Текст книги "Брачный контракт"
Автор книги: Натали Май
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
– Смерть отца?
– Да, он не оправился. Единственный сын, сам понимаешь. А тебя я лишний раз травмировать не хотела. Ты говоришь серьезно, Дональд?
– О чем? – удивился он.
– Ты виделся с Синтией… я не ослышалась?
– Нет, бабушка. – Он выдержал ее тяжелый взгляд.
– Не знаю, что и сказать… В общем, я рада за вас обоих. – Миссис Грэхем отвернулась, кусая губы.
– Бабушка, я хочу расспросить тебя об отце… выяснить, почему… – Дональд испытывал неловкость и никак не мог сказать прямо то, что его интересовало.
– Что тебя интересует? – Она избегала смотреть на него.
– Он не написал тебе заранее о своем решении покончить с собой? – наконец выдавил из себя Дональд.
– Нет, я не получала подобных писем от Фрэнка, – спокойно ответила она.
– А что ты думаешь о причинах?
– Ты хочешь знать правду? Я скажу тебе, что я думаю о крысах, бегущих с тонущего корабля.
– Бабушка… – Он опешил. Дональд ожидал услышать все что угодно, только не это.
– Фрэнк был моим сыном, и я любила его. Но любовь меня не ослепляла ни на минуту, Дональд, никогда. Все мои надежды были на брак с этой девушкой, но им не суждено было сбыться. Майкл уверял меня, что наш мальчик еще поумнеет, что он слишком молод и так далее… Но я на этот счет никогда себя не обманывала. Единственное, что меня утешает, это то, что ты, слава Богу, пошел в мать, а не в отца. Кого мне жаль, так это Синтию. Я давно должна была бы попросить у нее прощения.
– Ты? За что?! – Дональд совсем растерялся.
– Я сделала все, чтобы они поженились. Синтия была для меня соломинкой, в которую я вцепилась мертвой хваткой, потому что верила, что для Фрэнка это единственный шанс не утонуть. Но вышло иначе. Он утопил вместе с собой всех.
– Тебе не жаль его?
– Очень жаль. Если бы Синтия была осторожнее, ничего бы не случилось.
– Значит, ты веришь в то, о чем писали в газетах?
– Пожалуй, да. Трудно, наверно, не изменять подобному мужу. Да и он первый начал эту игру. Я Фрэнка знаю. Наверняка на каждом углу по подружке. Его всегда было кому утешить.
– Как ты считаешь, – Дональд осторожно подбирал слова, – отец был способен на самоубийство… то есть это в его характере или…
– Да я до сих пор не верю! – воскликнула миссис Грэхем. – Покончить с собой?.. Кто угодно, только не Фрэнк. Я уверена, несмотря на то что говорил эксперт полиции, что это какая-то случайность. Пистолет сам мог… – Миссис Грэхем замолчала, опустив глаза.
– Ты что-то от меня скрываешь, бабушка?
– Скажу тебе честно, Дональд. Одно время я грешила на Синтию. Ведь он хотел отнять тебя через суд… Я не думаю, что она способна на убийство, нет… но они могли крупно поссориться… и Синтия сгоряча…
– Ты и сейчас так думаешь?
– Сейчас нет. Но я не могу смириться с мыслью, что Фрэнк покончил с собой. Если это так, то я совершенно не знала собственного сына.
Айрин в эту ночь спала как убитая. Она слегка приоткрыла окно, и в номере стало немного прохладнее. Стояла такая жара, что даже кондиционер не помогал. Странный сон, который она видела дома незадолго до этого и потом пыталась вспомнить, вернулся с некоторыми изменениями. Снова кто-то звал ее на помощь, но на этот раз Айрин не металась по дому, а кружила по темной комнате, стены которой были расклеены пожелтевшими листками, что Николь нашла на чердаке. Со всех сторон, углов она видела эти странные письма, написанные мелким почерком, стены колыхались, пол ходил ходуном, все вопило о помощи… Айрин металась и стонала во сне, который начался так неожиданно после того, как она несколько часов спала спокойно без всяких сновидений.
Сквозь туман Айрин почувствовала, как чьи-то руки мягко сжали ее лицо. Сердце пере стало бешено колотиться. Кошмар кончился.
Она открыла глаза и увидела сидящего на краю постели Дональда, который приложил руку к ее лбу, испуганно вглядываясь в ее лицо.
– Дональд? – Айрин с трудом возвращалась к реальности.
– Ты не заболела? Я услышал стон, а дверь была открыта.
– Просто приснилось что-то… Это ерунда. Как поездка?
– Все в порядке. Поговорим утром.
– А сколько сейчас времени? – Айрин посмотрела на часы на столике, рядом с кроватью. Половина четвертого. – Уже утро, Дональд. Ты хочешь спать?
– Нет.
Он нежно поцеловал ее руку.
– Я тоже, – сказала Айрин и обняла его. – Я рада, что забыла запереть дверь.
Дональд быстро скинул одежду и вытянулся рядом с теплой, еще сонной Айрин. Их губы встретились. Казалось, что тело одного было продолжением другого.
– С возвращением, – прошептала Айрин ему на ухо.
Услышав телефонный звонок, Синтия вздрогнула. Она как раз сама собиралась позвонить в Нью-Йорк и уже поднесла руку к трубке, когда телефон зазвонил. В ту же секунду ей пришла в голову сумасшедшая догадка, но она отбросила ее как невозможную и нелепую.
– Синтия?
Она застыла, услышав этот голос. Невероятно, но это действительно Дэн.
– Алло, я не ошибся? Извините, но…
– Дэн, это я.
На другом конце провода замолчали. Синтия не могла выговорить ни слова, пытаясь справиться с оцепенением.
– Пожалуйста, прости меня, – наконец вы молвил Дэн. – Уже поздно…
– Ты хочешь сказать – рано? – Синтия не выдержала и засмеялась, услышав смех Дэна.
– Да, пожалуй.
– Если бы ты не позвонил сейчас, это бы сделала я, – призналась Синтия.
– В самом деле? – Его голос звучал взволнованно, она отчетливо слышала его прерывистое дыхание.
– Да, Дэн. Я знаю… про наших детей.
– Они у тебя были?
– Приезжал один Дональд…
– Синтия, я подумал… У нас есть теперь надежда… Возможно, откроется правда, которая будет не так страшна для… – Дэниелу не хватало духу закончить фразу.
– Для чего? – Синтия уже все поняла.
– Для нашего будущего. – Дэн не мог бы выразиться осторожнее и яснее одновременно.
– А ты теперь в него веришь? – почти шепотом произнесла она.
– Дети дали мне эту веру. Я больше не боюсь прошлого.
– В субботу я буду в Нью-Йорке, Дэн.
Часть 4
БЭРИЛ
1
Николь проснулась около часа ночи, услышав сдавленный крик. Она вскочила и протерла глаза. Может быть, ей приснилось? Николь прислушалась, но вокруг была тишина.
Не успела она вновь свернуться калачиком под одеялом, как кто-то пробежал по коридору мимо ее комнаты, раздался стук захлопнувшейся двери и повторился тот же вопль.
Николь накинула халат, сунула ноги в тапочки и вышла из комнаты. В спальне матери на другом конце коридора она услышала шум. Девушка различила взволнованный голос Джинни и еще какие-то странные звуки. Николь опрометью кинулась туда.
Джинни попыталась задержать ее в дверях, но Николь, оттолкнув пожилую негритянку, вошла. Бэрил сидела на полу и раскачивалась, уставившись в одну точку.
– Никки, она плохо себя чувствует… она больна, – сквозь слезы повторяла Джинни.
– Мама? – испуганно прошептала Николь.
Она была потрясена увиденным и не могла понять, что происходит. Бэрил сидела в ночной рубашке, белая, как простыни на ее постели, со спутанными волосами, устремив безумный взгляд неизвестно куда.
– Что с ней?
Николь увидела опрокинутый пузырек, содержимое которого разлилось по полу.
– Бэрил, ты должна справиться, – Джинни села на корточки и обняла ее, – это кризис. Надо потерпеть.
Она повернулась к Николь.
– Иди спать, Никки. Я побуду с ней.
– Я никуда не пойду, пока не объяснишь, что тут происходит, – заявила Николь.
– Куда… ты убрала? – выдохнула Бэрил. – Куда?
Она не сводила с Джинни широко раскрытых умоляющих глаз.
– Я все выкинула, дорогая, – ответила Джинни, – ты больше не будешь травить себя этой дрянью.
– О чем ты? – ужаснулась Николь.
– Да так… неважно, – замялась Джинни, – она иногда принимает снотворное. У Бэрил бессонница, только и всего.
– Неправда, – резко возразила Николь, – от снотворного в такое состояние не приходят.
Она нагнулась и подняла пустой пузырек. Взглянула на надпись и застыла на месте.
– Джинни… это…
Их взгляды встретились. В одном застыл ужас, в другом – немое признание.
Джинни помогла Бэрил подняться и почти насильно уложила ее в постель. Бэрил трясло как в лихорадке, зубы стучали, она пыталась что-то сказать.
– Он ждет меня… дай мне… он меня ждет, а я… я опаздываю… а если он перестанет приходить… ты должна мне дать… я опаздываю…
Бэрил говорила каким-то чужим голосом, как будто время повернуло вспять и она превратилась в пятилетнюю испуганную девочку. Это был голос ребенка, которым она когда-то была. На нее было жутко смотреть.
Джинни сделала знак Николь, и они обе вышли в коридор.
– Идем ко мне. – Джинни увела ее вниз в свою комнату, где иногда ночевала, если ей приходилось задерживаться допоздна в их доме.
– Мать принимает транквилизаторы?
– Николь, подожди…
– Так вот что с ней! Она наркоманка?
– Я пыталась, делала все, чтобы ее отучить… Я не хотела, чтобы вы знали.
Николь в изнеможении опустилась на стул.
– Джинни, когда это началось?
– Не знаю, милая. Действительно не знаю.
– Расскажи то, что ты знаешь, – попросила Николь.
– Я обнаружила это два года назад. Бэрил прятала таблетки в своей косметичке, а я случайно уронила ее на пол и наткнулась на пузырек, когда собирала содержимое. И тогда мне показалось… Словом, я взяла одну таблетку и дала мужу, он же фармацевт. То, что он сказал, меня ошеломило. Я думала, что это просто снотворное… Я и представить себе не могла…
– Ясно. – Николь вспомнила странное поведение матери, казавшееся необъяснимым раньше. Теперь все встало на свои места. Джинни знает о том, что Бэрил наркоманка, два года. Но сколько это продолжалось до того, как она нашла таблетки?
Николь любила мать, и ей было сейчас так больно, что она забыла мимолетное воспоминание, промелькнувшее тенью, когда мать повторяла бессвязные слова как мучительное заклинание: «Он меня ждет… я опаздываю… если он перестанет приходить…» В ту минуту Николь это что-то напомнило. Но под непомерно тяжелым грузом, сдавившем ее сердце, она была не в состоянии сосредоточиться ни на одной мысли, кроме осознания страшной истины, открывшейся ей этой ночью.
– Почему ты вернулся, не дождавшись утра? Я думала, ты переночуешь у матери, – поинтересовалась Айрин, блаженствуя в его объятиях.
– Ты жалеешь, что я вернулся? – с улыбкой спросил Дональд.
– Нет. Я жалею, что мы потеряли столько времени.
– Всему свое время и место.
Айрин приподнялась под одеялом и сжала его виски ладонями. За окном посветлело.
– Ты еще любишь меня?
– Больше, чем ты, – засмеялся Дональд. – Я остался бы в этой постели навсегда, а ты торопишься в Лос-Анджелес.
– Я не так уж тороплюсь. – Ее волосы пышной волной упали на его лоб. Дональд взял прядь и нежно поднес к губам. – Мы могли бы подождать до обеда. В два часа есть рейс, – сказала Айрин, поглаживая его щеки.
– Давай полетим в три. – Дональд снова обнял ее.
Прошедшая ночь была откровением. Они узнавали друг друга, купаясь в бездонном море любви, с наслаждением внимая каждой его капле.
Лучи солнца увлекли их в новую ослепительную бездну, прозрачную и до боли нежную, безудержно прекрасную.
– Стив? Понятия не имею, где он, – заявила растрепанная крашеная блондинка лет сорока, запахивая засаленный халат. Она была явно навеселе. С первых секунд, когда эта женщина открыла им дверь небольшого коттеджа, они почувствовали запах перегара.
– Он на работе? – спросил Дональд.
– Что? Да вы в своем уме, молодой человек? Я не припомню, когда Стив в последний раз работал. Поищите в баре на соседней улице, наверняка там околачивается с дружками, если еще не подцепил какую-нибудь шлюху.
– Простите… вы его жена? – спросила Айрин.
– Да уж, повезло мне с мужем, ничего не скажешь. У вас обоих приличный вид, что у вас может быть с ним общего?
– Нам просто нужно поговорить с ним, – ответил Дональд.
– Вы случайно не из полиции? – Миссис Уиллогби подозрительно сверлила их маленькими глазками.
– Нет, что вы… А что, к вам приходили из полиции? – спросила Айрин.
– Было дело… Он иногда спьяну что-нибудь выкинет… ну, стекло разобьет в витрине булочной или драку учинит… так, пустяки. А может, вы из налоговой службы или…
– Да нет, не волнуйтесь, миссис Уиллогби. Мы по поводу общих знакомых… просто поболтать с вашим мужем.
Она была такой отупевшей от алкоголя, что проглотила их невнятные объяснения и даже взялась проводить их к мужу.
По дороге в бар жена Уиллогби, сменившая грязный халат на джинсы и яркую майку, продолжала жаловаться на жизнь, время от времени поглядывая в витрины на свое отражение и кокетливым жестом поправляя волосы.
Она была бы привлекательна, если бы пила поменьше. Видимо, начала она недавно, так как цвет лица еще не успел окончательно испортиться, да и выглядела миссис Уиллогби довольно моложаво, несмотря на мутные зрачки глаз и заплывшие щеки.
В баре было полно посетителей, но миссис Уиллогби уверенно прошествовала в дальний угол зала. По-видимому, она знала привычки мужа и частенько выковыривала его отсюда.
– Кэти!.. Какого черта, я же сказал, что скоро приду! – Маленький живчик лет пятидесяти, шустрый и лысый, сидел за крайним сто лом. При виде жены он отскочил от молоденькой брюнетки, которую обнимал за секунду до этого.
– Ах ты, старый черт!
Кэти вцепилась в волосы этой девицы и в бешенстве отшвырнула ее в сторону. Та рухнула на пол, опрокинув стул рядом со стойкой бара. В баре было так шумно, что на ее визг никто не обратил внимания.
Айрин и Дональд ждали у дверей. Через две минуты появилась миссис Уиллогби, волоча за собой испуганного, ворчащего мужа: Стив Уиллогби явно больше всего на свете боялся своей жены.
– Кэти, я только на минутку заглянул, – оправдывался он, – встретил свою старую знакомую… Ничего такого…
– Полюбуйтесь только на него. Старая знакомая, видите ли, – шипела Кэти. – Еще раз увижу, пеняй на себя, лысый пьяница.
Она схватила его за ухо и изо всех сил дернула, отчего Стивен завопил от боли и судорожно замахал руками, как тонущий ребенок.
– Ну, на сегодня хватит, – успокоилась Кэти, – иди домой и поговори с этими людьми, а я прогуляюсь к подруге.
Она отпустила трясущегося от страха мужа и гордо удалилась, завернув за угол.
Айрин и Дональд чувствовали себя неловко и не решались начать разговор. Стив Уиллогби прислонился к дереву и пустыми глазенками шарил по сторонам.
– Этот алкаш вряд ли вспомнит дело десятилетней давности, – шепнула Айрин, – у него была куча клиентов и бракоразводных процессов.
– Посмотрим, – также шепотом ответил Дональд, – у детективов должна быть профессиональная память на лица, имена и фамилии, события, даты и сопутствующие факты. Будем надеяться, что джин не окончательно промыл его мозги.
Айрин решила взять инициативу в свои руки. Было ясно, что этот тип – бабник. Ангельским голоском она позвала Уиллогби, назвав его «сэр». Польщенный забулдыга мгновенно пришел в себя, распрямился и подошел к ним с выражением готовности на лице.
– Чем могу помочь, мисс? – Он весь был внимание.
– Нам так нужна ваша помощь, – прощебетала Айрин с милой гримаской. – Мы приехали из Лос-Анджелеса, мистер Уиллогби. Ваша жена…
– Так это о вас говорила Кэти?.. Я не разобрал… выпил немного…
Его пошатывало, но Уиллогби старался держаться на ногах и говорить внятно. Он всегда трезвел при виде новой юбки, когда рядом не было жены. Его не смущало даже присутствие Дональда.
Он любезно пригласил их к себе, по дороге трезвея все больше.
– Ну, так зачем я вам понадобился?
Они сидели в гостиной, претенциозно, но безвкусно обставленной, в которой царил полнейший беспорядок. Стив небрежно извинился и предложил Айрин и Дональду выпить, но те твердо отказались, опасаясь, как бы хозяин дома не свалился от очередной рюмки.
– Так что же? – Стив Уиллогби с любопытством разглядывал молодых людей.
– Вы ведь были частным детективом и когда-то возглавляли агентство в Лос-Анджелесе?
– Ах, вот оно что… Ну, теперь от меня никакого толку!.. Обратитесь лучше… – сразу поскучнел Стив.
– Подождите, – перебил Дональд, – вы не поняли. Нам нужны не услуги, а кое-какие детали одного из ваших давних дел. Речь идет о разводе десятилетней давности.
– Ну, вспомнили тоже… – неожиданно насторожился он. – У меня не компьютер вместо головы.
– Видите ли, речь идет не о рядовой слежке за неверным мужем или женой. Это в свое время был грандиозный скандал. А детективы такого класса, как вы, ничего не забывают, даже удалившись от дел, – польстила ему Айрин.
Но Стив Уиллогби был не так глуп. Его проницательные живые глаза внимательно посмотрели на Айрин, буквально впились в ее лицо.
– Вы мне кого-то напоминаете, юная леди.
– Правда? – Она немного растерялась.
– Ну, конечно! – воскликнул Стив. – Уж не родственница ли вы бывшего главы лучшей в Лос-Анджелесе юридической фирмы?
– Я его дочь. – Айрин поняла, что врать не имеет смысла.
– Вы копия отца, я его хорошо помню.
– Честно говоря, я не думала, что вы знакомы.
– А мы и не знакомы, просто я его видел несколько раз, а у меня профессиональная память на лица. Так чем я могу быть вам полезен… мисс Лоу, если я не ошибаюсь?
– Ну, раз вы помните моего отца, с которым и словом не обмолвились, то мать уж точно должны помнить. С ней вы общались.
– Кто это вам сказал? Она? – удивился Уиллогби.
– Она мне ничего не говорила, – призналась Айрин.
– Тогда на чем основан ваш вывод? Я вашу мать никогда не встречал, – заявил Стив.
– Вы уверены в этом? – вкрадчиво спросил Дональд. – А если подумать?
Он достал из кармана пиджака бумажник и стал задумчиво перебирать денежные купюры. Стив Уиллогби покосился в его сторону, стараясь казаться невозмутимым, что было нелегкой задачей для человека с такой плутоватой выразительной физиономией.
– Как вы правильно заметили, мисс, я когда-то был отличным детективом. И хотя сейчас я этим не занимаюсь, я перестал бы себя уважать, утратив профессиональные навыки. А давать информацию бесплатно могут позволить себе только дилетанты.
– Я согласен с вами. – Дональд положил на край стола две десятидолларовые купюры.
– Кажется, я начинаю смутно…
Дональд вынул еще три банкноты и положил рядом.
Стив сжал в жилистой руке полсотни и довольно улыбнулся.
– Задавайте свои вопросы, – разрешил он, развалясь в кресле и положив ногу на ногу.
– Вас нанимали, чтобы проследить за моим отцом? – начала Айрин.
– Вы говорите, это было десять лет назад?.. Так-так… вспомнил! Да, ко мне обратилась миссис Лоу. Она собиралась развестись с мужем, и ей нужны были доказательства его измены.
– А как вам показалось… она была расстроена?
– Расстроена из-за интрижки мужа? Понятия не имею. Хладнокровная деловая дамочка… но фигура, закачаешься… такая пышечка…
Стив мечтательно закатил глаза. Айрин поразил его отзыв о Бэрил. «Хладнокровная, деловая…» – неужели они говорят об одном и том же человеке?
Голос Стива прервал ее размышления:
– Кэти немного похожа на вашу мать, правда? Может, поэтому я на ней и женился. Не знал, что она окажется такой стервой. А у нее и фигура была не хуже.
Сравнение матери с опустившейся пьянчужкой немного рассмешило Айрин и отвлекло от темы разговора, но Дональд не дал сбить себя с толку.
– Скажите, а помните ли вы еще один подобный процесс, начавшийся в то же время?
– То есть? – Стивен наморщил лоб.
– Фрэнк Грэхем…
– Ах да! Конечно, помню. Но к ним я отношения не имею. Меня наняла только миссис Лоу.
– Значит, мой отец к вам не обращался? Вы уверены в этом?
– Он позвонил как-то незадолго до слушания дела четы Лоу и спросил, на каких условиях я могу представить ему информацию, собранную мной в качестве доказательства неверности по поручению Бэрил Лоу. Ведь эти факты с равным основанием относились и к его процессу. Он сказал, что прочел мое имя в газете и решил купить мое свидетельство и на своем процессе, который должен был состояться в скором времени.
– Купить? – одновременно воскликнули Айрин и Дональд.
– Я неудачно выразился, – торопливо поправился Стив. – Просто договориться об оплате моих услуг. Не сидеть же мне в суде и терять время даром.
– И что же?
– На другой день он застрелился. Вот и все, что я знаю. Мне это показалось странным, но у актеров свои причуды. Подождите-ка… Вы сказали «мой отец»?
Стив озадаченно взглянул на Дональда, тот побледнел, не зная, как исправить оплошность. В намерения Дональда не входило посвящать Уиллогби в свое происхождение. Достаточно и того, что этот тип догадался, кто такая Айрин. Но теперь уже ничего не поделаешь. Придется раскрыть карты.
– Так вы его сын? Что же вы сразу не сказали? Это меняет дело, не так ли?
– К цели нашего визита это не имеет отношения. Забудьте о том, что вы услышали, – вмешалась Айрин. – Мы очень хотим узнать от вас всю правду.
Реакция Уиллогби была неожиданной. Он испуганно выкатил глаза, так, что они чуть не вылезли из орбит, и замер на месте.
Если до этой минуты Дональд и Айрин подозревали, что ему кое-что было известно, то теперь подозрение переросло в уверенность. Воцарилось тревожное молчание.
Вдруг Стив Уиллогби разжал кулак и судорожно стал совать деньги Дональду обратно.
– В чем дело? – удивился молодой человек.
– Вы из полиции… вы меня обманули… опять копаете мои старые делишки… Я и так ли шился лицензии детектива и права на частную практику… Я все потерял, а вам этого мало? – Он бормотал как помешанный, трясясь от страха.
– Чего вы боитесь? – недоумевал Дональд.
– Я не хочу в тюрьму, с меня хватит… Пусть эта дамочка говорит, что хочет, я все буду отрицать…
– О ком вы? – спросила Айрин.
– Я просто выполнял свою работу, следил, делал снимки и все… ничего противозаконного…
Вспомнив, что Уиллогби был условно осужден за какие-то махинации, Дональд решил, что это нервный срыв и гипертрофированная мания преследования плюс страхи, вызванные избытком алкоголя. Наверно, с похмелья ему в каждом прохожем мерещится полицейский.
– Не торопитесь возвращать мне деньги, – сказал Дональд, целя в его уязвимое место, – вы потратили на нас время, и это требует вознаграждения. Возьмите еще пятьдесят.
Увидев на столе сто долларов, Стивен чуть не подпрыгнул на месте.
– Теперь я вижу, что вы не полицейские. Те жадные как собаки. Что-то у меня нервы разошлись, не обращайте внимания. – Стив поспешно спрятал сотню в карман.
– Вы сказали, что не сделали ничего противозаконного. Что вы имели в виду? – Айрин пристально посмотрела на него.
– Ну, так и быть. Я скажу вам правду. – Стив устало откинулся на спинку кресла.
Айрин и Дональд напряглись и в волнении подались вперед.
– Вы спрашивали, милочка, была ли миссис Лоу расстроена? Черта с два! – ухмыльнулся Уиллогби. – Она была рада до смерти.
– О чем это вы? – Айрин ожидала услышать все что угодно, только не это.
– Эта дамочка мечтала развестись с мужем, так он ей осточертел.
– Это она вам сказала? – опешил Дональд.
– Конечно, нет. Но у меня глаз наметанный. У нее на лице было написано, что она жаждет развода и как можно скорее.
Мама, такая несчастная и подавленная… Айрин не могла поверить. Ни дня после отъезда отца она не видела мать прежней – такой деятельной, улыбающейся и оживленной. Она превратилась в комок нервов, затворницу, редко покидающую свою комнату. И этого она добивалась с такой радостью, если верить Уиллогби? Такое предположение просто нелепо.
– Сначала я подумал, что ее муж завел интрижку, а для миссис Лоу это долгожданный повод от него избавиться. Ее это не только не огорчало, но, напротив, устраивало как нельзя лучше… А тут она сама мне говорит, что никакой интрижки на самом деле и нет…
– Что?! – Айрин и Дональд одновременно вскочили со стульев.
– Вы хотите сказать… – запинающимся голосом начала Айрин, – моя мать знала?!
– Что знала? – не понял Стив.
– Она знала, что муж ей не изменял? – спросил Дональд.
– А, конечно. Она мне так и сказала.
– Но миссис Лоу наняла вас…
– Вы ведь не проболтаетесь? – робко спросил Стив, прищурившись. – Так и быть, деньги я взял, значит, должен все рассказать. Ваша мать, мисс, хотела получить развод, а повода у нее не было.
– Вы это серьезно? – недоумевал Дональд.
– Вполне. Этой женщине нужен был предлог, чтобы обратиться в суд. За этим она и пришла ко мне. Я провернул сотни таких дел с липовыми свидетельствами в суде. Теперь понимаете, почему я испугался, подумав, что вы из полиции?
– Липовыми свидетельствами?
– Ну да. Я на этом и попался несколько лет назад и чуть не загремел… нарушение профессиональной этики и все такое… Миссис Лоу кто-то меня порекомендовал, поэтому она и выбрала мое агентство. Она была очень щедра. Я помог ей разыграть эту комедию с изменой мужа. Она устроила встречу мужа и актрисы в отеле, под каким-то предлогом заманив их туда.
– Так это… это подстроила мама? – вскрикнула Айрин.
– А кто же еще? Я ждал, спрятавшись напротив отеля в телефонной будке, как только они оба появились… сначала мистер Лоу, потом актриса. Не теряя времени, кинулся туда, в каком они номере, я знал… это мы с клиенткой заранее обговорили. Затем, когда все было кончено, я тут же поспешил к своему брату, он репортер в «Лос-Анджелес ньюс», чтобы успеть, пока раздел светской хроники набирался. Утром газеты пестрели заголовками. А накануне вечером я позвонил Биллу, ведущему теленовостей, он мой старый приятель, и тот успел все преподнести в полуночном выпуске. Миссис Лоу платила за все. Я сделал то, что обещал, и в двенадцать ночи сенсационная новость прозвучала в светских новостях, как и просила моя клиентка.
– Нет! – Айрин не могла молчать, но и сказать ей было нечего. Дональд, испуганный ее мертвенной бледностью, попросил у хозяина дома стакан воды.
– Чем вы можете это доказать? – спросил он, беря у Стива стакан. Но Айрин даже не взглянула на него.
– У меня хранится ее письмо с подробными инструкциями. Убедитесь сами, – спокойно ответил он.
Пока Стив отсутствовал, Айрин сидела, уставясь потухшим взглядом в ножку стола, будто сверлила ее глазами.
«Мама все подстроила… Мама! Но зачем, зачем ей все это? Это лишено всякого смысла. Из-за денег? В них она меньше всего нуждалась. Тогда зачем? Это настолько нелепо, что и выразить нельзя». Айрин снова вспомнила родителей, провожающих ее и Николь в Грецию, обнявшихся и таких счастливых в аэропорту десять лет назад, всего за две недели до случившейся трагедии. И мама уже тогда хотела избавиться от отца, как говорит Уиллогби, она планировала все заранее.
Этот человек наверняка лжет. Айрин не могла осмыслить чудовищное обвинение, брошенное Уиллогби в адрес ее матери.
Возвращаясь домой в такси, Айрин снова и снова мысленно переживала эту страшную минуту. Как в дымке видела она Стива с конвертом в руках, входящего в комнату. Почерк матери не вызывал сомнений. Стоило ему развернуть письмо, подписанное Бэрил Кэролайн Лоу, как последние сомнения исчезли. Лица Дональда Айрин не видела, она не смела на него взглянуть. В любом случае больше они не увидятся… никогда.
Айрин вспоминала, как выскочила из комнаты, потом распахнула входную дверь и побежала. Ей сразу же подвернулось такси, и она поехала в Лос-Анджелес. Ее трясло, сердце то замирало, то колотилось с такой силой, что было трудно дышать. По мере приближения к дому она оледенела. В голове теперь была полная ясность, жесткая и холодная. Айрин собиралась потребовать объяснений у другого человека, чувствуя, что начинает его ненавидеть. Этим человеком была ее мать.
Как ни старалась Айрин подавить зарождающуюся ненависть, но мысль о двух сломанных жизнях и одной смерти заставляла ее быть беспощадной. Сейчас она как никогда понимала состояние Дональда в момент их знакомства, его ненависть, пусть и основанную на ложных предпосылках. Всем ее существом овладело холодное бешенство. Она сама себя не узнавала.
Не она, а какая-то другая женщина спокойно расплачивалась с таксистом, поднималась по лестнице, звонила в дверь. Ничуть не удивившись, встретила заплаканную Никки, быстро поздоровалась с ней, даже не спросив в чем дело.
Николь не узнавала младшую сестру. Это была Айрин, только совсем другая, взрослая и чужая, с равнодушным пустым взглядом, холодной вежливой улыбкой и уверенным невозмутимым голосом. Со времени ее отъезда прошла неделя. Что же с ней такое случилось?
– Мне надо сказать тебе кое-что… Это касается мамы, – начала Николь.
– Так что же касается мамы? – безразлично переспросила Айрин.
– Она больна… Я сама узнала это только сегодня ночью…
– Приступ меланхолии? – жестко усмехнулась Айрин.
– Не надо так… Что с тобой?
– Лучше скажи, что с ней?
– Она принимает наркотики… уже давно, – подавленно выдавила Николь.
– Наша мать наркоманка? – Глаза Айрин сузились.
– Боюсь, что да. Джинни пыталась заставить ее отказаться от этих таблеток, но…
– Когда это началось? – перебила Айрин. В ее памяти что-то шевельнулось.
– Врач говорит, она наркоманка с большим стажем.
– Лет десять? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Айрин.
– Может быть… Этого я не знаю. – Николь не могла прийти в себя от поведения сестры.
– Зато я знаю.
Айрин поднялась наверх. «Все ясно. Мать хотела избавиться от отца, потому что он мешал ей принимать наркотики. Он хотел ее вылечить. А она подставила его, чтобы выгодно развестись и тратить на эту отраву столько, сколько захочет. Заодно, походя, уничтожив троих людей. И все это ради проклятого зелья!»
Айрин вошла в свою комнату, чувствуя себя повзрослевшей за один день и страшно опустошенной. «Ты никогда не любила меня, мама. Теперь ты уничтожила меня, разрушила. Так же, как разрушила себя». Она никогда больше не увидит Дональда. Разве он сможет любить ту, чья мать сломала жизнь его родителям, причем намеренно, хладнокровно и жестоко. А разве сама она сможет об этом забыть?
Айрин вспоминала смертельно усталое лицо отца, измученного несуществующей виной и продолжающего наказывать себя по сей день. Она вспомнила страдания Синтии, из-за интриги Бэрил разлученной с сыном и столь же несчастной. Дональда, пережившего в детстве кошмар, оставивший отпечаток на всю жизнь. Его отца, покончившего с собой. Себя, потерявшую единственную любовь, а с ней и смысл жизни. Трудно поверить, но это дело рук женщины, изо дня в день глотающей таблетки в комнате напротив и слоняющейся по дому как привидение. Она получила то, что хотела, – свободу, наркотики и все деньги – и свои, и мужа. И может больше не бояться, что ее заставят лечиться или признают недееспособной. Хитрая, безмозглая стерва.
Айрин прилегла на кровать, не снимая одежды, в изнеможении вытянув ноги и закрыв глаза. Она задремала, не желая больше ни о чем думать. И снова пришел тот же сон.
Она ломится, бьется в незапертую дверь. Снова этот крик «Помоги мне!», на этот раз за спиной, где-то сзади, но совсем близко. Но она не оборачивается, продолжая как безумная стучать в эту дверь. И вдруг дверь открывается. Впереди пустое воздушное пространство. Она делает шаг и никуда не проваливается, но дышать ей нечем. Оборачивается назад и видит домик, совсем крошечный, сделанный из бумажных листков, исписанных мелким почерком, крыша которого уже прохудилась. Сквозь тонкие стены из самой глубины домика слышен крик: «Помоги мне!» И на этот раз она узнает голос.
