Текст книги "Продам любовь. Дорого (СИ)"
Автор книги: Натали Рик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
18. Уговорил
– Я хочу домой, – отвечаю предельно честно, с придыхание глядя на то, как парень, сидящий в моих ногах, осторожно поглаживает бедра, глядя на меня снизу – вверх покорным взором.
– Всё, кроме этого, – с сожалением цокает и ныряет пальцами под тесную юбку, медленно поднимая ткань вверх вместе со своими ладонями.
– Вот, видишь, получается, обманул, – начинаю неловко ерзать и упираюсь ладонями в широкие влажные плечи. – Нет, серьезно, это за гранью… Я никуда с тобой не пойду, – крупно вздрагиваю, когда он резко дергает юбку и оставляет её в районе моей талии.
– Ну, пожалуйста, – ласково мурлычет и утыкается лицом в небольшой кружевной треугольник нижнего белья. Горячее дыхание опаляет кожу, расплескав по бедрам приятное тепло. – Просто сходи со мной на ужин, и больше ничего не надо. Даже никакого секса, – окольцовывает руками мои бедра и талию, поудобнее втискиваясь между ног.
– А сейчас ты тогда что делаешь? – прерывисто выдыхаю, пока упрямые пальцы скользят вниз по кромке белья, и подушечки больших с нажимом проезжаются по чувствительному комочку.
– Применяю дар убеждения. Работает? – вопросительно вскидывает брови, надевая на лицо самое серьезное выражение.
– Пока не знаю, старайся лучше, – конкретно обнаглев, опускаю его макушку вниз, указывая нужное направление.
Мужские руки невесомо поддевают бельё и послушно тянут вниз, скатывая его по моим ногам. Ощущение, что я веду себя неправильно, быстро стирается под его натиском и пылкостью. Шумно вздыхаю, ресницы начинают беспорядочно трепетать, когда губы парня жадно впиваются в лоно, а влажный язык ныряет между набухших лепестков.
Запускаю когти в непослушные завитки волос и подаюсь бедрами вверх, навстречу грубоватым ласкам. В моменте становится так хорошо и легко, что начинает кружиться голова. Крепкие руки ныряют снизу и придерживают мои дрожащие конечности, раскрывая меня под новым углом. Комната заполняется пошлыми звуками, его утробным рычанием и моими громкими всхлипами, и в этот момент я думаю, что ничего уж такого и нет, если я ненадолго схожу с ним на этот ужин…
– Кстати, выглядишь просто потрясающе, – подмечает невзначай чуть запыхавшимся голосом, пока я разомлевшая растекаюсь по дивану, тщетно пытаясь собрать себя по запчастям.
– Ага, спасибо, – лениво хлопаю глазами, наблюдая за тем, как Давид стягивает с бедер полотенце, что и так держалось на одном честном слове.
А, если точнее, то не на слове, а на огромной набухшей «дубинке», что, грозно качнувшись, ударяется о его живот.
– Тебе не мешает? – издаю саркастический смешок, испытывая некое сострадание.
Потому что по недовольной скорчившейся физиономии понимаю, что «да».
– Да, не, я привык, – безразлично машет ладонью и достает из шкафа светлые боксеры. – С тех пор, как с тобой познакомился, это моё обычное состояние.
– Ай, да ли-и-и-с, – цокаю языком и неловко одергиваю юбку, шаря взглядом по полу в поисках своих трусов. – И как, нормально? Людей в метро своим «крючком» не цепляешь? – нахожу свою пропажу на светильнике в углу и лениво топаю в нужном направлении.
– Киса, ну ты за изверга то меня не держи, – обиженно дует губы и втискивается в нижнее бельё, из-под которого упрямо торчит, готовая к бою, «шпага». – Я уважаю общество, поэтому езжу на машине.
– Гуманно, – согласно киваю и подцепляю кончиком пальца свои труселя.
Вообще, такой непринужденный разговор после подобного акта у меня впервые. Как-то даже непривычно, но дискомфорта, вопреки ожиданиям, я не испытываю.
– Можно нескромный вопрос? – с легкой грустью смотрит на своего протестующего «друга» в хлопковых кандалах, но быстро возвращает ко мне заинтересованный голубой взгляд.
Глупо было бы отвечать в данной ситуации «нет».
– Валяй, – даю согласие и, насколько это возможно, элегантно пытаюсь надеть бельё.
– Ты так быстро кончаешь от языка… Это… Ты такая чувственная, или я такой молодец? – горделиво задирает подбородок, демонстративно играя мышцами на крепкой груди.
Прыскаю от смеха, обескураженная его самолюбованием, и подхожу ближе.
– Ты умница. Самый хороший. Тиг-р-р-р, – шутливо хвалю парня, потеребив за щечки, словно несмышленого малыша.
Судя по нахмуренным бровям, кто-то почуял подвох.
– Нет, ты и правда, хорош, – уже серьезно подтверждаю свои слова, бесцельно расхаживая по комнате, пока Давид выбирает джинсы. – Но я и просто… Не избалована такими сладкими плюшками…
– Почему? – искренне удивляется, сведя брови у переносицы. – Ну, в плане… Я думал, у такой женщины, как ты, с этим проблем нет…
– С этим проблем, может, и нет, – тяжело вздыхаю, испытывая непонятные ощущения от того, что мы затронули такую животрепещущую тему. – Есть проблема с мужиками – носителями языка…
– Где-то ты не там правильных мужиков искала, – снисходительно фыркает, впрыгивая в темные подраные джинсы.
– А я их и не искала, малыш, они сами меня находят, как мухи говно, – неприятно морщусь, вспоминая, как встретила Вадика и бывшего… мужа.
– Эу, киса! – недовольно восклицает и подходит ко мне сзади, пока я придирчиво разглядываю себя в зеркало. – Не говно – а роза, среди навоза. Они просто перепутали и не туда присели, – обворожительно улыбается в отражении и запускает руки под край топа, ловко щелкая застежкой от лифчика. – А это нам не понадобится, – стягивает лямки с моих плеч, избавляя от бюстгальтера, пока я недоуменно ловлю его взгляд. Соски, освобожденные от «намордников», тут же твердеют и топорщатся под неплотной тканью. – Мы же хотим, чтобы этот вечер прошел весело? – прищипывает пальцами две горошины и игриво подмигивает…
19. Семья
Судя по новому району с высотками, родители Давида не бедствуют. Поднимаясь в стеклянном лифте на двенадцатый этаж, с каждым летящим вверх метром, ощущаю растущее предвкушение и необъяснимое злорадство. Пытаюсь откопать глубоко в себе загадочную неприязнь к матери парня и делаю вывод, что это основано на её глупости и слепоте. И нет, я не имею ввиду тот факт, что женщина должна крутить хвостом вокруг своего «сыночки-корзиночки» и целовать его пятую точку, я имею ввиду то, как опрометчиво она влезает в его жизнь и принимает сторону той, кто даже мизинца его не стоит, даже не попытавшись разобраться в ситуации.
С характерным «дзынь» лифт останавливается на нужном нам этаже, и его створки медленно разъезжаются в стороны.
– Ну, ты как? – безумно улыбаясь, интересуется Давид, галантно подставляя мне локоть.
– Знаешь, будь на мне лифчик, было бы капельку комфортнее, – обвиваю его руку своей и следую за парнем по длинному коридору.
– Грех прятать такие сиськи в намордники, – со знанием дела качает кучерявой головой.
– Мне твоей матушке так и сказать, если что?
– А думаешь, она спросит…?
Ладонь моего спутника тянется к дверному звонку, а когда в коридоре начинают слышаться спешные шаги, эта же рука со звоном приземляется на мою ягодицу, молниеносно окрашивая мои щеки в пурпурный цвет.
– Ты что творишь? – шиплю сквозь зубы, пока щелкает замок.
– Пытаюсь тебя разогреть перед главным актом, – простодушно отвечает и закусывает губу, сдерживая задорный смех. – Привет, мамуля!
Мамулю в этот момент надо, конечно, видеть и, желательно, писать с этой физиономии картины. Счастливая улыбка на её лице медленно оседает по мере того, как взгляд женщины медленно сползает с сына на меня.
– Добрейшего денёчка, – выдыхаю, широко улыбаясь, и уже вспоминаю, как с мобильного телефона вызывать скорую, поскольку, кому-то она явно понадобится.
– А… Эта что здесь делает, Давид? – даже не пытается скрыть свою неприязнь, держа нас на лестничной клетке. Фу, как негостеприимно. – Я же позвала тебя на семейный ужин…
– Ну, и в чём проблема? – вопросительно выгибает бровь парень, берет меня за руку и бесцеремонно отодвигает мать в сторону, освобождая нам проход. – Сашенька практически член нашей семьи – моя невеста. Не вижу несостыковок.
Плотно сжимаю губы и стараюсь не смотреть на женщину, у которой от негодования вот-вот взорвется котелок.
– Кстати, вы так нормально и не познакомились, – как бы между делом напоминает Давид, заботливо стягивая с моих плеч пальто. Взгляд матушки, будто по приказу, прилипает туда, куда надо. А что я сделаю, если у них в квартире так бешено молотит кондиционер? Мои «малышки» очень чувствительные… – Это Александра, – избавляется от своей верхней одежды и жарко целует меня в щеку, прилепляя к своей родительнице ещё и нервный тик.
– Кисуля, это моя мама, Евгения Витальевна…
– Очень приятно, – с придыханием делаю ударение на первое слово, гордо встречая разъяренный неверующий взгляд. – Может, просто «мама»? – уточняю у Давида, который вот-вот лопнет от ехидства.
– А почему бы и нет, собственно…?
– Хватит! – истерично рявкает Евгения Витальевна, до хруста костей сжимая в ладонях ручку от двери, что так и не смогла закрыть, по всей видимости, намереваясь вышвырнуть меня обратно.
– Что здесь происходит? – басистый голос из недр коридора вынуждает напрячься всем телом и ощутить, бегущий по телу, холодок.
Медленно поворачиваюсь к Давиду, что ободряюще подмигивает и устремляет взор на высоко мужчину с таким же ясным голубым взглядом, что выходит к нам.
Вот тут уже наступает моя очередь терять сознание.
– Здравствуйте, – приветствуем друг друга в унисон с мужчиной, обмениваясь растерянными взглядами.
– Александра?
– Вячеслав Львович…?
– Вы знакомы? – настороженно уточняет Давид, хмуря свои выразительный брови, и немного выступая вперед.
– Да, – неловко крякаю севшим голосом и нервно дергаю уголком губы. – А у тебя, наверное, и сестричка есть, да, Давидик? – еле слышно цежу сквозь зубы, улавливая на его лице непонимание с легкой примесью удивления.
– А ты откуда знаешь…?
– Александра Дмитриевна? – из-за спины отца появляется темноволосая детская макушка. – Александра Дмитриевна! – счастливый ребенок, не замечая напряженной обстановки, со всей своей непосредственностью огибает взрослых и несется ко мне в объятия.
– Здравствуй, Ариночка, – машинально подхватываю ребенка , игнорируя то вопросительные, то гневные взоры.
– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – властно, но мягко вопрошает мужчина, глядя поочередно на своих домочадцев.
– Слава, посмотри, кого притащил твой сын! – картинно восклицает женщина, некрасиво тыча рукой в мою сторону. – Это та самая шал… – под резкими и предупреждающими взглядами мужчин матушка осекается и говорит уже тише. – Про которую я тебе говорила… И вообще… Я не поняла… А откуда её знаешь ты и наш ребенок? – угрожающе упирает руки в бока, а я прикрываю глаза и медленно считаю до десяти.
Это не может быть правдой. С каждой секундой этот день всё больше становится похожим на турецкий сериал. Сейчас из туалета, наверное, выйдет какая-нибудь Гузель, и выяснится, что это моя родная сестра, с которой нас разлучили в детстве. Потом, по законам жанра, она обязательно впадет в кому и ближайшие три года я проведу за выяснением всех обстоятельств данного инцидента..
– Это моя преподавательница по танцам! – горделиво отвечает за нас всех храбрая девочка, которая пока, в силу своего возраста, не понимает всей патовости ситуации. – А вы что, в гости к нам пришли? – переводит на меня свой ясный взгляд больших небесных глаз.
– Да, куколка… Твой братик – мой жених… Получается, – нелепо улыбаюсь, продолжая играть в эту клоунаду, хотя уже минуты, как три хочется послать всё на хрен. Но, как я уже говорила: начал позориться – делай это до конца.
– Правда?! – с неподдельным восторгом восклицает девчонка, бегая от меня к брату счастливыми глазками. – Круто-круто! А старого жениха вы куда дели?
Дорогие, я тут тг-канал состряпала... можете присоединяться, чтоб первыми быть в курсе новостей, смотреть красивые артики по книгам и просто болтать) ссыль найдете в информации обо мне)
20. Теплый прием
Вячеслав Львович оказался человеком суровым и прямолинейным. Одним своим рявкающим тоном, сложенным в короткое предложение, он заставил жену замолчать и перестать извергать раздражающие звуки, дочь слезть с моих рук и скрыться в направлении своей комнаты, а меня – перестать сгорать от желания провалиться сквозь пол, желательно, прям до первого этажа, чтобы сразу выйти из подъезда и избавиться от этой семейки…
– Так, куда ты дела своего предыдущего жениха, кисуль? – как бы между делом уточняет Давид, галантно отодвигая для меня стул за накрытым в зале столом, куда нас всех отправил его отец.
Справедливости ради, судя по дергающемуся глазу и сжатым челюстям, отправить он нас всех хотел в совершенно другое место.
– Пришлось расстаться, не пережила знакомства с его родственниками, – ехидно отшучиваюсь, улавливая на лице парня хищное выражение.
– Ты же знаешь, что от меня так просто отделаться не получится? – опускается на место рядом, оставляя жаркий поцелуй на щеке.
Ну, мы же при родителях, ей богу!
– Тогда я постараюсь сделать всё, чтобы твои предки тебя сегодня прибили и избавили меня от этой проблемы, малыш…
– Ну, – нетерпеливо взвизгивает матушка, слишком экспрессивно шлепаясь на стул напротив. – И как давно вы знакомы? – фыркает со скептицизмом и нескрываемым раздражением , яростно начиная елозить ножом по тарелке и вызывая тем самым мерзопакостный скрежет.
– Евгения! – громогласно цедит глава семейства, не выдерживая этой пытки.
– Ну-у-у-у, – задумчиво тянет Давид, попутно наполняя мой бокал шампанским. – Где-то около недели.
Ну, серьёзно дурак что ли?
Округляю глаза, глядя на него, как на «не особо далекого».
– Ты шутишь? – недоверчиво вспыхивает матушка, тщательно пережевывая мясо, которое, судя по, скопившемуся в глазах, яду, она мечтает выплюнуть мне прямо в лицо.
– Дай подумаю, – Давид картинно хмурится, словно ему серьёзно с трудом удается сложить дни с субботы до пятницы. – Не, всё правильно, около недели. Не шучу, получается, – легко отзывается и с небывалым аппетитом начинает уплетать свою порцию.
– Давид, не испытывай мои нервы, – устало вздыхает женщина, словно раскусив этот фарс. – Ты знаком с этой, – настороженно осекается, кидая взор на мужа, что предупреждающе глядит из-под кустистых бровей. – Меньше недели, а уже волочешь её в родительский дом и называешь невестой.
– Саша, – четко и громко вставляю свои пять копеек, улыбаясь так приторно, что, надеюсь, она захлебнется в этом сладком сиропе. – Меня зовут Александра, – меня жутко раздражает тот факт, что она позволяет так пренебрежительно разговаривать о моей персоне в третьем лице в моём же присутствии.
Я, так-то, на минуточку невеста вашего сына! Имейте уважение! Хоть и фиктивная… Согласна даже на фиктивное уважение!
Мать Давида бросает на меня колючий недовольный взгляд и нервно дергает уголками губ.
– Мам, это любовь с первого взгляда, – мечтательно тянет её сын, глядя на меня такими невозможно влюбленными глазами, словно вот-вот потеряет сознание. Я даже на мгновение тушуюсь. Такого актера страна просрала…!
– Любовь – это прекрасно, – как-то удрученно подает голос отец, щедро отпивая из бокала крупную порцию коньяка. Нервишки шалят у мужика, видать. Интересно, с чего бы это, да? – А как вы встретились? – задает, казалось бы, простой вопрос с вполне искренним интересом.
А вот об этом, наверное, точно не стоит рассказывать правду… Замираю с пластмассовой улыбкой на лице и украдкой поворачиваюсь к Давиду, мысленно молясь, что бы он не блеснул своим простодушием и честностью хотя бы сейчас.
– На работе у Саши, – без запинки отвечает и по примеру отца опрокидывает в себя янтарную жидкость, пока я ловлю, грохнувшееся в пятки, сердце.
– И чем же Саша занимается…? – ехидно фыркает моя гипотетическая свекровь, и я вызывающе вздергиваю бровь.
– Ну так, хореографом, очевидно же, – выдерживаю уничтожающий взгляд маменьки и гордо задираю подбородок.
Есть и пить совершенно не хочется, но я заставляю себя непринужденно смаковать бокал и пилить ножиком резиновое мясо.
Мало того, что Евгения человек дерьмовый, мать так себе, так ешё, и как хозяйка – полное гов…
– Но ты-то там что забыл? – задает резонный вопрос отец, испытующе глядя на беззаботного сына.
– Танцевать люблю, – без запинки парирует, надевая на лицо самое невинное выражение. – Там… Контемп, брейк, твёрк…
– Давид, остановись, – тихо шиплю, сжимая переносицу.
– И вы этим зарабатываете на жизнь? – презрительно кривится мамаша, напоминая о своём существовании, а то, вдруг мы забыли, что она ещё здесь.
– Да, а что в этом такого? – расслабленно передергиваю плечами и незаметно вздрагиваю, когда на мою коленку под столом ложится крупная горячая ладонь.
– Ну, это же, – кривится и морщится, не в состоянии подобрать слова. – Это же несерьёзно. Посвятить свою жизнь тому, чтобы бездумно трясти задницей…? А в старости куда денетесь, когда скакать не в состоянии будешь? – резко переходит обратно на «ты», позабыв манеры.
– Вот! – победно щелкаю пальцами и с аппетитом возвращаюсь к своей тарелке. – Вы говорите точь-в-точь, как мой бывший.
Рука под столом тем временем сжимается крепче, протиснувшись на внутреннюю сторону бедра. Кто-то, кажется, всё ещё обеспокоен наличием у меня бывших.
– Умный молодой человек! – восклицает Евгения и широко ухмыляется, намереваясь меня этим задеть. – Бросил Вас, да? Иначе, где он сейчас…
– Одному богу известно, – пространно отвечаю, пряча улыбку за бокалом. – Он же теперь ближе к нему, – добавляю еле слышно, внося мрачную двусмысленную нотку в эту, не имеющую смысла, дискуссию.
– Что? – в неверии уточняет мать, с опаской кося лиловым глазом в мою сторону.
– Что? – невинно переспрашиваю в ответ, пока бедный глава семейства не давится куском «подошвы» и не начинает кашлять.
Совершенно неожиданно нашу наитеплейшую дружественную атмосферу нарушает громкий и требовательный звонок в дверь.
– Я открою, – спешно спохватывается маменька и, швырнув салфетку на стол, улепетывает в направлении коридора.
Озадаченно хмурюсь и только сейчас замечаю рядом с её местом ещё один набор посуды.
– Это что, ещё не все твои родственники, Давидик? – любезно уточняю, поворачиваясь к парню, и растягиваю губы в убийственной улыбке.
– Кошечка, хорошая моя, умоляю, – жарким шепотом начинает причитать на ухо, поглаживая большим пальцем оголенную кожу над резинкой чулка. – Я не думал, что у матери хватит на это мозгов. Потерпи ещё. Плачу вдвое больше…
21. Карты на стол
Спустя несколько мгновений на пороге возникает ангел во плоти. Невинное божье создание. Сосуд целомудрия. Другими словами – Настенька…
Одетая в закрытое наглухо платье, кое даже моя мертвая прабабка, земля ей пухом, в жизни бы не надела. На высоком воротничке белые рюшечки, длинная юбка ниже колена так и кричит, что до свадьбы его хозяйка ни капли в рот, ни сантиметра в ж…
– Жена! – снова пресекает мою мысленную болтовню глава семейства.
– Что МУЖ? – мечет в него молнии супруга и учтиво пропускает Настеньку вперед.
Игриво наклоняю голову вбок и приветливо машу ладошкой девушке, что заметно белеет, стоит ей обратить на меня свой взгляд. Радует, что я не одна по самые гланды в дерьме на этом празднике жизни, девчонка тоже явно не была подготовлена ко встрече со мной.
– Настюша, проходи! – нетерпеливо подталкивает её окаменевшее тело в спину затейница данного развлекательного мероприятия.
– А мне послышалось, или ты собирала на этот ужин исключительно членов семьи? – скептически уточняет Давид, не переставая поглаживать под столом мою ногу, словно боится, что если прекратит, то я непременно кого-нибудь пну.
Впрочем, он близок к правде. И этот «кто-то» будет непосредственно он.
– Тебе не послышалось, – сухо откликается женщина, усаживая рыжеволосую на почетное место рядом с собой.
– Я так и подумал, у ЛОРа был не так давно на медкомиссии, там сказали со слухом всё чётко, годен. Тогда не понимаю, почему не вижу тётю Глашу из Иваново, двоюродного брата по батиной линии, вот ту странную женщину, что никогда не снимает с головы кандибобер… Сестра дяди Стёпы, кажется, да? – деловито уточняет у матери, жестикулируя вилкой. – Даже портрета нашей почившей с миром собаки не вижу… А её вижу, – вопросительно вздергивает брови, указывая столовым предметом в сторону бывшей девушки, что уже начинает покрываться багровыми пятнами.
– Настенька мне почти, как дочь! – отчаянно бьёт себя в грудь мамаша, а у отца в этот момент что-то встает поперек горла.
– Спасибо… Мама, – тихонечко отзывается милое дитя, потупив взор.
– Твоё здоровье, бать, – тяжело вздыхает Давид, траурно опрокидывая в себя остатки коньяка в бокале.
– А это, – Евгения усмехается, пренебрежительно махнув в мою сторону ножом. – Новая невеста Давидика, представляешь? – криво усмехается. Прекрасно зная, что нам с Настенькой уже довелось встречаться. – И когда только успел…
– Ну, да, – легко отзывается парень, крепче смыкая ладонь на моем бедре. – Приспосабливаемости к обстоятельствам мне ещё стоит кое у кого поучиться… Да, Насть? – коротко подмигивает девушке, что настороженно щурит взгляд.
То ли мне кажется, то ли в воздухе между ними, помимо напряжения, витает что-то другое… И от этого становится сильно некомфортно. На мгновение ощущаю себя куском мяса, с помощью которого просто решили побесить злую собаку. Впрочем, мне должно быть всё равно, но…
– А как долго, вы, Настенька встречались с Давидом? – решаю напомнить о себе, раз уж все разговоры сводятся к моей скромной персоне.
– Два года, – сухо чеканит девушка, озлобленно поджав пухлые губы.
– Два года… Вау, – киваю головой, впечатленная цифрой. – А почему расстались, если не секрет? – невинно хлопаю глазками и расслабленно откидываюсь на спинку.
Судя по скривившемуся лицу матери, там должно было прозвучать что-то в стиле: «Ты, мразь, виновата».
– Лёгкое недопонимание, – уклончиво цедит Настя, пряча взгляд, когда Давид издает раздраженный «фырк».
– Жалко, конечно, что люди расстаются из-за такой ерунды, – издаю страдальческий вздох и решаю подвести вечер к логическому завершению. Весь этот сюр мне порядком надоел. – А, вот, представь, если бы вы не расстались, – воодушевленно улыбаюсь, наклоняюсь вперед и кладу подбородок на сложенные в замок руки, уперевшись локтями в стол. – Вы с Давидкой бы поженились… Родили детишек, – от таких сладких перспектив даже лицо матери на мгновение теплеет. – Давид бы стал, допустим, серьёзным военным, – продолжаю мечтать, улавливая сбоку тихий смешок. – И, как любой служащий, ему бы пришлось часто отлучаться… Скажем, в моря…
– Кисуль, я ВДВ, – беззвучно хохочет парень, поглаживая меня костяшками по спине.
– Блин, точно… Куда там ВДВшники ездят? Ну, в командировку, допустим, – незначительно отмахиваюсь, у упор глядя на взволнованную Анастасию. – А это долго… Порой, месяцами, – сокрушенно цокаю и криво улыбаюсь своей маленькой шалости. – Ты бы смогла его дождаться так долго…?
– Что за вопрос? – злостно фыркает вместо Настюши мать. – Конечно, смогла бы…
– Да?! Вот ведь, как бывает, – удивленно качаю головой. – Пару месяцев дождалась бы, а пару недель не смогла.
За столом повисает напряженное молчание. Раз уж Давид оказался порядочным мужчиной, что не в состоянии опорочить перед родителями честь даже не самой благочестивой девушки, то мне это сделать ничего не мешает, я тут вообще дама по вызову, и что вы мне сделаете?
– Что… Что она несет, Давид? – рявкает мать, ударяя тканевой салфеткой по столу, словно хлыстом. Ух, как страшно!
– Поехали домой, кис? – широко улыбаясь, щурится парень, ласково убирая с моей щеки локон.
– Что… А ну, стоять! Я вообще-то твоя мать! – орет в спину, потерявшая всю свою выдержку, родительница.
– У моей матери, оказывается, есть ещё одна дочь! – кричит ей в комнату Давид, помогая мне надеть пальто. – Учи жизни её! Но предупреждаю, она плохо обучаема…
– Сын, погоди, – на пороге коридора возникает отец, и мы оба замираем, словно два нашкодивших ребенка…
