355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталия Аникина » Театр для теней. Книга 1 » Текст книги (страница 3)
Театр для теней. Книга 1
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 07:10

Текст книги "Театр для теней. Книга 1"


Автор книги: Наталия Аникина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Сколько ещё? – снова спросила Ирера, мысленно оповещая весь отряд об опасности.

– Минут десять. Портал сам должен стабилизироваться. Я здесь больше не нужен.

Ирера дёрнула уголком губ – хорошо, что у волшебника будут свободны руки. В лесу больше никого не было видно, но кошки чувствовали, что враг там. Его кровожадная, тупая ярость зловонием струилась меж стволов. Он медлил, словно ожидая чего-то, но что бы это ни было, алаи не могли позволить ему дождаться.

Ирера и Танаон зашагали к лесу.

* * *

Некоторое время отряд мог любоваться внушительным зрелищем, которое являли их предводительница и бестиолог, идущие навстречу опасности, но вскоре их спины потонули во мраке. Оставшиеся на поляне кошки тщетно напрягали зрение и слух – ни пятнышка тепла не мелькнуло в густом подлеске, ни звука не донеслось из зарослей. Эйтли Тинойа замерла рядом с советником Фанадором, взволнованно сжимающим огромные кулаки, огонёк-жемчужина выкатился из её пасти и медленно угасал между серебристыми лапами. Видимо в вялой попытке поймать его, Тинойа прикусила кончик языка, и он до сих пор так и торчал наружу, как приставший к подбородку розовый лепесток.

– Что-то долго, – тихо проворчал адор высоко над головой девушки.

Она задрала было мордочку посмотреть на него, но тут уши её уловили какой-то треск – там, в чаще, где скрылись Танаон и Ирера. Тинойа так сильно вытянула шею вперёд, что казалось, вот-вот потеряет равновесие. Треск повторился, на этот раз ближе. Потом ещё раз... И снова потянулись минуты тишины. Эйтли уже начинала сходить с ума от ожидания, как из кустов справа выскочила ощетинившаяся Ирера. Её оскаленные зубы были выпачканы чем-то тёмным и горячим. Всем было ясно – чем, но никто из алаев не шелохнулся: им было приказано не вмешиваться, и единственное, что они могли делать – это сопереживать эалийской воительнице. Адоры, не обязанные ей подчиняться, переглядывались, но пока тоже не двигались с места.

Ирера сделала пару прыжков в сторону отряда, но вдруг снова развернулась к лесу, припала к земле и, прижав уши, зашипела, тихо и злобно. Тут у волшебника Алмеарна и одного из адоров разом кончилось терпение, они бросились к залегшей в траве кошке. Лоснящаяся в лунном свете спина Иреры была уже совсем близко, когда в лица им ударил резкий порыв ветра. Он принёс с собой необычайно сильный, дурманящий запах свежескошенной травы. «Назад!» – раздалось в их головах гневное рычание. Пантера оглянулась, её прищуренные глаза метнули в ослушников две зелёные молнии, и им ничего не оставалось, как отступить – не перед прячущимся в зарослях врагом, просто Ирера умела быть очень... убедительной в такие моменты.

И всё-таки в высокой траве справа от неё кто-то упорно крался вперёд. Ирера содрогнулась от сдерживаемого рыка, но остановить глупца не успела: из зарослей вынесся Танаон. За ним – это было всем хорошо слышно – гналось что-то тяжёлое, оно грубо продиралось через ветви. Ирера уже знала, что это, а вот тот дурак (или дура?), который залёг в траве, – нет...

Вынырнув из зарослей, Танаон приземлился на поляну, выпустив когти, чтобы затормозить, и, резко развернувшись, рванул в сторону; из под лап его летели трава и комья земли. Ирера подобралась, готовясь к прыжку – на поляну выскочил преследователь бестиолога.

Это была огромная чёрная тварь с довольно бесформенным телом, покрытым крупными неровными пластинами. Они хаотично двигались, кожа между ними – тоже, казалось, внутри существа шевелится клубок гигантских змей, более мелкие собратья которых черными струйками ползают по всему зверю, смазывая ядом его природную броню. Размышляя, что же это на самом деле такое, Ирера помедлила с прыжком всего пару мгновений, но их хватило нарушителю дисциплины, оказавшемуся уже много впереди, чтобы подняться из травы и, вызывающе зашипев, привлечь внимание чудища к себе.

Зверь, тут же забыв об Танаоне, бросился на новую жертву. Жертва же замерла, прижав уши и широко расставив лапы. Это был тот самый телепат с кружкой, один из разогнанных Ирерой картёжников. Видимо, сейчас он готовился нанести твари мысленный удар... и нанёс, но она лишь мотнула уродливой башкой и, чуть заметно приволакивая заднюю лапу, попёрла дальше. На морде недооценившего своего противника кота появилось изумление, он едва успел отскочить в сторону от распахнувшейся пасти врага. Ирера потекла вперёд, Танаон решил было вернуться, но ему помешал ещё один черный зверь, неспешно вышедший на бестиолога из леса.

Вместо того чтобы, осознав свою ошибку, убраться с дороги твари, незадачливый телепат увернулся от удара мощной лапы, вильнул в бок и вспрыгнул ей на спину. Когти алая легко пронзили толстый панцирь зверя – стряхнуть кота он бы не смог, равно как укусить или достать его коротким хвостом. Всё, что было в его силах, – это попытаться упасть на спину и придавить алая своей массой. На это телепат, в общем-то, и рассчитывал: он успел бы вырвать когти, отпрыгнуть в сторону, и тогда наименее защищённое, по его мнению, место – брюхо врага – оказалось бы в его полном распоряжении... Успел бы, если бы пластина брони под его ногами не втянулась глубже, прямо в спину твари, а выпятившаяся плоть её не сдавила бы лапы кота, словно камень, час назад прихватывавший ноги раомпа.

Ирера была уже совсем близко. Стоящий головой к кошке зверь всё ещё не замечал её, и она выжидала удобный момент для атаки. Ей казалось, он вот-вот представится: чудище глядело себе за спину, стараясь дотянуться челюстями до тщетно дёргающего увязшими лапами телепата. Шея твари медленно удлинялась, пластины, защищавшие её, расходились в стороны, но никаких «змеек» в образовавшихся зазорах уже не ползало. Там была только кожа, отвратительно-белёсая кожа, мерзко дрожащая от тихого рыка, но Ирера не побрезговала бы вонзить в неё лезвия своих когтей. Ещё чуть-чуть...

Вдруг телепат перестал вырываться. Он понял, что, чтобы освободить лапы, одной силы мускулов ему не хватит. Взглянув на покрытую более мелкими пластинками безглазую голову, кот снова зашипел и, усилием воли отогнав панику, нанёс по сознанию твари новый телепатический удар. Приблизившаяся было к самому его носу голова дёрнулась, чудище тяжело осело на задние лапы, шея его мотнулась в сторону... и тут оно заметило взвившуюся в воздух Иреру.

Кошка не стала прерывать прыжок – твари всё равно было не увернуться. Лапы Иреры плотно прижали её шею к земле, из-под когтей эалийки потекла вязкая чёрная жижа. Но битва на этом не закончилась: зверь перекатился-таки на спину, подмяв под себя завопившего телепата, и резким движением втянул шею обратно. Эалийка поспешила вобрать от греха длинные когти, иначе их могло заклинить между сомкнувшимися пластинами. Увернувшись от зубов твари, Ирера сменила форму и обнажила длинный, драконьей работы, клинок, такой же чёрный, как и её кожа. Зверь рывком поднялся на лапы – искалеченный телепат остался лежать, вдавленный в землю. Эалийка видела: он был ещё жив. Она отдала мысленный приказ алаям отряда позаботиться о нём, а сама приготовилась их прикрывать.

Бестиолог Танаон внимательно разглядывал доставшуюся ему странно флегматичную тварь, намётанным глазом выискивая её слабые места. Его родные Руалские леса частенько порождали зверушек, до которых вряд ли смогли бы додуматься даже самые одарённые его коллеги из Хелраада – без сомнения, создавшие напавших на отряд чёрных монстров. Морду твари покрывала броня из чёрных пластинок, ни намёка на уши или глаза не было, но несколько чешуек показались бестиологу менее плотными, чем остальные, возможно, за ними, как за тёмными стёклами, прятались органы зрения зверя. Танаон решил немедленно проверить эту догадку. Он стремительно скользнул вперёд, оказался перед скалящейся мордой и что было силы ткнул когтем в первую попавшуюся полупрозрачную пластинку.

Тварь взвыла, но и бестиологу стоило огромных усилий не завопить вместе с ней: он будто сунул палец в расплавленный металл. Зверь попробовал отмахнуться лапой, и Танаон, едва успев отдёрнуть руку, прыгнул назад. Его шумно задышавший враг изготовился к броску, тяжело покачиваясь на массивных ногах...

Когда бесформенная чёрная туша долетела до бестиолога, у того было уже четыре лапы и все они разом ударили ей в брюхо. Когти алая пробили панцирь, но тот оказался слишком толст, и единственное, чего он добился, – это пары секунд её растерянности, после того как отброшенная зверюга приложилась о дерево. Тело Танаона болело: усилие, которое он приложил, оказалось чересчур велико даже для тренированного алая. Он с трудом поднялся. Лапы, в которых, как ему показалось в первый момент, не осталось ни одной целой косточки, подрагивали, но держали, цепляясь за землю отказывающимися втягиваться когтями.

Справа от бестиолога Ирера, с истинным блаженством на лице, отражала атаки сразу трёх зверей. Силуэты ещё нескольких пронеслись в зарослях, огибая поляну, чтобы зайти отряду в тыл. Танаон подозревал, что в лесу их скрывается ещё больше, много больше, и если алаям не удастся придумать способ, как пробить их защиту, то, отступая, они уж точно потеряют куб с драконом. Если не свои жизни.

Бестиолог задумчиво полизывал лапу, покуда его противник собирался с мыслями (хотя откуда там взяться мыслям?) и, набирая скорость, приближался к нему. Когда зверь с налёта бросился на него, Танаон в последний момент откатился в сторону, поднялся и легко побежал по траве к высоченному дубу. Кот забрался на него, почти не касаясь веток, и посмотрел вниз.

Поляна уже успела превратиться в поле боя. Отряд держался с трудом: количество тварей превзошло все опасения Танаона. Несколько из них, в неуклюжей попытке взобраться за ним следом, обдирали кору своими уродливыми пёсьими лапами. На всякий случай алай спустился чуть ниже, принял двуногий облик и обрубил ветки – мало ли какой сюрприз спрятал Хеллин под этими грубыми шкурами, ведь были же на его памяти создания с изменяющимися конечностями.

Чёрная тварь, уже успевшая измочалить одну из нижних ветвей клыками, с омерзительным звуком шлёпнулась на землю. Но не она была виной тому, что Танаону захотелось зажать уши парой прищепок: это её товарка нашла свою смерть под заклинанием-молотом одного из адоров. Это племя всегда любило убивать врагов именно так, чтобы их тела поскорее пошли на пользу природе. Философы... Танаон философом не был и сейчас прокручивал в голове множество известных ему способов умерщвления (может, менее полезных для окружающей среды, но зато гораздо более эффективных).

А внизу творилось странное. Расплющенная тварь словно и после смерти стремилась напакостить врагам: из её останков повалил густой чёрный дым. Сражавшийся рядом адор туг же согнулся пополам с жутким, надсадным кашлем. Его противник радостно взвыл и набросился на него, но зубы не смогли пробить защищавшую адора броню. К несчастью, столь же крепкого шлема он не носил...

– О моя богиня! – побледнев, воскликнула бросившаяся было ему на выручку Тинойа, резко меняя направление бега. – Алрис, тащи сюда срочно свой хвост и иголки – адора убили. Ой, да оттащите же кто-нибудь от него эту тварь!

Первым на её зов откликнулся Алмеарн, он только что разделался с двумя своими противниками, заключив их в красноватые, парящие невысоко над землёй пузыри, болтаясь в которых, те были беспомощны, как новорожденные щенки. Теперь он проделал то же самое со смертельно ранившим адора зверем, и, зажимая носы, Алрис ан Камиан и Тинойа смогли приблизиться к каким-то чудом цепляющемуся за жизнь воину.

Танаон отыскал глазами своего раомпа – напуганные звери сбились в кучу на краю поляны – и заставил висящую на его боку сумку из толстой кожи подняться в воздух и подлететь к себе. Повесив её на шею, бестиолог запустил руки в позвякивающие, испускающие тусклое сияние недра и извлёк несколько обмотанных бечёвкой склянок. Зажав их горлышки между пальцами, он зубами откупорил первую, собрался было плеснуть из неё на одну из тварей, но передумал и, вместо этого, притянул к своей простертой над землёй ладони немного чёрной крови, сочащейся из пропоротого брюха другой. Капнув из бутылочки в кровяную лужицу, Танаон проследил за реакцией, начавшейся на надёжно защищённой зачарованной перчаткой руке. Неудовлетворённый результатом, он откупорил следующую склянку. Понюхал ладонь, поморщился и открыл третью. На этот раз он довольно улыбнулся, убрал остальные бутылочки обратно в сумку и извлек из неё ещё одну – большую, голубого стекла, заполненную на треть вязковатой жидкостью. Опорожнив в неё угодившую ему склянку, бестиолог взболтал получившуюся смесь и, повесив уже ненужную ему сумку на сучок, спустился пониже, вытащил из-за голенища сапога золотистый кинжал, щедро облил его приготовленным составом... и не глядя отшвырнул в сторону.

Поудобнее перехватив свою бутыль, Танаон свесил с ветки ногу. Челюсти зверей щёлкали в опасной близости от его ступни, но алай каждый раз успевал отдёрнуть её. Вдруг раненая тварь протяжно взвыла – увлечённая охотой на наглую конечность бестиолога, она не заметила кинжала, змеёй проскользнувшего в траве и впившегося в её плоть, проникнув через нанесённую когтями Танаона рану. Алай почему-то сразу потерял контроль над своим оружием, но дело было сделано – его жертва с невыносимым воем покатилась по земле, яд сжигал её нутро.

– Ирера! – окликнул он следящую за ним краешком глаза эалийку.

– Кидай! – кровожадно оскалилась та, и Танаон бросил ей бутылку с ядом.

Тем временем Эйтли и Алрис боролись за жизнь покусанного адора. Поняв, что снять с него доспехи он не успеет, ан Камиан вонзил свою «иголку» – зачарованный жрецами Веиндора сероватый кристалл – в ладонь воителя. Он начал читать заклятье, пробуждавшее дремлющие в ней чары, которые привязали бы душу адора к телу, но вдруг замолк.

– Алрис, ты чего?! – воскликнула Тинойа.

– Думаю, с ним и так всё будет в порядке, – глядя куда-то ей за спину, прошептал тот. – Никто не покусится на его душу в их присутствии.

– В чьём это – «в их»? – оборачиваясь выдохнула Эйтли и открыла рот от изумления: из леса, с той же стороны, откуда выскочили первые звери, на поляну набегали волны густого тумана. А среди деревьев...

– Мать моя кошка... только этих нам не хватало! – буркнул кто-то справа от неё, но Тинойа даже не посмотрела на него, всё её внимание было приковано к всадникам, один за другим появлявшимся из темноты – величественным всадникам в серебряных доспехах на диковинных драконоподобных скакунах. На мгновение Тинойе показалось, что она спит и видит сон.

– Элиданцы? Но откуда? – убирая руки с окровавленной шеи адора, пролепетала она.

– Из Элидана, – усмехнулся на своей верхотуре не менее поражённый их появлением Танаон.

Всадники же, рассыпавшись по поляне, стремительно и бесшумно, словно и вправду были лишь призраками, расправлялись с чёрным зверьём. В руках у них не было оружия – возлюбленные дети милосердной энхиаргской Смерти обладали куда более совершенными способами отнимать чужую жизнь. Алаи замерли – кто с восхищением, кто с раздражением наблюдая за этим смертоносным танцем. И лишь Ирера чёрной бабочкой всё порхала со спины одной твари на спину другой, повторяя маневр Танаона с бутылью. «Прилежная ученица», – усмехнулся про себя бестиолог и спрыгнул на землю.

В первые минуты после боя брезгливые алаи не могли думать ни о чём, кроме вылизывания. Стоя в полукольце своих чмокающих и щёлкающих клыками соплеменников (среди которых никто даже ухом не вёл в сторону остановившихся неподалёку элиданцев), Танаон склонился над одним из поверженных врагов. Окружив его магическом барьером, чтобы ядовитый дым, всё ещё слабо сочащийся из ран животного, не мешал ему работать, бестиолог сосредоточенно изучал новое творение своих изобретательных хелраадских коллег.

Рядом, обнимая своей жуткой когтистой рукой остолбеневшую от такого расположения Тинойю, стояла довольная Ирера. Глаза её блестели, наверное, она выглядела бы сейчас очаровательно разрумянившейся, если бы её кожа не была чёрной как уголь.

Наконец Танаон разогнулся.

– Хеллин послал за нами щенков, – пробормотал он.

– Щенков?! – поразилась Ирера; Эйтли под её рукой дёрнулась, как птичка в кольцах питона.

– Обычно тварей из Хелраада так просто не убьёшь, – уверенно заявил бестиолог. – Я провозился бы с ядом эдак пару недель... и то могло бы ничего не получиться. Да и Алмеарну пришлось бы туго.

– Но зачем? – пискнула Тинойа и, изобразив приступ любопытства, вывернулась из-под руки Иреры, подскочила к зверю и едва не носом уткнулась в тушу. Отшатнувшись, она шлёпнулась в клумбу пурпурных ромашек.

– Чтобы не дать нам сделать то, за чем мы сюда приехали, – выразительно посмотрев на разгневанного Фанадора, мысленно сказала ей Ирера. – Наши адорские друзья уже рвутся в бой.

– По мне, захотелось Хеллину на нас поохотиться, так пусть теперь получит своё сполна! – поймав взгляд эалийки, пророкотал адор. Ирера тихонько вздохнула – она предпочла бы сразиться с новой порцией «щенков», чем вернуться к этим невыносимым переговорам, – и подошла к Фанадору.

– Советник, я уже говорила тебе, что Хеллину не столько хочется поохотиться в твоих лесах, сколько охота «получить своё», – тщательно пряча раздражение за неловким каламбуром, проговорила она.

– Но это нельзя оставить безнаказанным! – обводя широким жестом осквернённую поляну, возмутился тот.

– Нельзя. Но придётся, – спокойно и твёрдо сказала Ирера, и адор хмуро воззрился на неё сверху вниз. – Я почти уверена – даже то, что мы перебили этих тварей, Хелраад постарается обратить себе на пользу. Думаю, уже завтра их посол предоставит вам какого-нибудь светлого недомерка, собственноручно пойманного им на подступах к ближайшему из ваших городов, в погоню за которым якобы и было послано это зверьё, лишь по чистой случайности забежавшее в этот лес. – Алайка негодующе хлестнула себя хвостом по бедру.

– Я что-то не припомню за хелротами подобного... коварства, – хмыкнул уже куда менее воинственно настроенный адор.

– И я тоже, – кивнула Ирера. – Но согласись, что в последнее время происходит чересчур много такого, что раньше казалось совершенно невозможным.

– Ах, и не говори! Я просто боюсь жить. Всё так трагично кругом, все умирают, -подхватила Тинойа, скорбно обрывая лепестки с кроваво-красных ромашек. Вздохнув, она склонилась над тушей хелраадского «щенка» и красивым жестом воткнула цветы в рану на его боку. Но снова нагнулась слишком низко, сквозь магический барьер Танаона, и испортила всю сцену приступом кашля. Раздосадованная, она мыском сапожка затолкала букет внутрь, заткнув выход ядовитому дыму.

Ирера, собравшаяся было шикнуть на неё, промолчала – на Фанадора представление Эйтли произвело как нельзя лучший эффект, он заметно расслабился, в уголках его губ даже появился намёк на улыбку.

Подбирая слова, которыми можно было бы закрепить нечаянный успех Тинойи, краем глаза эалийка наблюдала за Танаоном, направившимся к кустам в левой части поляны. Ветки вздрогнули, и из зарослей робко выступил молодой фарзис. Чисто вылизанная шкура его тускло блестела оранжевыми молниями полос, он недоверчиво втягивал воздух тремя чуткими, целыми по молодости лет ноздрями. Бестиолог опустился на колено и пристально посмотрел на зверя. Тот замер. Сияние глаз Танаона отражалось в выпуклых глазах фарзиса, зеленоватые блики чуть заметно дрожали. Внезапно зверь сорвался с места, пробежал несколько шагов, обернулся, взвыл, тряхнул гривкой и одним прыжком исчез в кустах. Ирера одобрительно улыбнулась бестиологу – лучше подчинённого им фарзиса проследить, откуда набежали эти чёрные твари, не сможет никто – и вернулась к беседе с советником, стараясь не обращать внимания на назойливое чихание Эйтли.

Мелтарис оказался более милосердным (он уже так долго формально находился под крылышком Веиндора, что вполне мог этому у него научиться) и поддержал готовую свалиться на траву потравленную непоседу.

– Хоть кто-то меня тут не ненавидит, – шмыгнула своим бедным носом та и, подёргав своего спасителя за плащ жалобно спросила: – Мел, а мы уже скоро отсюда поедем? А то мне как-то не по себе...

– Боюсь, придётся подождать, Тинойа, нам надо ещё решить, что делать с этой компанией, – кивнул он в сторону серебряных всадников, столь тщательно игнорируемых имеющими на их владыку зуб залами.

Словно чувствуя недоброжелательный настрой алаев, они собрались вместе в зарослях на противоположном краю поляны, за тем самым деревом, на котором только что прятался Танаон.

Никто из них не перемолвился с отрядом ни словом, словно кошек Аласаис тут и не было вовсе. «Охотника на лису не интересует удиравшая от неё мышь», – подумала Ирера и, фыркнув, всё же сделала несколько шагов им навстречу. Эалийка могла бы придумать ещё много не менее «лестных» причин поведения элиданцев, но тут она заметила какое-то движение среди деревьев поодаль от них.

Ирера остановилась – вдруг это вернулась одна из чудом выживших хелраадских тварей? – и только потянулась за своим верным клинком, как из темноты появилась всадница, не принимавшая участия в битве.

Едва придерживая поводья кончиками пальцев, она сидела боком, в позе одновременно величественной и раскованной. Каждая складка её мягкого плаща из знаменитого элиданского пепельного бархата лежала так, будто незнакомка мгновение назад позировала художнику для парадного портрета, а не пробиралась сквозь полную злокозненных сучков и веток чащу.

Хотя лицо женщины было почти полностью скрыто капюшоном, Ирера узнала её. Но это отнюдь не сделало внезапное и столь своевременное появление Лаа ан Камиан менее странным. Тем более – с такой свитой. Любовница и негласная советница правителя Элидана Л'аэнора прибыла с отрядом отборных воинов – его личной охраны, судя по доспехам и плащам. Это было немыслимо... если, конечно, статус этой прекрасной женщины не изменился кардинально, с тех пор как дочь Селорна слышала о ней в последний раз.

Когда, небрежно кивая в ответ на приветствия соплеменников, она приблизилась к Ирере, той предстояло удивиться вновь. К плечу Лаа была приколота миниатюрная цветущая ветвь элиданской вишни, перевитая серебряной лентой. Этот символ Ирера знала не хуже, чем знак своего дома, и не могла поверить своим глазам.

Оказавшись рядом с ней, Лаа остановила своего скакуна, но не спешилась.

– Ирера, я вижу – мы прибыли вовремя. Я рада нашей встрече, – она чуть склонила голову, – но, мне кажется, ты слишком ей удивлена. Почему?

– Я тоже рада. – Вторая дочь Селорна ответила не менее учтивым кивком. – Мы не виделись, с тех по как...

Лёгкий но не допускающий возражения взмах белоснежной руки заставил её замолчать.

– Да, с тех самых пор, – певуче промурлыкала Лаа. Она произносила слова с лёгким элиданским акцентом, что усиливало впечатление от её бестактного жеста.

Глаза Иреры недобро блеснули, между бровями легла складка.

– Драка, настоящая кошачья драка, – тут же возбуждённо зашептала Эйтли Тинойа, стоящая поодаль вместе с остальным отрядом. Всем своим существом, а главное, тонким слухом, она была там, где заносчивая дочь ненавистной Аэллы ан Камиан готовилась схлестнуться со ставшей в одночасье родной и близкой Ирерой. – Шерсть дыбом, когти выпущены. Десять к одному, что наша «леди арсенал» надаёт по ушам этой повёрнутой на рыцарстве отщепенке!

Но она не угадала – лицо эалийки уже разгладилось, в глазах всадницы читалось искреннее сожаление.

– Прости, – мягко сказала Лаа, – я привыкла так... при дворе. Элиданские манеры так привязчивы, а все эти титулы заставляют забывать об «интуитивной субординации». Да, так они называют наше мэи. А прошлое... вспоминать о нём сейчас не время и не место. – Голос её почти стих. – Но ты не ответила мне.

– Твоя свита... и эта ветвь – ведь это символ королевы, – нахмурилась Ирера и ошарашенно подумала: «Неужто, пока мы прозябали в подземельях, ловкая дочь Аэллы сумела спровадить соперницу на тот свет и прибрать к рукам корону Элидана?».

– Я теперь первая фрейлина королевы и глава её телохранителей. Я спасла ей жизнь. – Лаа чуть заметно поджала губы и медленно, словно нехотя, отвела ткань капюшона. Белый шёлк её кожи наискосок от скулы до шеи разрывали три тонкие, едва затянувшиеся раны.

Ирера видела, что только мощное волшебство не даёт порезам кровоточить. Она знала, что может оставить такие раны, незаживающие, проявляющиеся даже на новом теле. Только когти алая, причём алая, преисполненного жгучей ненависти к Лаа. В голове эалийки роились сотни вопросов и догадок, но она спросила вовсе не о том, о чём собиралась:

– Почему ты не сходишь в храм Аласаис? Высшие жрицы могут попробовать залечить раны, ведь ты алайка. А если они и не справятся – обратись к Теням богини, к Элеа например, она сейчас в Бриаэлларе.

Ирера, не питая к Лаа ан Камиан, со всеми её элиданскими «благородными замашками», особо тёплых чувств, считала кощунством уродовать такое лицо, дивный дар Аласаис. Она разозлилась бы точно так же, если бы одну из статуй в её домашнем святилище «украсили» подобным образом.

– Никто из элиданских жрецов Аласаис действительно не справился. Тот, кто... оцарапал меня, испытывал слишком сильную ненависть и... – она провела по лбу тыльной стороной ладони, словно утирая несуществующие капельки пота, – и я не уверена, что даже сианай преуспеют в моём исцелении. Впрочем, даже в таком исходе есть своя положительная сторона. – Глаза Лаа хитро блеснули. – Теперь ни один из лордов Элидана не смеет косо посмотреть на меня!

– Но как... как это произошло? Кто тебя ранил? Амиалис?

– Нет, конечно не она. Амиалис давно лишилась своего духа кошки. Но её дети... Двое старших предали Аласаис, но алаями, хоть и наполовину, быть не перестали.

– Постой, но ведь они бежали из Элидана после убийства тал сианай Эталианны, как же они смогли проникнуть обратно? Тем более – пробраться во дворец... – Ирера недоверчиво дёрнула бровью.

– О, над этим вопросом бьются сейчас все маги и жрецы Элидана! – показала белоснежные зубки леди ан Камиан.

– Лаа, расскажи, как всё это было. Я не могу понять...

Лаа бросила взгляд на примятую траву, решая, спешиться или нет, зябко передёрнула плечами, но только поудобнее устроилась в седле и оперлась рукой о чешуйчатую шею своего скакуна.

– Мне прислали приглашение посетить королеву в её покоях. Был поздний вечер, почти ночь, и это показалось мне подозрительным, но отказаться я, разумеется, не могла – пришлось идти. – Лаа помолчала, чуть заметно хмурясь. – Я приучила себя никуда не ходить одна: при дворе у меня много недоброжелателей, любой мой шаг мог быть использован против меня. Поэтому к королеве я пошла в сопровождении служанки, благо этикет это позволял. Королева почему-то ждала меня в старой детской своих дочерей. Охраны нигде не было (тех, кто должен был в ту ночь оберегать Её Величество, до сих пор не нашли)... Подходя к дверям, мы услышали женский крик. Моя служанка, узнав этот голос, едва не заорала в унисон. Она тут же убежала звать на помощь, а я осталась...

Вдруг двери слетели с петель: убийцы применили какое-то мощное боевое заклятие. Я кинулась в детскую и увидела, что нападавшие – я тут же узнала их – просчитались. Всё-таки зря они пренебрегают своей алайской кровью, иначе почувствовали бы, что Её Величество так просто не убьёшь. Она сильно пострадала, но выжила и успела увидеть, кто на неё напал. Я не дала им нанести второй удар, вот тогда эта стерва Даэланор... и наградила меня этим. – Лаа ласково погладила себя по щеке. – А потом подоспела охрана... маги, жрецы... мы отправились в погоню.

– Но зачем им убивать её? Они хотели подставить тебя... но как? Королеву тут же воскресили бы, и она бы прекрасно помнила, кто на самом деле напал на неё. Или... или они планировали нечто больше? Как с... Эталианной? – подавшись вперёд выдохнула Ирера.

– Вполне возможно, – покачала головой Лаа.

– Ты сказала «в погоню», так вы догнали их? Скажи, не было ли при них... необычного оружия?

– Они добрались почти до самого озера Скорби, и там, в тумане, мы потеряли их следы. Вся долина была затянута им, мы не смогли постичь его природу, нашим чарам он не поддавался – маги просто разводили руками. Так ничего и не сумев сделать, мы разбили лагерь... А на следующее утро увидели, что туман отступил. И почти сразу же наткнулись на одного из них... – Лаа опустила глаза. – От его костей мало что осталось. Туман клубился вокруг, с тихим шипением продолжая разъедать их... словно кислота. Только по общему их расположению мы поняли, чей перед нами скелет. Он... или она, начал принимать свою драконью форму, чтобы взлететь, спастись от гибели, которую им сулил, почему-то безвредный для нас, туман... но не успел. Вокруг него была такая аура ужаса – не боли, а именно животного ужаса, что я не пожелала бы подобной смерти никому, – напряжённо прошептала она.

– Но что же было дальше? Вы продолжили преследовать второго убийцу? И что это за таинственный туман?

– А дальше, меня отправили обратно. Л'аэнор не захотел рисковать. Кто знает, что там... – поёжилась Лаа.

– Хорошо, а как вы оказались здесь? – обдумав рассказ леди ан Камиан, спросила Ирера.

Её вопрос, казалось, был очень приятен Лаа.

– Его Величество опасался, что я ослушаюсь его приказа и вернусь к озеру, – мысленно ответила та. – Кошачье любопытство до добра не доведёт, ты же знаешь. Вот он и отослал меня сюда. А по официальной версии, я должна украсть у тебя одного из твоих спутников, – уже вслух промурлыкала она и, изящно изгибая длинную шею, обвела взглядом алаев за спиной Иреры.

– Кого?

– Мне нужен сильный опытный телепат. В Элидане достаточно квалифицированного не оказалось, поэтому Л'аэнор обратился за помощью к Селорну. А тот, в свою очередь, сказал, что такой найдётся среди твоих спутников.

– Зачем вам понадобился телепат? – переходя на мысленную речь, поинтересовалась Ирера.

– Видишь ли, рядом с телом мы нашли ещё живого человека, – так же беззвучно рассказала Лаа. – Он элиданец, дворцовый охранник. Наверняка именно он и помог этим, – она поморщилась, – проникнуть в покои королевы.

– И во всём Элидане не нашлось ни одного телепата, способного прочесть мысли человека? – недоверчиво склонила голову Ирера.

– Не нашлось. Видишь ли, то, во что превратился его разум... это трудно описать словами. Я лично побоялась заглядывать в него, а у моего телепата, который, уже во дворце, всё же решился сделать это, волосы встали дыбом. Он буквально уполз в свои покои. – Алайка помолчала, словно решая что-то для себя, а потом добавила: – Когда мы подобрали этого человека, его шею обвивал странный предмет, что-то вроде длинного гладкого щупальца без присосок. Его толстая часть была как бы срезана и заканчивалась чем-то напоминающим монету с очень сложным геометрическим рисунком. От одного его вида начинала болеть голова и дрожь пробивала. Когда Л'аэнор увидел это щупальце, всего лишь через магическую связь, он – он! – побледнел, долго молчал, а потом велел нам немедленно убираться подальше от озера. Я хочу знать, что его так напугало. И хочу, чтобы это узнали в Бриаэлларе.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю