Текст книги "Театр для теней. Книга 1"

Автор книги: Наталия Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Изображение комнаты исчезло за новой зелёной вспышкой, через мгновение поверхность зеркала засияла мягким жемчужным светом, а когда он рассеялся, на сианай взглянули крупные, чуть косо поставленные миндалины карих глаз незнакомой танайки.

* * *

Таан'мей сидела в полутёмной комнате у камина. Кружка чего-то горячего в длинных пальцах, толстый свитер, на чётко очерченных скулах – румянец, какой выступает у детей Тиалианны только на сильном морозе – видимо, танайка забралась в очень холодные края. Аниаллу удивилась, потом – ещё раз, рассмотрев две рыжие, прямо пылающие косы Таан'мей... а потом удивилась тому, что после сегодняшнего вообще способна хоть чему-то удивляться.

Танайка же, видимо заметив её взгляд улыбнулась сианай как старой знакомой и вместо приветствия лукаво спросила:

– Госпожа Тень думала, что её друг Ирсон – единственный рыжий танай в Энхиарге?

Алу кивнула. Она чувствовала, что танайка не прочь поболтать с ней о "её друге Ирсоне", но мысли сианай были заняты сейчас совсем другим. Таан'мей тут же уловила её настроение.

– Хорошо, – сказала она, словно признавая право Аниаллу не поддерживать светскую беседу. – Диреллея вкратце объяснила мне, о чём ты хотела поговорить. Думаю, об этической стороне вопроса – мне и начинать не стоит? – сочувственно добавила танайка.

– Не стоит, – кивнула Алу, – ситуация не та. И у меня просто нет сил ничего объяснять. Может быть, потом... после того как ты расскажешь мне об этой юной даме.

– Но что конкретно тебя интересует? Я, если честно, не могу припомнить ничего примечательного...

– Всё, – утомлённо шлёпнула ладонью по столу Аниаллу. – Меня интересует всё – всё, что открылось тебе, когда ты смотрела на неё. Какие-то вешки на Пути, что были прописаны в её Книге Судеб.

Не была ли ей предопределена ...связь с кем-нибудь, например. И если да, то с кем конкретно.

– Ну... начнём с конца, – подмигнула танайка, отхлебнув горяченького. – Да, ей был предопределен брачный союз. Но с кем именно – я сказать не могу. Ты не хуже меня знаешь: определить, связаны ли два существа общим Путём или нет, можно лишь тогда, когда они стоят рядом друг с другом. Что же до "вешек"... Нет, там не было ничего примечательного.

– И всё? – рассеянно спросила Алу, лихорадочно пытаясь собрать свои мысли.

– Увы, – пожала полосатыми плечами Таан'мей.

– Тогда у меня будут к тебе ещё два вопроса. Один просто глупый, другой совсем идиотский. Итак, первый: возможно ли изменить Путь существа?

– Это совсем не глупый вопрос, – улыбнулась танайка. – Господствующая версия – нет. Но наши мудрецы до сих пор продолжают спорить об этом. Во всяком случае, ни я, ни они сами не знают ни одного примера, чтобы Путь существа был изменён.

Мы привыкли говорить и слышать, что Пути создаёт Тиалианна, и забываем, что это делает – помимо её воли – та часть её великого разума, которую она отдала в распоряжение Бесконечному и которая ей самой, как личности, более не подвластна. Не Тиалианна создаёт Пути, а Бесконечный использует её как инструмент для их создания. Если не понять этого до конца, то действительно можно впасть в заблуждение, что она может взять и придумать или изменить Путь, когда ей заблагорассудится.

С другой стороны, Пути тоже бывают разными. Есть Пути "вечные" – записи в Книге Судеб существа, сохраняющиеся неизменными от рождения к рождению. Но есть ещё и "сиюминутные" или – как называет их Тиашилл Мудрый – "целевые" Пути, которые привязаны к какому-то конкретному действию и обычно – к определённому отрезку времени. Они исчезают со страниц Книги, как только её хозяин исполняет предначертанное. Если тебе было... "поручено" убить какого-нибудь изверга, это не значит, что остаток этой жизни и все последующие ты должен будешь преследовать его новые воплощения, хотя я видела и такие вечные Пути. Может быть, ты жил жизнью воина только ради одного этого предначертанного подвига, а потом с радостью забросишь её и начнёшь... рыбу разводить. Со стороны может показаться, что твой Путь изменился, но на самом деле ты просто прошёл одну вешку и направился к следующей. Вон как с вашей Аэллой: обычно у алаек супружество и рождение детей предопределено вечным Путём, а у неё вдруг – целевым. Папа рассказывал мне, какой у вас случился переполох, когда вторая её дочь Лаа родилась от другого отца! Кто-то тогда утверждал даже, что Аласаис нашла способ менять Путь существа, чтобы увеличить численность своей расы, – Мей фыркнула от смеха.

– Хорошо, – кивнула несколько ободренная её словами Алу. – Второй вопрос: можно ли увидеть Путь существа, если оно пришло к тебе в видении и ты никогда с ним раньше не встречался?

– Да. Это возможно. Хотя и редко кому удаётся. Говорят, что такое знание – личный дар Тиалианны и что связь при этом должна устанавливаться напрямую: ты должна видеть существо таким, каково оно сейчас, в эту минуту.

– Тогда – последнее, – Аниаллу помолчала, собираясь с духом. – Можно ли подделать такое видение, то есть искусственно вызвать ощущение знания чужого Пути?

Таан'мей довольно долго тянула с ответом.

– Теоретически... То есть с танаем такое заведомо не пройдёт. Сила возмутится... Но с алаем – какая-то вероятность существует. Хотя распознать фальшивку довольно просто: если бы Тиалианна послала тебе это видение, она дала бы тебе и уверенность в его правдивости. Но ты сомневаешься в увиденном, значит – это кто-то другой. А вот определить, правду тебе показали или нет... Тут я ничего не могу сказать. Остаётся полагаться лишь на интуицию: ведь как нельзя обмануть наше чувство Пути, так нельзя обмануть и вашу интуицию. Но говорят, её можно запутать, – мягко заметила Мей, – трудно распознать ложь, когда она собрана из осколков правды. – Она с многозначительной неспешностью отхлебнула чай.

– Это уж точно, – пробурчала Алу.

– На месте нетаная, которому явили нечто подобное, я не стала бы верить. Кем бы ни был тот, кто подстроил это, он вторгся в вотчину Тиалианны, можно даже сказать, пошёл против неё. Но какой же силой он должен обладать, чтобы сделать это? – внезапно воскликнула Мей, словно для неё случай, о котором спрашивала Алу, из предмета чисто теоретического стал вдруг реальным происшествием. – И зачем?.. Ведь это случилось с тобой? Да?.. Но ты не расскажешь мне... – тут же с досадой вздохнула она. – Или мне стоит приехать?

– Нет, благодарю, Таан'мей, у нас есть свой семейный танай – Ирсон.

– Тогда привет ему, – как-то странно: и добро, и грустно, и лукаво – улыбнулась танайка. – И... спокойной ночи!

– Я передам, Мей. Спасибо тебе!

– Не за что, Алу. Сейчас такое время, что мы просто обязаны помогать друг другу. Надеюсь, мне удалось облегчить твою ношу, госпожа сианай?

– Да, ты мне очень помогла. Спокойной ночи и тебе.

* * *

Спокойной ночи? Да уж, как же...

Едва Аниаллу успела попрощаться с любезной танайкой, как волшебное зеркало с резким хлопком погасло. Испугавшись, что это могло разбудить чутко спящего Анара, сианай завертела ушами, прислушиваясь к звукам в спальне. Вроде бы всё было тихо, хотя, зная, насколько бесшумно умеет ходить её муж, Алу не очень удивилась бы, постучи он сейчас в дверь её комнатушки. Но он не постучал и, видимо, даже не проснулся. "Счастливый", – с завистью подумала она и, чтобы занять руки, потянулась к обитой шёлком коробочке, где хранился давний подарок Аэллы – набор для ухода за шерстью. Вооружившись для начала частой металлической гребёнкой, она положила на колени хвост и принялась за дело, пытаясь заставить мечущиеся мысли течь столь же плавно, как двигались её руки, расчёсывающие чёрную шерсть.

Такрен Фай. Аниаллу была почти уверена, что всё случившееся сегодня, за исключением, может быть, нападения на Теолу, было подстроено именно этой безднианской кошкой. И предназначалось для её, Аниаллу, глаз. Иначе почему картинку в Галерее Памяти, стоящую на самом виду, разглядела только она? Да и вставленный в воспоминания недожрицы кусочек про приглашение в Бездну, голос, так похожий на её собственный... Какую цель при этом преследовала Фай, какой реакции она ждала от Аниаллу – это ещё предстояло выяснить.

"Взяли моду, – кипятилась Алу, – всем им надо во что-то меня втягивать. Ладно Аласаис, ладно Тиалианна, но Фай – вот уж кто бы сидел на берегу своего лавового озера и не лез! Ведь уже и предупреждали её (вот только – о чём конкретно?), изгнали её (кто бы только сказал – за что именно?), а ей всё мало!".

Всё было слишком запутано. Сначала изгнание этой троицы, приговор, под которым подписался весь Совет и о котором никто никогда ничего не рассказывал. Теперь это видение... видение Пути этой Ланриссы... Вряд ли то, что показала Фай, целиком было ложью: эта кошка слишком умна, чтобы решить, что сианай клюнет на такую простую приманку, поэтому ко лжи наверняка была примешана доля правды. Но какая доля? Должны ли были Анар и Ланрисса сделать что-то вместе, пройти рядом какой-то отрезок Пути, до тех пор, например, пока она не встретит того, с кем было предопределено её супружество? Возможно. "И стоило ли вообще расспрашивать про Ланриссу? Скорее всего, Фай выбрала эту девушку лишь потому, что та была близка к Анару, я – ничего не знала о ней, а изгнание этой "идеотки" – тайна сама по себе. Я должна спросить о Такрен, о том, как эта безднианка смогла провести моё чутьё, а не о случайно вовлечённой в эту интригу девице!.. Или всё же – не случайно? Не потому ли Анар так дурно отнёсся к её попыткам найти его друзей, вернуть ему память, что он чувствовал: в его прошлом сокрыто нечто, что не даст ему дальше жить спокойно? Что, если Такрен показала Алу чистую правду, но Аласаис... или кто-то другой, равный ей по силе, изыскал-таки способ вмешаться, а результате чего Пути Анара и его подруги разошлись вопреки воле Бесконечного, более того – со страниц их Книг Судеб исчезли строчки, закреплявшие эту волю, а на их месте появились другие, в одной из которых значилось и её, Аниаллу, собственное имя...

Сианай в сердцах бросила расчёску на стол. Будь проклята эта Фай! Она заставила её думать о таких ужасных вещах... ужасных и невозможных! Аласаис пошла против воли Бесконечного – бред какой! Нокак мастерски, как реалистично он преподнесён... Даже слова друзейАнара в воспоминаниях недожрицы – про то, как Аласаис и "ревнивая сианай Аниаллу", поняв, что теряют Анара, решили вернуть его любой ценой – идеально вписывались в кошмарную картину.

Кошмарную... Для Аниаллу, две тысячи лет служившей Тиалианне, Хозяйке Пути, она была кошмарной вдвойне. Всё, во что она верила, что считала священным и незыблемым, ставилось под сомнение...

"Если эта безднианская кошка проделывала подобные фокусы и с другими алаями, мучила их так, как сейчас меня, то вполне понятно, за что её сослали в Лэннэс", – мрачновато думала Аниаллу, вертя в руках расчёску и выискивая, не повредилось ли где шоколадное дерево. Заращивая единственную найденную царапину, она вздохнула о том, что понадобится куда больше времени, чтобы залечить трещину, которую благодаря Фай дала её уверенность в правильном понимании законов родного мира...

А возможно, за Фай стоит кто-то ещё. Может – сам Тал. Что ж, она будет не первой алайкой перетянутой им на свою сторону... Но Аниаллу эта версия почему-то казалось маловероятной.

Для чего всё это? Чтобы заманить её в Бездну? Но для этого есть масса более простых способов. Если же всё-таки Фай действовала самостоятельно... Зачем она могла понадобиться изгнаннице? Или та просто захотела поразвлечься, наблюдая, как Тень Аласаис будет искать ответ на её загадку?

О том, что могла замыслить и к каким силам прибегнуть эта женщина, ведала лишь она сама да ещё, может быть, Аласаис... хотя и наэй вполне могла быть не в курсе. Такрен Фай была загадкой, древней и опасной. Одна из первых алаев, сотворённых самой Аласаис, она была наделена немалыми силами. Все знания о ней Аниаллу исчерпывались общим отношением к Фай в Бриаэлларе: нельзя было сказать, что её ненавидели, но считали чем-то малопонятным, опасным и... неправильным, что ли. "Так, наверное, относились бы налары к своему соплеменнику, занявшемуся огненной магией и каким-то чудом в ней преуспевшему, – усмехнулась Алу, отложив в сторону вторую щётку, которой закончила массировать хвост, и роясь в коробке в поисках замшевой "полировочной" салфетки. – Понять, зачем он это делает и, главное – как, они были бы не способны. По их мнению, это искусство было несовместимо с самой жизнью и опасно даже в руках их собрата по расе. Поэтому такого налара, скорее всего, выслали бы из Нель-Илейна, как Фай за её занятия – из Бриаэллара в Бездну. И сделано это было отнюдь не в наказание – просто то, чем она занималась, отторгалось, как говорили, самим духом Энхиарга и могло существовать лишь в Бездне".

Не получила ли она в результате этих запретных изысканий знание, о котором и говорила, обращаясь к Аниаллу и, таким оригинальным образом, приглашая её в Лэннэс?..

У Алу был один единственный способ найти ответы на все эти вопросы – отправиться в Бездну...

Гости Бриаэллара

За алтарём прятались закормленные и заласканные храмовые коты. Едва втиснувшись в узкую щель, они жались друг к другу, сливаясь в одну толстую мохнатую многоголовую гусеницу, и жалобно квакали, широко разевая зубастые розовые пасти.

«Трезвомыслящий человек в Бриаэлларе»

Солнце взошло слишком рано, словно кто-то наорал на него и, как нашкодившего кота, за шкирку выкинул на небосвод. Не иначе – у погодников проснулась совесть, и таким образом они решили извиниться за вчерашний ненастный день. Что ж, потрудились они на славу: нигде не было видно ни лужи, ни размытой клумбы, а кроны пламенеющих под балконом Аниаллу клёнов снова стали пышными. Воображение так и рисовало ей хмурых котов из службы погоды, со стремянок пришивающих на место опавшие листочки.

Любуясь обновлённым садом, Алу радовалась, что, несмотря на бессонную ночь и все свои злоключения, чувствует себя вполне бодрой. Она проснулась раньше чем ожидала и решила позволить себе подышать свежим воздухом, перед тем как наведаться к Кеаре ан Темиар. Вдобавок можно было и перекусить где-нибудь... налету: Аниаллу питала слабость к бабочкам-томатницам, так и кишевшим в бриаэлларском небе в это время года.

Через мгновение ветер уже трепал её лёгкую накидку, ослепительно белую на фоне загорелой кожи.

Аниаллу пронеслась над владениями ан Элиатанов: над вечноцветущими садами; над бассейнами, полными переливчатого, густого тумана из Долины Снов, в которых дремали горожане; над замком, похожим на друзу самоцветов, прикрытую кружевным платком – в мягкихскладках матового белого камня мягко сияли огни тысяч светильников, образуя изысканный узор из цепочек больших и малых окон.

Эти меланхоличные кошки властвовали над снами, мечтами, видениями и иллюзиями. Недаром в Бриаэлларе поговаривали, что таинственным патриархом их дома является сам Владыка Грёз Ланфейр. Именно поэтому к ан Элиатанам обращались те, кто хотел избавиться от кошмаров, навязчивых идей, дурных привычек и опостылевших чувств, или увидеть во сне нечто особенное, пережить какое-то приключение, или же просто – истолковать сон или видение.

Дальше лежала вотчина ан Меаноров, котов-волшебников, заключённая между улицами Трескучей смерти (маленький патриарх Фейнлаан учился пускать молнии...) и Небезопасной. Фасад выходящий на эту последнюю, принадлежащую к Посольскому кварталу улицу, был довольно строг, и отсюда замок представал величественным белым зданием. Со стороны же улицы Трескучей Смерти картина была совсем иная. Нет, фасад там был точно такой же, но его трудно было рассмотреть за разноцветным пологом всевозможных иллюзий. Сюда выходили окна и балконы жилых комнат, и их обитателям позволялось накладывать на стены своих покоев любую иллюзию, лишь бы она была достаточно прозрачна, чтобы проглядывали очертания настоящего фасада. И каждый, разумеется, изгалялся как мог.

Один танайский врач даже как-то принялся за научный труд в котором, исходя из вида и содержания иллюзии, высказывал суждение о психическом расстройстве создавшего её ан Меанора и причинах его возникновения. Увы, сей труд почтенный лекарь так и не закончил – сбежал, опасаясь за собственный рассудок...

Ан Руал... Общественный зверинец, Закрытый зверинец...

Район, принадлежащий этому дому, недаром назвали Маленьким Руалом – его высокие каменные здания и вправду похожи на тамошние фундаментальные сооружения. Остальные алаи считают эту архитектуру чересчур грубой, другие же существа склонны находить для неё более лестные эпитеты – величественная, строгая. У Маленького Руала есть даже свой Барьер – его однажды ночью презентовал кошкам неизвестный "доброжелатель". Но те были отнюдь не рады подарку...

"Барьер" представлял собой стену из жёлтого стекла, высотой в полтора алайских роста, разделённую вертикальными металлическими полосами на длинные сегменты. Верхний край стены был загнут к центру, как бы намечая основание воображаемого купола. Причём на каждой такой секции, как на магическом экране, в движении отображались всё новые и новые сцены охоты хищных зверей на различных неалаев. События многовековой давности, когда изменившиеся под действием магии настоящего Барьера звери начали атаковать жителей равнины Жёлтых Цветов, демонстрировались во всех подробностях...

Ан Руалы ужаснулись: злополучная стена выходила в том числе и в Посольский квартал, а там было кому вспомнить старые обиды. Они пытались самостоятельно разрушить её, вывести иллюзии, но всё было тщетно. Когда же ан Руалы воззвали о помощи, ушлые сотрудники посольства Анлимора (которое ближе всего располагалось к "Барьеру") обратились к её новоиспечённым хозяевам с неожиданной просьбой: сдать им кусок стены в аренду. Сказать, что ан Руалы удивились, – значит ничего не сказать. Но посовещавшись и уяснив, что "Барьер" ни чьих чувств не оскорбляет, они дали согласие, хотя анлиморцы ни за что не хотели раскрывать свой замысел.

И правильно делали. Когда алаи узнали, в чём он заключается, они были потрясены даже больше, чем при появлении стены: анлиморцы решили превратить её в... тотализатор. Добежит – не добежит, сожрут – не сожрут. Но было уже поздно: договор на аренду стены был заключён по всем правилам, а новое развлечение, как ни парадоксально это звучит, многим пришлось по вкусу. В общем, всё, чего кошки добились – это приписки мелким шрифтом внизу каждой секции стены: "Дом ан Руал не имеет никакого отношения к этому развлечению и не одобряет его". Ну, не одобрять-то они не одобряют, но договор продлевают уже не первую сотню лет...

Аниаллу улыбнулась, пролетая над ещё одной достопримечательностью этого квартала – заведением с ироничным названием "Настоящий Храм Аласаис". В нём для почтенной публики воссоздавали обряды, совершаемые в честь богини в храмах Руала. Амиалис Руалская приложила много усилий, чтобы прикрыть эту богохульную лавочку. Но хозяева храма-театра упирали на то, что они показывают лишь те церемонии, на которые в Руале имеют доступ рабы, то естьнеалаи, а значит, ничего сколько-нибудь оскорбительного они не совершают. В конечном счёте Амиалис была вынуждена отступиться. В кои-то веки раз...

Отсюда был уже хорошо виден дом ан Иналасс – единственный алайский дом, расположенный в Посольском квартале Бриаэллара. Его члены не жили под одной крышей, их дома, построенные в разных архитектурных стилях, образовывали небольшой район, в центре которого находился Храм Бриаэллара, посвящённый не самой богине Аласаис, а её городу. Буквальный перевод названия этого дома с танайского – дом Неалаев – отражал реальное положение дел: среди его членов неалаев действительно было почти вдвое больше, чем кошек. Всех их объединяло одно – любовь к своему городу. Они поклонялись ему как божеству, нянчились с ним как с младенцем, наряжали его, как старик отец – единственную дочь. Здесь жили такие важные персоны, как Главный Озеленитель Бриаэллара, Повелительница Фонарей (настоящая эльфийка из Элаана, ведающая городским освещением), а также хранители большинства музеев и галерей. Многие из них входили в Совет Дорогих Гостей.

Аниаллу обожала матриарха Мяфоршу ан Иналасс, основавшую дом в незапамятные времена вместе со своим возлюбленным (человеком, который, к её великому горю, оказался смертным и скончался всего через сто двадцать лет). Эта полненькая, улыбчивая алайка из ан Темиаров, бессменно носившая лёгкую, похожую на халат шубку из шкурок голубой безднианской мыши, была самым доступным для простых горожан членом Высшего Совета Бриаэллара. Она же, единственная из ВСБ, одновременно входила и в Совет Дорогих Гостей.

Если в ан Темиарском Великом Мосту принимались решения можно ли отдать тот или иной участок земли под жилую застройку или магазин, то в доме ан Иналасс – соответствует ли предполагаемый фасад образу улицы и всему Бриаэллару в целом. Сюда приходили жалобы на засорившийся фонтан и на того, кто "помог" ему засориться, или подробное описание предполагаемого праздника, дабы ан Иналассы оценили его с эстетической стороны и решили, не оскорбляет ли зрелище чувства других горожан.

Отношения между домом ан Иналасс и домом ан Темиар всегда были напряжёнными: Неалаев ужасно раздражала необходимость согласовывать свои решения с мнением котов-администраторов. Ан Темиаров бесило самоуправство ан Иналассов...

Аниаллу завершила свой "круг почёта", облетев вокруг "Вертикали Власти" – ресторана, взгромоздившегося на вершину высоченного каменного столба. Каждый вечер там выступал какой-нибудь из созданных ан Темиарами... творческих коллективов, в том числе и "Зелёные Хвосты", организованные Теолиным ухажёром Адианом, главой Миграционной Службы Бриаэллара. «Вертикаль» находилась возле Великого Моста – огромного замка ан Темиаров, протянувшегося над всеми тремя кварталами Бриаэллара, цели полёта Аниаллу. Она стала снижаться, и тут внимание её привлекло столпотворение на площади Мудрости.

Там определённо творилось что-то интересное, и скоро сианай поняла – что. За многие тысячи лет его существования, обитателям Бриаэллара ещё не доводилось слышать призывов к свержению власти, но именно такие слова сейчас так и лезли ей в уши.

– Да, мы ещё не готовы к началу гражданской войны, но должны готовиться к ней, несмотря ни на что! Всё, что происходит в городе и в мире, эта псевдовойна, которую развязывает Линдорг – лишь предлог измотать нации Энхиарга, чтобы у них не осталось сил на борьбу с властями! – выкрикивал невысокий, потрёпанного вида юноша с воспалёнными глазами.

Аниаллу зависла над площадью, рассматривая оратора. Лицо его заострилось от выпивки и недосыпа, а бледная кожа так туго обтягивала скулы, что едва не рвалась на носу. Однако резкость черт смягчалась тем, что он был от природы склонен к полноте, и оттого на его лице ну никак не держалось выражение суровой решимости, которое он так старался ему придать. Глаза, хоть и блестящие, как у фанатика или тяжело больного, имели какой-то неопределённый, бледный цвет, что делало их довольно невыразительными.

Сианай видела этого человека, Райса, уже во второй раз, и во второй раз останавливалась в замешательстве. Он был типичный "опасный идеот" – по классификации Канирали ан Фейм. Идейку, чтобы свихнуться на ней он выбрал себе тоже довольно избитую: все беды от котов, коты в Энхиарге повсюду ("везде пролезли"), поэтому жить в нём из рук вон плохо. Примечательно было то, что подобные мысли обычно посещали несчастных, завистливых созданий которым в жизни не светило и понюхать бриаэлларский воздух, а этот господин имел здесь собственный дом. Вдобавок более "никакого" существа Аниаллу не встречала в родном городе ни разу в жизни. Бриаэллар притягивал личности нестандартные, он, словно семья ан Камиан, создавал свою "коллекцию" – из необычных, выдающихся теми или иными качествами существ, отбирая их из тысяч желающих посетить его или в нём поселиться. А этот...

– Эй, хвостатая, пять монет за просмотр, или лети дальше! – донёсся снизу задорный голос. Алу оторвалась от оратора и посмотрела себе под ноги. Оттуда на неё взирала румяная физиономия Теолы.

Если Ола и походила на кого, то уж точно не на кошку, которой недавно основательно подпалили мех. Сегодня она была в лёгком светлом платье. Из прорезей в шляпе, из ярких цветов, украшающих её поля, выныривали золотистые уши. Левое, потеснённое пышной алой розой, смешно торчало вбок. Единственным, что напоминало о вчерашнем, была забинтованная нога, заботливо спрятанная под неизменно яркий чулок.

– Болит? – спросила Аниаллу, скользнув между ветвями дерева, на котором устроилась подруга.

– Не-е-ет, – протянула Ола, поправляя подол, – распухла малость, но уже ничего. Врач мой думал, что совсем отвалится, но пронесло. Тело у меня старое, надёжное, не то что эти ваши, новомодные! – Она смерила подругу насмешливым взглядом. – Давай-ка, посиди со мной, болящей, посмотри, послушай, какое у нас чудо-юдо завелось!

Сианай невольно прислушалась и тут же пожалела об этом.

– Красота, культура?! Они должны нести истину, заставлять страдать и сострадать! А у этих они выродились в слащавую, отупляющую ложь! И ради неё вы готовы терпеть все эти унижения? Вы тупеете от неё, она лишь ширма, чтобы прикрыть истинное положение дел: как они наживаются на вас, как унижают вас, как следят за каждым вашим шагом. Они называют вас «неалаи» – разве этим не всё сказано?

– Так мы и есть неалаи, проповедник, – ответил ему мужской голос, прозвучавший музыкой после Райсовых хриплых завываний.

Аниаллу выискала в толпе его обладателя – им оказался долговя-зый эльф, забравшийся на стеклянный колпак, прикрывавший клумбу с ядовитыми золотыми розами. Алу не ожидала увидеть сказителя Тиллириена живым так скоро. Изготовители тел упорно отказывались воскрешать его, после того как он погиб, совершая страшное преступление против всего алайского народа – спасая Энаора...

– Это они создали это чудо – Бриаэллар. Мы – не смогли! – рассмеялся он и, разведя руки в стороны, слегка поклонился. – И потому – пришли сюда. Пришли не только потреблять или, тем более, порицать, как это делаешь ты, а творить вместе с ними! – Эльф выразительно постучал по экзотическому струнному инструменту, змеиными кольцами обвивавшему его шею. – Город Аласаис – храм искусства, а она – сама поэзия, сама музыка, песня многих тысяч душ... Красота, гармония и любовь нужны любому творцу, иначе он не созидатель, а разрушитель. Мы, своими неосторожными словами и необдуманными действиями, можем погубить всё это: их дом, милостиво приютивший нас, семьи, принявшие нас, бывших сиротами при живых родителях. Мы искали иной судьбы, иного мира, иных... отношений. Мы сами пришли сюда, человек, – возвысил голос Теллириен и улыбнулся такой улыбкой, что воображение само дорисовало к ней алайские клыки. Среди публики это вызвало настоящую овацию.

– Нет! Они подло заманили вас сюда! Вся их музыка, танцы, живопись – это паутина, способ втянуть вас в их порочную систему! Одурманить, закабалить, подчинить, – замотал головой притихший было маг. – Они придумали эти Пути, лишив вас свободы, они подселяют в вас эту мерзость, которую называют «дух», и она начинает диктовать вам, что хорошо, что плохо. Они делают это, чтобы править вами и на вас наживаться! Чтобы наживаться и на твоём таланте, эльф!

– Так уходи, – поднял серебристые брови Теллириен, – никто не держит тебя здесь. Про Пути и дух и говорить нечего – ты, видно, плохо учился в школе, если не понимаешь, что иметь Путь выгодно тебе самому. Бесконечный руками Тиалианны создал его и даровал тебе – в твоих интересах, а не в интересах алаев, богов или наэй. И ни одно существо в Бесконечном, включая Тиану, не может в своих интересах «придумать», изменить или навязать тебе Путь. А что до наживы, то это достойный обмен. Разве ты не понимаешь? Мы получаем идеальное место для творчества, алай – налоги и возможность жить в окружении наших творений, что, поверь, куда важнее для них. Это выгодно всем.

Он пожал плечами, спрыгнул с возвышения и обнял некую особу, несомненно алайского происхождения.

– Выгодно? Они предлагают красоту и благоденствие, перед которыми трудно устоять, но взамен требуют твою свободу и... и саму душу! Они искушают нас, хвостатые демоны! Согласись ты один раз принять их "дары" – и к твоей душе присосётся этот паразит, этот "дух кошки", и станет помыкать ею, терзать её, будь он проклят, будь все они прокляты! – Райса уже трясло.

Теллириен не ответил. Он сочувственно покачал головой и вместе со своей спутницей растворился в толпе.

Аниаллу перебралась на толстую ветку. Теола тут же превратила освободившийся глимлай в стол, поставив на него корзинку с печеньем, и сладко потянулась:

– Демоны? Как это м-и-ило! Такого представления даже у ан Камианов не увидишь. Очень мне нравится!

– А мне совсем не нравится, – покачала головой Алу, щуря глаза на солнце, – такой день портит... Мне не по себе от его слов насчёт духа – надо же так всё повернуть... хотя я, кажется, слышала нечто подобное где-то ещё.

Теола посмотрела на подругу с весёлым недоумением:

– Да ну тебя, он забавный! Такой дура-а-к, шут, вроде как... Я уже второй раз прихожу подивиться! Первый раз пошла закупаться пищей к ужину, смотрю – а тут такое!

– Он не шут, Ола, – серьёзно проговорила сианай, – он болен, и болезнь его заразная, я видела, к чему приводит её эпидемия в других мирах.

– В борьбе с этим затхлым болотом все средства хороши! – вопил Райс. – Если, для того чтобы выкарабкаться из него, мы должны будем всё здесь разрушить – придётся сделать это. Если, чтобы вырвать эту цепкую мяукающую гадину из своего сердца, нам понадобится сокрушить собственные рёбра – мы сокрушим их! Сокрушим подчинённую нотами плоть!

– Да заткните его кто-нибудь! Весь аппетит испортил, зар-р-раза! – громко прорычал кто-то снизу.

Взглянув туда, Аниаллу увидела рослого человека, сидящего за столиком под фонарём. Судя по внешнему виду – коричневому плащу и лёгкому золотистому доспеху – он охранял Внешние ворота дома ан Темиар. Скорее всего, его кормили здесь по договору и с поста он мог уйти только в определённое время.

Воин с лязгом отодвинул от себя тарелку и стукнул кулаком по столу. Сердобольная Теола сокрушённо покачала головой:

– Да не огорчайся ты так! Он, небось, голодный, ты бы его угостил – глядишь, он бы и сменил гнев на милость!

– Я б его угостил, – сурово откликнулся мужчина, – обедом из его собственного языка! Чтобы почувствовал, гад чем он нас тут потчует!