Текст книги "Его терапия (СИ)"

Автор книги: Натали Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава 8

Я только закончила переодеваться, когда снова раздался осторожный стук в дверь. Вздрогнув, я замерла.

– Рейвен? – голос Адриана звучал мягко. – Если ты голодна, я приготовил что-то поесть. Внизу.

Мой желудок немедленно отреагировал предательским урчанием. Голодна? Это было мягко сказано. Я не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то существенное.

Я медленно подошла к двери, все еще держась одной рукой за край огромной футболки, словно она могла послужить щитом. Помедлив секунду, я повернула замок и приоткрыла дверь.

Адриан стоял в нескольких шагах, давая мне пространство, не нависая. Подсознательно я отметила эту деталь – то, как осознанно он соблюдал дистанцию.

– Тебе идет, – сказал он, кивнув на одежду, но его глаза оставались на моем лице.

– Спасибо, – прошептала я, выходя в коридор и машинально оценивая пространство.

Коридор был широким, с несколькими дверями по обе стороны. Современный ремонт впечатлял своим сдержанным изяществом – светлые стены, темные акценты, ничего лишнего. Слева виднелась лестница, ведущая вниз, обрамленная стеклянными перилами. Сквозь гигантские панорамные окна в конце коридора проникал лунный свет, рисуя причудливые серебристые узоры на полированном паркете.

– Осторожно на ступенях, – предупредил Адриан, когда я двинулась к лестнице. – Стекло создает иллюзию, что их больше, чем на самом деле.

Я кивнула, почему-то благодарная за это простое проявление заботы.

Спускаясь вниз, я пыталась упорядочить мысли, но взгляд неизбежно притягивало открывающееся пространство гостиной. Это было потрясающее помещение с двусветными потолками. Центральным элементом служил массивный камин, облицованный темным камнем, поднимающийся до самого верха. Сейчас в нем потрескивал огонь, отбрасывая теплые отблески на белоснежный кожаный диван и дорогой ковер цвета слоновой кости с геометрическим узором.

Я невольно замедлила шаг, впитывая каждую деталь этого пространства.

Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночное небо и темные силуэты деревьев. Никаких штор – только чистое стекло, отделяющее нас от внешнего мира. Это должно было бы пугать, но странным образом создавало ощущение свободы, а не уязвимости.

Мой желудок снова напомнил о себе, и я уловила соблазнительный аромат, доносящийся откуда-то поблизости. Жареный чеснок, базилик и что-то еще, от чего рот мгновенно наполнился слюной.

Я прошла через гостиную, следуя за этим запахом, и оказалась в коротком коридоре, ведущем на кухню. Первое, что бросилось в глаза – массивный остров из темного дуба посередине. Полированные столешницы отражали мягкий свет от подвесных ламп с абажурами из кованого металла. Здесь тоже были панорамные окна, но сейчас они отражали только уютное пространство кухни и меня, выглядящую непривычно маленькой в этом величественном интерьере.

На плите что-то тихо шипело, распространяя тот самый аромат, который привел меня сюда.

– Надеюсь, ты любишь пасту, – сказал Адриан, проходя мимо меня к плите. – Это единственное, что я умею готовить, не рискуя отравить нас обоих.

Он говорил легко, буднично, словно моё присутствие на его кухне в два часа ночи было самым обычным делом.

Я нерешительно подошла к столу и села на краешек стула, готовая в любой момент вскочить.

Адриан разложил по тарелкам какие-то макароны с соусом и мясом, поставил передо мной миску с салатом. Всё было оформлено просто, но аккуратно.

– Ешь, – сказал он, садясь напротив. – Ты наверняка проголодалась.

Мой желудок предательски заурчал, подтверждая его слова. Я неуверенно взяла вилку.

– Спасибо.

Первый кусочек был настолько вкусным, что я с трудом сдержала стон удовольствия. Голод взял своё, и я начала есть быстрее.

– Ты здесь живёшь один? – спросила я, когда первый голод был утолён.

Адриан кивнул, накручивая пасту на вилку:

– Да. Поэтому часто готовлю сам.

– Но поддерживать такой большой дом должно быть сложно, – заметила я, оглядываясь.

– Раз в неделю приходит домработница, – он пожал плечами. – Заполняет холодильник, наводит порядок. Мне этого достаточно.

Я отпила воды, изучая его лицо. Что-то в нём было знакомое, но я не могла понять, что именно.

– Странно жить одному в таком огромном доме, – мой комментарий прозвучал почти как вопрос.

Его глаза на мгновение потемнели.

– Я ценю уединение, – просто ответил он.

Я наложила себе вторую порцию пасты, удивляясь собственному аппетиту.

– Ты от кого-то прячешься? – вопрос слетел с моего языка прежде, чем я успела его прикусить. Я тут же пожалела о своей прямоте, но было поздно забирать слова назад.

Адриан замер, вилка застыла на полпути к его губам. Что-то неуловимо изменилось в его позе – напряглись плечи, на секунду окаменело лицо, будто я случайно нажала на потайную кнопку.

А потом уголок его губ дрогнул в полуулыбке, разрушив наваждение. Но глаза остались настороженными, как у хищника, оценивающего потенциальную угрозу.

– Я не тот, кто будет прятаться, – произнёс он низким голосом.

Он отложил вилку, и откинулся на спинку стула, не сводя с меня взгляда.

– Сколько тебе лет, Рейвен? – спросил он, переводя разговор.

Способ, которым он произносил моё имя, заставил меня внутренне вздрогнуть – будто тягучий мёд, растекающийся по языку. Это было интимнее, чем должно было быть.

– Двадцать два, – я выдержала его взгляд, хотя сердце в груди предательски ускорило ритм. Я ощущала его удары кончиками пальцев, сжимающих стакан с водой.

– И чем ты занимаешься? – он наклонил голову, изучая меня. – Кроме того, что попадаешь прыгаешь под чужие машины?

В его голосе проскользнула нотка иронии, и я невольно подумала, что он, возможно, привык держать людей на расстоянии с помощью этого лёгкого сарказма.

– Это допрос? – я усмехнулась, приподняв бровь. Странно, но рядом с этим почти незнакомым мужчиной я чувствовала себя одновременно настороженно и непринуждённо – парадокс, который я не могла объяснить даже себе.

– Мне же надо знать, с кем я буду спать под одной крышей, – его брови изогнулись в притворном беспокойстве. – Вдруг ты серийный убийца, скрывающийся от правосудия? Все эти новости о милых девушках, расчленяющих своих благодетелей…

Жар мгновенно разлился по моим щекам, поднимаясь к вискам горячей волной, несмотря на его явно шутливый тон.

– Думаешь, я могу тебя убить, пока ты будешь овечек во сне считать? – парировала я, удивляясь собственной дерзости.

Адриан рассмеялся, и я вдруг поймала себя на мысли, что этот звук мне хочется услышать снова. Его смех делал его моложе, смягчал острые черты лица. В уголках его глаз собрались тонкие морщинки, а губы растянулись в открытой улыбке, обнажая белые ровные зубы. Она преображала его лицо, делая его неожиданно уязвимым, почти мальчишеским.

– Я живу с мамой в Уинсоре, – начала я, чувствуя странную потребность заполнить внезапно возникшую тишину. – Учусь в колледже на втором курсе, психология. С сентября прохожу стажировку в реабилитационном центре.

Его глаза следили за движением моих пальцев, и я ощутила странное смущение, как будто он видел больше, чем я хотела показать.

– Чем тебя так привлекает копание в чужих мозгах? – он наклонил голову, и свет от настенного бра отразился золотистыми бликами в его волосах.

Вопрос не был праздным, в нём чувствовалось почти профессиональное любопытство. Я опустила взгляд на свою тарелку, где остывали последние спагетти, свившиеся в причудливый узел.

– Когда понимаешь, почему люди поступают так, а не иначе, становится легче… – я сделала паузу, подбирая слова, которые не звучали бы слишком болезненно или слишком откровенно. Мой голос стал тише, почти шёпот. – Легче принимать их поступки. И свои собственные.

Я почувствовала, как его взгляд изменился – стал проницательнее. Он молчал достаточно долго, чтобы мне стало неуютно под этим взглядом, обнажающим больше, чем я привыкла показывать.

– А ты? – спросила я, желая перенести внимание с себя на него. – Кроме того, что сбиваешь незнакомок по вечерам и держишь их в таинственных огромных домах?

Он усмехнулся, но в этот раз улыбка не коснулась его глаз, они остались серьёзными, почти задумчивыми.

– Мне тридцать пять, – начал он, и я заметила, как он машинально забарабанил пальцами по столу, будто отсчитывая невидимый ритм. Я невольно залюбовалась его руками – сильными, с длинными пальцами, с одним потемневшим от времени шрамом, пересекавшим костяшки. Руки человека, который что-то строил своими руками, а не только отдавал приказы.

– Родителей не стало, когда я был ребёнком, – продолжил он, и в его голосе мелькнула тень старой, но не забытой боли. – Рос в приюте для сирот до совершеннолетия.

Я замерла, не ожидая такой откровенности от человека, который, казалось, тщательно выстраивал стены вокруг своей личной жизни.

Пока он говорил, пространство столовой вдруг показалось мне слишком формальным, и мы, словно по негласному соглашению, переместились в гостиную. Я опустилась на диван, утопая в мягких подушках, ощущая странное головокружение, которое я списывала на усталость и стресс дня.

– Когда вышел, начал работать, – продолжил он. – Сначала на мелких позициях, потом выше. Сейчас у меня своя рекламная компания, в основном сотрудничаем с недвижимостью. Последний год работаю удалённо, но сейчас думаю над крупным проектом в Денвере.

– Это же по другую сторону реки от Уинсора, – заметила я.

Мы продолжали разговаривать, и время будто растворилось в тёплом мареве комнаты. Я наблюдала, как свет огня играет на его лице, подчёркивая то тень под скулой, то морщинку на лбу, то изгиб его рта, когда он улыбался своим воспоминаниям о первых годах самостоятельной жизни.

Было что-то гипнотическое в его голосе, в плавном течении слов, в историях, которые он рассказывал. Они казались одновременно откровенными и тщательно отобранными – как будто он решил показать мне только определённые фрагменты мозаики своей жизни, оставляя другие части в тени. Я ловила себя на мысли, что хочу увидеть всю картину.

Тепло камина, тихий, размеренный голос Адриана обволакивали меня, убаюкивали. Усталость от пережитого дня постепенно брала своё. Я пыталась сконцентрироваться на его словах о каком-то проекте, связанном с исторической недвижимостью, но мои веки становились всё тяжелее, мысли путались.

Последнее, что я запомнила, – это ощущение безопасности и странное чувство, будто я вернулась домой после долгого пути. В дом, о существовании которого даже не подозревала.

Мои веки опустились, и я провалилась в сон под тихий шёпот огня в камине и едва различимый голос Адриана, который, казалось, следил за моим падением в темноту с нежностью, которую я не могла объяснить.

Мне снились глаза, серые жгучие, они искали меня в темноте, преследовали каждый мой шаг. Я чувствовала себя загнанной дичью, ощущая их прожигающий взгляд даже сквозь стены. Лиам. Это были его глаза. Затем появились руки – сначала нежные, ласковые, блуждающие по моему телу, оставляющие за собой дорожки мурашек. Руки, от прикосновения которых все внутри сжималось в сладком предвкушении.

Но внезапно всё изменилось. Прикосновения становились грубее, требовательнее, превращаясь в жестокие хватки. Пальцы впивались в кожу, сжимали до синяков, пока, наконец, они не сомкнулись на моей шее. Воздух перестал поступать в лёгкие, я задыхалась, пытаясь отодрать эти руки, но они только сильнее сжимались, а серые глаза наблюдали за моими мучениями с холодным интересом.

Я проснулась, резко вскочив на постели, судорожно хватая воздух. Сердце колотилось о рёбра так, словно пыталось вырваться наружу. Футболка прилипла к спине от пота. Вокруг было светло – дневной свет лился через незнакомые шторы.

Мгновение я смотрела вокруг в панике, не понимая, где нахожусь. Светлые стены, минималистичный интерьер, большое окно с видом на лес… Воспоминания возвращались по крупицам. Адриан. Его дом. Авария.

Я провела дрожащей рукой по горлу, всё ещё ощущая призрачную хватку из сна. Как я оказалась в постели? Помню только ужин, разговор с Адрианом в гостиной, его вопросы о моей жизни, и… пустота. Видимо, я уснула, а он перенёс меня в спальню.

Странное чувство охватило меня – смесь благодарности и неловкости. Чужой мужчина нёс меня на руках, пока я спала. Мои щёки запылали от этой мысли.

Я медленно встала, каждая мышца напоминала о вчерашнем происшествии тупой болью. Добравшись до ванной комнаты, я взглянула на своё отражение – лицо уже не было таким бледным, как вчера, синяк у виска начал желтеть по краям, но глаза… В них читалась растерянность загнанного зверька.

Умывшись холодной водой, я почувствовала себя немного лучше. Одежда Адриана – мягкая футболка и шорты – висела на мне как на вешалке, но выбора не было. Я расчесала пальцами спутанные волосы и вышла из комнаты.

Спустившись по лестнице, я услышала низкий мужской голос, доносившийся из гостиной. Адриан сидел за ноутбуком, прижимая телефон к уху плечом. Его лицо выражало сосредоточенность.

– Нет, я не вернусь раньше, чем через неделю, – говорил он, что-то быстро печатая. – Мне нужно время, и ты прекрасно это знаешь… Да, документы уже отправил… Нет, этот вопрос не обсуждается.

Я замерла, не решаясь прервать его разговор, но скрипнувшая под ногой половица выдала моё присутствие. Адриан поднял глаза и, увидев меня, сразу изменился в лице – напряжённость исчезла, уголки губ слегка приподнялись.

– Мне нужно идти, – сказал он в трубку и, не дожидаясь ответа, завершил звонок.

– Доброе утро, – произнёс он, вставая. – Хотя уже скорее добрый вечер. Ты проспала почти сутки.

– Сутки? – мой голос звучал хрипло. – Надо было меня разбудить…

– Тебе нужен был отдых, – пожал плечами Адриан, подходя ближе. – Как ты себя чувствуешь?

Я нервно поправила сползающую футболку.

– Лучше. Спасибо, что… перенес меня в комнату.

– Ты уснула посреди разговора, – в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. – Я решил не оставлять тебя на диване.

Воцарилась неловкая пауза. Я не знала, что сказать дальше, и, кажется, он тоже. Наконец, Адриан развернулся и взял что-то со столика.

– У меня кое-что для тебя, – сказал он, протягивая мне глянцевую коробку.

Глава 9

Я недоуменно взяла её, повертела в руках. Коробка от последней модели дорогущего смартфона. Я подняла непонимающий взгляд на Адриана.

– Что это?

– Телефон, – ответил он так, словно это было самой очевидной вещью в мире. – Тебе же нельзя оставаться без связи.

Я судорожно сжала коробку, ощущая её тяжесть в руках. Стоимость этого телефона была примерно равна моей годовой стипендии.

– Я не могу это принять, – слова вырвались сами собой.

– Можешь, – его тон не допускал возражений. – Считай это компенсацией. Я всё-таки тебя сбил, помнишь?

Я поморщилась. Казалось, этот факт стал для него удобным аргументом во всех спорах.

– Это слишком дорогой подарок.

– Рейвен, – Адриан вздохнул, – Ты находишься в пятнадцати часах езды от дома, без возможности связаться с кем-либо. Это не подарок, а необходимость.

Я прикусила губу, обдумывая его слова. Он был прав – мне нужно позвонить маме, решить вопросы с учёбой, практикой… Телефон действительно был необходим.

– Там ещё новая сим-карта, – добавил он, видя моё колебание. – Я активировал её на свое имя, но ты позже ты можешь поменять на свое.

– Спасибо, – наконец сказала я, принимая коробку уже по-настоящему. – Я… верну деньги, как только смогу.

– Не нужно, – отрезал Адриан. – А теперь тебе стоит поесть. После чего, – он взглянул на часы. – Мы поедем в город.

– Зачем? – растерялась я.

– Тебе нужна одежда, – он окинул взглядом мой нелепый вид в его футболке. – И прочие необходимые вещи.

– Но я не могу…

– Можешь и сделаешь, – перебил он. – Возражения не принимаются.

От его заботы становилось неловко и одновременно тепло. Никто, кроме родителей, никогда не проявлял обо мне такой заботы, такого внимания к деталям. Это было… странно. Непривычно.

– Хорошо, – сдалась я. – Только минимум необходимого.

После быстрого, но сытного завтрака (или, скорее, ужина, учитывая время суток), я переоделась в свою старую одежду. Она была порвана в нескольких местах, но это всё равно было лучше, чем выходить на люди в мужской одежде, в которой я буквально тонула.

Когда я спустилась, Адриан еле заметно поморщился при виде моего наряда, но ничего не сказал, только взял ключи и кивнул в сторону двери.

Выйдя наружу, я впервые смогла полностью оценить место, где оказалась. Дом Адриана был просторным современным особняком из стекла и дерева, идеально вписанным в окружающий пейзаж. Он стоял на возвышении, окружённый хвойным лесом, а внизу, в долине, виднелись огни небольшого городка. Воздух был чистым, свежим, наполненным ароматом сосны и чего-то ещё, неуловимого.

– Красиво, – выдохнула я.

– Да, – просто ответил Адриан, наблюдая за моей реакцией с каким-то странным выражением лица. – Здесь спокойно.

В этом “спокойно” мне послышалось что-то личное, интимное, но я не стала спрашивать. У каждого есть свои причины искать покоя вдали от людей.

Мы сели в его машину – не ту, на которой он меня сбил, другую, более практичную, но не менее дорогую. Когда мотор мягко заурчал, я вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствую что-то, отличное от тревоги и боли.

Норт-Бей.

Городок раскинулся вдоль кромки воды – маленький, аккуратный, словно сошедший со страниц книги о местах, где люди находят себя после драматических поворотов судьбы. Солнечный свет рассыпался блестками по спокойной глади залива, где покачивались белые лодки в марине. Низкие дома с островерхими крышами, прямые улицы, выложенные брусчаткой, – всё это создавало впечатление места, где время течёт медленнее, где можно сделать глубокий вдох и не ощущать, как воздух застревает в лёгких от тревоги.

– Это… как картинка из путеводителя, – тихо произнесла я, не отрывая взгляда от панорамы городка.

Адриан чуть улыбнулся, не поворачиваясь ко мне. Его пальцы слегка барабанили по рулю в такт неслышной мелодии.

– Десять тысяч человек, все друг друга знают. Это хорошо и плохо одновременно, – произнёс он, въезжая на главную улицу.

– Плохо, если хочешь скрыться, – пробормотала я почти шёпотом, но он услышал.

– Или хорошо, если тебе нужна защита, – возразил Адриан, бросив на меня короткий взгляд. – Здесь сложно остаться незамеченным… чужаку.

Мы остановились возле торгового центра – двухэтажного здания из камня и стекла, выглядевшего удивительно современно для такого традиционного городка.

– Возьми мою карту, – сказал Адриан, когда мы вошли внутрь. – И записал свой номер в твой телефон. Если что-то понадобится…

Я замерла, прикусив нижнюю губу. Ненавижу быть должной. Ненавижу зависеть от кого-то. И всё же…

– Я… расплачусь, как только смогу, – выдавила я наконец, чувствуя, как горят щёки.

Он достал бумажник и протянул мне несколько карт с таким выражением лица, будто передавал пакет молока, а не деньги практически незнакомому человеку.

Я кивнула, наблюдая, как он отходит, высокий, с широкими плечами, совершенно не вписывающийся в интерьер провинциального торгового центра. Он выглядел как человек, который должен был находиться в стеклянном офисе небоскрёба или за рулём спорткара на побережье, а не здесь.

Когда я активировала телефон, мои пальцы дрожали. Каждый шаг казался шагом к пропасти – вдруг они отслеживают? Вдруг Скарлетт уже знает, что я жива, и её люди уже едут сюда? Паранойя разъедала изнутри как кислота, но мне нужна была связь с миром. Хотя бы чтобы узнать, ищут ли меня. Считают ли погибшей.

В супермаркете я двигалась медленно, останавливаясь перед стеллажами и не понимая, что именно мне нужно. Базовая одежда. Зубная щётка. Расчёска. Всё это казалось таким обыденным, почти нелепым в моей ситуации.

В отделе женской одежды я выбрала пару джинсов, несколько футболок, толстовку – всё неяркое, ничем не выделяющееся. Пока примеряла, поймала своё отражение в зеркале примерочной и замерла. Бледное лицо, заживающая ссадина, глаза, в которых застыл страх – я выглядела как жертва насилия. По сути, так и было.

Пока расплачивалась на кассе, сердце колотилось где-то в горле. Казалось, кассирша – приветливая женщина средних лет с яркой заколкой в волосах – вот-вот узнает меня, забьёт тревогу. Но она лишь улыбнулась и пожелала хорошего дня.

На улице перед торговым центром стоял Адриан, с пакетом из книжного и двумя стаканчиками кофе. Когда наши взгляды встретились, уголок его губ дрогнул в полуулыбке, и что-то внутри меня словно оборвалось. У меня не было никого, кроме этого человека, который по случайности не убил меня на дороге. И вот он стоит и ждёт меня с кофе, как будто мы старые друзья.

– Всё нашла? – спросил он, протягивая мне стаканчик.

Я кивнула, принимая горячий картон в ладони. Мы сели в машину, но Адриан не спешил заводить двигатель.

Тишина между нами казалась живым существом. Я обхватила стаканчик обеими руками, впитывая тепло через картон. Оно собиралось в ладонях, но не доходило до сердца – там по-прежнему царил холод.

– У тебя есть какой-то план, Рейвен? – наконец спросил Адриан, не отрывая взгляда от городской площади. Его голос звучал обманчиво легко, словно он спрашивал о планах на выходные.

Я смотрела на свои колени. Вопрос, который я сама себе задавала бесконечное количество раз за последние сутки.

– План… – эхом повторила я, и сама удивилась, насколько потерянно прозвучал мой голос. – Если честно, я пока дальше сегодняшнего дня не загадываю.

Адриан повернулся ко мне. Его зеленые глаза казались темнее в полумраке салона, а от морщинок в уголках исходило беспокойство, которое он пытался скрыть.

– Слушай, я не отказываюсь от своих слов, – он провел рукой по коротким светлым волосам. – Помогу, чем смогу. Просто хочу знать, если тебе понадобится что-то еще… если захочешь вернуться в Уинсор, решить какие-то дела… Я могу поддержать.

Его пальцы, сжимающие руль, были сильными и уверенными. Я невольно задумалась, сколько женщин впускали этого человека в свою жизнь и почему никто не задержался навсегда. Почему у тридцатипятилетнего успешного бизнесмена нет семьи? Это казалось таким несоответствием – его готовность помогать незнакомке и одиночество в собственной жизни.

– Спасибо, – выдохнула я, и только сейчас заметила, что задерживала дыхание. – Правда, спасибо. Мне просто нужно немного времени. А потом… потом я решу, что делать дальше.

Он кивнул, принимая этот ответ, и завел машину. Мир за окном начал двигаться, а я чувствовала себя застывшей во времени.

Вернувшись в дом Адриана, я первым делом потянулась к телефону. Необъяснимая тяга узнать, что происходит в жизни, из которой я выпала, оказалась сильнее страха.

Не рискуя заходить под своим аккаунтом, я создала новый с фейкового электронного адреса. И вот я смотрю на свою собственную страницу, как кто-то посторонний. Странное ощущение – будто наблюдаешь призрак самой себя.

Последний пост был три недели назад. Обычная улыбающаяся Рейвен, которая не знала, что скоро её жизнь перевернется.

Николь… Моя страница переключилась на профиль лучшей подруги. Новые фотографии с Джулианом. Они стоят перед какой-то картиной, его рука собственнически обнимает её за талию. Подпись: “Мой личный художник ”.

Горло перехватило. Я помнила, как она рассказывала о нём, глаза сияли, и я радовалась за неё. Теперь их счастье казалось чем-то далеким и недоступным, словно сцена из фильма, который я смотрела когда-то давно. Как же всё быстро меняется. Николь всегда умела притягивать к себе людей.

Группа колледжа… ничего. Никаких объявлений о пропавшей студентке. Никаких поисков. Никакого беспокойства. Я словно растворилась, и никто даже не заметил моего отсутствия.

Я заблокировала телефон и положила его экраном вниз. В груди что-то сжалось, под рёбрами образовалась тупая, ноющая пустота. Но руки сами потянулись обратно к телефону.

“Нет, только не это. Я не буду искать его. Мне плевать.”

Пальцы не слушались головы. Через минуту я уже вводила имя Лиама в поисковую строку. Сердце прыгнуло к горлу, когда его профиль появился на экране. Последний пост – полгода назад, фотография с Себастьяном.

Список его подписок… и вот она, Скарлетт. Идеальный профиль с тысячами подписчиков. Идеальная жизнь. Идеальная она.

Последняя фотография – они с Лиамом у какого-то стеклянного лифта. Он разговаривает по телефону, элегантный и отстраненный, а она делает селфи. Они выглядят как пара с обложки журнала. Подписи нет, в ней нет необходимости. Картинка говорит сама за себя.

Что-то острое вонзилось мне под ребра. Я не хотела называть это ревностью – только не к человеку, который чуть не уничтожил меня. Но горячая волна прокатилась по телу, лицо запылало, а в висках застучало. Я не имею права на эти чувства. Не имею права желать, чтобы он страдал без меня, когда сама молила только о том, чтобы он оставил меня в покое.

Я резко заблокировала телефон, будто он обжёг мне пальцы, и бросила его на кровать. Нужно решать, что делать дальше. Прямо сейчас. Потому что этот подвешенный статус – ни жива, ни мертва – убивал меня медленнее, но вернее, чем руки Лиама.