Текст книги "Остров свободный (СИ)"

Автор книги: Натали Роуг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Но Ителю важно одно – из-за отсутствия привычных дождей постройки сухие. А основной материал всё-таки дерево. Чисто из камня строят редко.

Итель обвёл взглядом родной Витгрис. Дорожки из камня, фундаменты, есть здания с каменными стенами первых этажей. Но сухого дерева много. И металлические трубы тоже не успокаивают.

Хоть бы это осталось просто наблюдением.

Итель миновал сквер перед библиотекой и поднялся по четырём ступенькам. В холе благодаря грамотно открытым окнам царила прохлада.

Разобравшись с формальностями, Итель прошёл в зал с книгами. Прямо у входа и по бокам от него располагался островок столов, они же стояли рядами между стеллажей с книгами. Людей за столами стояло и сидело прилично, между рядами с книгами в руках сновало уже меньше. Ладони сжались сами. Тут нет шансов быть незамеченным или даже сбежать, если что-то загорится. Может, в следующий раз? Людей поменьше будет, да и вдруг нужная книга сейчас кем-то взята?

Подобными вопросами Итель почти убедил себя развернуться и уйти, но на выходе висел календарь. Братья вернуться через два-три дня, причём три это если они решили задержаться, а Итель собирался не вызывать подозрений своим поведением. И поэтому он тут. Ему нужен результат, а не причины отложить дело.

В библиотеке точно есть хоть одна специализированная книга, где будет хоть что-то о магии. Ладно дома могли забыть её прикупить, но сюда работники её точно приобрели.

Книги в библиотеке отсортированы по категориям, а сами категории занимают ряды стеллажей, которые в свою очередь разделены столами. Слева наука, по центру художественная литература и, как выяснил Итель, науки, связанные с искусством. Справа, самая небольшая часть, публицистика: книги и газеты. Итель пошёл именно туда. Если магия признана преступлением, то к этому должна была быть сделала подводка, учитывая, что упоминаний магии раньше не было. Что-то, что ответит на вопрос, почему люди должны опасаться магов и желать их сдать, во благо общественной безопасности. Откуда-то у этого растут корни.

Итель опешил, когда в табличке с книгами на этом участке полки увидел слово «магия». Просто слово, написанное буквами, а так непривычно. Словно использовать слово, тем более в названии, было запрещено.

«Нельзя более не говорить о магии», автор Э. Туккот. Король Элизуд Туккот?

Книга стояла на месте, стояла среди других на полке для книг с нестандартной высотой. Сама книга тонкая, да и большую часть толщины даёт серая обложка. О, и правда: всего двадцать семь листов, хотя стоит брать во внимание высоту листа, в полтора раза больше обычного книжного. Явно под заказ делалось издание.

В душе не было трепета. Итель догадывался, что прочитает. Но здесь могут быть объяснения, они необходимы, что признать магию преступлением. На острове мало у кого нет общего образования, а умение отделать факты от эмоций и манипуляций на них считались едва ли не щитом от незримых атак. А для зримых у всех было оружие. Так что в этой серой книжке должны быть доказательства на каждое поверье о магах.

Итель занял стол, пододвинул бумагу с карандашом, полагая, что что-то выпишет. Начиналась книга с краткого описания ситуации: с континента пришла зараза, магия, которая на острове ведёт себя не как на континенте. Далее шёл экскурс в историю посвящённый первому Туккоту, королю Гвинну. По словам короля Элизуда, король Гвинн узнал о том, как пагубна магия для жителей острова, и поэтому прекратил все контакты с континентом.

Вообще, контакты с континентом были. Но те экипажи кораблей, которые туда отправлялись, были связаны очень большим количеством запретов. Это Итель знал, потому что нередко с Дьюи они ездили по поручению отца в порт на побережье пролива Реут.

Хотя… Итель поймал догадку. Если магия зараза, то не удивительно, что те моряки живут отдельно. И Итель бывал в порту, вот и мог подцепить.

Ха, на удивление всё складывается. Кроме того, что в истории не было упоминания об это важном решении короля Гвинна Туккота.

Далее была история о том, что король Гвинн знал о вреде магии по себе, ведь маги убили его лучшего друга. Так, а вот тут можно насторожиться, к чему тут рассказ про друга? Затем шёл рассказ о деде короля Элизуда, короле Идрисе. У того репутация была сомнительной, о его ментальном здоровье спорили бы, если бы это было не запрещено. Но в рассказе короля Элизуда о деде, о намерениях того и прочем всплыло имя, которое Итель часто встречал за последние дни. В. Брим. Она представлена одной из соратниц короля Идриса.

А могла ли… А может не случайно на острове только её исторические труды? Но что стало с другими трудами, существовавшими до неё? Если найти такой и сличить с трудами Брим, может стать понятно, что это – желание славы или что-то большее.

Следующая смысловая часть была об отце короля Элизуда и здесь было много чувств, а не фактов. Маги появлялись уже тогда, но их было всего трое. Королевская семья засекретила эти случаи, а в прессу они попадали с сомнительными словами «технологии неизвестного происхождения». Но тут был и другой вывод, король Элизуд, будучи ребёнком, становился свидетелем двух покушений на отца и знал о третьем. Он определённо в вопросах магии не объективен.

И заключительным блоком шла информация от короля Элизуда. Он принял решение не скрывать сведения о магии и клялся покончить с ней. Затем до конца книги давались описания мага, объяснялась и разъяснялась опасность.

Первым делом написана подводка к тому, почему магия преступление. Подхватив «заразу», та ведёт человека на встречу с Магией, одно из обличий которой незнакомка из сказки Лунет, а та уже предлагает одарить магией, в обмен требуя человеческих жертв. Поэтому если ты маг, то ты постфактум убийца.

Далее Итель просто пробежался взглядом. Вздора в первом пункте хватило.

Последняя страница привлекла больше внимания, чем часть до неё. «Рассылаю во все города и каждой семье» гласила запись. Почему же у них дома её нет?

Итель закрыл книгу и рассматривал заднюю часть обложки, серая с разводами. О магии ничего снова, зато есть информация о Туккотах, которая хорошо дополняет картину происходящего. Но о магии они тоже мало знают. Или нарочно дурачат.

Определённо без поддержки дознавателей эта травля магов из-за книжки не началась бы.

Впрочем, для Ителя ничего не меняется. Разве что крохотная надежда, что король может всё отменить, совсем угасла. Не король Элизуд точно. А кто-то из его детей… Итель припомнил их. Два сына, погодки, но рождены в один год, и оба оставили о себе неприятное впечатление. Вспыльчивые, жестокие, но, справедливости ради, на турнире не так много качеств можно проявить участнику. Ещё у короля была дочь, ей то ли шесть, то ли восемь, но с такими братьями она скорее умрёт, чем унаследует титул.

А значит в целом с Туккотами у власти магам на острове не дышать. Так что из планов на жизнь дальше только побег или сокрытие магии до конца жизни. Дома подумает над этим.

По пути к выходу из библиотеки Итель свернул в часть, где находились биографические и автобиографические книги. Биография короля Идриса, «написанное по его заметкам», биография отца короля Элизуда были изданы в один год с книгой королевского авторства. Можно списать на то, что не хотели публиковать намёки на магию. Рядом стояла автобиография Гвинна Туккота. На неё были надежды, особенно на другой взгляд на историю убийства друга Гвинна, о которой упоминал король Элизуд. Но разочарование встретило в предисловии составителей – «Мемуары только с 772 года». Объяснялось отсутствием записей за периоды ранее. Итель пробежался взглядом по тексту – истории про друга не было. Издана книга более полувека назад. Тогда правил сын Гвинна, он же отец Идриса. Только лучше это или хуже не понятно.

Все подозрения отлично объясняются по отдельности то страхом, то желанием славы, то безумием, то болью утраты. Проблема в том, что всему этому можно составить и единое объяснение. Это Ителю не нравилось ни со стороны существования объяснения, ни со стороны уверенности, в его существовании.

Пока шёл домой усмехнулся. Та В. Брим писала, что магия это «идеология особых преступников», словно заготовка для того, чтобы обличать магов, если те каким-то образом соберутся и потребуют их не убивать. М-да, может, король Идрис и был не здоров, но людьми окружил себя отменными.

В комнате Итель расположился за столом. Вытащил заметки, сделанные в библиотеке, достал свои ранние заметки из-под учебников на краю стола. Это и то, что у него в голове, – всё, что есть сейчас. Одно ясно точно – надо вести записи своих изысканий, потому что, если что-то забудет, книги, где можно освежить знания, нет.

На листах уже есть неверная информация, поэтому лучше переписать. Итель решительно открыл чистую тетрадь из той же стопки, где прятал листы, и взял карандаш в руки.

– Приступим, – прошептал Итель, начиная писать о том, что точно знал.

Впервые инцидент с магией у него произошёл два дня (по ощущениям годы) назад, Итель указал дату и содержание события. Второе событие это чай в тот же день.

Так появилась ещё одна графа в таблице, где Итель ставил плюс, если ему удавалось сдержать магию.

Вчера было событие в библиотеке. Итель его вписал и вспомнил о чём думал. Туккоты и то, что из-за них ему страшно жить теперь.

Быстро уловил, что руки вновь теплеют от этой мысли, но теперь он хотел проконтролировать процесс. Выпустил из руки карандаш и схватил первый попавшийся скомканный лист.

Итак. Мысль о Туккотах вызывает злость и страх. Даже если Итель сможет скрыть свою магию, то ему всю жизнь придётся бояться быть раскрытым.

Итель вздрогнул. Он мечтал о большой семье. Он любил дни, когда приезжали дяди со своими детьми, как большой дом становился тесным. И сам нередко представлял, как будет навещать с женой и детьми родителей.

Но теперь он знает, что маг. И может один он проживёт с этой тайной, но заводить какое-то отношения не станет. В это нельзя никого втягивать.

Он видел картины несбыточного будущего в языках пламени, обхвативших скомканный лист. Когда осознал, что пламя горит на ладони, первой мыслью было стряхнуть его, но потом быстро пришла другая, пламя остаётся на руке. Итель смотрел как догорает лист бумаги, как огонь не вредит ему. Это и есть магия?

Когда догорел листок, Итель сжал руку, прощаясь с образами, которые вызвало это пламя. Есть и другая жизнь, главное, научиться скрывать магию. Когда разжал кулак, огня не было, только пепел, который Итель пересыпал в конверт к пеплу из библиотеки.

Взял в руки карандаш и записал это событие.

Сделал заметку, что злость заставила появиться пламя. Он злился и в библиотеке. Но за столом в первый день ему было скорее страшно. А вот на тренировочном поле у него было просто хорошее настроение. Хотя, может первый раз проявляется по другой причине?

Итель обвёл «первый раз» и поставил вопрос рядом. Обвёл «страх» и «злость», из овала вывел стрелку к слову «эмоции».

Они заставляют магию появляться?

Но как Итель останавливал пламя? Когда почувствовал, что нагревается чай, то в ужасе убеждал себя, что чай не нагреется. А потом выбил чай раньше, чем узнал, прекратит ли тот греться. Эмоции имели место быть. В библиотеке к злости на Туккотов присоединился страх за возможный пожар. Снова были эмоции. Точнее одна – страх. А ещё он внушал себе, что огонь отступит.

Пришлось сделать ещё колонку для того, что остановило магию. В них Итель вписал страх и самовнушение. Но страх и вызывает магию. Опасное совпадение, надо избегать.

Итель соединил два страха в разных колонках и поставил вопросительный знак.

Одна эмоция может гасить пламя и заставлять его разгораться. Злость только его разжигает, и Итель логически понимал, что вряд ли злость погасит пламя, скорее усилит. Было так же самовнушение, прекратившее пламя. Может ли оно вызвать пламя?

Итель тезисно отмечал ход мыслей. На этом вопросе поставил жирную точку. Он устал. Стоит ещё написать о походе в городскую библиотеку, но уже завтра.

А за окном уже смеркалось. Столько времени потратил. Но эти заметки – лучшее, что он видел за эти дни о магии.

Завтра надо изучить сундук из Равнинного. На него не было надежд, но Итель хотел проверить. Эти книги так близко, будет глупо их проигнорировать.

Итель вспомнил предисловие книги Туккота. «Рассылаю во все города и каждой семье», определённо это преувеличение насчёт «каждой семьи» острова, но у Фелконов эта книга должна быть. Почему её нет в библиотеке? И в описи тоже нет.

Спросить у мамы? Может, книга просто была испорчена и её не успели заменить. Но у мамы могут быть вопросы, если спросить напрямую. На ярмарке видел много книжных прилавков, спросит, не нужно ли что купить в библиотеку. Если книгу хотели заменить, то мама скажет посмотреть её у торговцев. А если нет, то однажды придётся спросить прямо. Хотя книга может быть в доме в столице, не стоит списывать со счетов этот вариант.

Но ситуация с книгой и то, что в этой области острова не снуют дознаватели, как в других, внезапно увязались вместе. И причиной этих двух случайностей может быть кто-то из родителей.

Итель почувствовал себя своим дедом. Только дед жизнь прожил перед тем, как начал выискивать везде теории заговора, а Итель готов связывать факты, чтобы хоть на что-то опираться сейчас. Вряд ли есть связь, но да, интересное совпадение. Как и с книгами.

Глава 4. Магические заметки

1-2.V.867

Витгрис

Итель расположился на диване в гостиной. Перед ним стоял низкий стол, чуть дальше два кресла, ещё дальше, у стены, высокие горшки с высокими стеблями нецветущих растений. Света в гостиной не хватало, так что здесь стояла масляная лампа, которую по необходимости зажигали. Огромная стеклянная дверь в небольшой внутренний дворик мало помогала с освещением. Сам дворик, его с места Ителя видно отлично, тоже часто находился в тени: с двух сторон он окружён двухэтажными стенами основной части поместья, две другие стены были одноэтажными, кухня и хозяйственные помещения. Хоть двор и был внутренним, всё же проход в него был не только через поместье, но и через калитку. И этой калиткой пользуются часто, потому что в целом поместье расположено неудачно: главная подъездная дорога огибает полздания, прежде чем оказывается у главного входа. Сколько Итель бывал в других подобных местах, у всех к главному входу вела прямая дорога и только у них был крюк.

Взгляд переключался со стола на кресло, с кресла на вазу, с вазы на ковку в стеклянной двери, с ковки на дорожку или цветы внутреннего дворика, а затем наставала очередь стены хозяйственного помещения. И так по кругу. Итель ждал матушку.

Сегодня он планирует вновь вернуться к книгам. На что-то стоящее он не рассчитывает, скорее просто хочет убедиться, что в сундуке ничего нет. Но в душе ещё не потух огонёк, что всё же у Бэддартов могло быть что-то полезное.

Огонёк. Итель поёжился.

– Вот, – матушка вошла в гостиную, пришлось обернуться, чтобы её видеть.

Она протянула ключ, когда подошла к краю дивана. После завтрака Итель попросил его, думал, что придётся что-то объяснять и врать опять. Но матушка ничего не спросила.

– Только не выноси книги из библиотеки и потом всё обратно сложи. И аккуратным будь с ними, – напомнила Арвидд.

– Конечно. Я буду аккуратен. Возможно, мне даже ничего не понадобится.

Арвидд кивнула и собиралась пойти к стеклянной двери, как Итель кое-что вспомнил.

– Мам, на ярмарке на редкость много книг продают. Может, нам нужно заменить какую-то книгу в библиотеке или докупить?

Арвидд остановилась и задумалась. Она стояла возле низкого столика, взгляд то был на нём, то поднимался выше, на стену слева от Ителя, где видел их семейный портрет.

Итель вдруг с улыбкой вспомнил как художница сокрушалась, что на семейном портрете все будут в будничной одежде. Она особенно пыталась воззвать к Арвидд, ведь та умела выбирать одежду для официальных событий, а вот в будни выделялась разве что качеством ткани. А ещё улыбнулся тому, что всех на портрете помнит. И узнаёт платье с портрета на матери сейчас.

– Не знаю. Дола, – горничная, приехавшая с матерью из Равнинного, – что-то говорила о том, что нашла подпорченные книги, – Итель, казалось, забыл, как дышать, а матушка продолжала: – Но она сама с ними разберётся. А других не нужно, – Арвидд сделала паузу, мысленно подводя итог. – Да, в библиотеке всё, что нужно, есть.

– Я понял, – Итель старался скрыть напряжение. – Тогда пойду. И тебе удачного дня.

Дойдя до библиотеки, Итель плюхнулся на стул у читательского стола. «Подпорченные книги». Нужно ли что-то делать ему? Дола уже их видела и уже ими займётся. Заподозрит ли магию? А не наведёт ли Итель больше подозрений, если будет выяснять?

Хотя как можно заподозрить там магию? Ну обгорели странно, но мало ли почему. Как женщина заподозрит магию, когда это не самое распространённое явление? Очевидно, просто починит, что возможно, заменит, что нет, и забудет. К тому же ей нет смысла что-то говорить, даже если заподозрит, потому что вопрос, найдёт ли она такую же работу потом. А Итель знает, что для Долы наличие работы очень важно.

Так что забывать не стоит, но нет причин ждать с этой стороны подвоха.

Итель выдохнул. Обдумал мысли и стало спокойней. Теперь можно и к делу перейти.

Сундук открывался со стороны читательского стола, так что не придётся вставать со стула, чтобы изучать содержимое. Итель пододвинул стул, без проблем открыл навесной замок и, отложив тот на пол рядом с сундуком, откинул крышку. Пришлось всё же привстать, чтобы аккуратно довести крышку до полностью открытого положения. Книги лежали стопками, всего их десять.

Итель вздохнул и принялся разбирать первую стопку. Здесь было много изданий о различных науках, которые совершенно точно были переизданы в дополненном варианте. Пара стопок. Итель без энтузиазма продолжал перебирать книги.

«История замка Равнинный». Итель отложил эту книгу. По всей видимости совсем ничего в сундуке нет, а эта книжка хоть скрасит потраченное время.

Итель бывал пару раз в год в замке, поэтому узнать его историю, даже поверхностно, будет интересно. К тому же Равнинный всегда вызывал вопрос – почему он там построен? Замок стоял на возвышении в лесу. Зачем там было строить укрепление?

Может, книга знает.

Итель продолжил рассматривать книги из сундука. Следующая находка ждала его почти на дне восьмой стопки. Итель аккуратно вытащил книгу со дна сундука. Больше на дневник похоже. Никаких опознавательных знаков ни на потрёпанной обложке, ни сзади неё. Зато есть ленточка-закладка. Открыв на первой странице, сразу подтвердил для себя, это не книга.

Пару страниц пролистал, потом пооткрывал ещё несколько книг на случайных страницах, и мог сделать вывод – это записи генералов Бэддартов. Вверху страницы были имена с фамилией Бэддарт, в той же строчке годы в скобках. Итель прикинул, это годы в должности, не жизни. Сам лист разлиновывался по-разному: у кого на восемь частей, у кого на десять, а у кого больших ячеек было девять, а потом две из них объединялись, а у кого-то наоборот ячейка разбивалась. Но тут тоже не было очередной загадки, потому что Итель быстро нашёл к ней ключ. А именно фамилии Фелконов и Таппанов. А значит имена в ячейках – это имена управляющих регионами острова. Выходит, в этой книге генералы записывали, кто управлял регионами во время их нахождения в должности.

Итель проверил догадку. Сейчас у острова восемь регионов, и окончательно они сформировались около полутора века назад после разделения региона на севере. Записная книжка генералов отражала эту информацию.

Интересно. Итель перевернул страницы на последнюю заполненную. История династии генералов должна заканчиваться в 769 году с коронацией первого Туккота.

«Урие́н Бэддарт (760 – 770)»

Итель даже открыл книгу с историей из сундука, чтобы убедиться в годе коронации Гвинна Туккота. Действительно, 769 год. Значит, ошибался, и должность генерала стала выборной немного позже.

Итель посмотрел на восемь разлинованных ячеек на странице. Так же фамилии Таппанов и Фелконов. И здесь появляются в ячейках знакомые фамилии остальных семей Собраний: Раули, Эвансоны, Ладды, Джа́нсены и Хо́веллы. И, конечно, Туккоты. В их ячейке была запись: «спустя 3052 дней остров един. 769 год»

Подобные записи (не по содержанию) были и у некоторых других генералов, Итель узнавал значимые в истории даты. Этот год тоже значим: с коронацией Гвинна Туккота, было также проведено Первое Собрание. Но три тысячи что значат? Словно от задумки до реализации кто-то дни считал. Итель прикинул в уме, дни переводились в примерно восемь лет, даже ещё около трети года сверху. Года не прошло с момента вступления Уриена в должность, когда пошёл этот отсчёт. При желании можно точную дату посчитать, но вряд ли это важно.

Итель полистал историю в уже открытой книге, сконцентрировавшись на годах Уриена Бэддарта в должности генерала.

760 год семья Туккот избрана в качестве управляющих регионом. В конце того же года главой семьи и, соответственно, управляющим региона, становится Гвинн Туккот. В следующем году он заручается поддержкой генерала, как раз там и мог начаться отсчёт трех тысяч дней. В том же году Туккот заключает союз с Фелконами, вскоре к ним присоединяются Таппаны. Затем присоединяется регион, которым сейчас управляют Раули, и как раз их избирают на должность управляющих. И затем планомерно присоединяются другие территории. Итель обратил внимание, что новые семьи в качестве управляющих выбирались в этот период объединения.

После рассказа о Первом Собрании, было много всего хорошего и среди это терялось короткое упоминание, что с 770 должность генерала стала выборной. Неудивительно, что Итель не особо запомнил. Вообще, про генералов и не спрашивал учитель истории. Но теперь, чтобы запомнить, Итель сконцентрировался. Девяноста семь лет назад. Всегда на один год меньше, чем годовщины Первого Собрания.

Так странно. Вот был генерал Уриен Бэддарт, поддерживал короля Гвинна Туккота, а потом всё так закончилось. Книга о жизни Гвинна Туккота начиналась уже позже этих событий, так что ничего не прояснить.

Итель продолжил изучать книги в оставшихся стопках, но больше хоть чего-то интересующего не нашёл. Обратно книги складывал аккуратно, многие из них в музее окажутся, когда матушка до них доберётся. Записную книжку генералов положил сверху.

На столе осталась книга о замке, но в целом можно подвести итог. Он мало что узнал о магии. Появился интерес к истории, но он просто крадёт время. Книга, которая должна быть в библиотеке, отсутствует, и мама не хочет её заменить новой. Но, возможно, она её читает или книга затерялась где-то в поместье. Но, как бы то ни было, содержание Итель знает. А также знает, что часть написанного – ложь. У него есть свои мысли о том, как магия работает. Самым перспективным будет сосредоточится на этом.

Для чувства завершённости Итель взял книгу о Равнинном, отметив автора П. Бэддарт. Пробежался глазами по первой главе, затем второй и третьей. С каждой последующей хмурился всё больше. «Для замка выбрано крайне удачное место». Итель полистал книгу, ища объяснение. Что удачного так и не понял, а книга и не отвечала на этот вопрос.

Вокруг не было и нет ни поселений, ни полей. Только лес, разделённый дорогой, с одной стороны которой есть проезд к замку и более густой лес, с другой лес редеет и через несколько километров начинаются пастбища (но они относительно строительства замка новые). Зачем там укрепление?

Похвалиться деньгами, которых хватило на такую стройку? А больше и идей нет. На этом Итель и закрыл книгу, прочитав от силы треть.

Теперь с библиотекой дома точно покончено. К городской вопросов тоже нет.

Закончились и силы что-то читать, анализировать и делать выводы, поэтому оставшийся день Итель провёл на тренировочной площадке. В оттягиваемых упражнениях с мечом самым сложным оказалось его взять. Договаривался с собой долго, а в итоге толком и не позанимался от переживаний за судьбу тренировочного оружия.

Уснуть удалось на редкость быстро.

Следующий день начался с приятного известия – братья вернуться к обеду. Сначала Итель порадовался, а затем ему стало жутко. Удастся ли скрывать от них магию? Итель открыл тетрадь, напоминая себе, что злиться и бояться ему не стоит. Нельзя это забывать.

До обеда Итель заполнял тетрадь в том числе и информацией по истории: кратко написал историю со слов из книги короля Элизуда Туккота, а затем дополнил историей, которую знал из трудов Брим. Если так подумать, то записи в дневнике Бэддартов по ключевым датам совпадали с трудами историцы. Значит, она всё-таки просто воспользовалась связями и сделала свои труды единственными? Что-то Ителю не нравилось. Вспомнился дед, он первый обратил внимание Ителя на эту фамилию, а дед управлял регионом при короле Идрисе, соратницей которого была В. Брим. Точно ли тут только в деньгах от продаж дело? Неизвестно, что безумному Идрису пришло в голову.

Страничку тетради Итель посвятил «мифам о магах», так он решил называть описания из книги короля Элизуда, раз уж самый первый и основной явно мимо правды. Дописал и некоторые свои умозаключения, сделанные несколько дней назад.

Наконец, то, что хотел записать, закончилось. Что делать дальше? О том, где найти новую информацию, идей не было. Об исторической части можно было бы поспрашивать дядю Винфора, родного брата отца. Но смысла в этом мало для Ителя, разве что утолит интерес, что с другими историческими трудами, написанными не Брим. А что касается магии, то ответ он уже позавчера вывел – есть ряд эмоции, чьё влияние нужно пресекать. Вот на такую тему книжки в библиотеке были. А вот и план.

Буквы в тетради такие стройные и одинаковые, словно состояния, в которых её заполняет, ему показались. Итель провёл пальцами по строкам. Всё это не приближает его к ответу на вопрос – может ли он остаться с семьёй, став магом. И при этом даёт надежду, что может. Но ничего определённого. Вон вариант со своим счастливым семейным будущем отмёл. Того гляди и останется всего один возможный исход.

С возвращением братьев за обедом не только прибавилось людей за столом, но появились и вести. Итель поздно уловил, что разговор за трапезой какой-то напряжённый, поэтому не понимал происходящего.

Отец о чем-то негромко переговаривался с Тудером, и взглядом словно общался с матушкой. Дьюи, сидящий напротив Ителя, хоть и рассказывал сёстрам что нового в Ноарте, но то и дело бросал встревоженный взгляд на старшего брата с отцом.

Впрочем, отец не собирался нагнетать и сделал в конце трапезы короткое объявление, что со дня на день ожидается визит Сэдерна Рауля, или дяди Сэда, как разрешалось называть мужчину детям Толфрина.

Раньше эти визиты не сопровождались таким напряжением в разговорах до, после, да и во время. Толфрин и Сэдерн были названными братьями. Мужчины любили эту историю своей давней крепкой дружбы, часто рассказывали, поэтому Итель её хорошо знал.

Мать Сэдерна умерла довольно рано, ему ещё не было года, а вот отец заболел и скончался, уже когда мальчику было десять. На этом всё грустное в истории заканчивается. Под опеку сироту взяли родители Толфрина, они росли вместе, вместе учились у бывшего генерала Бьивенса, в этой части мужчины могли много чего забавного припомнить, потом Сэдерн занял место своего отца, а вскоре ситуация сложилась так, что Толфрин занял место своего. Такая дружба между членами Собрания остальным не нравилась. Вот тут Сэдерн любил посмеяться над лицами других членов Собрания, Толфрин улыбался, но молчал.

Два года назад они рассорились. Причины непонятны, но Итель полагал, дело в политике. Остров управляется Собранием, состоящим из восьми членов и генерала. Королевская семья занимает привилегированное положение среди других семей Собрания, но тем не менее действительно значимые вещи они могут проводить лишь с поддержкой большинства Собрания. В какой-то момент появился Хáрри И́рвин, лидер дознавателей, который занял место генерала в Собрании, и который поддерживает Туккотов беспрекословно. Два года назад Сэдерн собирался этот процесс остановить, вернуть в Собрание «бесхребетного», по словам Рауля, Чеда. Но Толфрин не поддержал названного брата.

Вспомнив эту ситуацию, Итель так же напомнил себе, насколько высокое положение занимает его семья. И лишний раз представил, как всё может рухнуть, если выяснится, что он маг.

Точно ли побег – не лучший вариант? Сейчас магия не проявляется так уж часто, он смог бы убежать далеко. Но вдруг в будущем всё будет хуже? Вдруг магия проявляется нечасто не из-за заслуг Ителя, а просто потому, что она только появилась вообще?

Когда кто-то его коснулся, Итель сильно вздрогнул.

– Итель, ты чего так пугаешься? – удивился Дьюи, убирая руки от брата. – Ты занят?

Итель перевёл взгляд с остатков чая на дне чашки на брата, постарался улыбнуться или хотя бы убрать озадаченное выражение с лица.

– Не особо.

– Отлично! Пошли, – перед тем как развернуться, Дьюи махнул рукой в сторону двери, через которую удобней всего выйти к тренировочной площадке.

Они же не будут выяснять, куда делся тренировочный меч Тудера? Мысль была абсурдной, но Итель её испугался.

Дьюи оглянулся раз, проверяя, что Итель вышел из столовой следом. Брат провёл Ителя через неглавных вход в поместье, свернул на лестницу вниз. Они прошли мимо площадки, где Итель расплавил меч старшего брата, повернули к оружейной. Но внутрь не заходили, подошли к столу в тени навеса, за которым уже сидел Тудер.

– В общем нужно третье мнение, – начал Дьюи, складывая руки перед собой на столе. Стол размещался неподалёку от входа в оружейную. – Мы хотели принять участие в турнире мечников у Раулей в конце недели, но оба мы участвовать не можем.

– Это почему? – удивился Итель, забывая всё свои беспокойства по поводу этого разговора. Пока никто не знает о его магии, поменялся только он.

– Это ж нечестно, – усмехнулся Дьюи, а Тудер пояснил без усмешек.

– Турнир хоть и незначительный, но участники там, – Тудер поджал губу, но без недовольства, – значительные. И поэтому организаторы решили, что от семьи по одному участнику, мол, проводить турнир несколько дней, как официальные, никто не собирается.

– Ну да, – подтвердил Дьюи. – Развлечение на пару часов всего, поэтому всех желающих не возьмут. Вот мы и не можем решить, кому из нас участвовать, – Дьюи вздохнул и сразу выпалил свою точку зрения, чтобы склонить младшего брата на свою сторону: – Я считаю, что Тудеру надо поберечь голову. Ему ещё всю жизнь в делах семьи разбираться. А на турнире будут и простые ребята, ударят нашего старшего по головке, и он глупеньким станет, – Дьюи тихо и беззлобно хихикнул.