовываю руки в карманы брюк.
Что бы она сейчас не сказала – я избавлюсь от нее. Она не будет видеться с моими детьми. Такая тетя им не нужна. А с Матвеем мы разберемся. Он ведь это несерьезно. Он может ненавидеть меня за прошлое, но уж точно не из-за этой самозванки.
– Так у тебя правда роман с этой соплячкой?
– Я вопрос тебе задал.
– Я тоже… – ресницами хлопает, улыбаясь неестественно.
– Не беси меня, – рычу я сквозь зубы.
– А что ты сделаешь? Ударишь меня в комнате своей матери?
– Говори!
– Сначала ответь на мой вопрос. Эта девчонка, считаешь, тебе подходит? Она даже Кире в матери не годится, не то что Матвею. О чем ты думаешь вообще?
– Мне с тобой советоваться в этом вопросе? Мне насрать, что ты, чертова стерва, думаешь. Быстро говори, чего хочешь. Если ты надеешься войти в нашу семью, то забудь об этом. Тебя бы и не будь Миры, не было бы в ней место.
– Ясно… – еле заметно кривит лицо Нина и начинает раздражающе расхаживать рядом. – Ты, получается, Киру не любил. Только тот кто не любил, устоял бы перед копией женщины, которую потерял.
– У меня просто голова есть на плечах. И с Кирой я был, не только из-за ее внешности. У вас с ней ничего общего.
– Значит, эта Мира имеет что-то общее с Кирой внутренне?
– Я начинаю терять терпение…
– Ладно… – хмыкает Нина и в глаза мне сморит. – Пятьдесят миллионов. Я хочу столько.
– А у тебя ничего не слипнется?
– Тогда я исчезну. И только тогда.
– Да я от тебя, сучки, и так могу избавиться.
– Это угроза физической расправы?
– Нет, что ты. Ты меня не за того принимаешь. Я просто заявление на тебя напишу. Скажу, что ты преследуешь моих детей, деньги вымогаешь. Я тебе, стерве, ни копейки не дам. А спросил я что тебе надо, лишь за тем, чтобы убедиться насчет тебя.
– Твой сын будет рваться ко мне. Я уже знаю и в какой он школе учится…
Я делаю резкий шаг к этой заразе, но тут дверь открывается. В комнате появляется сын, который, скорее всего, подслушивал.
Нина теряется, а потом дарит и Матвею свою неестественную улыбку.
– Матвей, мы с твоим папой говорили, все хорошо уже…
– Нет, – отвечает он Нине. – Я… все слышал.
– Что ты слышал, милый?
Она надеется, что он ничего не понял? Матвей уже не маленький.
Хорошо, что он услышал.
Ничего не ответив, сын уходит.
– Матвей! – пытается вернуть его Нина, но я подхожу к ней и хватаю за запястье. Сжимаю его так, что он ахает от боли и глаза округляет.
– Рот свой закрой, – шиплю. – Сейчас ты выйдешь из комнаты и, не говоря никому ни слова, выйдешь из квартиры, после чего ни я, ни мои дети и все мне близкие люди – тебя не увидят.
