Текст книги "Остров свободный (СИ)"

Автор книги: Натали Роуг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Глава 16. Воплощение страха

26.V.867

Мон

Часовые башни – тонкие высокие башни с тремя, четырьмя или редко пятью циферблатами, показывающими одно время. Чем больше башен, тем крупнее город. В Ноарте их было шесть, в Моне стоит семь. Башни – лицо города. В Ноарте по ним росли ползучие растения, которые стараниями и поддержкой людей добирались к самому верху. В Моне башни высокие и тоненькие, белые и гладкие, но циферблаты у них чернющие.

Казнь состоится в пять вечера. Именно тогда истекают девять дней с момента подписания приговора. Туккот так показушно выжидал эти девять дней ровно, хотелось плюнуть в его сторону из-за этого.

Все были молчаливы с утра. Перебрасывались ничего не значащими фразами, словно проверяя способность говорить и слышать, а в остальном как призраки бродили по дому, поглядывая в окна. Через них видна дворцовая часовая башня.

Итель хорошо делал вид, что нашёл себе занятие. Практика последних недель сказывалась.

Двенадцать дня. Время замедлилось, словно нарочно, чтобы можно было вспомнить буквально всё, чтобы на казни уже не соображать от горя.

Итель так и не смог уснуть. Даже снотворные не помогли, а принимать их больше, чем положено, Итель не решился. Вчерашний день, вся ночь и сегодня до пяти вечера – всё время для мыслей о Раулях. Казалось, всё то время, что после пожара он смог заниматься хоть чем-то, теперь мстить за то, что он не скорбел тогда.

Час дня.

Он не посмотрит на них. Не выдержит. На кону не только проводить друзей в последний путь и уважить взгляд короля, но и семья. Его семья. И его магия, которая их похоронит. Нельзя смотреть.

В газетах нет картинок, но если долго смотреть на страницу текста, то можно что-то да разглядеть.

Два часа.

Итель вспомнил, как в прошлом году на одном из приёмов танцевал с Мэли. За первые секунды танца несколько раз наступил ей на ноги, а она лишь улыбнулась и ободрительно сказала «ты же знаешь как нужно». Больше Итель не беспокоился из-за того, что каким-то образом его партнёршей оказалась Мэли.

А короткие воспоминания всё приходили и приходили.

Почему они должны умереть? Почему?

Что за несправедливость?

Минутная стрелка наконец закончила свой бесконечный круг. Три дня.

Томос, почему ты так подставил семью? Как ты мог не подумать о последствиях?

– Ты совсем её не читаешь. Можно? – девичий голосок сначала показался плодом воображения. Но когда она настойчивей повторила вопрос, Итель вынырнул из мыслей и оторвал взгляд от текста.

Рядом стояла девушка, на вид ровесница Глэнис. Короткие, как у Ителя, тёмные волосы, отливающие в бронзу, большие тёмно-карие глаза и тонкие губы, уменьшающие её миловидность. Не сразу вспомнилось кто она. А уж что она хочет понимал ещё дольше.

– Держи, – Итель протянул сложенную только что газету Хэбрен Таппан.

Девушка понимающие взглянула на него, кивнула и отошла на другую сторону этой гостиной над главным залом. Она села, положила ногу на ногу и читала газету. Удивительно, что она может.

Интерес к тому, что она тут делает, потух быстро. Пришла вместе с дедом скоротать время. Жаль её, не смогла остаться дома. А может не захотела: сейчас у неё есть поддержка в виде деда, но он не вечно жить будет. А больше из Таппанов никого и нет.

Мысли о Таппанах, их связи с Фелконами отвлекли, и Итель пропустил момент, когда время перевалило за четыре часа.

На улице жарко. Но Ителю пришлось накинуть лёгкий дорожный плащ, одевающийся через голову и прикрывающий верх плеч, половину торса и шею. Под ним можно спрятать руки. Потому что он не чувствовал себя уверенным, что справится.

Он даже не мог понять, что конкретно чувствует. Спровоцирует что-то магию или нет? Но среди всех чувств определённо есть ненависть к тому, что он маг.

– Пора, – донеслось с первого этажа.

Они молчаливыми тенями покинули дом.

Жарко и душно на улице. Плащ хоть и был лёгким, но сейчас показался меховым. Ну да, рубашку-то лёгкую не брал.

Люди собирались на площади.

«Помогите его найти», – Маред привела брата, Ителя и Дьюи на площадь в Ноарте. – «Оно точно где-то тут», – и они искали кольцо, оброненное на той площади.

Эта площадь больше. И совсем другая. Эшафот возвышается как часовая башня.

Думал, что сложности начнутся, когда начнётся казнь. Но уже тяжело.

Фигуры в чёрном организованно нахлынули на площадь. Так много. Их так много! У него по получится ничего скрыть!

Среди чёрных фигур увидел Харри Ирвина, рядом с которым шёл мужчина. Этот зелено-розовый платок, повязанный вокруг шеи, говорил лучше любых представлений. Носящий его – Клайд Ирвин. Этот платок, как у Сэдерна, только у того, кто не имеет к Ноарте никакого отношения, так красноречиво говорил. Итель верил, что мужчина мог попытаться подставить сына.

Прибывали и другие знакомые лица. Но как только Итель увидел Миф Йорат, то перестал смотреть по сторонам и смотрел на камни под собой. Она убита горем. От одного взгляда на неё больно сердцу. За что той целеустремленной девушке это всё?

Камни под ногами не менялись. А линии с выбоинами, складывающиеся в рисунок, слегка заинтересовывали. Поэтому оторвался он от их разглядывания только, когда услышал незнакомый звучный голос.

Говорящий стоял на балконе здания, ближайшего к эшафоту. Красное пятно, которое при рассмотрении оказалось плащом, из-под которого выглядывает светлая одежда. А сам король… Осунувшийся, худой, с тростью, но с таким лицом, что не хочется сочувствовать. Худой, а не скелет. Трость, но ходит. Осунувшийся, но живой. На голове корона из сплава, который на свету похож на серебро, а без него – на золото. Её зубцы по отдельности напоминают остроконечные башни, а вместе превращают корону в причудливое колющее оружие.

Голос обычный, но в сочетании с тем, кто им владеет, – мерзкий. Король Элизуд говорил-говорил. Что-то об истории, что-то о предательстве и о магии.

Магия – источник проблем.

Маги – враги мира на острове.

Каждое его слово словно отравляло воздух вокруг. Дышать нечем.

А его сыновья, стоящие за отцом на балконе, не скрывают усмешек. Их позы, их жесты – нет даже толики уважения к тем, кто стоит с петлями на шеи. К людям, которые делали гораздо больше, чем то, что сочли преступлением. Кто-то из них следующий король?

Итель впервые пожелал человеку смерти.

В сторону эшафота не смотрел. Часы уже показывали пять вечера, но король чуть подождёт: он подписал приговор в пять часов двенадцать минут.

Злость не давала дышать. Сообразил быстро, что-то не так. Нельзя тут оставаться. Медленно начал отступать.

– Слышал, что маги хотят войны на юге.

– Да точно они. Больше не кому.

Зачем вы это тут обсуждаете?

От семьи уже отделяют люди. Но чем дальше отходил, тем больше слышал. Король умело перевёл вину на магов.

Как же он ненавидит их! Итель подумал, что взаимно.

В толпе стало душно. Все вдруг стали такими высокими. Он задохнётся, если тут останется. Воздух. Воздух.

Дышал часто, но не хватало.

Итель резче двинулся на шаг назад. Никто не помешал. Второй, третий. Люди тут ещё выше.

Расступитесь.

Итель пытался выбраться. Шёл сквозь толпу, толкаясь. Кто-то молча отходил в сторону, а кто-то нарочно вставал на пути. Здесь не вздохнуть.

Эта толпа огромна. Как он выберется?

Магия услужливо предложила вариант.

–… Магия способна затуманить даже самые светлые умы, тому подтверждением является эта казнь, – голос короля Элизуда заставлял лишь его ненавидеть.

Нет, ты просто боишься. Боишься, что дознавателей тебе не хватит, чтобы себя защитить. Ни один маг не встанет на твою сторону.

Итель остановился и развернулся. Король стоял на балконе и что-то изрыгал из своей пасти. Он может с ним покончить прямо сейчас. План простой и оттого идеальный: подойти к зданию и поджечь его. Спалить всё.

Ярость застилала глаза, когда он изменил направление и двинулся в сторону угла здания.

–… Любой, кто помогает магу, предатель. И будет казнён как эти предатели!

Только в твоих глазах. Сэдерн Рауль не предавал семью и своих людей, как и Мэли. Как и Маред, которую ты казнишь только потому, что она нравится всем в их регионе, её бы избрали, даже несмотря на тень Томоса.

Но считай минуты. Твоя смерть близка.

Ещё десяток шагов, и всё загорится. Пламя уничтожит этот дом. Сгорит твоя ненависть к нам.

Итель уже знал, как коснётся стен, чтобы те полыхнули. Пламя доберётся до балкона. Элизуд покойник сразу же. Его сыновья, дочь, жена. Никто не должен сбежать, иначе всё бесполезно.

– Я, – ты сгоришь, – король, – никто, – Элизуд Туккот, – твоя семья сгорит, – клянусь, – твои слова пусты, – продолжать защищать, – никого не защитишь, – от магии и магов, – тебе сейчас убьёт маг, – и кто бы ни помогал магам, они понесут наказание.

Оглушительный стук открывшихся крышек люков. Скрипнули верёвки. Так громко, так протяжно, они должны разорваться.

Должны.

Он посмотрел на эшафот. Ждал, что эти верёвки, так протяжно скрипящие, сейчас треснут и освободят дорогих ему людей. Но сквозь слезы не разглядел и не мог вспомнить, кто там ещё трепещется.

Почему все стоят? Там ещё кто-то жив!

Или вы как он? Удушливо. Не вздохнуть. Почему у всех лица этой мрази?

Он ушёл с балкона? Теперь везде? Кто настоящий? Сжечь всех.

Итель прижал руки к груди, зацепился пальцами за ключицы, прижимая сильнее. Руки дрожали от ударов сердца. Оно билось так часто, что показалось вот-вот остановится, израсходовав весь запас сил. Пламя жгло рубашку, но пальцами получилось хорошо зацепиться за ключицы.

Не выдыхайся, сердце. Не выдыхайся, пожалуйста.

Толпа бесконечна. Где? Куда?

Что-то знакомое. И та дорога знакома.

Толпы нет, никто не крадёт воздух, но почему его так мало?

Сердце бьётся слабее? Неужели всё? Оно останавливается…

Жить. Только бы выжить.

Безопасность. Он ввалился в их дом. Сразу пошёл к лестнице. На первом этаже нет безопасности.

Любая открытая комната. Тихо открыл, тихо закрыл. Нашёл, за что спрятаться.

Сердце всё тиши и тише стучит. И тут совсем нечем дышать, как бы часто он не вдыхал.

А вдруг ему всё кажется? Ведь воздух не мог исчезнуть.

Медленнее вдыхать. Ещё медленнее выдыхать. Медленный вдох. Более медленный выход. Вдох. Медленный выдох.

Воздуха стало больше. Медленнее выдохов, но прояснялись мысли.

Итель чувствовал себя ничем. Плачет. Задыхается. И при этом хотел убить короля.

Внутри всё заледенело. Он же действительно собирался это сделать. Не просто подумал, а собирался. И остановил его дядя.

Теперь душили слёзы. Пришлось зажать рот ладонью, чтобы не быть таким громким.

Брэйт ненавидит магов не из-за Туккота. Томоса ненавидят не из-за Туккота. Элизуд просто амбассадор ненависти к магам, но не её причина. Причина в действиях озлобившихся магов. Итель и сам едва не стал таким. И он бы сделал это, если бы повешенье произошло позже.

Эта ярость… Она все достала из души, но разве он такой? Разве это он так хладнокровно думал о сожжении королевской семьи?

На ладони пламя, а в пламени тот план: загоревшийся угол, фасад, балкон, человек с короной и остальные.

Хотелось спрятаться под кроватью. Но там не спрячешься от себя.

Ничтожество.

Пламя на ладонях не гасло, сколько он не сбивал его о себя. И где его успехи, которым он так радовался?

Ничего не осталось. Только глупый маг, который слишком многое о себе возомнил.

Итель услышал шаги в комнате.

Глава 17. Теперь общая тайна

26-27.V.867

Мон

Тудер держал перед собой газету, но сосредоточится не мог. Читал, читал снова и всё равно не понимал. Хотелось убраться из столицы. Словно от смены места станет легче.

Пока не увидел натянувшиеся под тяжестью тел верёвки, надеялся, что вся эта ситуация может как-то разрешиться. В его-то возрасте верил в чудеса. К сожалению, чуда нет, а приговор вынесен без нарушений закона. С той лишь разницей от других вердиктов, что преступники – дорогие сердцу люди. От этого и так гадко на душе.

Дядя несколько лет активно говорил о том, что магию следует исключить из списка преступлений. Он уже тогда знал, что Томос маг? Или так сложились обстоятельства? Теперь уже не узнать.

Зато что точно, так это напряженные управляющие. Казнь и настоятельное желание короля видеть всех (даже затворница Оу́ла Джансен приехала) должны были внушить страх. Мол, добраться можно до каждого, даже управляющего. Но Тудер видел управляющих, они более не боялись. Они будут действовать решительней. И лишь отец скорбел.

Скорбь или решимость идти против Туккота? Тудер не знал, что испытывал сильнее. Отец всегда говорит о регионе, всегда делает всё в его благо, он даже смирился с ускользнувшей мечтой ради региона – и он стал лучшим. И отец скорбел, мог себе позволить скорбеть. Потому что Ритлан позволяет смотреть на угрозы спокойно. И это спокойствие притупляет ощущение ситуации вокруг.

Отец не видит, что сейчас стоит оторвать взгляд от региона. Но видит Тудер. Вот только как открыть глаза папе?

– Видда, успокойся, – послышался голос отца от входа в дом.

По звукам двое, отец и мать, сделали несколько шагов по паркету.

– Успокоиться? – мама была на взводе. Она пошла в гостиную. – Он почти прямо сказал, что ты следующий! Может, ты перестанешь закрывать глаза, что у власти кровожадный ублюдок, и наконец что-то начнёшь делать?! Пока ещё есть союзники.

Они не заметили Тудера за своей жаркой дискуссией. Хотя Тудер сидел на небольшом диване, стоящем около лестницы, и который со входа видно хуже.

– Придержи язык. В столице везде есть уши, – шикнул Толфрин.

– Уши? Отлично! – хоть Арвидд и говорила громко, она не срывалась на крик. – Когда меня, – она сделала особенный акцент на этом слове, – будут вешать, займи первый ряд! Может, это станет тем знамением, что ты ждёшь?

– Арвидд, – примиряюще позвал жену Толфрин.

В этот момент родители заметили Тудера. Молодой человек сделал вид, что читает газету, а родители – что верят в заглушающее свойство чтения. Однако разговор не продолжили.

– Убираемся от сюда немедля, – отчеканила Арвидд.

– Поддерживаю, – кивнул Толфрин.

Мужчина развернулся обратно к выходу, собираясь нанять экипаж.

– Тудер, найди Ителя. Мы уезжаем, – сказала мать сыну, и сама пошла тоже на улицу. Наверное, за Дьюи.

Тудер отложил газету. Найти Ителя? На площадь шли вместе, потом людей стало больше, но Итель был рядом, а затем Тудер сосредоточил внимание на управляющих, короле и приговорённых. Наверное, примерно в то время Итель и пропал куда-то, потому что возвращались они не вместе. Из-за того, что Гриффин решил поговорить с отцом, Тудер точно знал, что на площади брат не остался. Значит где-то дома. Тудер сильно сомневался, что после такой казни младший брат пойдёт гулять по городу.

Хотя Итель в последнее время скрытности поднабрал. Дьюи предполагал, что младший влюбился, но все его попытки проверить эту теорию были неудачны. Тудер, как и родители, теорий не строил, ждал. В конце концов озадачиться можно чем угодно. Может, Итель решил, что связывать жизнь с градостроением не собирается, вот и потерялся.

В общем бить тревогу Тудер не собирался. Хотя, после трагедии в Ноарте, вдруг пришло осознание, что Итель вырос. Вот вроде помнишь мальчонку, который учится ходить, говорить, считать, а вот он осознанно идёт в горящее здание за сестрой – делает то, что сам Тудер не факт, что сделал бы. Как-то резко это произошло.

В комнате, где ночевал Итель, было пусто. С переходов на втором этаже Тудер осмотрел зал на первом – Ителя там тоже не было. Решил проверить помещения на первом этаже, от части потому, что там мог быть Итель, от части потому, что сегодня должна была прийти уборщица, а значит могла что видеть.

Пара пустых помещений и вот, наконец, другой человек обнаружился в следующем. Не Итель, к сожалению.

– Здравствуйте, – поздоровался Тудер и изложил свой вопрос. Он ещё не договорил, а женщина, поправляя косынку, уже собиралась ответить.

– Он вбежал в дом, потом на второй этаж по левой лестнице и, – женщина чуть задумалась, – четвёртая дверь, если считать от входа. Туда забежал. Я даже перепугалась, подумала, за ним кто бежит, – женщина покачала головой.

Тудер поблагодарил. Появилось скверное предчувствие после слов наёмной уборщицы. Но мало ли, Итель мог просто очень сильно хотеть как можно быстрее остаться в одиночестве. Когда на стук в указанную дверь ответ не послышался, предчувствие вновь нарисовало, что-то жуткое. Словно Итель не мог уснуть, не услышать или вообще уйти из этой комнаты.

Тудер решил зайти и проверит. Надавил на ручку, и дверь поддалась. Заглянул внутрь и ничего не увидел. Ну, точно, ушёл. Тудер уже закрывал дверь, как вдруг что-то услышал. Всхлип? Откуда?

Взгляд сразу зацепился за ширму и кровать, за ними можно скрыться. Тудер вошёл в комнату, тихо прикрыв дверь, заглянул за ширму. Пусто. Подошёл к кровати и уже видел знакомые ботинки.

– Итель, мы уезжаем, – сказал Тудер, делая несколько шагов вдоль изножья. Затем повернул голову и вовремя успел ухватиться за высокое изножье.

Мир пошатнулся даже в прямом смысле.

Итель лежал на полу, свернувшись, но ещё не так, чтобы колени касались груди, и плакал. А ещё на руках горел огонь, который Итель пытался сбить об одежду или себя, но терпел неудачу. Он поднял взгляд на Тудера. Даже в глазах Сэдерна на виселице было больше жизни, чем у Ителя сейчас.

Тудер вышел из комнаты. Сначала действие, потом размышления. Сначала действие. Это пришлось внушать себе.

У входа в дом нетерпеливо постукивала ногой мама, Дьюи перебрасывался словами с какой-то девушкой, оба стояли за низкой оградой. Отца пока было не видно.

– Где Итель? – строго спросила матушка.

Ей не терпелось уехать из столицы. И раздражал её каждый повод здесь задержаться хоть на минуту. Это Тудер понимал.

– Мам, – Тудер вдохнул, не желая врать, но и понимая, что от честности проку не будет. – Скажем так, он очень впечатлился сегодняшними событиями, – вероятно, Тудер даже прав. – Думаю, мы с ним лучше завтра вернёмся, – бросать брата в таком состоянии Тудер точно не собирался. Впрочем, в свете новых данных, самому тоже ехать было не с руки.

– Что? – переспросила Арвидд, но, увидев обеспокоенное лицо сына, смягчилась. – С ним всё хорошо?

– Да, просто сегодня не думаю, что ему стоит куда-то ехать, – впрочем, откуда оптимизм, что только сегодня?

Мама смотрела пристально. К счастью, вряд ли она поймёт причину беспокойства по лицу. Она посмотрела налево вверх, всегда так делает задумываясь, а потом медленно кивнула.

– Хорошо. Но если что-то изменится, пиши сразу.

Тудер кивнул. Изменится. Только о таком не напишешь.

Матушка вышла за территорию дома, поторопила Дьюи. Брат с вопросом глянул на Тудера, но тот лишь махнул на прощание рукой.

Когда возвращался в дом, вспомнил об уборщице. Надо сказать, чтобы в ту комнату не заходила.

Женщина лишних вопросов не задавала, уточнила лишь, что следующий раз придёт лишь через два дня. Тудера это не сильно интересовало. Если потребуется, ещё раз попросит не заходить. В конце концов, за неубранную по просьбе члена семьи комнату оплата работы не уменьшается.

Возле двери Тудер замер. А ему могло привидится? Выдохнул. И вдохнул. Пару раз. Наконец тихо зашёл в комнату, так же тихо закрыл дверь. Занял кресло в углу, от куда мог видеть немного пола между кроватью и окном. Занавешенным окном, так что это не блики Тудер принял за огонь.

И что ему делать?

Итель маг. Тудер теперь это знает. Как примерному подданному, нужно обратиться к дознавателям с этой проблемой. Они арестуют мага и…

Тудер наклонился вперёд, поставил локти на колени и упёр подбородок в переплетённые пальцы рук.

Как примерный подданый Тудер поступать не будет. Во-первых, Итель его брат и, даже если он так опасен, как рисуется вокруг, то виселица всё равно неприемлемый вариант. Во-вторых, ну не похож Итель на злого мага.

Вряд ли попытки убедить себя в правильности решения с помощью рациональных причин увенчаются успехом. Поэтому больше об этом Тудер думать не станет.

Что ж «куда следует» информация не попадёт. Какие ещё варианты? Хранить тайну – вариант, который выбирается только как «лучший из худших». Рассказать семье – это правильно, и Итель сам должен был это знать. Семья всегда будет на твоей стороне. А что затем, решат все вместе.

Но Итель по какой-то причине промолчал. Завтра надо выяснить, а до завтра никто ещё не должен узнать тайну младшего брата Тудера.

Завтра? А к завтрашнему дню всё будет хорошо? Тудер вообще как-то может помочь?! Не сделает ли Тудер хуже, если подойдёт и попытается успокоить? Может ли Итель сейчас здраво рассуждать?

Тудер попытался представить себя на месте брата, но быстро бросил эту затею: он не может. Итель промолчал – значит, есть причина. Неизвестно сколько он один на один со своей тайной был – Тудер не знает, как может помочь сейчас. Но тайна раскрыта, и надо будет дать Ителю возможность всё рассказать самому.

В комнате тихо, на улице тоже. Тудер слышал, что Итель не успокоился. Хотелось как-нибудь помочь, но точно ли он знает как? Итель поймёт, почему Тудер ничего не сделал.

И ещё не хотелось встречаться взглядами. Столько отчаянья. Почему Итель молчал? Почему не доверился раньше?

Это вопросы к брату. Он на них ответит. А Тудер вряд ли угадает хоть одно объяснение. Так что тема магии подождёт до завтра. Тудер очень надеялся, что до завтра.

В обычной обстановке он бы прогулялся, но не сейчас. Мало ли кто решит зайти. И сомнительно, что «кто-то» будет лоялен к Ителю, если увидит магию. Нет, до завтра будет в этой комнате. Так надёжней всего.

А с мыслями, обычно приходящими в порядок после прогулки, придётся разбираться долгим путём. Времени, чтобы все обдумать, вероятно, будет достаточно.

Тема нашлась почти сразу. Тудер убедит Ителя не скрывать наличие магии от семьи. Если, конечно, проблема только в том, чтобы рассказать. Новая информация всегда вносит коррективы, а такая и подавно.

Тудер сжал зубы от пришедшей в голову мысли. Такая мерзкая, низменная. И такая… пунктуальная что ли.

Насколько кому важна семья – каждый решает сам. Каждый решает сам, кто важнее в семье – супруг или ребёнок. Как-то раз Тудер спросил у отца, почему тот не называет себя «хорошим управляющим», ведь мог бы. Звучит-то более значимо, и, что важнее, подходяще. «Если однажды мне придётся действовать или как «хороший управляющий», или как «хороший отец», я даже не подумаю над первым вариантом», – так ответил Толфрин. Примерно в тоже время Тудер узнал и единственные страх отца – пережить хоть кого-то из своих детей.

Если отец узнает в какой опасности его ребёнок, он не будет действовать, как хороший управляющий. Вот тот самый способ отвлечь его от региона. Мерзко манипулятивный способ с одной стороны.

Однако это сдвинет расклады сил на острове.

Тудер расправил плечи и чуть размял руки. Сменил позу на полулёжа в кресле и продолжил думать о последствиях.

Узнав об Ителе, отец точно поддержит Мэт. Тратить время на попытки как-то без Мэта поднять вопрос декриминализации магии – нет смысла, да и пример Сэдерна перед глазами.

Вообще, магия вопрос сомнительный. Сэдерн много говорил, что она – не преступление. Его не останавливали, не считали речи чем-то сродни «убийство не преступление». Причина этому одна – все, кто разбирался в вопросе, мог получить полную информацию обо всех инцидентах, подмечали странности. Те осуждённые маги, кто доживал до допросов, ничего опасного не делали до самой казни. Те маги, кто что-то делал, до дознаний не доживали. Первых было значительно больше, чем тех, кого можно было осудить за другие преступления.

Эта ситуация очень напоминала периодически возникающую в обществе идею, что стоит уменьшить количество людей с оружием на улице. Мол, оружие толкает на преступление, и оно же делает их более тяжкими. Первым аргументом против всегда была статистика, где подавляющее большинство жителей острова от ношения оружия не превращается в преступников. С магией всё могло быть так же. Поэтому все управляющие понимали – вопрос надо изучать. Может, Туккот и прав, а, может, это просто удобное обвинение, чтобы избавляться от противников.

Отец будет настаивать на изучении. Есть, конечно, момент с тем, что всё может быть чуть менее просто со стороны Ителя и магии, но тут строить предположения бессмысленно. Поэтому Тудер прикинул, а что по другим управляющим и их мыслям о магии.

Мэт подразумевает снятие королевских полномочий, поэтому у короля Элизуда будут все шансы остаться членом Собрания. Всё же его семья избрана как управляющие в регионе. Насколько Тудер знал, в регионе нет каких-то претендентов, которые смогли бы победить на голосовании, если местный Жит такое объявит (в чём есть сомнения). Один голос точно против идеи изучения магии.

Эвансон скорее поддержит, он так-то больше всех соглашался с Сэдерном. Старик Таппан тоже поддержит, он вообще предпочитал не вылезать, чтобы пожить подольше и помочь внучке стать управляющей. Ховелл и Ладд поддержат, но попросят что-нибудь взамен, это в их духе вполне (Тудер почти уверен, что речь будет о северной банде, которая сейчас из-за волнений на юге смогла набрать обороты). Что решит тихий омут Оула Джансен Тудер гадать не будет. Отец рассказывал, что с Оулой легко договориться, а Тудер мог только пошутить, что самое сложное в переговорах с этой женщиной – пересечься для них.

И, конечно, нужно будет решать вопрос с регионом Ноарты. Элиен Йорат поддержит Толфрина с идеей изучения, да и подпись её на Мэте нужна. Кстати, весьма показательно, что Йоратов, которых по свежему закону можно было бы арестовать и обвинить в магии, не арестовали. Вряд ли не хотели, но пришлось остановиться, потому что Йораты – шанс разрешить ситуацию наименее кроваво. Никому не нужно возвращение во времена военных столкновений между регионами, даже королю, каким бы он не слыл.

Отец постоянно говорит, что ещё не все возможности для переговоров исчерпаны. Есть только одно важное дополнение, Толфрин говорит о переговорах между Элиен Йорат и Харри Ирвином, а не между женщиной и королём, или женщиной и «управляющим» Клайдом Ирвином.

Тудер не представлял, как такое можно устроить. У Харри есть чёткие указания, а Элиен не отступит. Но отец, похоже, видит какой-то способ, раз считает, что переговоры возможны. Интересно какой. И Тудер увлечённо начал перебирать варианты.

Мысли о вероятном будущем здорово отвлекали от несущих проблем. И всё же все размышления имеют смысл, если магия, подобно оружию, сама по себе не зло. В отличие от обладателя.

Тудер обвёл комнату взглядом. Уже стемнело. Даже не заметил. Пригляделся к часам и удивился – почти полночь. Неплохо так задумался.

Как там Итель? Прислушался. Ни звука.

Тудер встал с кресла, отмечая, что от долгого неподвижного сидения мышцы затекли. На цыпочках прошёл к другой стороне кровати. Итель лежал на полу и похоже спал. Хорошо, значит, смог сам успокоиться.

Тудер решил переложить брата на кровать. Подумал, что мог разбудить только когда уже поднял брата. К счастью, тот не проснулся.

На светлый пол обратил внимание с исключительно практической стороны – нужно как-то объяснить его повреждения. Тудер даже присел, решив, что освещения не хватает увидеть прожжённые места. Но их в самом деле не было.

Ладно. Магия. Тудер не будет пытаться осмыслять без Ителя.

Тудер вернулся в кресло. Спать не пытался, потому что было о чём подумать, что вообразить. И всё сильнее понимать, как многое можно реализовать имея Ритлан. Даже если при создании полка из целей было лишь дать законную работу военнослужащим, то открывшиеся перспективы явно были оценены быстро.

Утром Тудер сомневался, что сам сможет выдержать путь домой: за ночь было столько мыслей, да и прошлый день был полон потрясений. Наблюдать за казнью семьи, которая не рассказала о сыне-маге, понять, что твой брат – маг, – и решить сохранить эту тайну. Даже Дьюи хватило бы такта не говорить, что цепь замкнулась.

На кровати зашевелился Итель, он немного поворочился, а потом замер и повернул голову в сторону Тудера. Выглядел испуганно, но значительно лучше, чем вчера, когда Тудер только его нашёл в этой комнате.

– Надеюсь, ты готов к поездке домой верхом, – сказал Тудер, поднимаясь с кресла. А он действительно устал. Может, дождаться времени, когда можно будет нанять экипаж?

Тудер хотел выйти из комнаты, но потом остановился. Нет, кое-что его беспокоит слишком сильно.

– Итель, почему ты ничего не рассказал раньше? – Тудер обернулся и посмотрел на брата, а тот смотрел в потолок.

Итель приложил руку выше солнечного сплетения и некоторое время молчал.

– Хотел убедиться, что можно жить, как раньше.

В глаза так и не посмотрел.