Текст книги "Остров свободный (СИ)"

Автор книги: Натали Роуг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

К конспирологии деда Итель относился всегда скептически. Хотя не отрицал, что порой дед подмечал интересные вещи. Итель вернулся к описи, чтобы не поверить деду так уж просто.

Исторические книги. Арвидд делала пометки «ИК», потому что ещё не знала, как распределит книги в библиотеке. Итель пролистал опись, находя все «ИК». Много книг написано пару десятилетий назад некой В. Брим. Есть более ранние книги, но они нишевые, вроде истории городов. О глобальной истории писала только Брим. Это странно, дед прав.

Итель себя остановил. А вдруг магия всё же что-то новое, с чем ещё не сталкивались? Нахмурился. Вроде, сколько слышал Итель, о магии говорили частенько в связке с континентом и в ключе, что там другое отношение, и поэтому остров не налаживает отношения с континентом. И дядя Сэд что-то говорил об этом.

Раньше взаимодействия были, поэтому всё же да, в истории есть смысл искать.

Итель потряс головой. Надо внимательней быть с ходом мыслей. А то было бы потешно, ищи он тут упоминания о магии, которых просто нет и не могло быть.

В. Брим. Она могла присвоить авторство, например. Итель глянул опись на «Б», но никаких жизнеописаний историцы не нашёл. Впрочем, в домашней библиотеке вполне может и не быть их.

Или… Итель бросил взгляд на чёрный потёртый сундук у стола для чтения. Раньше их было три, все привезены из Равнинного матерью после свадьбы. Книги не объединили, потому что Толфрин сомневался в «литературе из замка». Фактически в сундуках была такая же библиотека, собранная интересами поколений семьи, но в семье матери, до получения Туккотами статуса правящей династии, передавалась должность генерала. Сейчас она выборная, но раньше было не так. И библиотека у такой семьи может быть специфичной, или отец так считал.

Сначала матери было всё равно, но несколько лет назад она решила заняться «отделением специфичной литературы». Вот так в библиотеке и появилась опись. Но сундук по-прежнему стоял тут, пусть и в одиночестве теперь. И он закрыт.

Но ключ получить будет не сложно, сложнее поймать матушку с ключом. Так что пока стоит заняться доступными сведениями.

И целый день Итель просматривал знакомые книги, пытаясь увидеть хоть что-то о магии. Итоги не порадовали. Во-первых, В. Брим хорошо поработала с текстом. Во-вторых, в её ранних трудах, до правления короля Элизуда, о магии нет ничего. В-третьих, книга о первых годах правления короля Элизуда (за авторством всё той же Брим) тоже обходится без магии, она упоминается, да, но слабо, чаще называясь «идеология особых преступников». Но тема не развивается, хотя весьма перспективно можно использовать формулировку.

Назвать магов носителями другой идеологии, назвать эту идеологию преступной, указать на неё, как на причину бед. Этот вывод под конец дня Ителя не обрадовал. Сейчас всё сдерживается наказаниями, но как долго? Как долго опыт магов будет заглушаться треском верёвки и скрипом петель люка эшафота?

Итель, вопреки расхожему мнению, не заключал сделку с чем-либо, чтобы получить магию, но она у него появилась. Магия сильнее оружия. Люди устанут от бесконечных казней, тем более у власти сейчас Туккоты, которые так расправляются не только с магами. И маги заинтересованы в пересмотре преступлений с наказанием смертью. И они могут стать силой против текущего режима правления.

Итель знал, что нарисованная картинка сильно упрощённая, но в целом он прав.

После ужина Итель вернулся в библиотеку. Сразу увидел сундук и недовольно цокнул языком, забыл спросить у матери про ключ.

Что ещё он может посмотреть? В голову пришли мемуары, их любила бабка Ителя и родители деда, вроде. Так что в библиотеке мемуары занимали несколько стеллажей. А что ещё бы ему привлечь в качестве источников информации?

Но Итель уже понимал, что просто хочет забить голову. Он долго абстрагировался от ситуации, а теперь всё нахлынуло. Особенно после прочтения о Туккотах и их действиях, провозглашающих «остров, свободный от магии». Итель может убежать далеко, может, даже с острова получится, и никто не узнает о его магии. Или бегство её подтвердит? Кроме того, его родные останутся в неизвестности. Нет, ужасный расклад.

Но есть ли другие возможности? Вдруг меч Тудера был случайностью? Ну а вдруг?

Итель протёр глаза и встал со стула. Мемуары он не искал ещё, но выбранные исторические книги просмотрел все. Стоит расставить по местам. И сосредоточится на чём-то другом.

Итель принялся ходить по библиотеке от стола к полкам, сверяясь с описью. Книг, по которым можно хоть что-то понять о магии, нет. Книг, чтобы ей научиться, нет. Можно, конечно, говорить о других итогах книжных поисков, но эти главные.

А ещё Туккоты и их ненависть к магам у власти. Тут нет выходов кроме побега. Не стоит и надеяться их найти. Тщетно.

Не заметил, как потеплела ладонь. Когда понял и выпустил книгу из рук, она уже загоралась. Книга зацепилась за свитки, заставив те упасть следом и стать мостиками для огня к книгам на нижней полке.

Итель смотрел как разгорается пламя, такое быстрое и… завораживающее. Он тряхнул головой, стараясь не смотреть на огонь. Надо что-то делать!

Руками кинул горящие свитки к загоревшейся книги, а ладонями принялся сбивать пламя на корешках ещё целых книг. Но оно разгоралось сильнее.

Нет-нет, они не должны сгореть. Свитки и ту книгу уже не спасти, но эти не сгорят. «Не сгорят» твердил себе Итель, не прекращая попытки сбить пламя. Он представлял как огонь затихает под его пальцами, хотел, чтобы это стало реальностью.

В какой-то момент понял, что корешок книги частично осыпался пеплом, но больше не горела. Огонь прекратился.

Пахло горелой бумагой, рядом лежала кучка пепла и почерневших хлопьев листов. Итель осел на пол.

Бежать! Бежать, пока он не причинил кому-то вреда. Подальше от дома, подальше от родных, пока они не пострадали. Вдруг произойдёт пожар, если Итель заснёт?

Но вместо бегства, Итель странно спокойно дошёл до стола, взял листок, сложил его и, вернувшись, руками сгрёб пепел в импровизированный конверт. Сгребал, пока не показалось, что каменный пол под ладонью намок. Но на руку посмотрел лишь когда пепел оказался в конверте. До крови содрал кожу на ребре ладони.

Сбежать сейчас или ближе к ночи? Какие вещи понадобятся?

Даже не думал, что на ужине в последний раз видит семью.

За мыслями путь до комнаты не запомнился. Конверт лежал в кармане, его требовалось спрятать. Когда убежит, возьмёт его с собой и развеет пепел по дороге.

Итель сел, затем лёг на софу. Смотрел в точку, где с его места пересекалась спинка кресла у письменного стола и край оконного проёма. Паника отступала, ничего не оставляя после себя.

Второй раз произошло то, что объясняется только магией. На случайность уже не списывается. Как бы не желал он того.

Итель маг.

Прозвучало как приговор, но Ителю было безразлично. Главное, не навредить семье. Сделать всё так, чтобы не бросить на них тень. Перед глазами встали опечаленные лица родных, и как они будут избегать темы о среднем ребёнке в разговорах. Он не хочет, чтобы так стало. Но это же лучше, чем то, что произойдёт, если случится пожар, или все узнают, что Итель маг. Лучше же, правда?

Лежал долго, съедаемый мыслями. Но затем в нерадостных думах промелькнула одна идея, за которую Итель с радостью уцепился. Можно же иначе.

Он не спалил библиотеку, он остановил пламя. В первый день за обедом только чай превратился в кипяток. Итель может влиять на магию. Надо понять, когда она проявляется и научиться брать её под контроль. Если получится, то сохранит магию в тайне и не потребуется сбегать.

Эта мысль вызвала улыбку. Следующая нет.

Если это возможно вообще.

Попытаться или сбежать? Контроль магии возможен или нет? А если бежать, то как и куда? А если останется и не сможет, потому что это просто невозможно?

Никто не даст гарантий. Все решения могут оказаться худшими или лучшими в итоге. Но если он ничего не решит, решение примут за него.

И худшее для Ителя он сейчас действительно осознал. В семье заведено, если нужна помощь – ты её просишь. И Итель бы уже спросил совета, будь его проблема так же значительна, но не связанная с магией! Ему очень не хватает совета мудрых родителей. Итель прикрыл глаза пальцами. Ему же вообще не у кого попросить совета, не с кем поговорить. Он один на один с этой проблемой.

Но каким бы обезоруживающим не был страх, принять решение может только Итель. Страх точно не отступит, если ничего не выбрать.

«Отличная мысль. Засыпать под неё буду», – скривился Итель своим мыслям. Кисть не болела особо, но придётся встать и обработать, чтобы вопросов не вызывать завтра.

С помощью тканевой салфетки и воды из графина убрал пепел, оставив расцарапанную кожу голой. Пока тёр, она и разболелась вдобавок. Итель оценил масштаб и недовольно выдохнул. Мазь из домашней аптечки долго будет заживлять, придётся спуститься в оружейную, там стоит баночка с более сильной. Если правильно нанесёт, то к утру затянутся царапины.

Обработав руку и наложив повязку, Итель вернулся в комнату и, как и планировал, внушал себе мысли о необходимости сопротивляться страху, пока не уснул.

Глава 3. Всё ещё недостаточно для решения

30.IV.867

Витгрис

Итель в библиотеке. В руках держит книгу, где, казалось, есть все ответы. Текст его злит. Почему всё так? Неужели иначе нельзя?

Он думает об этом. Прокручивает варианты в голове и приходит к тому, что другого выхода нет.

Пахнет палёной бумагой.

Итель роняет книгу, а упав она поджигает разбросанные по полу свитки. Пламя стремительно поглощает сухую бумагу, а потом перебрасывается на книги. Итель пытается сбить пламя, но его руки только разжигают огонь.

Скрипит дверь. О нет. Нет. Не иди сюда. Кто бы ты ни был.

Отец подходит к Ителю, останавливается в трёх шагах и молча смотрит на сына. Из-за его спины появляется матушка.

Нет-нет. Это не то… Итель не знает, что сказать в оправдание, лишь продолжает пытаться сбить пламя. А оно только растёт от его прикосновений.

Отводит взгляд и замечает движение за спиной. Замирает от ужаса. Братья стоят за его спиной. Стоят и смотрят.

И родители смотрят.

А Итель плачет от бессилия. Он не хотел, чтобы так всё закончилось.

Полки ломаются, потеряв из-за огня прочность. О нет. И она тут.

Глэнис, стоящая за сломавшейся полкой, смотрит Ителю в глаза. Её рука на кинжале: она так делает, когда встречается с незнакомцами.

Глэни, это же я. Но слов нет.

Итель оборачивается, уже догадываясь, кто будет за другими полками. Луни стоит с книгой, той самой, в руках. Она прижимает её, смотрит недобро. А за ней стоит женщина, или нет, как на картинке в книги. «Незнакомка». Она злобно скалиться.

А огонь только растёт, всё вокруг в огне. Но родные целы. Это неожиданно успокаивает Ителя, и он выдыхает. Можно исправить.

Внезапно перед глазами возникает незнакомка. Она того же роста, а лицо в десятке сантиметров от его. Но Итель не видит, как она выглядит. Только оскал.

Женщина хватает его за подбородок и проводит по тому большим пальцем. Итель осознаёт, что его губы в таком же жутком оскале. Женщина скалится сильнее. А он пытается её перескалить. А вокруг огонь.

Женщина приближает голову ещё ближе, и Итель наконец видит лицо в тени капюшона. Своё лицо.

Затем темнота. Итель дышит так, словно победил Тудера в соревновании на задержку дыхания. Легкие слишком маленькие. Нужно больше воздуха. Всё что он слышит, собственное дыхание, шумные вдохи, от которых холодит горло, и выдохи, кажущиеся вечностью.

Наконец, дыхание выровнялось. Темнота перед глазами из-за темноты в целом. Тёмное время суток, а не часть сна. Он не спит.

Итель откинул корпус на кровать. Может, удастся поспать ещё? Но перед глазами, стоит их закрыть, его лицо с оскалом. Оно действительно может быть таким?

До утра Итель проваливался в дремоту. Толком не отдохнул за ночь.

Мысль о завтраке внезапно заставила вздрогнуть. Перед глазами возникло лицо Глэни и её рука, сжимающая рукоять кинжала. Как чужой он был для неё. Итель сглотнул.

Это сон. Не реальность. И не должен стать ею. Но руки трясутся так, что прежде, чем спуститься на завтрак, он должен успокоиться.

Зато вчерашняя обработка руки порадовала – расцарапанная часть ладони затянулась настолько, чтобы не привлекать внимания. Осталось два участка, которым ещё требовалось время, а в остальном выглядит здоровой.

Ритуал рассматривания семейного портрета вновь показал, что память подводить не начала. Впрочем, после кошмара это была формальность. За завтраком Итель старался делать вид, что всё как обычно, старался быть приветливей, чтобы родные не поняли в каком он состоянии. А в мыслях думал будет ли всё так же размеренно, если он исчезнет из их жизни?

Но хуже всего было встречаться взглядами с отцом или матерью. Настоящий ужас, Ителю казалось, он у них на ладони, и они всё знают. Их родительское чутьё поможет сделать вывод о магии их ребёнка. Наверняка, это чутьё уже говорит им, что с Ителем что-то происходит. Но пока они подождут, когда Итель поделится своей проблемой сам, если сочтёт нужным. Но что делать, когда их терпение иссякнет? Что делать, если какая-то часть жаждет этого признания?

– Итель! – он чуть не выронил вилку, когда услышал своё имя, произнесённое этим звонким голосом.

– М, – отозвался Итель, переставая украдкой смотреть на родителей и переводя взгляд на младшую сестру.

– Сходи с нами на ярмарку, – сказалась просьбу Луни и добавила: – пожалуйста.

Что ответить Итель не знал. Вернее знал, нужно отказать, но как это аргументировать? Не хочет? Считает глупостью и тратой времени? Нет, не подходит.

– Ты, кстати, обещал, – добавилась к просьбе Глэнис, отпив из чашки. – Месяц назад, – начала пояснять сестра, – когда мама только начала говорить про ярмарку, ты сказал, что сходишь с нами.

– Ага, точно, – подтвердила Луни.

А он влип. Он даже дома магию не держит при себе, а там куча народу. Это плохо закончится. Но как отказать?

Итель скосил взгляд на родителей. Братья вернуться через два дня, можно попробовать поискать отговорки на эти дни. Родители не поручат что-то страшнее ярмарки.

– Мне пока помощь не нужна, – отец сразу понял взгляд Ителя.

«Пожалуйста, найди для меня занятие». С такими мыслями Итель перевёл взгляд на матушку.

– А я послушала бы твоё мнение об организации ярмарки, – оживилась мама. – Как всё чудесно сложилось, – она искренне улыбнулась, но Итель заметил её быстрый взгляд на мужа, а затем вновь на сына.

Они точно уже что-то подметили. Аппетит пропал вовсе.

В уме уже выдумывал причину для отказа, как вдруг память подкинула обстоятельства, при которых он давал обещание. Он так мало времени проводит с сёстрами, что хотел это компенсировать, и даже для важности пообещал.

И толку от скрывания магии, если он станет затворником?

– Я схожу с вами, – быстро сказал Итель, пока в голову не пришли разумные сомнений. – Только давайте не вечером, а сейчас?

Вечером людей будет больше. Хотя ещё вопрос, что лучше: больше или меньше людей.

– Ну, ладно, – пробурчала Глэни.

Луни пожала плечами, ей всё равно.

Допивал чай Итель с тревогой в душе. Это всё плохо. На ярмарке от чужих взглядов не спрячешься. Хотя ему нужно спрятать руки, а не себя.

В комнате Итель открыл шкаф с одеждой, уже зная, что возьмёт единственную цветастую рубашку, на фоне которой пламя может и не будет заметно, и накидку с широкими рукавами, в которой скроет руки, если в тех появится пламя. В обычной ситуации взял бы кинжал, не любил по городу ходить с оружием, но сейчас предпочёл меч. Мало ли кто что спланирует, а опустит взгляд на оружие и остановит свой план.

Хотя Итель, конечно, перегибал. В Витгрисе довольно безопасно, из происшествий только пьяные драки, да и те без оружия. Но сейчас ему было важно усилить чувство защищённости.

Кроме того, это не на долго. Сёстры учатся, у них не так много свободного времени, как у того же Ителя сейчас. Да, не затянется, приободрил себя Итель и вышел из комнаты.

Сестёр ждал в кресле, стоящим вместе с небольшим диваном и столиком около лестницы на втором этаже. «Мини-гостиная» так называли это место ещё с детства старших братьев. Комнаты старших братьев располагались тут, и они, на манер «серьёзных взрослых» обсуждали свои «серьёзные детские шалости» в этой маленькой гостиной. Потом присоединился Итель, Глэни. Луни же посиделки не застанет толком.

С места, занятого Ителем, видны двери в комнаты братьев справа и в комнаты сестёр и его собственную, если смотреть вперёд в коридор. Подъём на лестницу тоже был тут как на ладони, и, чтобы закончить картину, выход из коридора с комнатами родителей тоже просматривался.

А дома тихо, как всегда. Это помогало настраиваться на поход. Вспомнил, что даже не задумывался над словами вроде «обещаю» месяц назад. Даже не предполагал, что что-то ему помешает пойти на ярмарку. А оно вон как сложилось.

– Итель, – позвала Глэнис, присаживаясь на диван слева.

Итель кивнул, открыв глаза.

– Мама сказала, что на ярмарке будет прилавок мастерицы из Мона, хочу платок себе присмотреть, – поделилась планами сестра.

– О, – потянул Итель, зная, к чему это сестра хочет сделать такую покупку. – Скоро экзамен по конной езде?

– На следующей неделе, – улыбнулась сестра. – Смогу свободно передвигаться, а то достало уже в этих коробках ездить.

Итель тихо посмеялся.

– Да, это важный шаг, – кивнул он.

По острову передвигаются или верхом, или в повозках разной степени удобства. Навык верховой езды наравне с владением каким-ибо оружием считаются этапами взросления, которые также отображаются на внешнем виде человека. Любой, кто может ездить верхом, носит штаны, а предпочитаемое оружие (чаще всего от кинжала до меча) обязано быть на виду, если не получен запрет на ношение.

Разрешение на ношение оружия считается допуском к экзамену по верховой езде. У них в регионе это выглядит как дань традициям, но в некоторых других это необходимость.

Глэнис выбрала кинжал для постоянного ношения и уже год как получила разрешение. С верховой ездой возникли трудности, но, похоже, она с ними разобралась.

– Эх, смогу в Ноарту чаще ездить, – мечтательно произнесла Глэни, а Итель тактично не стал развивать эту тему.

Он знал, что сестре нравился сын друга семьи. И это взаимно. А большего ему знать и не надо.

– Можно ещё Винфо́ра навещать, – предложил Итель вариант.

– Ой не знаю. Сдаётся мне он не просто так в ссоре с папой. Не хочу в это лезть, – Глэни сделала жест, словно отодвигает от себя какой-то предмет. – Хотя в Моне побыть хотелось бы подольше обычного. Красивый город.

– Да, – кивнул Итель. – А дядя-то ядом не прыскается, безобидный.

– Безобидные в таких ситуациях с родными братьями не оказываются, – фыркнула Глэнис, смотря на выходящую из комнаты Лунет.

Итель знал причину ссоры отца и его родного старшего брата, но ещё лучше запомнил шок, когда в десять лет узнал, что тот человек, которого он считал дядей, по крови дядей не является, однако у отца есть родной брат, о котором он за десять лет так точно не обмолвился и словом.

Наверное, если Итель пропадёт, с ним также будет?

– Извините, что заставила ждать, – проговорила Луни. – Пошли?

– Ага, – отозвалась Глэнис, энергично вскакивая с дивана.

Ярмарка размещалась на самой крупной пешеходной улице города. В обычное время здесь были заняты места то артистами, то одинокими прилавками, то ограждениями из-за ремонтных работ. Вот и получалось, что пару лет разместить эту приезжую ярмарку на этой улице полностью не получалось. Поэтому мама и говорила так много о ярмарке.

В самом деле отлично получилось, все украшения смотрятся замечательно. Особенно перекинутые через всю улицу. Вечером тут будет ещё красивей. На миг даже появилось желание прийти вечером, посмотреть хоть краем глаза, но сразу вспомнилось, почему он не хотел идти сюда вечером.

Украшения словно потухли от этого напоминания.

– О, смотрите, – восторженно воскликнула Луни, указывая на прилавок, украшенный различными рыбками, сделанными из ткани. Рыбки словно плыли в прилавок, а чем дольше смотришь, тем меньше понимаешь, сколько всего рыб. Продавец тоже одет в морской тематике.

Итель без интереса скользил взглядом по прилавкам. Сестры подходили к каждому, что-то рассматривали, интересовались у торговцев. Было какое-то чувство, похожее на поиск чего, что обычно здесь было. Или это Итель так выискивает угрозу?

Людей ходило немного, у прилавков стояло по одному-двое посетителей. Вокруг довольно свободно. Ничто незаметно не приблизится. Это успокаивало.

Но расслабляться всё равно нельзя. Одна ошибка будет дорого стоить.

Сёстрам говорил, что рассматривает чем тут торгуют, и его пока ничего не заинтересовало, поэтому он кажется скучающим. Сестёр же интересовало всё: где-то товар, где-то оформление, а где-то они расспрашивали продавцов. Так Итель узнал, что ежегодная весенняя ярмарка (доезжавшая до Витгриса в середине лета) уместилась на одной улице потому, что часть продавцов не приехала: кто не смог из северных регионов с товаров выехать, а кто в целом уже никуда не поедет. Но даже такое нерадостные новости атмосферы не омрачали.

Зато нашёл тот самый «недостающие» кусочек в картине ярмарке, к которой Итель привык. Тихо, даже учитывая, что сейчас тут немного посетителей, слишком тихо для ярмарки. Обычно тут играла музыка из шкатулок, и в этот год их мастер не приехал.

Итель обвёл ярмарку взглядом. А в целом не заметно, что торговцев тут меньше прошлого года. Единственное, что привлекло внимание, когда сестры устали и решили сходить к тем прилавкам, к которым изначально планировали, так это книжные продажи. То ли просто Итель сфокусирован на книгах, поэтому их замечает, то ли книг больше обычного.

– Так печать стала дешевле, – ответил торговец морскими сувенирами. – Вот и книг привезли больше обычного. А так, – мужчина перечислил около десяти имён владельцев лавок, – были и в прошлом году. Просто меньше продавали.

– Я слышал о новых расходниках для печати, но не думал, что всё так увеличится, – поддержал разговор Итель.

Сёстры зашли в какой-то прилавок с примерочной. Сколько там проведут времени младшенькие – зависит от продавщицы. Они планировали только посмотреть, но даже с внешней части прилавка много чего лежало, так что внутри будет что им предложить. Поэтому Ителю лучше найти, как скоротать время, и этот торговец ему нравился в качестве собеседника. Говорил по делу. Итель даже рассматривал товары, может и стоит что прикупить из мелочи, чтобы сестры не смотрели на него так странно.

– Ну так и писатели ж подтянулись. Там половина книг это романы, – и торговцу это не нравилось.

– Вам не нравятся романы?

– Детям нравятся, читали целыми днями. Потом им наконец наскучило перечитывать, и начали делом заниматься. А сейчас этих книжек станет, – мужчина развёл руками, вырисовывая ими большой круг. – И опять по новой, – махнул рукой.

Итель улыбнулся.

– Зато продажи ярмарки поднимут, – Итель знал, что часть дохода торговцев тут складывается из общих продаж. – Помню в прошлые года приезжал мастер с музыкальными шкатулками. В этом году его, – Итель описал пару кругов кистью у уха, – судя по тишине, нет?

Мужчина помрачнел.

– Он разорился, – выдохнул он.

– В смысле «разорился»? – удивился Итель. – По количеству покупателей у него он не походил на того, у кого проблемы.

Торговец выдохнул, осмотрелся вокруг, но других посетителей у его прилавка не было. А этот парень хоть и не о товаре спрашивает, но хотя бы тот рассматривает.

– Вообще мы с Гоном соседи были, так что знаю историю хорошо. У него чёрная полоса в жизни случилась, с таким трудом прошёл, оправился кое-как. Но кто-то написал анонимку дознавателям, обвинив Гона в магии, – торговец говорил тихо и быстро. – Пока дознаватели проверяли всё, время, которое Гон выиграл себе для восстановления прежней жизни, было упущено, – торговец покачал головой. – Мастерскую продал. Дом тоже. Долгов-то нет, но и денег на жизнь нет. Так что не до шкатулок ему.

– Вроде же прибыльной мастерская была, – торговец кивал в ответ. – Неужели хотя бы в его бывшую мастерскую его не взяли?

– Ну так, – понизил голос торговец. – В магии же обвиняли.

– Его же отпустили, значит, невиновен.

– Может и значит. А может не нашли, – поведал торговец. – В общем, новый владелец решил не нанимать Гона. Зря, конечно, – махнул рукой торговец. – Вообще год какой-то мерзкий выходит, а ещё половины не прошло, – торговца было не остановить. – Вон та торговка, – указал мужчина на женщину за большим прилавков напротив с посудой и украшениями, – она свои товары реализует и подружкины. Той пришлось уехать, там семью брата то ли её, то ли мужа, ну… казнили. Сказала, за магию. Дети там остались, поехала разбираться с этим вопросом.

Торговец ещё рассказал пару историй из репертуара «из-за обвинений в магию жизнь круто сменила направление», а Ителю хотелось закончить этот разговор. Поймав паузу в речи торговца, Итель уточнил:

– А что по поводу севера? В этом году получше или..?

Торговец скривился и отмахнулся.

– Это такая же напасть, как эти обвинения. Только обвинения то ложные бывают, а бандиты и грабежи реальные всегда.

Торговец замолчал, Итель даже порадовался. Рассматривал фигурки на прилавке и хотел спросить об одной, как торговец вновь заговорил:

– В газетах всё пишут о новом законе. Ой что будет когда его примут, – покачал головой мужчина.

– Вы думаете примут? – уточнил Итель.

Он знал о чём идёт речь, но сейчас эти мысли стоило гнать подальше. Сейчас их обдумывать он точно не готов.

– Да примут-примут, – торговец понизил голос. – Придумают, что сделать, чтобы принять.

– Может и не придётся думать, – безнадёжно произнёс Итель. – Маги ж опасны.

– Не знаю, я о них только слышал. Не видел.

Итель кивнул. Разговор ушёл далеко от ярмарки. Но, вопреки неприятной теме, Итель почувствовал что-то вроде облегчения. Насколько оно возможно сейчас вообще. Может, гораздо больше людей сомневаются, что маги заслуживают наказания просто за существование?

– А можете рассказать о… – Итель всё же решил сменить тему на товары. Мало ли как разговор разовьётся дальше, а такой конец его вполне устраивал.

Выбрав сувенир, Итель собирался было проведать сестёр, как по заказу рядом появилась Лунет с двумя сладкими пирожными на палочке.

– Ого, как красиво, – восхищалась Луни сувениром «Морское дно». Стеклянный узкий усечённый конус, наполненный мелкими камушками, обломками ракушек и зелёной тканью, и все это было залито чем-то прозрачным.

– Надеюсь к своему дню рождения ты забудешь, как он выглядит, – улыбнулся Итель, отходя от прилавка словоохотного мужчины.

Вроде тот спокойно отнёсся к разговору. Или делает вид? А та женщина, которая только что подошла, разве она не стояла рядом какое-то время?

– Итель, – потянула Луни. – Тебя даже сладости не веселят?

– Аа, нет, – пробормотал Итель, прежде чем понял вопрос. – То есть веселят, просто… Задумался. Не бери в голову, взрослые заморочки.

Лунет не поверила. Она недовольно поджимала губки, пирожное тоже не поднимало ей настроения.

– А где Глэни? – поинтересовался Итель, принимаясь за отданную ему сладость.

Они вроде приторными были раньше, но сейчас даже сладости не чувствует.

– Решила примерить все штаны там, – Лунет махнула рукой в сторону прилавка, в который они заходили вместе. – Для меня там ничего не было.

Итель увёл разговор в сторону прекрасного дня и самой Луни. Оказалось, сестра к концу года хочет записаться в кружок рисования. Она рассказала, что уже ходила смотреть на здание, где кружок будет встречаться. А когда Итель поинтересовался местом, то увидел личную пользу от разговора, затеянного, чтобы отвлечь сестру.

Городская библиотека. А может ли быть там что-то о магии? В конце концов семейная библиотека сформирована интересами поколений семьи, и магия просто могла им не быть. Так и появился план на день.

Глэнис присоединилась к ним на моменте, где Луни рассказывала, как через несколько лет будет путешествовать по острову и писать портреты. Её явно вдохновила художница, которая писала их семейный портрет, что заметила Глэнис. Похоже она была в курсе далекоидущих планов сестры.

– Я знаю, что хочу, – Глэнис повторила себе эти слова несколько раз перед тем, как подойти к прилавку мастерицы из Мона.

Итель и Луни переглянулись и улыбнулись. Вскоре Луни подошла ближе и тоже с интересом разглядывала платки, а Итель стоял поблизости, не собираясь мешать. Ему тоже в своё время это казалось важным.

Исторически сложилось, что головные уборы не пользовались популярностью особо, их заменили платки. Они и функциональней, и проще в ношении. Со временем у платков появились цвета и узоры, свойственные регионам, и так они стали ещё и отличительным знаком всадников. Цвета их региона синий и голубой, используемые в узорах волн.

– Итель, смотри, – Глэни покрутилась с платком на голове. Он был светло-песочного цвета и какой-то вышивкой, если приглядеться, то можно понять, что это знания. Ага, цвета и орнамент Витгриса.

– Хороший выбор, – улыбнулся Итель.

Вот так жизнь и должна выглядеть. А не его погони за тем, чего нет. Также радоваться вещам, которые происходят по плану и вовремя.

Как Итель и предполагал, у сестёр не был свободен весь день, поэтому вскоре они направились к дому.

– Итель, ты хорошо провёл время? – и неожиданно тон Глэнис был серьёзным, она таким тоном походила на их мать.

– Думаю, да, – и для убедительности Итель потряс прикупленным сувениром.

Глэни не ответила и переглянулась с Луни. Ясно, не просто так они вспомнили его слова за завтраком. Хотели помочь сменить обстановку вокруг.

– Спасибо за заботу, – искренне поблагодарил Итель.

Они хотели как лучше, а куда ж им знать, что для Ителя проявлением заботы для семьи является поиск информации в книгах, для которого нужно время.

В комнате Итель почти не задержался, поставил сувенир на стол и вышел. Поместье располагалось на краю города в восточной его части, городская библиотека стояла в северо-западной. В ту сторону выходят главные ворота поместья, но на город мешает смотреть сад, который скрывает постройки, учитывая, что сад и поместье находится на возвышенности.

– Снова нет дождя, – уловил Итель, проходя по площади с несколькими фонтанами, объединёнными одной композицией. Здесь в последний месяц стало многолюдно, и композиция из пяти фонтанов перестали восприниматься как блажь проектировщика. Сейчас было в самый раз.

Итель глянул на небо. Редкие белые оболочка. Лето в этом году началось непривычно для острова – без дождей. Газеты писали, что в некоторых местах острова жизнь буквально изменилась, источники воды мельчали.