Текст книги "Продам любовь. Дорого (СИ)"
Автор книги: Натали Рик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Продам любовь. Дорого
Натали Рик
Дурацкое начало...
– Пошла вон, шалава! – Артём оглушительно хлопает дверью перед моим носом, оставляя нас с Матильдой посреди лестничной клетки.
И, нет, я сейчас не про ту «Матильду», о которой многие из вас подумали…Хотя, эта тоже лысая.
– Мяу! – пищит с недоумением египеткий кусок кожи, после чего, резко восстановив сигнал с космосом, разъяренно бросается на, уже закрытое на два оборота, железное полотно.
– Точно, черт! – читаю кошачьи мысли и начинаю колотиться в квартиру. – Вещи хоть дай собрать, говнюк! – рявкаю слишком бойко для пятиминутной брошенки и досадливо морщусь, когда со скрипом открывается дверь, к сожалению, соседская...
– А ну, пошли отсюда, паразиты! – старческий ультразвук эхом проносится от бетонных лестниц до потолка. – А, дорогая, это ты, – щурит свои, выцветшие от возраста, глаза гроза шпаны – Алевтина Борисовна. – Я думала, молодежь опять балуется...
– Балуется, но не молодежь, – тяну неестественную улыбку, безуспешно пытаясь отвлечь кошку от поломки когтей об железного врага с замком. – Артём, вот, закрылся изнутри, а я ключи дома забыла…
– А где ты была? – с пытливостью детектива вынюхивает соседка, придирчиво окидывая меня сканирующим взглядом.
– На работе, – ляпаю, не подумав, и болезненно морщусь, понимая, что стою посреди подъезда с шизанутой кошкой, одетая в домашние шорты, "кожанку" и голубые плюшевые тапки со Стичем.
От неловкого момента спасает меня «возлюбленный», что решает в этот момент, наконец, отпереть засов и поставить меня в ещё более неловкое положение.
– На! – швыряет к моим ногам черную спортивную сумку и с презрительным выражением на лице снова скрывается в квартире.
– Ублюдок, – цежу с нескрываемой обидой и понимаю, что вся моя выдержка держится чисто на добром слове.
– Поругались, да? – без грамма сочувствия, лишь с голым любопытством интересуется прилипчивая старуха.
– Алевтина Борисовна, – от сквозящей в моем голосе грозовой бури даже отшибленная Матильда решает заткнуться и поджать свои огромные локаторы.
– А? – соседка аж встрепенулась, наполовину вылезая из своей нафталиновой берлоги, приготовившись слушать увлекательную историю.
– Вам что, телеканал Россия от спутникового отключили? – несдержанно рявкаю, наплевав на приличия.
– Не знаю, – заторможенно хлопает большими глазами, будто та сова из видео в «Тик-Ток», и фокусирует на мне обеспокоенный взгляд. – А что, была какая-то информация? Вот, беда-то, у меня же через полчаса «Сельский роман» начинается, пойду проверю, – расстроенно причитает и, слишком бодро для семидесятилетней пенсионерки, улепетывает вглубь жилища.
– Ага, сходите, – выплевываю, завуалированный в доброжелательные слова, мат и, пока она не вернулась, агрессивно топаю вниз.
Между третьим и вторым этажом залипаю взглядом на зеленой обшарпанной стене, где совершенно вандальным образом выгравировано лаконичное послание: «Маринка – шалава!».
Я, конечно, не Маринка, но с недавних пор причислена к ряду барышень, не обремененных высокими моральными принципами, если верить словам моего благоверного. Раньше, проходя мимо этого шедевра, я думала: «Это ж чем так надо обидеть мальчика, чтобы он опустился до таких пакостных слов?». А теперь понимаю. Нужно всего лишь не прогнуться под этого «мальчика», пытаясь отстоять свои личные границы и право на саморазвитие и, вот, ты уже не «любимая булочка», а «пошла вон, шалава».
Выхожу из подъезда и, гордо задрав голову, с ошалевшей кошкой в одной руке и вещами в другой, уверенно топаю под моросящим дождем подальше от дома, словно имею конкретную цель и точку прибытия. Идти мне некуда. Но на это и был расчет Артема. Он просто хотел меня унизить. Показать мое место и дать понять, что без него я никто. Но, кажется, забыл, что мне уже очень давно не двадцать. За прожитые годы я набралась мудрости и осознала, что себя я люблю больше всех. Больше мужиков. И не родился еще тот, кому будет позволено так со мной обращаться.
Добредаю до крытой детской веранды в соседнем дворе и замерзшими пальцами открываю приложение банка. Фатальная сумма размером в три тысячи рублей насмешливо смотрит с экрана, словно глумясь над моей ситуацией. Даже сильные и независимые иногда плачут. Чуть – чуть. Что себе позволяю сделать и я…
К черту этот айфон, который я по большой любви и доброте душевной решила подарить Артему на день рождения полгода назад. «Он же дарит мне дороги подарки, почему я не могу?» – язвительно передразниваю саму себя и презрительно сплевываю. Да, потому что, тебе за него платить еще два месяца теперь, а ближайший платеж списали сегодня утром.
Кому звонят большие девочки, когда их обидели? Конечно, мамам. Это уже не тот возраст, когда ты в слезах изливаешь душу подружкам, чтобы услышать поддержку в виде фраз: «Да, козел он! Урод! Ты – царица! Давай сделаем ему порчу на понос?!», это момент, когда ты просто хочешь услышать голос родного человека, чтобы он сказал, что ты всё делаешь правильно, даже если нет, и всегда можешь вернуться домой…
На душе немного теплеет, когда вспоминаю каменную печь в деревне, теплые мамины пирожки с картошкой, плетеные дорожки на полах и этот невероятный запах нагретого старого дерева, который источает сам дом…
– Алло, Сашенька, – вздрагиваю от родного голоса в трубке. Когда я успела её набрать?
– Мам, – выдавливаю капризным голосом, и плотину из слез с треском прорывает. – Мы с Артемом расстались, можно я приеду?
– Как расстались? – громко охает и, клянусь, хватается за сердце. – Из – за чего?
– Ну, сначала он запрещал мне работать, – начинаю жаловаться о наболевшем, некрасиво шмыгая носом. Матильда моих страданий не оценила. Окинула высокомерным взглядом и, кажется, надменно цокнула бы, если б могла.
– И что? – недоумевает родительница. Это же прекрасно! Разве не об этом мечтает каждая женщина? Быть домохозяйкой, как у Христа за пазухой…
– Ну, ты продолжай-продолжай, – начинаю закипать и даже не замечаю, как слезы перестают катиться из глаз. – Мам, сначала он убедил меня отказаться от моей съемной квартиры и переехать к нему…
– Так у него своя квартира. Трешка практически в центре Питера, окстись, Саша, – приводит весомые, по её мнению, доводы.
– Да, но таким образом своего угла лишилась Я, и теперь вынуждена сидеть с вещами в каком-то дворе, – выдыхаю через рот, успокаивая нервы. Мама не виновата, я не должна на ней срываться. – Потом с этой работой… Ты понимаешь, что он хочет меня ограничить во всем? Маскирует тотальный контроль и желание владеть мной, как вещью, за заботой…
– Санька, ты дура? – неожиданно припечатывает мама. Я аж забываю, по какому поводу сопли распустила. – Такой мужик, подносит тебе все на блюдичке, на, бери! А ты нос воротишь… Другая бы на твоем месте…
– Мама! Он сегодня утром заставлял меня установить приложение, которое бы передавало ему мою геолокацию! Чтобы в открытую за мной следить! Это паранойя, понимаешь? В его лучшем представлении мира я сижу запертая дома с заколоченными окнами, целыми днями готовлю борщи, стираю носки и, в идеале, не смотрю телевизор, чтобы, не дай бог, не увидеть, что женщины в современное время могут жить как-то по-другому…
– Значит, повод дала сомневаться в тебе! – такого удара под дых я точно не ожидала.
– Мам, ты что говоришь? – у меня аж дар речи пропадает. Свежий поток слез снова катится из глаз, только источник «трагедии» теперь совсем в другом. – Я кроме работы и дома нигде и не бываю-то… Мы даже в магазин всегда вместе ходим… Какой повод?
– Александра! – строго гаркает мать, обрывая поток моих слов. – Он просто тебя любит сильно, волнуется. В конце-концов, тебе уже тридцать два года! Пора бы перестать выёживаться и взяться за ум! Где твоя мудрость, дочка? Сначала с Денисом умудрилась развестись, теперь с Артёмом поссорилась… А он, вообще-то, жениться на тебе собирался! Давай, бросай свои дурости и иди домой, извиняйся…
Если честно, после имени «Денис» я уже не слушала. Его запрещено упоминать в моем присутствии, как Волан-де-Морта в Хогвартсте. Кажется, нет у меня теперь не только парня, дома и денег, но еще и матери…
1. Пролог. Немного забегая вперед...
Длинные волосы крупными волнами спускаются на шею, мягко обнимают мои оголенные плечи, ласкают грудь, высоко поднятую в выразительном декольте… Откровенное, но, в то же время, достаточно целомудренное платье средней длины прячет под своей красной тканью все изгибы, но идеально их подчеркивает. Мажу несколько раз тушью, обещающую экстра – объем, по длинным ресницам и любуюсь своим отражением. Серо – зеленые глаза, словно северная морская вода под обилием водорослей, лихорадочно блестят. Кожа на груди притягательно сияет под обилием шиммера, пухлые губы эротично вздрагивают в подобие улыбки… Я чертовски привлекательна… Я сама уверенность… Я воплощение секса…
– Я не смогу! – сокрушенно стону и роняю голову на ладони, сложенные на туалетном столике.
– Ты что творишь, макияж размажешь! – рявкает подруга, буквально за волосы, оттягивая мою голову назад и возвращая ее в вертикальное положение. – Милая, соберись. Я всегда буду на связи, – уговаривает, словно девственницу перед первым свиданием. – Если что, сразу звони, – дает наставления, усаживаясь прямо на пол в моих ногах. – Поняла?
Отрицательно машу головой, ощущая, как по кончикам пальцев от нервного перенапряжения пробегает электрический ток.
– Сань, не дрейфь… В жизни случается разное дерьмо. Разгребешься с долгами и забудешь это всё, как страшный сон, – сочувственно поджимает губы и стискивает мои руки в ободряющем жесте. – К тому же, вдруг, он окажется каким-нибудь красавчиком, м? – игриво передергивает бровями подруга, на что я иронично закатываю глаза.
– И как много ты знаешь красавчиков, нуждающихся в подобных услугах?
– Ну… ни одного, – честно отвечает и разочарованно цокает Лика. – Но я и ни одной красавицы с высшим образованием не знаю, у которой бы была такая же жопа в жизни… Кроме тебя, разумеется.
Что-то мне подсказывает, что элитные проститутки не ездят на развалюхе десятых годов из «Убера», но и я, простите – подвинтесь, первый раз на данном поприще, а там, глядишь, подтяну познания, боже упаси, конечно…
– Садовая двадцать три? – уточняет водитель такси, беззастенчиво разглядывая меня в зеркало заднего вида.
– Умгу, – коротко мычу и пытаюсь трясущимися от волнения руками разблокировать телефон.
«Я в пути», – печатаю короткое сообщение и стараюсь хоть как-то отвлечься, переводя свое внимание на, снующие мимо по залитым сентябрьским дождем, мокрым дорогам, автомобили.
Мать моя родная, как тошно-то. Косточка эта дурацкая из лифчика тычет под ребра, стринги неудобные впиваются в задницу…
– На свидание едете? – сует свой любопытный нос таксист, даже не думая переставать на меня пялиться. – Были бы вы свободны, я бы тоже вас на свидание позвал…
– Пять тысяч рублей, – машинально отвешиваю идиотскую шутку, которая, в свете последних событий, не такая уж и шутка. И, вполне возможно, не такая уж и идиотская.
Вячеслав: «С нетерпением жду)».
Тупо пялюсь в экран, пока меня не начинает ощутимо потряхивать. Ещё не поздно развернуться и уехать, ещё не поздно…
– Приехали, красавица.
Ан-нет, поздно.
Отстегиваю ремень безопасности, что нарочито прочно запутался в моих волосах, будто не желая выпускать, но когда ж это я прислушивалась к знакам вселенной? Не выбирая ласковых выражений и остервенело вырывая пряди, избавляюсь от оков и покидаю автомобиль, тут же ступая в мерзкую холодную лужу длинным каблуком.
Я бы могла ещё постоять и прокрастинировать, но мой внешний вид и так уже привлек несколько любопытных зевак преклонного возраста, проживающих исключительно на нижних этажах. Семеню до подъездной двери и рефлекторно отшатываюсь назад, когда та распахивается, выпуская наружу всклоченную дамочку, одетую в строгое серое пальто и дурацкие сапоги с длинным носом. Женщина презрительно окидывает меня холодным взглядом и, пока намеревается задать самый дежурный из вопросов министров не по своим делам «а вы к кому?», решительно просачиваюсь мимо и ныряю в ещё открытые створки лифта.
Так, а этаж то какой? Листаю короткую переписку с моим «кавалером» на вечер, но не нахожу ничего, кроме номера квартиры. Шестьдесят восемь. Это получается… Примерно восьмой. Тычу пальцем в нужную кнопку и дергано разворачиваюсь к зеркалу, придирчиво оглядывая отражение напротив. Господи, ну, куда я лезу? Морщина эта дебильная посредине лба… Хотя, если сильно не удивляться, то, вроде, и ничего, не видно… А чему мне там удивляться? Вряд ли у него в штанах что-то такое, от чего мои брови полезут на лоб, да?
Волосы эти торчат в разные стороны… Кто там мечтал о кудрях от природы? Нормально у вас всё? Вы хоть пробовали их когда-то расчесать? И это главная ошибка! Первое правило кудрявых – ни в коем случае не расчесывай сухие волосы. Ни за что. Никогда.
Короче, поехала-ка я домой…
Дзынь!
Болезненно морщусь, когда лифт тормозит на нужном этаже, и двери разъезжаются в стороны. Неудачница. Выдыхаю воздух из легких и шагаю на лестничную клетку, бегло окидывая нумерацию на дверях. Блин, мне на следующий что ли? Тихонько стону и, цокая каблуками, поднимаюсь выше. Твою дивизию, неужели так сложно повесить номерки на каждую квартиру?! Если там была пятьдесят семь, то тут шестьдесят, ага… Путем несложных вычислений, добираюсь до нужной мне квартиры с обшарпанным деревянным полотном и, хвала небесам, успеваю отскочить назад, когда та распахивается, ударяясь об стену, а прямо в меня влетает тучное покачивающееся тело с умопомрачительным амбре…
– Ля, пардон, мадам, – тянет нараспев сиплым голосом пьяный индивид, молниеносно обрубая во мне все зачатки женской энергии и уверенности в том, что я справлюсь.
– Ого, – слышится где-то позади него ещё один мужской возглас. – Проходи, киса, – отшатываюсь в сторону и по инерции лечу вперед, когда, собравшийся до этого уходить, толстяк подталкивает меня в спину и заваливается следом.
В темном коридоре с закопченными от табачного дыма обоями нахожу еще двух мужиков не самой привлекательной внешности. Один из них с голым торсом, усеянным светлыми кучерявыми волосками и татуировками голубоватого цвета. Ладно, чего я тоже кокетничаю, никакие это не татуировки, это наколки! Второй, слава богу, одетый, но от этого не менее отталкивающий…
– Вячеслав? – несмело блею, окидывая затравленным взором тех двух, что спереди, и молюсь всем богам, чтобы Славой не оказался третий. Хотя, какая уже разница, они все ужасны!
– Допустим, – пространно отвечает расписной, лапая меня сальным взглядом. – Да ты не бойся, проходи милая…
– Мы договаривались, что вы будете один, – несмело, но достаточно упрямо качаю головой, остервенело сжимая в побелевших пальцах ремешок сумочки.
– Да? – лениво уточняет, как я понимаю, хозяин, а его дружок рядом ехидно зубоскалит. – Да ты не переживай, мои кореша нам мешать не будут, – вот тут мне действительно поплохело. Тип, что собирался уходить, решительно настроился остаться и пристроился ко мне с боку.
Нижняя губа задрожала в приступе, предзнаменуя приближающуюся истерику. Отрицательно качаю головой, уже готовясь кричать, но подпрыгиваю на месте от ещё одного голоса, что звучит где-то сзади.
– Мужики, сорян, но это моё, – тоненько пищу от того, что меня хватают за запястье и, крутанув вокруг оси, вмазывают во что-то твердое, теплое и приятно пахнущее горькими травками, что сильно выделяется на фоне смрада этой «хаты»
– Пацан, ты не оху*л? – недовольно протестует любитель пощеголять своим неидеальным торсом.
– Не замечал за собой подобного, – без тени страха отшучивается неизвестный, а мне, наконец, удается отлипнуть от его бетонной груди и очень сильно удивиться. – Но это было с утра, сейчас уже не уверен, – и первое, что я вижу, это широкая балахонистая майка с изображением Пикачу и серебряный жетон, болтающийся на шее, что издевательски бьет мне по носу, сверкая четкой гравировкой «ВДВ»…
2. Неправильная прелюдия
Словно безвольную тряпичную куклу, чьи-то сильнющие руки перетаскивают меня в соседнюю квартиру, и я прихожу в себя только тогда, когда слышу звук захлопнувшейся двери.
– Проходи, – как ни в чем не бывало, бросает мне хозяин квартиры и широкими ленивыми шагами уходит вперед.
Не моргая и забывая, как дышать, гипнотизирую его широкую спину с узкой талией и мужской зад, обтянутый обычными серыми спортивками, судорожно соображая, как мне выкрутиться из сложившейся ситуации.
– Простите… Спасибо за помощь, я просто этажом ошиблась, наверное, мне надо идти, – суматошно начинаю блеять, но резко затыкаюсь, когда незнакомец останавливается и бросает на меня через плечо насмешливый снисходительный взгляд. Ого, да он совсем молоденький! Как и не побоялся этих упырей…
– Марина? – припечатывает меня вопросом, от которого истеричный писк встает поперек горла.
– Да, – неуверенно отзываюсь, четко понимая, что именно это имя указала в анкете на сайте досуга.
– Этажом ты не ошиблась, квартирой чуть промахнулась, – разворачивается на сто восемьдесят градусов и опирается плечом о косяк, складывая руки на груди и окидывая меня изучающим заинтересованным взглядом с легкой игривой улыбкой на чуть пухлых губах. – Я в окно видел, как ты вышла из машины, – легко поясняет, задерживаясь светло-голубым взглядом в районе моего декольте. Странно, но в отличие от предыдущих аборигенов, этот взор не кажется мне липким и мерзким. Больше любопытным. – А до меня так и не дошла, – завершает свое объяснение и ставит конечную точку своего блуждающего взгляда на моих глазах. – Ну? Раздевайся, – нетерпеливо подгоняет, а у меня от этой фразы начинает троить в мозгу. – Обувь я имею ввиду, Марин, и верхнюю одежду, – саркастически ухмыляется, не обойдя вниманием мой растерянный внешний вид. – Я на кухне! – негромко оповещает, скрываясь в витиеватых поворотах прихожей.
Твою мать… Что делать-то? Суматошно мечусь взглядом по стенам, пока не натыкаюсь на узкое длинное зеркало сбоку. Боже, куда ты влезла, Саша?! Досадливо хмурю брови и впадаю в полное отчаяние, когда снова замечаю ненавистную морщинку на лбу. Он же совсем парнишка ещё! Сколько ему? Двадцать три-то хоть есть? И что мне с ним делать…? И как? Он, вон какой, кровь с молоком, кожа сияет, мышцы бугрятся, а у меня что? Целлюлит на жопе и пару растяжек на боках! Из того, чем я могу перед ним похвастаться – это только пластичность и гибкость, спасибо моей работе хореографа, но вряд ли это отвлечет его от того факта, что я, мать вашу, просто старуха! Или он любитель милф? А может, просто не разглядел меня в темноте, сейчас рассмотрит получше и сам передумает? Да, было бы славно…
– Ну, ты че, замерзла тут? – из-за угла высовывается темноволосая вьющаяся макушка и вопросительная физиономия, которую хочется потрепать за щечки, а не грязно оттрахать, несмотря на его внушительные габариты и брутальную щетину на лице. – Помочь чем-то?
Отрицательно качаю головой, не зная, как техничнее слиться, и, вопреки своим мыслям, избавляюсь от каблуков и пальто. Ступая на цыпочках, словно боюсь кого-то разбудить… Хотя, почему «словно»? А вдруг, он реально живет с родителями? Или, пока мамка на работе, он тут девочками по вызову балуется? И вообще, искренне не понимаю, зачем ему я? У такого экземпляра, насколько мне известно из жизненного опыта, проблем с противоположным полом быть априори не должно. Напротив, отбиваться ещё должен впопыхах. Если только… Не проблемы с размером корнишончика… Ну, конечно! Какая ещё может быть причина у молодого красивого парня пользоваться услугами такого характера…
В общем, иду по наитию и вхожу в просторную кухню. Первое, что бросается в глаза, это светлый овальный столик, на котором изящно устроились два высоких бокала, ведерко с шампанским и льдом и круглая вазочка фруктов.
– Присаживайся, – по-свойски бросает и указывает жестом на мягкий стул, даже не глядя в мою сторону, поскольку занят тем, что выуживает изо льда бутылку игристого и четкими знающими движениями начинает её открывать. Зато я, вот, перестать пялиться на него не могу. Господи, да лучше бы меня оставили с теми тремя троллями. С этим ещё страшнее. Так униженно, неуверенно и оскорбленно я себя ещё не чувствовала никогда. Мало того, что и так целую ночь боролась со своим самолюбием, настраиваясь на данный шаг, так теперь моя самооценка и вовсе втоптана в дерьмо рядом с ТАКИМ первым клиентом. – Или сначала…? Ну…? – игриво передергивает бровями, неверно расценив мое замешательство. – Спальня налево…
В общем, я сама не знаю, как так вышло. Но слово «спальня» сработало для меня будто самый жуткий триггер, и я просто позорно разрыдалась. Да, вот так, с пузырями и соплями, всё, как полагается, испуганно закрывая лицо ладошками.
– О, как, – пораженно выдыхает хозяин квартиры, впечатленный таким представлением. Вряд ли это то, что он ожидал, заказывая девушку легкого поведения. А на прелюдию мой перфоманс дерьмово тянет.
Немного пошатываюсь от чужого вторжения в моё личное пространство, но поддаюсь ведущему и усаживаюсь задницей на стул, не переставая при этом завывать белугой, и уже не забочусь о том, захочет он меня или нет. Зато теперь он совершенно точно выставит меня за дверь, а мне больше не придется терпеть этот позор.
– Чай будешь? – широко улыбается, отлепив мои руки от лица, и довольно щурит свои голубые кошачьи глаза.
Какой чай…? Ты дурачок, что ли…?
