Текст книги "Открой свое сердце"

Автор книги: Натали Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Вы не правы, если думаете, что я вас ненавижу, – проговорила она, когда Дэниел вернулся с подносом. – Верно, поначалу вы мне совсем не понравились, у меня было предубеждение против вас – из-за того, что вы так поступили со своим сыном, У вас, несомненно, были свои причины. Однако, пока я их не знаю, вам трудно рассчитывать на полное мое понимание. Я ценю то, что вы ничего не жалеете для Джоша и стараетесь поправить дело, но порой вы говорите такие вещи, на которые невозможно не сердиться. Ну, например, что Шафран – всего лишь прислуга и ее можно выставить вон. А ведь она столько сделала и для Джоша, и для нас с Тэрой. Вы и мне даете понять, что я лишь временная наемная работница, а это больно ранит.

– Замечание принято, – негромко отозвался он и начал выставлять кушанья с подноса на стол. Тут оказались салат из свежих овощей, морские продукты и в придачу – бутылка охлажденного вина. – Расскажите мне о своем муже, – неожиданно попросил он.

– Разве вам так важно знать о моей личной жизни?

Он откупорил бутылку, сел и разлил вино по бокалам.

– Да, это очень важно. Мы собираемся жить бок о бок, и, чтобы иметь возможность извинять ваши обиды и вспышки дурного настроения, которые будут омрачать нашу тихую жизнь, я хотел бы знать их причины.

– Когда вы ближе узнаете вашего сына, то наша жизнь не покажется вам такой уж тихой, – усмехнулась Кэрис.

Он тоже улыбнулся – мягко и терпеливо.

– Не пытайтесь перевести разговор. Давайте на время оставим Джоша в покое и ближе познакомимся друг с другом. И не спрашивайте, зачем мне это нужно. Одну причину я уже привел.

– Вы сказали: чтобы извинять вспышки моего дурного настроения. А я и не знала, что подвержена им.

Он хмыкнул, чем напомнил ей Джоша. Ладно, ради Джоша она пойдет ему навстречу. Вздохнув, Кэрис отпила глоток вина, которое оказалось вкусным и помогло ей немного расслабиться. Итак, сейчас во имя Джоша они поделятся друг с другом своим прошлым.

– Он умер за шесть месяцев до рождения Тэры, – тихо промолвила Кэрис, напряженно глядя в тарелку.

– Мне очень жаль, – отозвался Дэниел, как ей показалось, с непритворным сочувствием. – Должно быть, это был для вас тяжелый удар.

– Да! – выпалила она, вскинув голову, и тут же подумала, как бы он не понял, что Эйден умер от какой-нибудь страшной, вовремя не обнаруженной болезни. И уже спокойнее добавила: – Но это был не рак или что-нибудь подобное.

– Несчастный случай?

Она кивнула. Ей никогда прежде не приходилось говорить о смерти мужа, и было трудно подобрать подходящие слова.

– Продолжайте.

Кэрис подцепила было на вилку креветку, но аппетит совершенно пропал. Она отложила вилку и потянулась за бокалом. Однако пальцы Дэниела легли поверх ее руки, не давая поднести бокал к губам, и она вскинула на него удивленный взгляд.

– Не сейчас. Продолжайте. – Голос его звучал вовсе не резко и не осуждающе, а, напротив, успокаивал и ободрял, как и его улыбка.

Тогда, оставив в покое бокал, Кэрис обеими руками вцепилась в колени и судорожно перевела дух.

– Он утонул. В Средиземном море, во время морской прогулки, – разом выдохнула она, стараясь поскорее освободиться от этих слов.

Дэниел внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения. Но, уставившись на него невидящим взором, Кэрис молчала.

– И это все? – спросил он после долгой паузы.

Она судорожно вздохнула.

– Вы спросили о моем муже, я ответила. Разве этого недостаточно?

– Совершенно недостаточно. Вы чего-то недоговариваете. Об умерших нужно говорить. Это – единственный способ примириться с утратой.

– Я примирилась, – с деланным равнодушием ответила она. – Что было, то было. Прошло.

– Ваше напускное безразличие выдает вас, Кэрис. Это всего лишь маска, под которой скрываются истинные чувства, точнее – опустошенность. Однако вспомните, вы назвали себя разочарованной вдовой, – не унимался он. – Значит, вы еще не примирились и не забыли о трагическом событии. И знаете… поправьте меня, если я ошибаюсь, но у меня создалось впечатление, что не все было гладко в вашей семейной жизни еще до гибели вашего мужа. Я не прав?

Кэрис пораженно глядела на него. До чего же проницателен этот человек! Ее рука снова потянулась к бокалу, и на сей раз Дэниел не стал ее останавливать.

– Вы очень догадливы, – прошептала она, неловко улыбнувшись собеседнику.

Наступило долгое молчание. Наконец опять прозвучал мягкий и проникновенный голос Дэниела:

– Вы очень его любили?

Снова стало тихо. Несколько раз Кэрис пыталась что-то сказать, но отступала. Это был такой непростой вопрос. Она его любила. Очень? Не очень? Судьба вырвала Эйдена из ее жизни так внезапно, в самом начале ее замужества, и этот удар… все, с ним связанное, было для нее таким потрясением, что даже сейчас она не могла толком разобраться в своих чувствах. Она долго и мучительно думала, прежде чем ответить.

– Да, я его любила. Любила, – пробормотала она наконец. – Я бы никогда не стала выходить замуж без любви. И, пожалуй, я была счастлива в браке. Но… дело в том, что перед самой его гибелью произошла… одна вещь, а потом… добавился этот страшный удар… – Она судорожно вздохнула и проглотила возникший в горле ком. – Извините, я, кажется, не очень понятно рассказываю. Видите ли, я вообще в первый раз говорю о его смерти.

– А может, надо было – как вы думаете? – участливо заметил Дэниел.

Опустив длинные ресницы, Кэрис напряженно смотрела на свой бокал.

– В общем-то, не с кем было говорить, – тихо призналась она и взглянула на собеседника – посмотрела прямо ему в глаза, которые сейчас, против обыкновения, выражали понимание и сочувствие. – Вы, правда, хотите слушать дальше?

– Правда, – кивнул он.

Кэрис набрала в грудь побольше воздуха, но голос все равно зазвучал не слишком уверенно.

– Эйден утонул пьяным. Понимаете, на той морской прогулке вместе с ним и его друзьями должна была присутствовать и я, но меня там не было. Они встали на якорь и… устроили вечеринку. Эйден выпил лишнее и свалился за борт. Никто этого не заметил, а когда заметили, то было уже поздно. Я должна была там быть, но меня не было. – Последние слова она произнесла полушепотом и потом совсем умолкла.

– Значит, вы чувствуете вину за его смерть? – мягко спросил Дэниел.

– Не будь это так серьезно, я бы сама над собой посмеялась, – бодро проговорила она, явно храбрясь.

– Значит, было что-то еще? – тихо спросил он, наклоняясь ближе, чтобы наполнить ее бокал.

– О, да еще сколько! Желаете послушать?

– Очень! – сказал он, и она услышала в его ответе неподдельную заинтересованность.

– Так вот, как я уже говорила, мне полагалось присутствовать на той вечеринке. Не поехала же я потому, что буквально перед этим получила медицинское подтверждение своей беременности. – Тут Кэрис глубоко вздохнула. – До сих пор помню, какое теплое чувство охватило меня, когда доктор сказал мне… И, наверное, всю жизнь буду помнить… Я была так взволнована тем, что у нас будет малыш, что не могла дождаться, чтобы сообщить Эйдену. Я неслась от врача домой, как на крыльях, приготовила грандиозный обед и все представляла, что и как буду Эйдену говорить. И вдруг… – Рассказ опять прервался тяжелым вздохом. – Эйден вернулся с работы и начал взахлеб рассказывать об увеселительной морской прогулке, на которую нас с ним пригласили на следующий уик-энд. Эйден просто не мог опомниться от счастья. Там должны были присутствовать какие-то влиятельные люди, знакомство с которыми очень помогло бы ему в бизнесе. – Глаза Кэрис вдруг наполнились слезами, и, схватив бокал, она дрожащими руками быстро поднесла его к губам.

– Значит, вы так ему и не сказали? – задумчиво произнес Дэниел.

Кэрис с усилием сглотнула.

– Нет, сказала, – еле слышно отозвалась она. – Наверное, с этого-то все и началось – обида, сомнения… Понимаете, мне казалось, что у меня вполне благополучный брак. Но вот то, как Эйден отнесся к моим словам, очень тяжело на меня подействовало. Он так взбесился, так разозлился на меня! Заявил, что нам следовало подождать, что он еще не готов иметь детей, что вообще не собирается их иметь. – Кэрис сокрушенно потрясла головой. – Слишком много переживаний для одного дня: сначала – эта сумасшедшая радость, потом – сумасшедшее отчаяние оттого, что Эйден не захотел ее со мной разделить. Вероятно, то была самая страшная ночь в моей жизни. Я впервые с ужасом осознала, что была до невозможности слепа – не разобралась, что на деле представлял собой мой муж… что он был всего лишь тщеславный и эгоистичный человек. До той ночи я наивно полагала, что если люди женятся по любви, то за этим обязательно должна последовать нормальная семья, дети. Я была невероятно глупа – просто до смешного!.. Да, так вот… Эйден на следующие выходные уехал отдыхать с теми влиятельными людьми, а я осталась, потому что с ужасом думала о морской качке – у меня как раз стали случаться приступы тошноты. – Кэрис резко вздернула подбородок. – То, что Эйден мог бросить меня в таком состоянии и уехать с ними развлекаться, явилось еще одним ударом по моему самолюбию. Я почувствовала себя такой ненужной… И вдруг Эйден утонул. А я ощутила сильнейшее чувство вины. Ведь, если бы я поехала с ним, такого бы не случилось! Даже теперь я не могу успокоиться: пусть он был не прав передо мной, но разве он заслужил такую смерть, да еще таким молодым? Быть может, не погибни он, мы бы все уладили, быть может, он постепенно привык бы и полюбил семейную жизнь, детей, и мы с ним были бы счастливы. А теперь я даже никогда не смогу этого узнать, я лишилась даже этой возможности, понимаете?

– Да, понимаю, – сочувственно пробормотал Дэниел. – Возможно, мое участие существенно и не облегчит вашей боли, но хорошо, что вы рассказали, вам было необходимо выговориться. За этой трагедией, вероятно, последовали и другие болезненные обстоятельства?

– Да, – кивнула Кэрис. – Эйден был единственным сыном близких друзей моих родителей, через них-то мы и познакомились. Он работал дилером в Сити. После его гибели выяснилось, что он был замешан в каких-то сомнительных махинациях, точнее, в мошенничествах на сырьевой бирже. Пропала уйма денег – инвестиции тех людей, которых он привлек через моих и своих родителей. Помимо того что его родители были психологически раздавлены его гибелью, им еще пришлось испытать весь позор финансового скандала. Они обожали своего единственного сына, и пережить такое… Мои родители тоже были скомпрометированы в глазах тех знакомых, что потеряли деньги из-за этих афер, – ведь я была женой главного виновника и, предположительно, в курсе его начинаний. Мои отец и мать оба юристы, и скандал больно ударил по их репутации. В общем, все обернулось ужасной публичной катастрофой, а за ней мое личное горе осталось просто незамеченным.

– Но ведь вы тогда ждали ребенка. Разве в этом положении родители не оказывали вам поддержки? Наверняка они проявляли участие и заботу? – спросил он.

О да, проявляли, невесело подумала Кэрис. К родителям Эйдена, к другим своим знакомым. Вот, наверное, почему она сбежала – не смогла примириться с бездушием и предательством собственных родителей. Да, то был самый ужасный период в ее жизни – потеря мужа, ожидание ребенка и полное одиночество.

– Мои родители всегда целиком отдавали себя своей профессии. Я с ними никогда не была особенно близка… Вы, наверное, не рассчитывали услышать все это, – натужно улыбнувшись, сказала она.

Дэниел тоже чуть улыбнулся.

– Это многое объясняет, – пробормотал он.

– Например?

– Например, почему вы так трогательно заботитесь о Джоше. – Он снова наполнил ее бокал, и Кэрис только сейчас сообразила, что довольно много выпила. Оттого-то так и разоткровенничалась перед ним. – Вы должны понимать мальчика лучше других. Он – это вы в детстве. У вас были няни?

– Две. Они были хорошие, и все-таки это совсем другое. Невозможно заменить родных отца и мать. Но мои родители всегда держались от меня на таком расстоянии…

– И потому-то вы относитесь ко мне с неприязнью. Мысленно отождествляете со своими родителями, считаете, что я отказался от Джоша…

– Я… я не отношусь к вам с неприязнью.

– Относитесь.

Нет, так было поначалу, но только не теперь, и уж тем более не сию минуту. Кэрис начинала понемногу узнавать и понимать Дэниела Кеннеди. Замечала, к примеру, боль в его глазах, когда Джош поворачивался к нему спиной. Научилась видеть искренние чувства там, где прежде не предполагала даже намека.

– Ну вот… – Овладев собой, она вскинула голову. – Теперь вы знаете, что я за человек. Знаете, что я – преданная мать своей дочери, которой не суждено узнать отца, совсем не желавшего ее появления на свет. Знаете, что я женщина, не по своей вине оставшаяся без средств и вынужденная ради заработка сделаться няней. Учитывая все это, пожалуй, можно считать меня неуравновешенной, взбалмошной особой.

Некоторое время они, не мигая, смотрели друг на друга.

– Я думаю, что вы таки заслужили медаль, – нарушил он наконец молчание. – Но, – прибавил с тонкой усмешкой, почти тотчас исчезнувшей, – вам придется потрудиться ради нее еще немного. Хочу заметить, что вовсе не считаю вас неуравновешенной. Вы очень храбрая и сильная женщина. И вы заставили меня устыдиться.

Тут он словно исчез. Не в прямом смысле исчез – он ушел в себя. Он уставился через перила веранды куда-то вдаль и был, казалось, за много миль отсюда, в каком-то скрытом от чужих глаз темном и мрачном месте, куда другим доступ закрыт.

Кэрис вдруг ощутила вокруг сердца холодную, неприятную пустоту. Она внезапно почувствовала себя обманутой и выставленной на посмешище. Она наизнанку вывернула перед ним душу, а он в ответ затворился от нее.

Несколько минут Кэрис сидела, рассеянно допивая из бокала остатки вина и все мучительнее ощущая свою ненужность. Этот человек как бы использовал ее, а потом оттолкнул за ненадобностью.

– Пожалуй, мне действительно пора, – с горькой ноткой в голосе проговорила она, вставая. Но этот демонстративный жест пропал даром: Дэниел пребывал где-то очень далеко. Поставив на место стул, Кэрис стала собирать со стола посуду.

– Оставьте, – приказал он. – Я уберу позже. Вам требуется отдых.

Прозвучало так, будто он хотел сказать, что для преодоления ожидающих впереди трудностей ей понадобятся колоссальные силы. Отправляясь проведать спящих детей, Кэрис увидела правоту его слов. Но дело было вовсе не в маленьких непоседах – с ними-то она всегда справлялась. Теперь ее ожидало нечто другое.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда на следующее утро Кэрис проснулась, стояла гробовая тишина. Первой мыслью ее было, что она проспала. Наверное, Дэниелу пришлось забрать детей и самому заниматься с ними, и теперь он напустится на нее за то, что она пренебрегает своими обязанностями! Уф! Кошмар наяву!

Она уставилась на часы. Было совсем рано, рассвет только-только начинал разгораться.

– Кажется, я свихнулась, – с явным облегчением простонала она.

Снова прикрыв глаза, Кэрис удобно вытянулась на спине, но сон больше не шел. Дэниел Кеннеди – вот кто, похоже, становится ее кошмаром, ее навязчивой идеей. С мыслью о нем она засыпает, а когда просыпается, его же образ витает над ней.

Своим резким вторжением в жизнь сына, вторжением болезненным, нарушающим привычный, установившийся ход вещей, он поставил с ног на голову и ее, Кэрис, внутренний мир и распорядок. К примеру, зачем она вчера рассказала ему о своей жизни с Эйденом, о своих наивных взглядах на любовь и брак? После вчерашнего разговора на душе все еще оставался неприятный осадок. От своего слушателя, такого внимательного и участливого, она простодушно ожидала ответной исповеди, но он ловко обошел ее, и Кэрис чувствовала себя обманутой, использованной и еще более одинокой, чем прежде.

С другой стороны, быть может, для него самого это слишком болезненная тема. Возможно, когда они узнают друг друга поближе, когда Дэниел станет доверять ей так же, как Джош, он тоже поведает о том, что его мучит. Кэрис вдруг очень захотелось, чтобы это произошло, чтобы он был с ней откровенен. Тогда и…

Кэрис с досадой уткнулась лицом в подушку. Почему он не идет у нее из головы? Почему, скажите на милость, вместо того чтобы спокойно обдумывать и планировать дела на предстоящий день, как обычно по утрам, она беспокоится о будущем этого человека и его взаимоотношениях с сыном? Почему сердце сжимается у нее при одной мысли, что он женится на Симоне? Да потому, ответила самой себе Кэрис, что эта женщина не годится на роль матери, потому что у нее ледяное сердце и ни капли душевного тепла, без которого Джош пропадет. Ни капли чувства! Неужели ее будущий муж не видит? А может, Кэрис просто ничего не понимает, и эти двое станут прекрасными родителями счастливого, здорового, уравновешенного ребенка?

Многого ли вообще стоят ее суждения? Едва ли на них можно полагаться там, где речь идет о человеческих взаимоотношениях.

– И чего ради я забиваю себе голову всякой чепухой? – вконец рассердилась на себя молодая женщина.

– С кем ты разговариваешь? – послышался хриплый спросонья детский голосок, и в ту же секунду Джош прыгнул к ней на кровать и юркнул под одеяло. Кэрис даже не услышала, как он прокрался в комнату. Впрочем, она частенько не замечала этого, но, проснувшись, обнаруживала рядом с собой мирно посапывавшего мальчишку.

– Сама с собой, – усмехнулась Кэрис. – Со взрослыми такое случается. Когда-нибудь случится и с тобой. Ты что так рано? Не спится? – Она ласково прижала его к себе, как бы согревая, хотя здесь с раннего утра термометр показывал за тридцать.

– Там шумит.

– Что шумит?

– Что-то шуршит, и вода льется.

– А, это душ. Должно быть, там твой папа – он любит вставать рано. Я ведь говорила тебе, что он теперь будет жить у нас.

Она сообщила мальчику об этом вчера, когда он и Тэра играли на пляже. Кэрис и на сей раз предпочла ничего не скрывать от своего подопечного. Джош вчера никак не отреагировал на новость, возможно неосознанно предпочитая игнорировать неприятное событие, с которым не умел справиться. Кажется, он и сейчас не особенно встревожился и вскоре задремал у няни под боком.

Когда настала пора вставать, он так и не проснулся, и Кэрис, пожалев его будить, решила сперва заняться дочкой – умыть и одеть к завтраку.

– А что, Джош по утрам всегда залезает к вам в постель? – встретил ее вопросом Дэниел, когда через некоторое время с сияющей Тэрой на руках она вошла на кухню.

Кэрис не спеша усадила ребенка на высокий стульчик перед столом.

– Как вы узнали? – Неужели он так и будет за ней шпионить?

– Просто стены тонкие, и я слышал ваш разговор.

Дэниел варил кофе, и Кэрис пришлось обойти его, чтобы приготовить кашу для Тэры. Было странно видеть этого мужчину на кухне с утра пораньше, занятого домашними делами, как если бы они были одна семья.

– От подобной скверной привычки его надо отучить, – бросил Дэниел.

– Я его вовсе не приучала, – откликнулась Кэрис, доставая из холодильника молоко. У нее вмиг упало настроение. Ну вот, мрачно подумала она, теперь пойдет командовать.

– Тогда почему он это делает?

В изумлении Кэрис даже перестала наливать молоко в тарелку с кашей и оторопело уставилась на Дэниела. Он что, вообще никогда не жил вместе с Джошем?

– Так делают все маленькие дети, – наконец проговорила она, возвращаясь к прерванному занятию. – Уверена, что и Тэра станет так поступать, как только научится выбираться из колыбельки. Наверное, таким образом они инстинктивно ищут защиты. Ребенок просыпается, видит, что он совсем один, и стремится ощутить кого-то рядом. Так приятно бывает утром к кому-то прижаться! – Она быстро посмотрела на него, боясь, что переборщила с этим, последним утверждением. – У некоторых народов дети вообще спят в одной постели с родителями, – поспешно добавила она, стараясь не дать его мыслям принять опасное направление.

– Что, должно быть, отравляет личную жизнь родителей, – пробормотал он, поднимая с пола брошенную Тэрой ложку.

Он ополоснул ложку под краном, тщательно вытер и вернул малышке. Обычное дело, простая гигиеническая мера, необходимая, когда имеешь дело с маленькими детьми, но его действия произвели впечатление на Кэрис и, как ни странно, опечалили. Нет, все-таки этот человек жил вместе с сыном. Когда-то, вероятно, у них была семья – он сам, маленький Джош и мать Джоша…

Схватив врученную Дэниелом ложку, девочка даже порозовела от удовольствия и звонко засмеялась. А у наблюдавшей сцену Кэрис защемило сердце. В свои год и четыре месяца малютка ведь не могла подпасть под чары этого сердцееда с его неотразимым обаянием? Что же она с ним кокетничает?

Дэниел налил им обоим кофе. Кэрис, отправляя дочери в рот очередную порцию каши, чуть виновато спросила:

– Вам было очень неприятно оттого, что услышали Джоша в моей спальне? – Должно быть, отец чувствует себя уязвленным тем, что ребенок по утрам прибегает за лаской не к нему, а к няне. Пусть выскажется, и тогда они раз и навсегда покончат с этим вопросом.

– Ну, конечно, я бы предпочел сам оказаться в вашей спальне, – негромко, как бы между прочим, пробормотал он и, встретившись с ней глазами, долго не отводил взгляда – пока Кэрис наконец не сообразила, что это тоже шутка. Впрочем, Кэрис все равно бросило в жар.

– Мечтать не возбраняется, – тоже постаралась отшутиться она. Но, спохватившись, что его выпад требует более серьезного отпора, добавила: – Однако ваше замечание заставляет усомниться в цели вашего пребывания здесь – в ваших намерениях завоевать расположение сына. Но ведь вы же любите Симону и собираетесь на ней жениться! Зачем эти нескромные намеки воспитательнице вашего ребенка?

– При чем здесь любовь? – поморщился он, расставляя на столе чашки. Потом уселся напротив нее.

– Что вы хотите сказать? – опасливо спросила Кэрис, не зная, как воспринимать его слова. Он считает, что, несмотря на любовь, по-прежнему волен флиртовать с кем хочет? Или же – что любовь не имеет никакого отношения к браку?

Дэниел усмехнулся.

– Что такое вообще любовь? Вы-то сами знаете? Судя по тому, что вы мне рассказали, разве вы понимаете хоть что-нибудь в любви и в том, какой она должна быть? Все, услышанное мною вчера, убеждает, что вы так же блуждаете в потемках, как и я.

Зеленые глаза Кэрис округлились. Такой ответ ничего не прояснял. Она рассеянно потянулась за сахаром.

– Случившаяся трагедия заставила меня по-новому взглянуть на жизнь. Думаю, что если теперь снова полюблю, то уже по-настоящему.

– Всего лишь думаете?

Она улыбнулась, помешивая кофе и наблюдая, как растворяются в нем сливки.

– Нет, не просто думаю, я уверена. После смерти Эйдена я многое поняла и многому научилась. – Держа чашку обеими руками, Кэрис внимательно смотрела на Дэниела поверх краев. – А вот вы – если утверждаете, что для вас любовь потемки, – зачем же вы тогда решили жениться на Симоне? – Она намеренно не стала упоминать мать Джоша. Кэрис чувствовала, что кухонная обстановка – не очень-то подходящий фон для того, чтобы говорить о трагедии. А что в его жизни была трагедия, женщина не сомневалась. – Или вы… вы женитесь на Симоне из-за Джоша? – вдруг воскликнула она, облекая в слова внезапно возникшую догадку, показавшуюся ей слишком ужасной.

– Единственное, в чем я уверен на все сто, – отозвался Дэниел, – это что я люблю сына и всем сердцем стремлюсь вернуть его. И ради осуществления этого готов на что угодно. Мы оба прошли через ад – и он, и я, – а теперь настала пора вернуть ему нормальную жизнь: дом, семью, мать. Я должен дать ему все то, что, к несчастью, он пока не успел получить от меня.

Кэрис отхлебнула кофе, чтобы проглотить застрявший в горле комок. От волнения она даже почувствовала озноб. Значит, этот человек хочет сделать своего сына счастливым любой ценой, даже пожертвовав собственным счастьем. Потому что он совсем не радуется предстоящей женитьбе. Выходит, он не любит Симону? Или любит, но просто не желает распространяться об этом перед Кэрис, возможно щадя ее чувства – чувства женщины с неудавшейся личной жизнью. Интересно бы знать…

– Только не таким способом. – Кэрис горячо покачала головой. – Раз вы сами признаете, что мало понимаете в любви, раз не уверены, что любите, вам нельзя решаться на брак. Прежде всего, должна быть уверенность в собственных чувствах, только тогда…

– Должна-то должна, но не всегда бывает, – перебил он ее. – Вам самой это известно. Вот вчера вы сказали, что поскольку вышли за Эйдена, следовательно, любили. Не очень-то похоже на уверенность в собственных чувствах…

Она опять решительно тряхнула головой.

– Вы совсем не поняли. Я имела в виду, что, выходя замуж, была в своих чувствах совершенно уверена, но последующие события заставили меня во всем усомниться. Впрочем, жизнь с тех пор меня многому научила. – Кэрис допила кофе и, отставив в сторону чашку, серьезно и искренне глядела на собеседника. – Послушайте, Дэниел, вчера вы не стали рассказывать мне о матери Джоша, да я и не прошу об этом. Но понимаю, что, должно быть, произошло нечто страшное и вам тоже пришлось нелегко. А значит, у вас есть жизненный опыт… Зачем же повторять ошибки? Если вы не любите Симону, вам не стоит жениться на ней. – Он внимательно слушал, и Кэрис обретала все большую уверенность. – Я всего лишь сторонний наблюдатель, но теперь вижу ясно: вы хотите жениться только ради того, чтобы у вашего сына была мать. Но верьте: от такого союза не выиграет ни мальчик, ни вы… ни Симона. – Она устремила на него почти умоляющий взгляд. – По отношению к Симоне это уже просто нечестно, – тихо закончила она.

Темные брови Дэниела стремительно взлетели вверх.

– С чего вы взяли?

О нет, все это становилось для нее слишком сложно…

– Простите, но… я что-то вас не понимаю, – пожав плечами, призналась она.

– Не понимаете, что я желаю блага своему ребенку? – Он устремил на нее пристальный взгляд, но Кэрис в замешательстве отвернулась. Медля с ответом, подошла к Тэре, взяла девочку с высокого стульчика и поставила на пол.

– Это – не настоящее благо, – откликнулась она наконец. – И Джош такого не заслужил. Ребенку надо давать самое лучшее, а не просто что попало. Ему нужны вы, отец, и такая мать, которую он сможет любить. Но если вы сами ее не любите, то что же остается ребенку? Неужели же вы совсем не разбираетесь ни в детях, ни в семейных отношениях?

Глаза собеседника грозно потемнели. Он начал медленно подниматься из-за стола.

– Разбираюсь не хуже вашего! – проскрежетал он. – Не надо учить меня тому, в чем сами потерпели фиаско!

Как больно! Точно ее ударили ножом в самое сердце! Слепая ярость закипела у нее внутри, выплескиваясь через край. Она с шумом втянула в себя воздух.

– Ах, ты…

Послышался глухой стук, а вслед за тем – громкий вопль Тэры. Девочка споткнулась о стул, упала и больно ударилась головой. Дэниел первым подскочил к ней, подхватил с пола и прижал к себе.

– Маленькая, да ты у нас спортсменка! – приговаривал он, ласково укачивая и поглаживая ее.

Кэрис позабыла о своем гневе – его вытеснила тревога за дочь. Кэрис ожидала, что та станет кричать и рваться к матери, но – ничего подобного. Малышку, по-видимому, вполне устраивал Дэниел. Вскоре заплаканная Тэра уже вновь улыбалась. И даже радостно обхватила за шею своего спасителя. А ее мать в растерянности наблюдала за ними.

Странное дело, чем ближе она узнавала Дэниела Кеннеди, тем больше в нем открывалось загадок. Временами Кэрис была готова просто обнять и расцеловать его за то неимоверное терпение, какое он проявлял, занимаясь с сыном, а порой, в ответ на иную реплику, хотелось огреть его чем-нибудь тяжелым. То ли ему нравилось говорить оскорбительные вещи, то ли просто он был до того поглощен собственными невзгодами, что не давал себе труда подумать, прежде чем высказаться.

С веранды раздался шорох, и, обернувшись, няня заметила в дверях своего воспитанника, который, судя по всему, был свидетелем этой сцены. Руки Кэрис нервно сжались в кулаки, сердце испуганно затрепетало. Как-то сейчас отреагирует Джош на то, что его отец возится с Тэрой?

– Тэра у нас тут упала, – пояснил мальчику Дэниел. – Но она молодчина – отскакивает от пола как мячик!

– Она всегда так, – откликнулся тот без особого интереса. – Я есть хочу.

– Кормите меня сейчас же, а не то… – пошутила Кэрис.

– Кто будет кормить – вы или я? – спросил Дэниел. Он уже опустил повеселевшую девочку на пол. Малютка жизнерадостно заковыляла к ящику с игрушками, и Дэниел вопросительно уставился на Кэрис, ожидая распоряжений.

Подумать только, этот человек, кажется, всерьез старается завоевать сына!

– А вы разве сумеете? – насмешливо блеснула она глазами.

– Я же приготовил вчера ужин.

– Ну, скорее, сервировали… из готовых продуктов, – с легкой издевкой поправила няня. – Что ж, устроим вам испытание. Джош у нас любит яичницу-болтунью. Но только не жидкую!

– Пусть Кэрис сделает мне завтрак, – категорично заявил Джош и направился к холодильнику за яйцами.

– Ты прав, сынок, стряпня – это женское дело, – поддакнул Дэниел, одновременно подмигивая Кэрис. После чего, извинившись, немедленно удалился – наверное, опять отправился на виллу повидаться с Симоной.

Занимаясь приготовлением еды, Кэрис неожиданно почувствовала, что без Дэниела как будто чего-то не хватает. Но она заставила себя выбросить из головы беспокойного квартиранта… Одна мысль все-таки грела ей душу: за все утро Джош ни разу не заикнулся.

Впрочем, радость Кэрис была преждевременной. Перед ленчем, во время очередного урока чтения, Джош заикался как обычно.

– Молодец, Джош, – ободряюще приговаривал Дэниел. – Я просто потрясен. Пожалуй, в твоем возрасте я не умел так хорошо читать. – У Кэрис сжималось сердце. Мальчик сегодня читал хуже обычного, а Дэниел все равно превозносил его до небес. Отец действительно изо всех сил старался помочь ребенку поверить в себя, и это было очень трогательно. – Ну, на сегодня, я думаю, хватит, – продолжал Дэниел, блаженно потягиваясь и закидывая за голову золотистые от загара руки.

Урок проходил на свежем воздухе, на веранде. Шафран пришла убраться и начала преувеличенно шумно возить шваброй между плетеных кресел и ног сидящих, явно давая понять, что неплохо бы им убраться отсюда. Кэрис понимающе ухмыльнулась в сторону и поскорее подхватила с пола Тэру.

– Что вы теперь намерены делать? – спросила она Дэниела.

– А что вы обычно делаете в это время?

– Ходим к ручью! – уверенно воскликнул Джош. Забавно: как только ему что-нибудь требовалось, заикание сразу пропадало.

– Хорошая мысль. Почему бы нам, например, не захватить с собой еду и не устроить ленч прямо там? А по дороге обследуем ту часть острова, что лежит на пути. Я тут до сих пор еще не осмотрелся. Транспорт нам понадобится?