Текст книги "Будь счастлива, Алина"
Автор книги: Наталия Антонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 3
– И как тебе твоя няня? – спросила у дочери на следующий день Вероника Павловна.
– Она необыкновенная! – пылко ответила Алина.
– Как и положено Мэри Поппинс, – усмехнулась прима.
– Лучше! – заверила дочь.
«Интересно, чем она её так покорила, – подумала про себя Солнцева, – надо бы лучше присмотреться к этой Маше». Чутью мужа она доверяла, никто не мог бы сказать, что Эдуард Константинович не разбирается в людях. Но всё же, всё же. Мужской взгляд, устремлённый на красивую девушку, думала прима, не может считаться беспристрастным. А Солнцев, хоть и был верным мужем, всё-таки оставался мужчиной, этого у него не отнять. Кроме интуиции мужа, в распоряжении примы имелись ещё камеры наблюдения. Правда, в доме Солнцевых они установлены далеко не везде. Супруги не были склонны к паранойе. Поэтому Вероника Павловна решила положиться на внимание и остроту своего слуха и зрения. Да и Лиза всегда доложит о странностях и непорядке в доме, если они, конечно, произойдут. Дочь Солнцева решила пока ни о чём не расспрашивать. Пусть спокойно наслаждается обществом своей новоприобретённой волшебной няни.
Однако всё, что удалось заметить вооружившейся бдительностью Веронике Павловне, это то, что дочь и няня больше похожи на разновозрастных подружек, чем на воспитанницу и воспитателя. К удивлению примы, Алина называла Попову просто Машей, а та и не думала возражать. Вероника Павловна поделилась наблюдением с мужем. На что супруг отмахнулся:
– Пусть называют друг друга как хотят, лишь бы ладили. А у меня своих дел по горло.
– Эдик! – воскликнула прима взволнованно. – Ты же знаешь, что через неделю у меня начинаются гастроли.
– Как я мог об этом забыть, – ответил Солнцев, хотя на самом деле приближающиеся гастроли жены напрочь вылетели из головы. Но не признаваться же в этом своей дражайшей половине.
– Милая, – ласково проговорил Эдуард Константинович, – поезжай и ни о чём не беспокойся. У меня всё под контролем.
– Знаю я твой контроль, – отмахнулась жена.
– Ты несправедлива ко мне, Никуся, – мягко укорил Солнцев. – Не забывай, что у нас есть Лиза.
– Именно присутствие Лизы в доме и успокаивает меня в какой-то мере, – призналась Вероника Павловна, слегка лукавя. Самую малость. Она и впрямь доверяла Лизе и очень ценила её.
Елизавета Даниловна Коренева отвечала хозяйке полной взаимностью и даже больше. Иначе, наверное, и быть не могло. Лизу Солнцева привезла с гастролей, переманив её у администрации гостиницы, где тогда работала ещё совсем молоденькая Елизавета. О своём поступке Лиза ни разу не пожалела. В доме Солнцевых бывшая воспитанница детского дома обрела семейный уют, доброжелательное отношение и достойную зарплату, что тоже немаловажно.
…Алина подрастала. Как и обещала ей когда-то Маша, пришло время идти в первый класс.
Волновалась не только Алина, но и вся семья, включая Лизу и Машу. На удивление всё прошло хорошо и гладко.
К этому времени у Марии Семёновны появилась своя машина. Конечно, её ей презентовало семейство Солнцевых. Как пафосно выразился Эдуард Константинович – за доблестный труд. Прима была более прозаична, она сказала, что Маша её заслужила. К тому же ей предстояло отвозить Алину в школу и забирать обратно. Можно делать это и на хозяйской машине, но женщина полагала, что свою машину Маша будет водить аккуратнее. И это было вполне логично.
Первую половину дня Алина теперь занималась в школе, вторую – с Машей.
За ужином вся семья собиралась за одним столом, оставшуюся часть вечера Алина обычно проводила с родителями или с кем-то одним из них. Таким образом, у няни появлялось свободное время, пусть и небольшое, кроме того, её отпускали на все четыре стороны в выходные дни. Правда, когда Вероника Павловна уезжала на гастроли, а Эдуард Константинович увязал в своём бизнесе, Алина, как вагончик за паровозом, и в выходные следовала за Машей или оставалась домовничать с Лизой.
Зато, когда папа был свободен, он возил Алину сначала на представления в кукольный театр, а потом и в театр юного зрителя, который в городе называли ТЮЗом. Иногда к ним присоединялась и мама.
Вероника Павловна в кукольном театре обычно сидела со скучным выражением лица. Зато Маша радовалась, хлопала в ладоши и заливисто смеялась.
Алина знала, что мама любит взрослые спектакли, особенно те, в которых поёт сама. И нисколько за это на неё не обижалась. Только однажды не выдержала и спросила из любопытства:
– Мамочка, если тебе скучно смотреть на кукол, зачем ты с нами ходишь?
– За компанию, – ответила мама и почему-то вздохнула.
Вечером Алина сказала отцу:
– Папа, мне очень жалко маму.
– А что с ней такое приключилось? – удивился он.
– Разве ты не заметил, что мама не любит кукольные спектакли. Но ей приходится ходить с нами.
– Алина, доченька, – ответил отец. – Твою маму никто не неволит. Просто она хочет побыть с нами.
– Папочка, пока мы наслаждаемся представлением, мама страдает от скуки!
– Ни от чего твоя мама не страдает, – почему-то рассмеялся отец. – Она тоже наслаждается.
– Чем же?
– Нашим обществом.
– Да? – недоверчиво переспросила Алина, потом немного подумала и сказала: – Возможно, ты прав. Мама сказала, что она ходит в кукольный театр за компанию с нами.
– Вот видишь! – обрадовался отец объяснению.
После этого разговора постное выражение лица матери во время кукольного спектакля больше не вводило Алину в заблуждение.
Однажды, охваченная благородным порывом, дочь даже шепнула Веронике Павловне:
– Мама, когда я вырасту, тоже буду за компанию ходить с тобой на оперу.
– Спасибо, милая, – искренне умилилась мать.
Педагогическое образование позволяло Маше помогать Алине быстрее и лучше выполнять домашнее задание. Но не прошло и шести месяцев, как Алина всё чаще стала говорить помощнице:
– Я сама.
И Маше оставалось только проверять правильность выполненных уроков.
Алина переходила из одного класса в другой неизменно с самыми высокими оценками.
А однажды случилось непредвиденное. Хотя, если рассуждать здраво, вполне ожидаемое. Маша влюбилась! И в кого бы вы думали? В учителя физкультуры!
«Как банально», – было первой мыслью тринадцатилетней Алины, когда она узнала об этом.
Вспомнила, что у Памелы Трэверс, создавшей Мэри Поппинс, тоже был неудачный опыт в любви. Правда, с ирландским поэтом Фрэнсисом Макнамаре. Этот золотоволосый, по мнению современников, похожий на Аполлона денди и плейбой влюбил в себя неопытную в амурных делах Памелу.
У физрука Виталия Геннадьевича волосы каштановые, но не в этом суть.
Роман Трэверс и поэта длился недолго, серьёзная Памела быстро устала от измен ветреного красавца.
Маша сама упоминала об этом, когда рассказывала воспитаннице о судьбе писательницы. Она тогда очень сочувствовала Памеле. «И сама попала в эту медовую ловушку», – подумала Алина.
Девочка задалась вопросом: где это Виталий Геннадьевич сумел подкараулить Машу? И когда только успел очаровать её?
Ответ на этот вопрос получила от одной из своих одноклассниц. Охранник по секрету рассказал секретарше, что физрук клеился к гувернантке Алины Солнцевой, когда девушка пила кофе в кафе рядом со школой, дожидаясь свою воспитанницу.
– Губа не дура у Виталика, – хмыкнула секретарша, – видела я эту Машу.
– Думаю, что она ему не по зубам, – с надеждой проговорил охранник, который втайне завидовал успеху физрука у женщин.
Догадывающаяся об этом секретарша посоветовала охраннику: – Не завидуй! Виталик плохо кончит.
– Спасибо, утешила. Твоими устами мёд бы пить, – отозвался парень.
– Помяни моё слово, – стояла на своём секретарша, – так оно и будет. Дай только время.
– …Как тебе удалось подслушать? – спросила Алина свою осведомительницу.
– Я под лестницей мороженое ела, а они наверху разговаривали.
– Тебе же нельзя мороженое! – ахнула Алина.
– Поэтому я и ела его под лестницей, – хмыкнула одноклассница.
Вопрос, как физрук очаровал Машу, у Алины не возник. Почти все в школе знали, что он тот ещё ловелас. Говорили, меняет дам чуть ли не каждый месяц. И вереница простушек, попадающих на его крючок, не уменьшается. Однако от Маши Алина этого не ожидала.
– А чего ты ожидала? – не скрывая расстройства, уточнила Вероника Павловна, когда дочь поделилась своим открытием. И добавила растерянно: – Ума не приложу, что нам теперь делать?
– Надеяться, – пожала плечами Алина.
– На что надеяться? – недоумённо спросила прима, удивлённая беззаботностью дочери.
– Мама! Виталий Геннадьевич – бабник!
– Алина! – вырвалось с укором у матери.
– Прости, мамочка, – тотчас исправилась Алина, – донжуан.
– Это другое дело, – кивнула мать. – Вдруг у них всё серьёзно?
– Не думаю, – вздохнула девочка.
– Тебя это огорчает?
– Конечно.
– Почему?
– Машу жалко.
– Мне тоже её жалко, – согласилась Вероника Павловна, – но если ты говоришь, что этот ваш Виталий Геннадьевич – бабник… – вырвалось у неё, но Солнцева тут же прикусила язык. – Я хотела сказать донжуан.
– Я поняла, мамочка, что ты хотела сказать, – с самым невинным видом заявила дочь.
Мать одарила её подозрительным взглядом, уж не смеётся ли над ней собственный ребёнок. Кажется, нет.
– Так вот, – решила она завершить свою мысль, – пусть этот нехороший мужчина как можно скорее исчезнет из жизни Маши. Я уверена, что она ещё встретит свою судьбу в лице порядочного человека, который полюбит её по-настоящему. Она заслуживает этого.
– Конечно, заслуживает, – согласилась Алина, – только ей некогда и негде знакомиться с этим порядочным мужчиной.
Вероника Павловна подумала, что её дочь взрослая не по годам.
И сказала:
– Он сам её найдёт.
– Может, ты и права, – согласилась Алина, – даже Лиза говорит, что судьба и за печкой найдёт.
– Лиза-то у нас тоже в старых девах засиделась, – вспомнила Солнцева о горничной.
– Знаешь, мама, мне кажется, что Лиза не стремится к замужеству.
– Почему ты так решила? – удивилась оперная прима.
– Разве не заметила, что она и в свой выходной редко покидает дом. Если и отдыхает, то только вместе с нами.
– Я как-то не придавала этому значения, – обронила Вероника Павловна.
Всё случилось так, как и предполагала Алина: физкультурник довольно быстро охладел к Маше и, кажется, разбил ей сердце. Маша похудела, подурнела, к завтраку нередко выходила с заплаканными глазами.
– Опять всю ночь ревела в подушку, – недовольно бормотал себе под нос глава семейства. По-своему Эдуард Константинович жалел девушку, даже предложил ей побеседовать с хорошим психологом. Но Маша категорически отказалась:
– Спасибо, Эдуард Константинович, я сама справлюсь.
– Ну-ну, – тянул Солнцев.
И Маша старалась как можно реже попадаться ему на глаза.
В роли психолога пришлось выступить Алине. И девочка успешно справилась со своей задачей. Сама того не зная, она воспользовалась методом Тристана, остроумного неунывающего героя из фильма «Собака на сене» в исполнении Армена Джигарханяна, который лечил от мук любви своего хозяина Теодоро, призывая того смотреть на девиц с нужной точки зрения. Алина никогда не слышала его песни «Как исцелиться от мук любви», но, упоминая в разговоре физрука, говорила:
– Он, конечно, мама права, смазливый, но, с папиных слов, – тупой как пробка, – и всё в том, же духе. Маша сначала слушала воспитанницу рассеянно, потом стала кивать и наконец разразилась смехом. Прошла пара месяцев – и Машиной любви как не бывало. Правда, осталось небольшое осложнение в виде полного отсутствия желания заводить новые романтические отношения. Но Солнцевы надеялись, что это со временем пройдёт. И Маша начнёт бегать на свидания. Правда, в глубине души все они – особенно Вероника Павловна, хоть и корила себя за эгоизм – хотели, чтобы это случилось позже. «Пусть бы Алиночке исполнилось хотя бы лет четырнадцать, – думала она, – тогда наша девочка смогла бы обходиться без гувернантки». Вероятно, небеса благоволили оперной диве, поэтому вняли её мольбам. А может быть, это произошло само собой. Так или иначе, но, когда Маше встретился достойный мужчина, Алине уже исполнилось пятнадцать.
Маша не сразу рассказала своей воспитаннице о переменах на личном фронте. Алина сама заметила, что поведение «Мэри Поппинс» неуловимо изменилось. Но самое главное, она все свои выходные стала проводить вне дома Солнцевых, чего раньше с ней почти никогда, кроме времени злосчастной любви к физруку, не случалось.
Поэтому, когда они однажды остались наедине, Алина прямо спросила:
– Маша, у тебя кто-то появился?
Мария Семёновна, к тому времени уже перешагнувшая тридцатилетний рубеж, зарумянилась, точно подросток.
– Всё понятно, – прокомментировала её румянец Алина, – колись уже!
– Что ты от меня хочешь? – потупившись, спросила гувернантка.
– Хочу, чтобы ты рассказала мне, кто он. И где ты с ним познакомилась.
– Зовут его Игорь Валерьевич Чижов, – сказала Маша.
– Чижик-пыжик, где ты был… – невольно вырвалось у Алины.
– Если ты будешь смеяться, я ничего рассказывать не стану, – сурово отозвалась на её реплику Мария Семёновна.
– Машенька! Родная, прости, – извинилась Алина и ласково дотронулась рукой до плеча гувернантки.
– Ладно, на первый раз прощаю, – великодушно ответила та.
– А второго раза не будет, – искренне заверила Алина. – Кто он по профессии?
– Кризисный менеджер.
– Ух, ты! Это тот, который доводит компании до ручки?
– Что ты имеешь в виду? – удивилась Маша.
– Специалист, который разоряет компании. Я в кино видела.
– Нет, – покачала головой Маша, – мой Игорь не такой. Он специализируется на спасении компаний, терпящих бедствие. Некоторые компании, имеющие умных руководителей, обращаются к нему с целью профилактики.
– В смысле? – не сразу поняла девочка.
– В целях недопущения кризиса в будущем.
– А разве такое возможно предусмотреть? – заинтересованно спросила Алина.
– Конечно, – горячо заверила её Маша, – если специалист знает своё дело.
– А твой Игорь Валерьевич именно такой специалист, – улыбнулась воспитанница.
– Представь себе! – ответила Мария Семёновна и гордо надёрнула округлый подбородок с премиленькой ямочкой.
– А квартира у этого Чижова есть? – уточнила Алина с долей подозрительности.
– Есть. Трёхкомнатная в новостройке, недалеко от парка Победы.
– Здорово. А ты её видела? – продолжила допытываться воспитанница.
– Видела, – кивнула Маша. Снова покраснев до кончиков ушей, призналась: – Мы один раз по делу к Игорю домой заезжали.
– На чём – на троллейбусе, – с невинным видом поинтересовалась Алина, – или на твоей машине?
– Зачем же на троллейбусе, – обиделась Маша за своего любимого. – И не на моей машине. У Игоря свой автомобиль есть. – И, не дожидаясь от Алины очередного вопроса, быстро проговорила: – «Лада Гранта».
– Ладно, пусть будет «Лада Гранта», – покладисто согласилась воспитанница. Переменив тему, всё-таки задала каверзный вопрос: – Надеюсь, он не ловелас?
– Нет! – быстро и уверенно ответила Маша.
– Слава Богу, – совсем по-взрослому вырвалось у Алины. Маша в ответ только тихо вздохнула.
– Чувствую, что тебе на этот раз повезло, – проговорила неуёмная Алина. И спросила: – Где же ты отыскала такое сокровище?
– Помнишь, твоя мама посылала меня зимой в драмтеатр за отложенными для нас билетами на «Хануму»?
– Что-то такое припоминаю, – неуверенно проговорила девочка.
– Так вот, у кассы мы и увидели с Игорем друг друга, а когда я шла к выходу, он догнал меня. В общем, так и познакомились. Чтобы не разговаривать на улице, тогда, если ты помнишь, стояли морозные дни…
– У тебя была машина, – напомнила Алина.
– Не могла же я приглашать в свою машину незнакомого мужчину? – искренне возмутилась Маша.
– И он пригласил тебя в свою.
– Алинка! – прикрикнула гувернантка иа воспитанницу.
– Не бери в голову. Шутка юмора! Я уже поняла, что он пригласил тебя в кафе. Потом вы обменялись телефонами?
– Обменялись, – подтвердила её догадку Маша.
– И всё пошло-поехало, – развила свою мысль Алина. И уточнила: – Скоро свадьба?
– Этого я пока не знаю, – снова смутилась Маша.
– Почему спрашиваю-то, – пустилась в объяснения Алина, – мне же надо подготовиться к тому моменту, когда меня бросит няня.
– Алина! Ты уже не ребенок, – мягко укорила её Маша. – И никакая няня тебе не нужна.
– Что верно, то верно, – без особого энтузиазма согласилась она, – но не забывай, что я ещё малолетка! То есть несовершеннолетняя.
– Не волнуйся, – успокоила Мария Семёновна воспитанницу, – я не выйду замуж, пока тебе не исполнится шестнадцать.
– Вынуждена напомнить тебе, – официальным голосом проговорила Алина, – что совершеннолетие наступает в восемнадцать лет.
– Ну, извини, – Маша развела руками.
И обе девушки рассмеялись.
Маша сдержала слово и покинула дом Солнцевых только после того, когда Алине исполнилось шестнадцать.
Солнцевы дали за своей гувернанткой щедрое приданое. А на свадьбе Вероника Павловна даже прослезилась. Глава семейства, в свою очередь, сказал, что в случае необходимости она может обратиться к нему за помощью или поддержкой в любое время дня и ночи.
Новоиспечённый супруг горячо поблагодарил семью Солнцевых и вместо жены ответил:
– Спасибо вам большое! Мы надеемся, что в нашей с Машенькой жизни, – он ласково посмотрел на жену, – не возникнет экстраординарных событий, когда бы потребовалась чья-то помощь.
– Мы тоже на это надеемся, – с важным видом заявил Эдуард Константинович.
А растроганная Маша прижимала руки к груди, демонстрируя безграничную благодарность.
С уходом Маши в доме Солнцевых стало заметно тише, особенно первое время, пока Алина скучала и пребывала в меланхолическом настроении.
Маша же, выйдя замуж, наконец-то обрела долгожданное женское счастье.
Время пролетело незаметно, через год у неё родилась двойня. Мальчик и девочка. Солнцевы стали их крёстными. Никого другого в этой роли Маша видеть не хотела. Муж с ней спорить не стал, посчитав, что хорошее самочувствие жены и детей дороже личных амбиций. В общем, на этот раз сердце Маши не ошиблось с выбором спутника.
Глава 4
Прошло некоторое время после свадьбы Маши, и жизнь в семье Солнцевых вошла в привычную колею. Алина смирилась с отсутствием рядом с ней Маши, к которой за прошедшие годы успела прикипеть всем сердцем. Но, будучи уже вполне взрослой девушкой, она понимала, что у Маши теперь своя жизнь, отдельная от неё.
Собственно, теперь Алина не нуждалась больше в гувернантке. Правда, Маша успела стать ей не только воспитателем, но и другом. Однако ничто не мешает им оставаться подругами на всю жизнь, только на расстоянии, с нечастыми телефонными звонками и редкими личными встречами.
Для Алины год пролетел почти так же быстро, как и для Маши. Только ознаменовался он не рождением детей, а окончанием школы и зачислением в вуз.
Подарком отца на семнадцатилетие стало разрешение отпраздновать день рождения так, как она захочет.
Машину и квартиру Эдуард Константинович пообещал подарить дочери на совершеннолетие, если за год она не наделает глупостей.
– Папа! Какие глупости, по-твоему, я могу совершить за год? – недоумённо спросила дочь.
– Мало ли, – неопределённо ответил отец.
Алина пожала плечами и решила отметить семнадцатилетие с подругами в клубе «Привет». Он был вполне приличным, не ночным, а вечерним. В двенадцать ночи закрывался. Из настенных часов над баром, в котором продавались безалкогольные коктейли, высовывалась кукушка. Вместо того чтобы, как положено, прокуковать двенадцать раз, она сердито говорила:
– Кыш!
Получалось это у неё так уморительно, что народ хватался за животы, покатываясь со смеху. Естественно, никто не трогался с места до тех пор, пока кукушка не произносила «кыш» двенадцать раз. И лишь после этого присутствующие неспешно покидали заведение.
В клубе «Привет» собиралась молодёжь от семнадцати и до тридцати с небольшим хвостиком, которая была не готова уйти в полный отрыв. А просто хотела весело провести время. В клубе играла хорошая живая музыка и, как говорили раньше, были танцы до упада.
Танцевать Алина любила. Двигаться то грациозно и плавно, то зажигательно и даже озорно её научила мама.
В этот день девушки пёстрой стайкой разместились за столом. Они пили коктейли, ели вкусный десерт и фрукты, щебетали и смеялись.
Потом стали подходить кавалеры, чтобы пригласить ту или иную девушку на танец.
Алину тоже пригласил симпатичный молодой человек. Он был настолько галантен, что слегка смахивал на рыцаря. На такого, каким рыцаря изображают в старинных любовных романах.
– Меня зовут Олег, – представился он, когда они кружились в медленном танце.
– А меня Алина, – ответила она.
– Очень красивое имя. И редкое.
– Имя как имя, – отозвалась она на его комплимент с лёгкой небрежностью в голосе. Хотя слышать, что ему понравилось её имя, было приятно. Но, как говорила школьная подруга, та самая, что подслушала разговор охранника с секретаршей о физруке:
– Не стоит баловать мужчин одобрением.
Губы Олега дрогнули в улыбке, и Алина догадалась, что он в курсе девичьих хитростей, применяемых ими при общении с парнями.
«И немудрено, – подумала девушка, – в его-то годы и не знать азбучных истин…» Алина сразу догадалась, что Олег старше её. Хотя это не смутило и не оттолкнуло девушку. Наоборот, в нём было что-то притягательное.
– Вы учитесь или работаете? – спросил он неожиданно для неё.
– Вообще-то, пока учусь, – ответила она.
– А я работаю.
– Кризисным менеджером, – ляпнула Алина.
– Почему вы так решили? – удивился он.
Алина пожала плечами.
– Понятно. Я офтальмолог. Работаю в клинике. Если что, можете обращаться.
– Спасибо, – фыркнула девушка, – со зрением у меня всё в порядке.
– Я так и подумал, – улыбнулся он.
– Напускали тумана? – прыснула она со смеху.
– А как же иначе, – поддержал он её предположение. – Ведь моя фамилия Туманов.
– Вы серьёзно? – не поверила Алина.
– Конечно.
– По-моему, вы шутите.
– С чего бы, – повёл он плечами.
– Дайте честное слово! – потребовала она со свойственной её возрасту категоричностью.
– Даю, – рассмеялся он. И спросил: – А как ваша фамилия?
– Солнцева! – гордо ответила она.
– Вы-то надо мной точно шутите, – проговорил Олег.
– Нисколечко не шучу, – по-детски капризно надула губы Алина, – я даже паспорт могу показать. Хотите?
– Нет, не хочу, – пошёл он на попятную, – я верю вам на слово.
– Ну и зря! – парировала она.
– Это ещё почему?
– Мой папа говорит, что женщинам верить на слово нельзя!
– Так уж и нельзя? И на каком основании?
– Женщины – коварные и непостоянные существа! – Алина изо всех сил старалась сдержать смех.
– Это тоже ваш папа сказал? – удивился Олег. – Ну и шутник.
– Нет, это сказал не папа, – вздохнув, ответила Алина.
– Слава тебе Господи! – вырвалось у него.
– Разве вам не всё равно, кто это сказал.
– Нет, конечно.
– Это ещё почему? – Алина приподняла брови, изображая недоумение.
– Потому что я не хочу, чтобы отец моей девушки был женоненавистником.
– Какое отношение мой отец имеет к вашей девушке? – Алина сделала вид, что не догадывается.
– Самое прямое.
– То есть? – насупилась она. – Мой папа никогда не изменял маме, у него нет детей на стороне.
– Я очень рад за ваших родителей.
– Тогда не несите околесицу!
– Я и не несу. Просто хочу, чтобы моей девушкой стали вы, Алина.
Она посмотрела на него озадаченно. В это время танец закончился и у неё появилась возможность остановиться и расхохотаться.
Он ничуть не обиделся. Просто сказал:
– Я провожу вас на место.
– Не стоит утруждаться. Сама дорогу знаю. Не заблужусь. Спасибо за танец.
– Пожалуйста. Я хочу, чтобы следующий танец тоже был моим.
– Перетолчетесь, – засмеялась она и убежала.
– Какая необыкновенная девушка, – прошептал, глядя ей вслед, – дерзкая и утончённая одновременно.
Он решил проводить её домой, но как-то так получилось, что упустил момент, когда она ускользнула из клуба. Знал только, что случилось это намного раньше двенадцати. Вся пёстрая стая её подружек тоже уже разлетелась.
Олег стал приходить в клуб каждые выходные, но Алина там больше не появлялась. Ни бармен, ни официанты ничего о ней не знали, даже не запомнили. Он удивился, как можно было не запомнить такую девушку.
Сделал вывод: раз не запомнили, значит, Алина в этом клубе бывает нечасто. Да и бывает ли вообще? Сам он не был завсегдатаем клуба, но всё-таки время от времени заходил. В основном чтобы потанцевать. До того как решил стать врачом, увлекался танцами, семь лет посещал школу танцев. А потом взял и бросил, но любви к танцам не утратил.
Алину он увидел совершенно случайно. Ома вышла из супермаркета и направилась в сторону дороги. Олег выбрался из машины и закричал:
– Алина! Алина!
Она замедлила шаг, потом замерла на месте и посмотрела на него, не узнавая.
– Алина, – быстро проговорил он, – это я, Олег Туманов. Мы с вами познакомились в клубе и так славно потанцевали. Но потом вы скрылись от меня!
– А! – вырвалось у неё.
– Так вы узнали меня? – искренне обрадовался он.
– Конечно. Скрылась я не от вас. Просто мне нужно было возвращаться домой.
– Я рад, – широко улыбнулся он.
– Чему именно?
– Что убежали вы не от меня.
– Если эго вас успокоит, – она повернулась, чтобы уйти.
– Алина, подождите!
– Я тороплюсь.
– В таком случае давайте я подвезу вас! Вот моя машина!
– Я тоже не на лошади приехала, – ответила она.
– Не понял, – слегка растерялся он.
– На этой стоянке, – она сделала взмах рукой, – стоит моя машина.
– Откуда она у вас в столь раннем возрасте? – ляпнул он необдуманно.
– Любовник подарил! – ответила она и показала ему язык.
– Не верю! – невольно рассмеялся Олег.
– Если серьезно, – вздохнула она, устав от его вопросов, – мне подарил её отец. Вместе с шофёром.
– С шофёром? – недоумённо повторил он.
– Шофёр на время, – решила признаться она. Не рассказывать же ему, что это пока не её машина, а одна из отцовских. И при ней водитель.
«Выходит, она и вправду шла не к дороге, а к стоянке. Интересно, кто у нас пала?»
Точно прочитав его мысли, девушка ответила:
– Мой отец предприниматель, Эдуард Константинович Солнцев. Может, вы слышали о нём, – проговорила она снисходительно.
– Увы, – развёл он руками, – если бы слышал, то непременно запомнил бы. Фамилия привлекательная.
– Ладно, пока! Приятно было встретиться и поговорить, – небрежно бросила она и шагнула к белоснежной «ауди».
– Алина! Пожалуйста, нс уходите! – он прижал руки к груди.
– Что такое? – спросила она.
– Давайте ещё немного поговорим.
– О чём?
– Вы любите мороженое?
– Смотря какое, – ответила она.
– А я люблю практически любое, – признался он и обезоруживающе улыбнулся.
– Какой вы смешной, – проговорила она и неожиданно улыбнулась в ответ.
– Вон там, на углу, кафе-мороженое, давайте зайдём?
– Что ж, если вы настаиваете, – проговорила она серьёзно.
– Я не настаиваю, – ответил он, – я вас прошу.
– Тем более, – всё так же важно ответила она.
Вскоре они уже сидели в кафе. Выбор мороженого он предоставил ей. Она заказала кофейное с миндальной крошкой и крем-брюле.
– А вы здесь как? Случайно оказались? – спросил он.
– Можно сказать и так, – пожала она плечами.
– Я вас ни до нашей встречи, ни после не видел в клубе.
– Я там была всего пару раз, – ответила Алина.
– Очень жаль, – обронил он грустно.
– Кому? – спросила она весело.
– Конечно же, мне, – не стал скрывать он.
– Первый раз мы там были с Машей, – сказала Алина.
– А Маша – это кто? – спросил он.
– Неважно, – отмахнулась она. – А во второй раз отмечали с подружками моё семнадцатилетие.
– Вам всего семнадцать лет? – спросил он удивлённо.
– Да, – кивнула она, – недавно исполнилось.
– Не может быть, – он выглядел разочарованным.
– Почему не может быть? – Алина залилась беззаботным смехом.
– Я думал, что вам больше, – признался он растерянно.
– Я же предлагала заглянуть в мой паспорт, – напомнила она, лукаво стрельнув в него своими голубыми глазами, – а вы отказались.
– Дурак наивный! – он хлопнул себя ладонью по лбу.
– Не надо так расстраиваться, – проговорила Алина, искренне наслаждаясь выражением его лица. – Мне же не вечно будет семнадцать.
– Действительно, – оживился он, – я как-то сразу об этом не подумал.
– Вы очень забавный, – заметила Алина, доедая мороженое.
– Хотите ещё? – спросил он.
– Нет, спасибо, – она подозвала официантку и хотела заплатить.
– Нет, нет! – громко запротестовал Олег и протянул девушке свою карточку. – Алина, я понимаю, что вы торопитесь, не смею вас задерживать. Давайте всё-таки обменяемся номерами телефонов.
– А давайте! – неожиданно легко согласилась она. – Диктуйте свой номер.
Он диктовал, а она набирала на своём цифры, и вскоре его мобильник зазвенел.
– Алло, – проговорил он, всё ещё не веря своей удаче.
– Алло, – ответила она. И спросила, засмеявшись: – Вы где?
– Здесь, – ответил он неожиданно охрипшим голосом.
– Надо же, – сделала она удивлённые глаза, – а я и не заметила сразу.
– Алина, – проговорил он, – знаете, вы очень славная девушка.
– Догадываюсь, – призналась она с самым невинным видом.
Он глубоко вздохнул.
– Я, пожалуй, пойду, – она поднялась со стула.
– Я провожу вас, – быстро встал он.
– Так я на машине! – напомнила она.
– До машины и провожу, – проговорил он покорно.
– Если только до машины, – её голос прозвучал лукаво и снисходительно.
И он бросился вперёд открывать перед ней дверь.
– Спасибо, мой рыцарь, – поблагодарила она, и улыбка юркой змейкой скользнула по её губам.
Машина, в которую села Алина, тронулась с места и вскоре исчезла из виду, а он всё стоял и смотрел в ту сторону, где уже и незримого облачка пыли не было в виде следа, оставленного «ауди» Алины Солнцевой.
