Текст книги "Его терапия (СИ)"
Автор книги: Натали Грант
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Я чувствовала холодное стекло своей грудью, жар его тела спиной, и эта двойственность ощущений только усиливала наслаждение. Вдруг он резко вышел из меня, оставив ужасающую пустоту. Мое платье окончательно упало к ногам, и я осталась совершенно голой, уязвимой под его жадным взглядом.
Не дав мне опомниться, Лиам подхватил меня на руки и перенес на широкий кожаный диван. Уложил на спину, закинул одну мою ногу себе на плечо, другую – на бедро, и снова вошел в меня, еще глубже, чем раньше.
Его движения стали бешеными, интенсивными. Он склонился ко мне, захватывая мои губы в жадном поцелуе, глотая мои стоны.
– Скажи, что ты моя, – требовал он между толчками. – Скажи это!
Его член двигался внутри меня, задевая ту самую точку, от прикосновения к которой все тело содрогалось в экстазе. Я почувствовала, как напрягаются мышцы внизу живота, как жар разливается по всему телу, как подступает неотвратимая волна наслаждения.
– Я твоя! – выкрикнула я, когда оргазм накрыл меня с головой, заставляя выгибаться и дрожать под ним. – Я твоя, Лиам!
Я увидела самодовольную усмешку на его лице – конечно, ему льстило, когда я достигала оргазма с ним. Но он не останавливался, продолжая вбиваться в меня, продлевая мое наслаждение, заставляя испытывать его снова и снова, пока мое тело не стало гиперчувствительным от переизбытка ощущений.
Внезапно я почувствовала пустоту – он резко вышел из меня. Через мгновение теплые капли его семени упали на мой живот. Лиам взял свою сперму руками и медленно, почти благоговейно, размазал ее по моей коже – метя меня, словно животное метит свою территорию, чтобы я пахла им, чтобы все знали, кому я принадлежу.
Глава 20
Что я наделала?
Я только что добровольно переспала с человеком, которого должна была использовать в плане мести. С человеком, который уже однажды сломал меня. С человеком, чья невеста похитила меня и держала неделю в подвале!
Меня накрыла паника.
Я осмотрелась. Лиам стоял у окна. Он молча курил, открыв одно из панорамных окон. В воздухе витал запах секса и его терпкий парфюм.
Мой телефон завибрировал где-то в сумке, которая валялась у двери. Лиам, не говоря ни слова, подобрал мое платье и протянул мне. Затем он подошёл к шкафу, будто что‑то искал, но вместо этого поднял свою рубашку, которую снял во время нашей близости, и протянул мне, чтобы я могла вытереть живот.
Я натянула платье, подошла к сумке и наконец взяла телефон. Несколько пропущенных от Адриана. Я не могла сейчас с ним говорить. Быстро набрала сообщение: “Отъехала ненадолго, хочу побыть одна.” Отправила. Сразу пришел ответ: “Все в порядке?” Я сбросила звонок и написала: “Да, все хорошо”.
Запах секса, присутствующий в комнате, вызывал во мне чувство стыда. Я больше не могла здесь находиться. Этот поступок только сильнее все запутал. Я направилась к двери, когда позади раздался резкий голос Лиама:
– Куда-то собралась?
Я повернулась и встретилась с его сверкающими серыми глазами.
– Мне нужно домой, – тихо ответила я.
– Хорошо, я тебя отвезу.
В голове вихрем пронеслась мысль – если Лиам отвезет меня к пентхаусу, и Адриан увидит нас вместе, что я скажу? Как объясню то, что сбежала от него, чтобы провести время с человеком, которого он ненавидит?
С другой стороны, я прекрасно понимала, что Адриану я ничем не обязана, по крайней мере, в плане чувств. Моя личная жизнь – это моя личная жизнь, и я имею право распоряжаться ею, как угодно. Но осознание этой свободы никак не облегчало бремя моральной ответственности, которое я чувствовала.
Мне нужно было отступить от всех этих интриг, от всего этого запутанного клубка отношений. Я понимала, что нахожусь в своеобразной ловушке – под защитой Адриана, но с сердцем, которое разрывалось при одном взгляде на Лиама. И эта ситуация была невыносимой.
Лиам медленно кивнул, не сводя с меня пристального взгляда. Затем он молча взял ключи от машины и направился к двери. Я последовала за ним, чувствуя каждый шаг как погружение в неизвестность.
Мы спускались на подземную парковку в гробовом молчании. Он не проронил ни слова, и я не знала, о чем он думает. Его лицо было непроницаемым, как маска – эта черта всегда пугала и одновременно привлекала меня. Невозможность прочитать его эмоции заставляла мое сердце биться быстрее от волнения.
В машине тишина сгустилась еще сильнее. Ночной город проносился за окном размытыми огнями, а мои мысли кружились в диком танце сомнений. Я украдкой посматривала на его профиль – четкая линия подбородка, сосредоточенный взгляд, почти высеченные скулы. Как будто какой-то древний скульптор создал его из мрамора – такого же холодного, твердого, но неизменно притягательного.
С каждой секундой молчания мое беспокойство росло. Что, если я снова совершила ошибку? Что, если он просто манипулирует мной? Использует мою очевидную слабость к нему? Ведь он прекрасно понимает, как влияет на меня – стоит ему прикоснуться ко мне, произнести моё имя, и я уже теряю способность здраво мыслить. Я даже сама толком не понимала, что происходит с моими чувствами в этот момент, и что я на самом деле к нему испытываю.
Я его люблю?
Этот вопрос я боялась даже задавать себе. Хочу – да, безусловно. Но любовь… это что-то настолько глубокое и хрупкое, что я не была уверена, существует ли оно вообще в моей жизни. А мысль о том, что Лиам может любить меня, казалась настолько фантастической, что я гнала ее прочь. Я не верила, что человек вроде него способен на настоящую любовь. Такие, как Лиам, не любят – они обладают, контролируют, подчиняют. По крайней мере, я убеждала себя в этом.
Машина плавно свернула в мой район, который за год жизни здесь, стал мне почти родным. Лиам заехал во двор и заглушил мотор. Тишина стала почти осязаемой.
– Спасибо, что подвез, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Пока.
Я уже взялась за ручку двери, когда его пальцы обвились вокруг моего запястья. Одно прикосновение – и знакомый трепет пробежал по моему телу.
– Я тебя еще пока никуда не отпускал, – тихо, но твердо произнес он и захлопнул дверь, которую я успела приоткрыть.
Что-то внутри меня вспыхнуло – злость, усталость, отчаяние.
– Опять ты начинаешь, – я резко повернулась к нему. – Как тебе объяснить, что я не твоя вещь? Ты вообще когда-нибудь будешь считаться с мнением других людей?
Его глаза потемнели, как грозовое небо.
– Я слишком часто давал тебе свободу, Рейвен, – каждое слово звучало как удар колокола. – Где ты была все это время? Где тебя блядь носило эти три недели?!
Я застыла, не зная, что ответить.
– Я искал тебя, – его голос неожиданно дрогнул. – Хочешь верь, хочешь нет, но я с ума сходил от твоего отсутствия.
В этот момент меня охватило почти непреодолимое желание выплеснуть всю правду – закричать ему в лицо о том, что я не пропадала по своей воле. Меня похитили. Держали в запертом сером подвале, где дни сливались в бесконечную череду страха и отчаяния. Как я задыхалась от дыма, когда начался пожар, как думала, что никогда больше не увижу солнечный свет…
И все это по вине его драгоценной Скарлетт – женщины, на которой он собирался жениться.
Но слова застряли в горле. Потому что глубоко внутри я не верила, что он мне поверит. Я была почти уверена, что он бы засмеялся, назвал бы меня лгуньей, сказал бы, что “его Скарлетт не такая”. Как будто он знал ее настоящую. Как будто хоть кто-то из нас знает, кто на самом деле нас окружает.
Я не могла со стопроцентной уверенностью сказать, что доверяю Лиаму. И это разбивало мне сердце, потому что, несмотря на все, я хотела доверять ему. Хотела верить, что он отличается от всех остальных. Но что, если он такой же двуличный, как и все вокруг? Такой же фальшивый, как его невеста, его отец, как Адриан? Что, если он даже хуже их? Зачарованная змея все равно остается ядовитой.
– Я не могу, – наконец выдавила я. – Не сейчас.
Его лицо на мгновение исказилось от боли или гнева – я не могла разобрать. Затем он отпустил мою руку и отвернулся, уставившись в лобовое стекло.
– Знаешь, что самое мучительное, Рейвен? – его голос стал тихим, почти интимным. – Когда ты не знаешь, что происходит с человеком, которого… – он осекся, словно поймав себя на краю пропасти.
– Которого что? – мое сердце неистово забилось.
Лиам медленно повернулся ко мне, и я увидела в его глазах что-то настолько обнаженное и настоящее, что у меня перехватило дыхание.
– Которого не можешь выкинуть из головы, как бы ни старался, – закончил он, и эти слова повисли между нами, как незримая нить.
Мы смотрели друг на друга в тишине салона, и мне казалось, что время остановилось. За нашими спинами лежало столько недосказанного, столько боли, столько случайных и намеренных ран. Могли ли мы когда-нибудь преодолеть это? Была ли у нас хоть малейшая надежда?
– Мне нужно время, – наконец сказала я. – Я не могу дать тебе все ответы сейчас, Лиам. Все слишком… сложно.
Он медленно кивнул и осторожно, почти невесомо коснулся моей щеки. Это прикосновение обожгло меня сквозь прохладу ночного воздуха. Затем он отстранился и разблокировал двери.
Я вышла из машины и, не оглядываясь, направилась к дому. Каждый шаг отдалял меня от него, но при этом я чувствовала его взгляд на своей спине – тяжелый, пронзительный, неотступный.
Только когда дверь подъезда закрылась за мной, я позволила себе прислониться к стене и глубоко вздохнуть. Между мной и Лиамом образовался разлом – глубокий, почти непреодолимый. Но самым страшным было осознание того, что, несмотря на все это, несмотря на боль и страх, я все равно тянулась к нему. Как мотылек к пламени, зная, что оно может уничтожить меня.
Я поднималась по лестнице, чувствуя, как каждая ступенька становится испытанием для меня. Ноги казались ватными, а голова кружилась от всех событий сегодняшнего дня. Когда я почти подошла к своей квартире, телефон в кармане пиджака завибрировал. Я достала его и увидела сообщение от Адриана. Всего три слова, но они обрушились на меня подобно удару грома:
“Майк Харрис очнулся”.
Я застыла на месте, ощущая, как кровь отхлынула от лица. Вокруг словно воздух сгустился, делая каждый вдох мучительно трудным. Майк Харрис – человек, которого Лиам избил до полусмерти. Человек, лежавший в коме несколько месяцев. Он очнулся.
Осознание пришло подобно ледяной волне – начинается новая глава. Никто из нас не знал, что вспомнит Майк, что он расскажет полиции, что он скажет Адриану, когда тот к нему поедет. Я понятия не имела, что грозит Лиаму теперь. Неужели то короткое наказание, посещение групповой терапии, было всем, что понадобилось для искупления? Майк Харрис наверняка рассмеётся, когда услышит об этом.
Я не могла оставаться здесь, вдали от эпицентра надвигающегося шторма. Мне нужно было вернуться в пентхаус Адриана, быть в курсе происходящего, возможно, как-то повлиять на события, хотя я сама не понимала, как именно.
Даже не открывая двери квартиры, я вызвала такси. Пять минут ожидания показались вечностью. Мысли крутились в голове как карусель: что случится с Лиамом? Что знает Майк? Что предпримет Адриан?
Я спустилась и вышла из подъезда, напряженно вглядываясь в темноту в поисках такси. И вдруг грубые, сильные руки схватили меня сзади, рывком развернув к себе. Я вскрикнула от неожиданности и страха, но звук застрял в горле, когда я увидела его лицо.
Глава 21
Лиам.
С искаженными от гнева чертами, с глазами, полными ярости и боли, он стоял передо мной, буквально излучая угрозу.
– И куда это ты собралась? – процедил он сквозь стиснутые зубы.
Я шокированно уставилась на него, не в силах поверить, что он все еще здесь.
– Ты… – пролепетала я, чувствуя, как страх холодными пальцами сжимает мое сердце.
– Рейвен, ты правда думала, что я не в курсе, что ты живешь у него? – в его голосе звенела сталь.
Его пальцы впились в мою руку, когда он потащил меня к своей машине, припаркованной в нескольких метрах от подъезда. Я сопротивлялась, упираясь каблуками в асфальт, но против его силы мои попытки казались жалкими.
– Лиам, пожалуйста, мне нужно ехать, это важно! – взмолилась я, чувствуя, как паника поднимается внутри горячей волной. – Отпусти меня! Ты делаешь мне больно!
Я дернулась, пытаясь вырваться, и внезапно услышала скрип открывающейся дверцы такси, которое ожидало меня у обочины.
– Эй, мужик! – прозвучал твердый голос таксиста. – Девушка явно не хочет с тобой никуда идти. Отпусти ее.
Лиам замер, медленно поворачиваясь к вмешавшемуся мужчине. Его глаза сузились, и я почувствовала, как напряглось его тело – словно хищник перед прыжком.
– А ты еще кто такой? – прорычал Лиам, не разжимая хватку. – Пошел на хрен отсюда, это не твое дело.
Таксист, невысокий крепкий мужчина средних лет, не отступил.
– Моя машина, моя клиентка – мое дело, – он сделал шаг к нам. – Девушка, вам помочь?
Лиам резко двинулся к таксисту, его лицо исказилось от ярости.
– Ты блядь глухой? Проваливай отсюда!
В этот момент я увидела, как его свободная рука сжалась в кулак, и осознала, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.
– Нет! – я встала между ними, высвобождая руку из ослабевшей хватки Лиама. – Всё в порядке, правда, – обратилась я к таксисту, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Вы можете ехать, я… я разберусь сама.
Таксист недоверчиво переводил взгляд с меня на Лиама.
– Вы уверены?
– Да, – твердо ответила я, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Пожалуйста, езжайте.
Таксист неохотно кивнул, бросил еще один предупреждающий взгляд на Лиама и вернулся в машину. Лишь когда желтое такси тронулось с места и скрылось за поворотом, Лиам повернулся ко мне. Его дыхание было тяжелым, как после долгой пробежки.
– Ты ненормальный, – выпалила я, отступая на шаг назад. – Ты просто чертов психопат, Лиам! Ты это понимаешь?
– Я психопат? – его смех был лишен всякого веселья. – Это я психопат, а не ты, которая играет со мной в какие-то больные игры?
– Неужели ты не понимаешь, – продолжала я, чувствуя, как дрожит мой голос от переполняющих эмоций. – Что я никогда не смогу быть с таким человеком, как ты? Никогда! Я не могу так. Я с тобой сама превращаюсь в сумасшедшую, после твоего появления в моей жизни всё полетело к чертям!
Лиам прищурился, его взгляд стал острым, как лезвие.
– Я не знаю, что ты там себе на придумал, поводу этих трех недель, но я уж точно не на отдыхе была Лиам, – я горько рассмеялась. – Хочешь знать, где я была? Хочешь?
Что-то в моем тоне заставило его насторожиться, непонимание промелькнуло в его глазах.
– А ты спроси у своей Скарлетт, – слова вылетали из меня, как пули. – Спроси у своей будущей жены. Пускай она тебе расскажет. Просто она в курсе. Да. Твоя психованная невеста в курсе, где я была.
На мгновение он выглядел по-настоящему растерянным, словно потерял почву под ногами.
– О чем ты говоришь? – недоумение исказило его черты. – Причем тут вообще Скарлетт?
– В том-то и дело, Лиам, что ты дальше своего носа ни черта не видишь! – я чувствовала, как слезы жгут глаза, но отчаянно сдерживала их. – Не замечаешь, что вокруг тебя происходит, кто вокруг тебя.
– Хорошо, я ничерта не вижу, – он развел руками. – Так расскажи мне, Рейвен. Почему ты не можешь просто взять и все рассказать?
– Потому что я тебе не доверяю, – ответила я с горечью. – Неужели ты не понимаешь, Лиам, что я тебе не доверяю? Я не могу с тобой чем-то поделиться, потому что я в тебе не уверена, как ты это не поймешь!
Он дернулся, словно я ударила его.
– Ты еще не сделал ничего, чтобы я начала тебе верить, – продолжала я, давая волю всему, что накопилось внутри. – Каждый раз, когда мы видимся, мы только то и делаем, что ругаемся. Ты постоянно переходишь все границы, Лиам. Ты кричишь, распускаешь руки…
– Рейвен…
Вечерний воздух замер между нами, полный невысказанных слов и невыплаканных слез. Я устало вздохнула, скрыв лицо руками. Мне хотелось убежать, исчезнуть, раствориться в сумерках. Быть где угодно, только не здесь, только не под этим взглядом, прожигающим насквозь.
– Просто я, кажется, люблю тебя, – его голос был тихим, почти шепотом, но каждое слово отчетливо разнеслось в вечернем воздухе.
Я медленно подняла голову, не веря своим ушам.
– Представляешь?… – горькая улыбка коснулась его губ. – Единственный человек, которого я когда-то любил, девять лет назад я застал с перерезанными венами в ванной. Кажется, это вообще последний день, когда я что-либо чувствовал. Мне жаль, – произнес он тише. – Не то, что у тебя сложились такие впечатления обо мне, а то, что они верные. Я понимаю это.
Я стояла, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент, не разрушить внезапную, хрупкую искренность.
– Я просто не умею жить по-другому, понимаешь, меня так научили. Меня научили, что можно брать силой всё и всех. И я жил так двадцать пять лет, пока не появилась ты.
Он протянул руку, но остановился, не касаясь меня, словно боялся, что я отпрянул.
– После твоего появления всё моё естество, которое просто натренировано на такую жизнь, изменилось, понимаешь? И это противоречие… оно просто меня убивает.
Он всё же решился – подошел ближе, положил ладони мне на лицо, бережно, словно я была сделана из хрупкого стекла.
– Мне очень жаль, что я тогда поступил так с тобой. Я не должен был вести себя как мудак. Я не привык, что надо мной кто-то имеет власть. А ты имеешь власть надо мной, понимаешь? Над моими чувствами, над моим сердцем. Как бы сопливо сейчас это ни звучало, но ты забрала мою свободу, понимаешь? Единственное, что я сейчас могу – это постоянно думать о тебе.
Наши лица соприкоснулись – лоб ко лбу, и я чувствовала жар его кожи, слышала, как быстро бьется его сердце.
– Как бы ты ни злилась, как бы ни вертелась, но я не отдам тебя никому, – прошептал он. – Да, я эгоист, сволочь, но ты влюбила в себя такого человека. И если уж страдать, то страдать мы будем вместе, Рейвен.
В следующий момент Лиам набросился на меня с жадным, горячим поцелуем, от которого внутри всё перевернулось. Его губы были горячими и властными, словно он хотел выжечь на моих все свои невысказанные чувства. Время остановилось. Каждое прикосновение его рук посылало электрические разряды по моему телу, заставляя кожу гореть там, где его пальцы сжимали мою талию.
Я отвечала на его поцелуй с такой же неистовой страстью – не могла и не хотела бежать от своих чувств. Где-то на периферии сознания пульсировала мысль что – да, я боялась последствий, боялась ему довериться, но понимала – нужно что-то предпринять сейчас, потому что дальше будет только хуже.
Когда воздуха стало критически не хватать, мы оторвались друг от друга. Наши тяжелые вдохи превратились в единый рваный ритм. Мы стояли на грани. Его возбуждение было очевидным, а мое тело предательски отзывалось на каждое его движение.
– А сейчас, Рейвен, ты расскажешь мне всё, что пытаешься скрыть, – хрипло произнёс Лиам, не отпуская меня из объятий. – Я предлагаю начать с чистого листа. Без тайн. Без лжи. Обещаю держать свои обещания, если ты пойдёшь мне навстречу.
Я сильно сомневалась, холодок страха пробежал вдоль позвоночника. Что, если он рассердится? Что, если всё станет только хуже?
– Рейвен, говори. Давай, – его голос звучал настойчиво, но странно мягко.
– Лиам, я… я не знаю, как ты это воспримешь… как ты…
– Говори, я слушаю тебя, – его дыхание согревало мою щеку.
Набрав воздуха в лёгкие, я поняла – хватит тайн, хватит скрываться. Если есть шанс что-то исправить, то лучше сделать это сейчас, чем когда будет уже поздно.
– Адриан… – мой голос дрожал, но я заставила себя продолжать. – Адриан, твой родной дядя.
Глава 22
Лиам
Мой пульс отбивает бешеный ритм в висках. Внутри всё скручивается узлом, когда последние слова Рейвен повисают в воздухе, между нами. Каждая произнесенная ею фраза о подвале, о Скарлетт, об Адриане – как удар под дых. Дышать становится невозможно. Воздух в салоне машины спрессовывается до плотности бетона.
Рывком распахиваю дверь и вываливаюсь наружу.
Холодный воздух обжигает лицо. Дрожащими пальцами достаю сигарету, щелчок зажигалки – и первая затяжка обещает иллюзорное спасение. Никотин растекается по венам, но не приносит обещанного успокоения. Внутри клокочет ярость – первобытная, неконтролируемая. Хочется что-то разбить, уничтожить, превратить в пыль.
Дыши. Просто дыши.
Шаг влево, шаг вправо. Ноги сами отмеряют дистанцию на асфальте. Воспоминания о групповой терапии всплывают некстати. Хантер говорила что-то про дыхательные техники. Но какой от них блядь толк, когда перед глазами стоит образ Рейвен, запертой в темноте, без еды, без воды?
– Чёртова Скарлетт, – выдыхаю я вместе с дымом, и слова обжигают горло. – Какая же ты сука…
Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Представляю её шею под своими руками, как хрупкие позвонки поддаются давлению… Из-за возникших обстоятельств, тюрьма ей конечно не светит, но жениться? Хрен я на ней после такого женюсь.
Адриан. Имя колет изнутри, как осколок стекла. Мой кровный родственник. Мой. Абсурд происходящего заставляет губы искривиться в горькой усмешке. Мой дед – убийца. Моя невеста – психопатка. А я… кто я в этой истории?
Затягиваюсь так глубоко, что лёгкие протестующе сжимаются. Спина покрывается холодным потом, несмотря на вечернюю прохладу.
Если рассказать отцу… его решение будет простым и кровавым. Адриан исчезнет. Раз – и нет человека. Это наш семейный стиль, так ведь? Наследие Дюбе.
Майк Харрис. Вспоминаю его лицо, искаженное болью после того, как моя бита превратила его в кровавое месиво. А он, оказывается, всё это время был пешкой в чужой игре. Он задавал вопросы о маме, ковырялся в ране, которая никогда не заживет.
Выбрасываю окурок и тут же достаю новую сигарету. Пальцы заметно дрожат.
Моя мать. Тромб – так говорили чужим. Самоубийство – так говорили своим. А правда… правда в том, что отец сломал её, уничтожил изнутри. И я ненавижу его за это. Но даже мне не хватило безумия, чтобы выступить против него. Или храбрости?
Затягиваюсь снова. Дым застывает в неподвижном воздухе.
Дед. Убийца. Человек, который читал мне сказки и учил кататься на лыжах.
И Рейвен… Боже, Рейвен. Она вернулась, чтобы уничтожить меня, но вместо этого спасла. Маленькая воительница со стальным стержнем внутри. В груди разливается странное тепло, смешанное с тянущей болью.
Моя. Она моя. Теперь и всегда.
Докуриваю и возвращаюсь к машине. Рейвен сидит, обхватив себя руками, будто пытаясь защититься от всего мира. В её глазах плещется страх и что-то ещё… Доверие? Надежда?
Завожу двигатель. Он оживает с низким рычанием.
– Куда мы? – её голос тихий, надломленный.
– Ко мне, – отвечаю, не отрывая взгляда от дороги. – Останешься у меня, пока всё не уляжется.
– Хорошо.
Одно слово, без возражений, без борьбы – и от этого внутри что-то переворачивается.
Краем глаза улавливаю её профиль, мягко очерченный приглушённым светом уличных фонарей. Эта женщина вернулась, чтобы отомстить мне, плела интриги за моей спиной, танцевала на грани с другим мужчиной… И чёрт возьми, это заводит меня ещё сильнее.
Рейвен. Моя Рейвен. Мы с тобой теперь повязаны, и клянусь всем, что у меня есть – я больше никогда тебя не отпущу.
Огни города мерцали за панорамными окнами, моего пентхауса. Я щелкнул выключателем, и помещение наполнилось приглушенным светом. Рейвен стояла посреди комнаты – уставшая, с растрепанными волосами, но всё равно чертовски красивая.
– Если хочешь привести себя в порядок, можешь принять душ, – сказал я, указывая на дверь спальни.
Она кивнула, не глядя мне в глаза.
– Спасибо. Это… было бы неплохо.
Когда она скрылась в спальне, я рухнул на диван и запустил пальцы в волосы. Блядь. Адриан. Встреча с ним – вопрос, который мне нужно поскорее решить. Скарлетт, отец, обязательства. Всё это нужно было разложить по полкам, принять решение. Но мысли путались, цеплялись за края, как когти.
Из ванной комнаты донесся шум воды. Я поднялся и вышел на балкон. Ночной воздух обжег лицо прохладой. Щелкнув зажигалкой, я закурил, глубоко затягиваясь. Огни небоскребов расплывались внизу, машины двигались по артериям улиц. Этот город никогда не спит, как и я.
Я затушил сигарету и вернулся в квартиру. Тишина нарушалась только звуком льющейся воды. Что-то тянуло меня к этому звуку. Что-то примитивное, животное.
Дверь в ванную была приоткрыта – тонкая полоска света падала на пол спальни. Я знал, что нужно остановиться. Но не мог.
Пар наполнял комнату, стекал каплями по зеркалу. Сквозь матовое стекло душевой кабины виднелся её силуэт. Голова запрокинута, волосы струятся по спине. Она что-то шептала – слова, которые смешивались с шумом воды.
Блядь.
Моё сердце колотилось где-то в горле. Возбуждение накатило мгновенно, затуманивая разум. Я сделал шаг вперед, потом ещё один. Пальцы коснулись дверной ручки.
Я закрыл за собой дверь.
Рейвен стояла под струями воды, лицо поднято навстречу потоку. Её кожа порозовела от горячей воды, капли скатывались по изгибам тела. Она не замечала меня, глаза закрыты, губы движутся в безмолвном монологе.
Эти губы… Эти чертовы губы, которые преследовали меня с первой встречи.
Я стянул футболку через голову, расстегнул брюки, отбросил их в сторону. Каждая клетка моего тела кричала от желания. Нехватка воздуха. Пульсация в висках. Кровь, стучащая в ушах.
Стеклянная дверь душевой отъехала в сторону. Рейвен вздрогнула и обернулась.
В её глазах промелькнула растерянность, затем испуг. Но она не закричала. Не отшатнулась. В её взгляде что-то изменилось – словно внутри неё тоже боролись страх и желание.
– Лиам… – выдохнула она. – Что ты…
Я шагнул внутрь, под струи воды. Подошел вплотную, чувствуя, как пар окутывает нас обоих.
Моя ладонь скользнула по её груди – мягкой, идеальной формы. Коснулась соска, который мгновенно затвердел под моими пальцами.
Рейвен прикрыла глаза. Еле заметный вздох сорвался с её губ.
Моя рука поднялась выше, легла на её шею. Я чувствовал, как бешено бьется пульс под моими пальцами. Не сжимая, просто обозначая власть.
Я намотал её мокрые волосы на кулак, слегка потянул, заставляя откинуть голову. Её шея – длинная, беззащитная – открылась передо мной. Я провел языком от ключицы до подбородка, чувствуя соленый привкус её кожи.
– Блядь, какая же ты вкусная, – прохрипел я, прикусывая нежную кожу за ухом.
Она застонала – тихо, почти неслышно. Этот звук сорвал последние тормоза.
Я впился в её губы, вкладывая в поцелуй всю ярость и голод, которые копились во мне неделями. Её губы раскрылись навстречу, язык встретился с моим.
Мои пальцы сжимали её грудь, бедра прижимались к ней, не оставляя сомнений в моем возбуждении.
Она была идеальной. Идеальное тело, идеальные изгибы, идеальные звуки, которые срывались с её губ при каждом моем прикосновении.
Я оторвался от её губ. Вода стекала по нашим телам, смешиваясь с потом.
– Опустись, – приказал я, медленно направляя её вниз, не отпуская её волосы.
Она подчинилась, опускаясь на колени, глядя на меня снизу вверх. В её глазах читалась смесь страха и возбуждения.
– Я не… – начала она, но я приложил палец к её губам.
– Тише. Просто сделай это для меня. Сейчас.
Она прикоснулась губами к моему члену – легко, неуверенно, словно проверяя границы. Из горла рванулся хриплый стон – дикий, непроизвольный, но я не стал его сдерживать.
Зачем? Пусть слышит, что делает со мной ее упорный, чертовски теплый язык. Он исследовал каждый сантиметр, вгрызался в чувствительность, заставляя мышцы натягиваться до дрожи, до болезненного сладкого предела.
Ее глаза были широко распахнуты, не отрываясь ни на миг, ловя каждый мой сдавленный вздох, каждую судорогу на моем лице. Да, смотри, запоминай – вот так ты меня разрываешь. Этот жадный интерес, этот ненасытный анализ моей реакции… Вот он, мой триумф. Она была вся здесь, вся в этом моменте, вся – моя.
– Да… малышка, вот так, – прошептал я, положив ладонь на её мокрые волосы.
Ее губы сомкнулись вокруг меня – плотно, медленно, принимая всю длину. Я чувствовал, как ее рот работает. Эта жадная, теплая влажность, эта хищная медлительность…Черт возьми, она знала, что делает. Знала, как это меня ломает. И принимала каждую секунду как завоеванную территорию.
– Глубже, – слова вырывались из меня, как будто их произносил кто-то другой – темнее, голоднее.
Рей попыталась, поперхнулась, но не отступила. Именно эта смесь упорства и неопытности заводила меня больше, чем чьи-то отточенные навыки. Капли стекали по её лицу, смешиваясь со слезами усилия, но в её глазах горело что-то первобытное, жаждущее.
Я начал двигаться. Сначала медленно, контролируя каждое движение бёдер. Потом ритм стал жёстче.
Её приглушенные стоны вибрировали вокруг меня, и эта вибрация поднималась вверх по позвоночнику, разливалась под кожей электрическими разрядами.
– Рейвен… – имя сорвалось с моих губ как проклятье и молитва одновременно.
Внутри все стянулось в раскаленный узел. Я не сдерживался – вогнал себя до самого упора, намертво. И почувствовал – как она поддается, как ее тело борется, дрожит, растягивается на грани, пытаясь принять меня целиком.
– Глотай, – приказал я.
Волна накатила горячей пульсацией, вырвавшись из меня прямиком в ее рот. Рей не отстранилась. Я видел, как двигалось её горло, как она выполняла мой приказ, ни на секунду не разрывая зрительный контакт.
Когда я откинулся, сытый и довольный, она медленно подняла лицо к струе душа. Вода стекала по ее подбородку, смывая следы моей победы с тех самых губ – припухших, влажных, и все равно чертовски манящих.
Они все так же блестели, и я знал – ей понравилось не меньше моего.
