Текст книги "Упс! Я призвала демонического тритона (ЛП)"

Автор книги: Наоми Лукас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 7

Достойный противник

Сефер

Будь проклята эта человечка, пусть горит в моем Аду и во всех остальных. Я ругаюсь себе под нос, встревоженный последними событиями.

Я хочу секса с этой маленькой ведьмой. Хочу вогнать свой член в нее, между ее стройных ног. По крайней мере, мой член этого хочет, особенно когда ее вкус еще свеж на моих губах и на языке. Я никогда раньше не желал спариваться. Это желание лишило меня покоя. Я иссох.

Это правда, она нужна мне, чтобы достать больше воды, но теперь это нужно нам обоим. Она должна оставаться такой же увлажненной, как и я, если не больше, чтобы я мог брать от нее всё, что захочу, в оставшееся нам время.

Но она так и не вернулась с тех пор, как я по глупости оттолкнул ее в порыве чувств, а небо за окном становится всё темнее и золотистее.

Снова – и уже второй раз за день – я гадаю, куда делась моя человечка, и почему такое существо, как я, чувствует потребность ждать ее возвращения.

Если она не появится в ближайшее время, у меня не будет выбора, кроме как выйти и найти ее.

Хотя я могу быть весьма терпеливым, когда пожелаю, у людей короткий век, они легко умирают от любого количества нелепых вещей. Если я не увижу ее скоро, мне придется предположить, что ее нужно спасать – или что она уже мертва. Альтернатива – она сбежала, что не имеет смысла для ведьмы, у которой есть собственная защита, пусть даже слабая. Теперь она знает, что у нее нет причин меня бояться. Хотя она могла сбежать по другим причинам, ведь с момента ее исчезновения я не слышал ни звука за дверью.

С этими мыслями я, не теряя времени, проверяю, насколько ослабли границы, выпуская плавники и щупальца, чтобы прощупать их. Я работаю над тем, чтобы сделать остатки этого хилого барьера нежизнеспособными, изнуряя остатки магии волевыми ударами, пока не остается ничего, что могло бы удержать рыбу, не говоря уже о демоне.

К моему полному огорчению, единственный способ следовать за ней – бесцеремонно тащить свое тело по полу. Я рад, по крайней мере, возможности спастись от слишком резкого запаха лимона в воздухе, который не смог полностью разогнать даже ветерок. Я не поклонник запахов, и уж точно человеческая химия – из худших. В будущем я буду их избегать. Это не составит труда, я и так избегаю всего остального.

Я едва вышел из комнаты, но уже мучаюсь от жажды, всё сильнее желая снова оказаться в во влаге. Выпитой воды достаточно, чтобы удовлетворить меня на время, но это никогда не сравнится с полным погружением. Вода – мой дом.

Как и Грейс. Держать ее в своих руках приятно на первобытном уровне, но будет гораздо лучше погрузиться в нее – и в воду, и в ее тело, в мои родные стихии…

Да, технически я мог бы уйти. Вернуться в свой океан. Но я еще не закончил с Грейс, даже если она думает, что закончила со мной.

И если она или кто-то другой не изгнали меня, я вообще не обязан уходить. Я могу внедриться в этот мир и заняться тем, чтобы заполучить ее душу. Мне просто нужно следить за тем, чтобы не причинить ей вреда, даже случайно. Я мог бы прервать ее жизнь одним испепеляющим взглядом, если бы позволил своим способностям развернуться в полную силу.

Хорошо, что я так привязался к ней и нашим сделкам.

Моя сестра брала людей в любовники и супруги. В конце концов, она всегда оставляла их в живых, заходя так далеко, что сама поддерживала в них жизнь, а затем отпускала, когда была готова. Она любит их так же сильно, как и истязает. Теперь я понимаю.

Я впиваюсь когтями в пол и тяну себя вперед, волоча свою огромную массу по сухому грубому ковру, стоная от усилий. Волокна вытягивают влагу из моей кожи и чешуи. Ткань натирает плоть. Перекатываясь с боку на бок, я то и дело прижимаюсь членом к земле, стараясь не стереть в кровь свою незащищенную кожу.

К тому времени, как я добираюсь до верха лестницы – и моя тревога усиливается перед лицом такого препятствия, – я возношу свою первую молитву Великому Люциферу: чтобы никто и никогда не узнал, что Сефер, герцог Ада, пал так низко ради внимания смертной женщины. Уважение было бы утрачено в одночасье, и моя добыча стремилась бы выторговать свои жизни вместо того, чтобы сдаться без боя. Это была бы катастрофа.

Я вглядываюсь вниз, на ступени, затем смотрю на свой длинный мускулистый хвост. В этом мире он для меня скорее помеха, чем оружие.

Опустив верхнюю часть тела ближе к полу, я тянусь через первые ступеньки, чтобы медленно сползти вниз.

Каждый сентиметр отдается ударом по моему члену, заставляя меня стонать от дискомфорта и разочарования. Поразительно, как быстро потребность спариться с Грейс овладела мной. Прошло много времени с тех пор, как меня вообще что-то удивляло, не говоря уже о двух сюрпризах за столь короткий срок.

Первое – то, что у человека хватило сил призвать меня… И второе – то, что я позволил этому человеку жить, не говоря уже о возникшей симпатии.

Увидев, где стена переходит в перила, что позволит мне рассмотреть этаж внизу, я содрогаюсь, преодолевая следующие две ступени. Я протаскиваю тело чуть дальше, надеясь, что Грейс окажется совсем рядом, и я ее увижу. Рванувшись вперед, я издаю шипящий стон, когда мои теперь очень чувствительные половые органы ударяются о край следующей ступеньки. Пока я опускаюсь, чтобы дать им отдых, и с еще одним шипением приподнимаю бедра, где-то внизу раздается дребезжащий звук.

Замерев, чтобы прислушаться – не Грейс ли источник шума, – я слышу, как открывается и закрывается дверь. Прежний дребезг становится значительно громче.

– Грейс? – окликает женский голос. – Ты не отвечаешь на звонки!

Женщине отвечает тишина, и я поджимаю губы, слыша, как ее шаги приближаются. Напрягшись в ожидании того, что она неизбежно наткнется на меня и мою огромную черную массу из хвоста, чешуи и клыков, я готовлюсь спугнуть эту новую человечку, чтобы вернуться к поискам моей.

«Где моя?»

– Грейс, ты где? – зовет женщина из-за угла, оставаясь вне поля зрения.

«Моя Грейс, судя по всему, востребованная особа».

Эта мысль мне не нравится, я сужаю глаза и готовлюсь напугать её так, как умеет только демон, хотя мои мышцы с трудом сдвигают хвост подо мной. Массивный отросток моей нижней части скользит по стене, у которой он уже лежит, и ни на сантиметр дальше. Я вытягиваю шею, чтобы заглянуть через плечо и оценить, сколько у меня места, только для того, чтобы обнаружить, насколько нелепо я выгляжу.

– Грейс? – зовет женщина, проходя мимо лестницы вглубь дома. – Грейс? – снова выкрикивает она.

– Мам! Прости меня, пожалуйста! – наконец откликается Грейс. Ее шаги быстро звучат по полу после того, как она открыла дверь где-то в глубине дома.

«Мать Грейс. Так вот кто вторгся сюда».

– О, господи, ну наконец-то. Ты меня напугала!

– Мой телефон намок, и я не смогла его включить.

– Это ужасно. Мне так жаль. Обещаю, мы с папой купим тебе новый.

– Всё в порядке, но мам, тебе не нужно было сюда приходить. Я уже почти закончила. Я всё равно собиралась заехать к вам по дороге домой и предупредить.

– Ты же знаешь, я не могла оставить тебя убираться здесь в одиночку. Почему ты просто не позвонила мне по домашнему телефону? Ты делаешь мне большую услугу. Было бы неправильно, если бы я не приехала и не помогла, как только смогла.

– Ну да, но ты же мне за это платишь, – говорит Грейс со смехом. Несмотря на ее веселость, мне ясно, что она хочет, чтобы мать ушла. Молодец. Я тоже этого хочу. – Ты же знаешь, мне всегда нужны деньги.

– Кстати об этом, как у тебя дела? Ты же знаешь, мы с папой могли бы…

– Всё идет нормально, – прерывает её Грейс. – В любом случае, я просто жду, когда закончится стирка, так что больше делать нечего, кроме как застелить постели. Прости, что ты проделала такой путь, но всё уже готово.

– Я рада, что эти ведьмы не слишком сильно разгромили дом. По телефону они были довольно милы.

– Они оставили книгу и какой-то ритуальный мусор в хозяйской ванной.

– О… Что за книга?

– Не уверена. Там было несколько картинок, но это не похоже на дневник ведьмы, просто книга.

– Хм. Хорошо.

– Она на кухонном столе, если хочешь позвонить им по этому поводу. Так как насчет ужина сегодня? – спрашивает Грейс, говоря очень быстро, и я впервые за весь разговор задаюсь вопросом, собирается ли она рассказывать матери обо мне. Почему бы и нет, если ее мать тоже ведьма? Но пока они продолжают болтать, она делает вид, будто меня здесь нет. Я могу лишь предположить, что она не хочет, чтобы мать узнала о моем существовании. Мое раздражение сдерживается лишь тем фактом, что я и сам не хочу, чтобы мать Грейс обнаружила меня. Я чувствую, что она куда более опытная ведьма, чем Грейс, и может отправить меня обратно в Ад раньше, чем я намерен туда вернуться.

К тому же, сейчас я не в лучшей форме. Я оглядываюсь через плечо и скалюсь на свое нелепое положение, пытаясь устроиться поудобнее и шевеля плавниками так, чтобы не производить слишком много шума.

– Мы всегда рады тебе. Я позвоню папе и сообщу ему. Кстати, он просил меня захватить его синий костюм перед уходом.

– Что? Зачем ему костюм?

Шаги направляются в мою сторону.

– Сбор средств у Даласов в следующие выходные. Он хочет заранее отдать его в химчистку.

Следом быстро раздается еще одна серия шагов.

– Я сама его принесу.

Понимая, что меня вот-вот обнаружат, я выгибаюсь дугой и толкаю свое тело обратно вверх по лестнице, яростно проклиная всё в своих мыслях.

– Глупости, мне и самой нужно забрать кое-какие вещи.

– Нет, нет, позволь мне! – настаивает Грейс. – Там наверху еще нужно кое-что убрать.

– Я думала, ты сказала, что уборка закончена.

На этот раз я вскидываю хвост прямо в воздух, используя инерцию, чтобы выпрямиться и вытолкнуть себя на верхнюю площадку. Не в силах скрыть звуки возни и глухих ударов, я раздраженно шиплю, но из горла вырывается лишь сухой хрип.

Женщины продолжают спорить у подножия лестницы. Я откидываю хвост назад и устремляюсь к ближайшей комнате слева с открытой дверью. Переставляя руки одну за другой, я двигаюсь к ней, подтягиваясь на локтях.

– Там в хозяйской спальне небольшой беспорядок, я как раз убираю его пароочистителем.

– Теперь я точно думаю, что ты что-то от меня скрываешь, дорогая. Ты не помешаешь мне подняться наверх, Грейс.

– Мам, пожалуйста.

Шаги гулко бьют по лестнице, вибрация от ног женщин громом отдается в полу подо мной. Я рывком влетаю в комнату и захлопываю дверь плавниками как раз в тот момент, когда шаги достигают верха лестницы. Протащив тело вглубь комнаты, я слушаю, как Грейс и ее мать проходят мимо закрытой двери.

С кряхтением я устало валюсь на пол, раскинув руки по сторонам, я тяжело дышу, в моем организме совсем не осталось воды.

Я заставлю Грейс заплатить за это.

Слыша, как она и ее мать продолжают разговор в комнате дальше по коридору, я напрягаюсь, пытаясь разобрать невнятные слова через разделяющие нас стены. Не сумев ничего понять, я вынужден смириться с тем, что застрял здесь в ожидании – снова.

Положив руку на член, я проверяю повреждения и вместо боли издаю довольное гудение. Я провожу ладонью по своей твердой плоти, обхватывая ее длинными пальцами и исследуя новое ощущение.

Закрыв глаза, я навостряю уши, ловя звук ее голоса. На этот раз я не против подождать ее, сжимая себя пальцами. Откинувшись на бок мягкой кровати и резко потирая кончик, я выпускаю стон. Из щели на запястье попадает капля черной жидкости. Поднеся руку к лицу, я слизываю ее, пробуя себя на вкус. Когда запястье и кисть становятся чистыми, я снова опускаю руку к члену и выкачиваю еще больше.

Я точно знаю, что мне нужно сделать дальше.

Глава 8

Умирающий от жажды

Грейс

Его нет.

Что бы ни говорила мама, я этого не слышу, уставившись на большой участок открытого пола, где демон-тритон должен был находиться. Кроме розового пятна, оставшегося там, где был круг, в комнате нет никаких следов случившегося.

Мама щёлкает пальцами.

– Грейс! Грейс, алло, Грейс, что случилось?

Я качаю головой, оглядывая комнату и делая несколько шагов к ванной, чтобы заглянуть внутрь.

– Они оставили после себя круг призыва, – отвечаю я автоматически. Мама могла бы заставить меня говорить с ней, но ей не пришлось. – Внутри ничего не осталось, так что я просто отпаривала его, – говорю я, поднимая руку и указывая на пароочистительную машину. Заглянув в ванную, вижу, что там пусто и безупречно чисто, и часть напряжения уходит из плеч.

Его здесь нет.

– Ну почему ты не сказала это раньше? Ты думала, я на тебя разозлюсь?

– Э-э. Нет, – я пытаюсь сосредоточиться на ней, а не на пропавшем демоне-тритоне. Он вернулся туда, откуда пришёл? – Я просто не думала, что это важно.

Мама изучает моё лицо, её брови нахмурены, а взгляд будто заглядывает мне в душу.

– Ты что-то от меня скрываешь.

Я театрально вскидываю руки.

– Это было неожиданно, ладно?

– Это из-за Зака?

– Нет! – я снова вскидываю руки и подхожу к пароочистителю, берусь за бак, чтобы наполнить его. – Не всё должно вертеться вокруг моего бывшего. Можем просто забыть об этом?

Если она будет думать, что дело в Заке, и перестанет допрашивать – да пусть так. Последнее, чего я хочу, – чтобы она узнала, что я случайно призвала демона. Она заставит меня вступить в ковен, чтобы «защитить» меня, контролировать меня. Она желает добра и делает это из любви, но и из страха тоже. Она не хочет, чтобы мне причинили вред или – что ещё хуже, по её мнению, – чтобы мной манипулировали. Если бы она решила, что у меня достаточно магии, чтобы призывать демонов, она бы потребовала направить эту силу на благо.

– Ладно, но больше мне не ври, – предупреждает она, заходя в шкаф и оставляя меня одну в комнате.

Я люблю родителей больше, чем могу выразить, и, если бы я позволила, они бы управляли всей моей жизнью от рассвета до заката. Их доброта и щедрость – скользкая дорожка, которой я стараюсь избегать как можно сильнее, особенно после возвращения из колледжа. Их опека равна тому, что моя самооценка становится ниже. Я не понимала, насколько мне нужно вырасти, пока наконец не оказалась вдали от них, и сколько всего я могу добиться сама.

Я снова вздыхаю, не желая зацикливаться на том, на чём я уже зацикливалась достаточно. Знаю лишь одно: я увереннее, когда самостоятельна, чем, когда полагаюсь на родителей во всём. Зак был моей первой попыткой отделиться от них, и она с треском провалилась, так что теперь, когда я снова живу в родном городе, я стараюсь не повторять прошлых ошибок – независимо от того, была ли я тогда тупым ребёнком, когда их совершала.

После того как мама забирает папин костюм и ещё несколько вещей, она уезжает домой готовить ужин, оставляя меня закончить уборку. Я из окна в коридоре смотрю, как она отъезжает.

Даже после её отъезда Сефер не появляется, и когда я сливаю последнюю грязную воду из пароочистителя в ванной, меня накрывает тянущая тоска утраты.

Я только что увидела то, чего никто другой никогда не видел. Я разговаривала с демоном – даже целовалась с ним…

Я тру губы кончиками пальцев. Его прикосновение было волнующим. Оно заставило меня тосковать по тому, что я запрещала себе из страха последствий.

Сев на край ванны, я складываю руки на животе и обнимаю себя.

Я не пыталась заниматься сексом при первой же встрече, но это не значит, что я не хотела. Проблема в том, что, хотя я до сих пор не знаю точно, что произошло, я едва не убила отца Зака тем, что вообще это сделала.

С ворчливым стоном отгоняя мысли, я тру лицо ладонями.

Это неважно. Это всё в прошлом, и все выжили – к счастью – и пошли дальше. Мне тоже нужно присоединиться к ним и идти дальше.

Поднявшись со своего места у ванны, достаю ключи и иду по коридору. По пути заглядываю в каждую спальню, в последний раз перепроверяя, что всё идеально. Последняя – та, что ближе всего к верхней площадке лестницы, – моя комната. Или то, что когда-то было моей комнатой много лет назад.

Когда я открываю дверь, она упирается во что-то, и изнутри доносится тихий стон. Заглянув в щель, я замечаю знакомые гладкие чёрные чешуйки и чёрные щупальца, шевелящиеся внутри, и сердце подпрыгивает.

Сефер. Он всё ещё здесь?

Я наваливаюсь на дверь, распахивая её шире, и обнаруживаю, что её блокирует длинный хвост Сефера.

– Помоги мне, – хрипит он себе под нос, пока я смотрю на него.

Он лежит с закрытыми глазами, раскинув руки рядом с моей детской кроватью, и выглядит довольно жалко. Я проскальзываю в комнату, пересекаю её и наклоняюсь над ним.

– Ты в порядке?

Он суше, чем в последний раз, когда я его видела. Его кожа, прежде упругая, начинает становиться шершавой и сереть. Губы приоткрыты, но дыхание кажется слабым и тяжёлым. И ещё его член… вялый.

– По-мо-ги мне, – повторяет он в ответ на мой вопрос.

– Что я могу сделать? Что тебе нужно? Вода! – я резко выпрямляюсь, поворачиваюсь к ванной и включаю кран. Набираю воду в ладони и быстро несу к нему, брызгая ему на губы. – Я принесу ещё. Мне нужно взять стакан.

Он хватает моё запястье рукой.

– Ещё. Мне нужно больше, чем это, – он отпускает меня, и я делаю шаг назад.

Я хмурюсь и смотрю на его тело, распластанное на новом каменно-сером коврике, который поставили мои родители. Исчезли все бирюзовые и фиолетовые оборочки, которые раньше были повсюду, и постеры на стенах. Мою старую комнату давно превратили в ещё один унылый гостевой номер. Тот, что рассчитан на одиночек или детей из-за меньшего размера – достаточно просторный только для двуспальной кровати.

– У меня есть идея, – говорю я, вспомнив сцену из фильма, который когда-то видела.

Я пулей мчусь в примыкающую ванную – ту, что раньше была украшена фиолетовыми пушистыми полотенцами, – и включаю воду в ванну. Сделав её приятно тёплой, я возвращаюсь к Сеферу и опускаюсь на колени рядом, выливая ещё одну пригоршню ему на рот.

– Думаешь, сможешь добраться до ванной?

Он приоткрывает глаза. Радужки мутные, прекрасной зелени почти совсем нет, её заменяет блеклая молочная белизна.

– Тебе придётся тащить меня, – стонет он и снова закрывает глаза.

Я смотрю на него в упор.

Сев назад с убитым, раздражённым вздохом, я перевожу взгляд на расстояние между ним и ванной.

– Только попробуй играть со мной, – предупреждаю я.

– Вода, – снова хрипит он, звуча ещё более жалко.

Ругая себя за то, что вообще пожалела о том, что он мог уйти, я возвращаюсь к ванне и перекрываю воду. Потом я становлюсь между ним и новым серым стеклянным комодом и продеваю руки ему под плечи.

– Готов? – объявляю я, держась подбородком вверх, чтобы не напороться на его рога. – Раз, два, три…

Поднимаю его – и тут же грохаюсь обратно на пол. Он падает частично на меня, и мне приходится вытягивать ноги из-под его тяжёлого торса.

– Ой, – стонет он.

– Заткнись, – стону я, меняя положение и пробуя снова под другим углом, используя пятки для рывка. Согнувшись, как столетняя карга, я могу тащить его по шагу вправо, разворачивая. Его хвост напрягается мышцами, подстраиваясь под мои движения. Когда он, наконец, оказывается повернут в сторону, в которой я смогу дотащить его до ванной, я уже задыхаюсь. – Да пошло оно всё. Просто вернись туда, откуда пришёл, – я отпускаю его и ставлю руки на колени. – Ты же вне этого чёртового круга!

Он кашляет.

– Не могу. Слишком слаб. Мне нужна вода.

На этот раз, когда я поднимаюсь, чтобы сходить за стаканом, он хватает меня за юбку, останавливая. Опустив на него взгляд, я понимаю, что его глаза открыты и смотрят мне в лицо.

– Поцелуй меня – и я уйду. Этого будет достаточно.

Я уже собираюсь сказать «нет», но замираю.

Мой взгляд опускается на его губы, приоткрытые ровно настолько, чтобы между ними виднелись клыки. Я вспоминаю его рот, его требовательный язык, забирающий из меня каждую каплю влаги. Пытаясь оставаться достаточно собранной, чтобы тело не отреагировало.

– Ты не можешь просто уйти? – шепчу я. – Теперь, когда круга больше нет?

Он слегка улыбается, и, хотя улыбка слабая, она очаровывает меня своей порочной гранью, и тело реагирует, несмотря на мою решимость оставаться невозмутимой. Он просто слишком красив.

– Где же в этом веселье? – спрашивает он с довольным блеском.

Мой рот открывается и закрывается, пока я выдёргиваю платье из его руки.

– Это не было частью сделки, – я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Подожди!

В его голосе звучит нотка отчаяния, которой не ожидала; я останавливаюсь.

– Что теперь?

– Мне правда нужна вода, чтобы уйти, – говорит он, откидывая голову назад и закрывая глаза. – Я никогда про это не лгал.

Я вздыхаю.

– Но потом ты уйдёшь?

Один глаз прищуренно открывается и смотрит на меня.

– Да, – говорит он со всей серьёзностью. – Если ты доведёшь меня… до того места, куда ты меня тащишь, к воде… – его глаза плывут в сторону ванной, – …я обещаю, я уйду.

Я решаю ему поверить. Честно говоря, выбора у меня нет. И мы уже достаточно близко, чтобы он мог исчезнуть в ближайшие пару минут.

Наклонившись, я поднимаю его снова и тащу – по дюйму за раз – оставшийся путь до ванны.