Текст книги "Упс! Я призвала демонического тритона (ЛП)"

Автор книги: Наоми Лукас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5

Машина, которая парит и чистит

Сефер

«Люди».

Моя сестра часто говорила, какие люди печально известные ханжи. Не могу поверить, что она оказалась права. Грейс избегала смотреть на самую важную часть меня до тех пор, пока не смогла. Пока я не убедился, что она не сможет. Потому что чем сильнее она съёживалась от вида моего члена, тем сильнее мне хотелось, чтобы она на него посмотрела.

И чем сильнее я жаждал, чтобы её внимание было на мне – и только на мне, – тем охотнее я говорил ей то, чего не должен. Например, своё имя.

Я должен бы радоваться, что заставил её посмотреть, но раздражение от того, что сестра оказалась права хоть в чём-то, портит настроение. Хотя я начинаю понимать о ней кое-что, чего раньше никогда не понимал… почему она всегда возвращается в этот мир, когда у неё тоже есть собственный бесконечный океан.

Оказывается, люди умеют развлекать. По крайней мере, моя человечка – умеет.

«Моя человечка?..»

Пока эта сбивающая с толку мысль плывёт в голове, мышцы неприятно сводит, напоминая о нехватке воды вокруг и о том, насколько слабее я становлюсь.

– Ты прав, – глаза Грейс встречаются с моими, прежнее выражение удивления пропадает. – В тебе нет ничего святого, – её голос едва громче шёпота.

Я киваю и подгибаю плавники вверх.

– Мы пришли к согласию. Хорошо.

Она выпускает короткий, сухой смешок.

– Да, согласие, – на коже её щёк и шеи есть краснота, которой минуту назад не было. Размышляя над этим и думая, не связано ли это с моей нечеловечностью, я тянусь, чтобы коснуться её.

Она чуть хмурит брови, и отдёргивается как раз в тот момент, когда мои пальцы погружаются в то, что ощущается как толстое, шелковистое одеяло. Я убираю руку от границы круга и прищуриваюсь, глядя на неё.

– Я не собираюсь причинять тебе вред. Тебе понравилось то, что ты увидела?

– Что? – спрашивает она, затем хмурится сильнее, когда до неё доходит смысл, и она складывает руки на груди. – Мне… всё равно.

Она отводит взгляд. Румянец на коже становится глубже.

«Хм-м-м-м».

Красный – не цвет, который я вижу вне охоты. На ней он прекрасен. Хотя я предпочёл бы, чтобы её кровь оставалась внутри и окрашивала кожу этим более светлым оттенком, я бы не отказался когда-нибудь попробовать её. Скользя взглядом по её телу снова, я чувствую, как моё тело напрягается, и мне становится трудно сгибать хвост.

«Всё из-за ведьмы».

Человечка, Грейс, сложена хорошо. Очень хорошо. Её родители удачно выбрали друг друга как достойных партнёров для размножения. По прибытии я успел хорошо рассмотреть её – хотя лицо у неё в основном было закрыто руками или свободной футболкой, – и нашёл её длинные ноги и тёмные волосы пленительными. Теперь, когда она свободна от эффектов круга и её черты не скрыты передо мной, я ценю её красоту ещё больше.

Однако мне не нравится, что она больше не прижата под моим телом и не вынуждена давать мне то, что я хочу… Её воду. Я дрожу от воспоминания – её телесный, насыщенный нектар.

Вспоминая её вкус, я прикусываю язык, чтобы удержать стон, который хочет вырваться.

Попробовав её и запомнив её внешний вид, знаю: она и это место останутся со мной на бесчисленные тысячелетия вперёд. Она сделала со мной нечто большее, чем просто неожиданность – это жестоко. Она, сама того не зная, дала мне то, чего мне теперь захочется.

– Ты выглядишь совершенно равнодушной ко мне, а я далеко не равнодушен к тебе, – я наблюдаю, как мои слова оседают, и как в её выражении растёт намёк на тревогу. – Ты привлекла моё внимание, а внимание демона не так-то легко насытить.

– Что это значит? – её голос снова мягкий, когда она делает ещё один маленький шаг назад.

– Это значит, что независимо от того, как ты ответишь – хотя ложь, которую ты говоришь, легко слышна в твоих словах, – я теперь хочу от тебя большего. Как это часто бывает у таких существ, как я.

Она поднимает в мою сторону руку.

– Хватит! Просто хватит, – но её щёки уже полностью рубиново-красные, дыхание прерывистое, и она продолжает: – Мне нужно, чтобы ты сегодня убрался отсюда, чтобы дом был готов к послеобеденному времени завтра! Чего бы ты ни хотел – это не важно. Мне нужно, чтобы ты исчез из дома и из моей жизни.

– Хорошо, – я улыбаюсь. – Это не важно.

«То, что мой член затвердел из-за неё, восхитительно её смутило».

Я едва удерживаю улыбку, чтобы она не превратилась в ухмылку.

– Если хочешь, чтобы я исчез, тебе нужно закончить ломать круг. Это единственный способ,– не столько ложь, сколько… полуправда.

Её рот закрывается. Она моргает и затем кивает.

– Хорошо. Если это снимет ограничения с твоей способности уйти. Но я не доверяю тебе – вдруг ты просто выйдешь и начнёшь устраивать хаос или причинишь мне вред. Я хочу твоё обещание оставить меня и всех, и всё в моей жизни в покое, как только печать будет сломана.

– А что получу я взамен? Я мог бы просто подождать, пока печать не выдохнется. Вредить тому, что тебе дорого, ниже моего интереса. Я легко соглашусь на это за…

– Воду, да?

Я не могу сдержать ухмылку на этот раз, как и провести языком по клыкам в предвкушении.

– Да… Воду.

Она хватает стакан с пола и подскакивает на ноги, направляясь прямо в боковую комнату, где вскоре звук бегущей воды разрывает тишину. Через мгновение она снова на коленях рядом со мной, полный стакан в руке.

– Вот, – говорит она, ставя его и отступая – чуть менее далеко, чем в прошлый раз.

– Я возьму твою воду и твоё общество в обмен на моё обещание. Когда круг будет окончательно уничтожен, и я смогу легко уйти, ты больше никогда меня не увидишь, и с тобой ничего не случится. Тебя это устраивает?

Она смело бросает взгляд на мой член, затем поднимает глаза на моё лицо и медленно кивает.

– Если ты прикроешься, я не буду возражать против компании. Мне всё равно нужно здесь быть, чтобы закончить очищать паром ковёр, – она вздыхает, перекидывает волосы через плечо, затем разворачивается, хватает подушку со стула и бросает в меня.

Я ловлю её и накрываю ею свой напряжённый член.

– Договорились.

Её губы дёргаются, и мои глаза мгновенно фиксируются на них.

– Д-договорились, – говорит она, запинаясь, когда замечает, насколько пристально я на неё смотрю.

Я не ослабляю интенсивности, позволяя себе изучать каждую мелочь в её движениях. Часть меня хочет, чтобы она знала: моё внимание к ней неколебимо – и чтобы ей было неуютно, потому что я прячу своё собственное беспокойство.

Маленькая ведьма стала слишком притягательной мне во вред. Наслаждаясь тем, как её румянец распускается и гаснет под моим взглядом, я беру стакан с водой с края и подношу к губам. Она смотрит, как я запрокидываю голову и выпиваю всё залпом. Собираясь в желудке, вода даёт мне короткую передышку от жара, что кипит внутри, но я знаю – это ненадолго.

Она снова кивает – мне или себе, – когда я мягко бросаю стакан обратно к её стороне.

– Тогда, думаю, я вернусь к работе, раз у меня есть твоё обещание.

На этот раз я киваю ей.

Она встаёт и расправляет одежду. И пока я подталкиваю пароочиститель к краю круга, чтобы она могла его взять, а затем хвостом – отсоединённый бак, я ложусь на бок и подпираю голову рукой, наблюдая за ней.

Мокрая одежда липнет к коже, изгибы выставлены напоказ, истинная форма тела легко очерчена передо мной. Футболка синяя, с каким-то странным цветным рисунком спереди, а штаны – того же оттенка, только темнее и из другого, более жёсткого материала.

Одежда Грейс мне не нравится, но её тело – да. Для человека она выглядит достаточно сильной, даже для женщины. Мне было приятно держать её прижатой подо мной, как я иногда удерживаю добычу. И всё же я никогда не замечал тела своей добычи – не больше того, что мне нужно было уничтожить. А в случае существ, от которых я питаюсь, её тело уникально. Она… возбуждает меня по-новому.

Электризованные нити расползаются по венам, хлещут по чувствам. Это не ощущение обезвоживания, а нечто совсем другое – нечто приятное. Я хочу больше этого, этого давления, которое действует как прилив, заливая кожу и чешую в такт сердцебиению.

Но вместе с давлением растут и другие вещи. Наблюдать, как она двигается по комнате, одновременно облегчает меня и наполняет этим ещё сильнее. Это приятно, но постепенно становится более неудобно, всё более напряжённо, как боль, которой нужно облегчение.

Все еще наблюдая за мной, она берёт бак и, пятясь, выходит из комнаты за новой водой. Хотя это занимает, кажется, больше времени, чем раньше, я не беспокоюсь, что в этот раз она не вернётся; я больше не чувствую в ней страха – только нервозность и любопытство, пока её осознание углубляется.

Если я чему-то и научился за это короткое время рядом с ней, так это тому, что она – целый набор эмоций, о которых демоны могут только мечтать. И я готов к некоторым из этих мечтаний. Прямо сейчас.

Облизнув губы, я вытягиваюсь, когда слышу, как выключают воду, и распахиваю хвост в самый полный размах.

Когда Грейс возвращается в комнату, мне приятно видеть, как легко она теперь выдерживает моё присутствие. Я с ней не закончил, и, если она попытается сбежать до того, как наша новая «сделка» будет завершена, я пойду за ней. Демоны привязывались к людям и за куда меньшее.

Я также вижу, что заняло у неё столько времени. На ней новая одежда. Платье со свободной юбкой, тёмно-синее – похоже по цвету на её прежнюю футболку, – перетянутое на талии тонким поясом из той же ткани и держится на ней на двух тонких бретельках. Оно заканчивается чуть ниже колен и колышется, волнообразно, вокруг ног. Пока юбка танцует, верх обтягивает её плотно, открывая намёк на чёрное бельё под ним. Оно едва ей подходит – грудь растягивает ткань платья до предела. Волосы перевязаны заново, выше на голове, длина струится вокруг плеч. Я одобряю. Этот наряд оставляет её руки полностью обнажёнными, и ноги тоже – под юбкой, до самых ступней. Тусклые ногти на их концах, которых я раньше не замечал, выкрашены в чёрный.

– Это мамино, – бормочет Грейс, защёлкивая теперь полный бак обратно в пароочиститель, явно имея в виду свою новую одежду.

– Понимаю. Зачем ты переоделась? – как бы мне ни нравился этот выбор, мокрой она нравилась мне больше.

– Моя одежда была мокрой.

– Знаю, – фыркаю я в раздражении, сам не совсем понимая, почему мне вообще так важно.

Она заканчивает готовить пароочиститель и смотрит на меня, всем телом замирая, пока избегает подушки у меня на бёдрах.

– Они были неудобными. Мне нужно было переодеться. Больше ничто из её вещей не подходит. Да и вообще ничего её здесь в шкафу изначально нет.

– Тебе лучше быть мокрой, человек, поверь мне. Платье, хоть и что-то новое, не мокрое. Ты обещала мне воду.

Она закатывает глаза, подходит и поднимает стакан, который всё ещё лежит на полу. Снова направившись в боковую комнату, она наполняет его и ставит обратно у края.

– Вот, – она не смотрит на меня, возвращаясь к пароочистителю, будто ей уже надоели мои поддёвки. – Тебе придётся двигаться, пока я убираюсь. Будет немного громко. Разберёшься.

Я беру стакан и поднимаю его в её сторону.

– Я помню этот звук.

Она продолжает избегать взгляда, берётся за ручку и включает машину. Громкое гудение заполняет уши, а запах лимонной химии забивается в ноздри.

Отвратительно.

Воздух становится влажным, когда Грейс медленно катит машину через край круга. Она замирает, прежде чем её рука выходит за самый внешний его контур, и тянет машину назад, а затем снова вталкивает её вперёд.

Постепенно заново намокшие волокна ковра становятся светлее, розовее. Она проходит машиной по каждому участку дважды, прежде чем двигаться дальше, пока не исчезает весь цвет.

Губы приоткрываются, когда меня накрывает дурман от вида того, как юбка покачивается вокруг её ног. Взгляд скользит вверх по её телу, и давление внутри возвращается – сильнее, чем когда-либо. Живот сжимается в ответ, и жар распускается в хвосте, за моими гениталиями. Жар и тяжесть разрастаются и давят на мешочек и член, который затем упирается в подушку, за которой я их прячу.

Прохладный ветер врывается в комнату из широко распахнутых окон, порывом задирая её юбку вперёд – ко мне. Она бросает взгляд вверх, убеждаясь, что я всё ещё внутри оставшегося красного от круга, прежде чем продолжить очищать другой участок, не подозревая о странном явлении, разворачивающемся внутри моего тела.

Загипнотизированный её ногами и тем, что происходит, полностью настроенный на эти новые ощущения, я забываю двигаться, даже когда она останавливает машину, вынимает бак и возвращается с новым.

Она замирает, вставив бак обратно в машину.

– Ты в порядке? Ты не выпил свою воду.

Мой взгляд падает на стакан, который всё ещё у меня в руке.

– Ты права, – говорю я, глядя на него. – Это не похоже на меня – забывать…

Я поднимаю взгляд на неё, желая поймать его и удержать – удержать так, чтобы она не могла отвернуться, – и воздух в моих лёгких становится горячим и сухим.

Румянец вернулся на её щёки – мягче, чем раньше, но такой же манящий. Хотел бы я, чтобы она всё ещё плакала; я бы с наслаждением выпил ещё слёз с её покрасневших щёк.

Вспомнив, чего я попросил в нашей сделке, я резко поднимаюсь и выплёскиваю воду ей в лицо и на грудь.

Мокрая.

Я хочу её воды. Нужда узлом стягивает живот.

Я хочу, чтобы она была мокрой.

Я хочу сорвать с неё всё.

Глава 6

Мокрая, мокрая, мокрая

Грейс

Холодная, неприятная жидкость внезапно ударяет мне в грудь, руки и лицо, заставляя вздрогнуть и ахнуть.

– Зачем?! – вскрикиваю я.

Четыре тонких щупальца обвивают мои предплечья и дергают вперед, как раз, когда я начинаю отступать. Я выставляю ладони, чтобы остановить падение, но Сефер резко поддается вверх и перехватывает мою талию руками, ловя меня, будто я ничего не вешу. Приподняв меня так, что я оказываюсь частично подвешена над ним, он опускает меня вниз; мои ноги скользят по его хвосту, пока он притягивает меня вплотную. Он использует силу своих щупалец, чтобы я не могла отбиться, не считая слабого пинка, от которого я извиваюсь и задеваю коленом его член – но ни то, ни другое не мешает ему затянуть меня глубже в свои объятия.

Юбка задирается по ногам до самого белья, и я проклинаю решение надеть одно из маминых платьев вместо того, чтобы остаться в мокрой одежде. Не имея возможности поправить её, я стараюсь не привлекать к этому внимания и борюсь в его хватке изо всех сил.

– Отпусти меня, чудовище!

Он укладывает меня на последний сухой клочок ковра внутри круга, нависая сверху и набрасывая часть хвоста мне на ноги.

– О, я отпущу. Когда насыщусь.

Я выгибаюсь и напрягаюсь, но его руки и щупальца держат меня прижатой.

– Мы так не договаривались – ты обещал не причинять мне боли.

– Разве я причиняю тебе боль? И это как раз часть сделки, маленькая ведьма. Тебе стоит слушать внимательнее в следующий раз, когда заключаешь договор с кем-то из моего рода. Теперь я буду наслаждаться.

Разум лихорадочно пытается вспомнить точные слова нашего уговора.

«Вода, компания… пока круг не будет разорван, и он не станет свободен…»

– Твоя вода, Грейс. Ты согласилась отдать свою воду, – говорит он, встречаясь со мной взглядом. Я хмурюсь, собираясь возразить, когда он опускается ниже и открывает рот.

Я замираю, когда его язык высовывается, чтобы лизнуть мой подбородок, затем скользит по щеке, слизывая воду, которой он меня обрызгал. Сотня ощущений обрушивается на меня одновременно – его вес, его запах, но прежде всего его язык, неестественно длинный и слегка шероховатый, он проходится по моему уху, вниз по шее и вверх, к самой груди.

– Что ты делаешь? – шепчу я, оцепенела, хотя хочу одновременно и бороться, и бежать. Пальцы на ногах судорожно сжимаются, чувства кружатся вихрем.

Его рот замирает. Он поднимает голову, криво усмехаясь.

– Разве это не очевидно? Я забираю у тебя то, что забирают демоны. Мы присасываемся и берем, – другой уголок его губ приподнимается, пока он не начинает улыбаться мне совершенно дьявольски.

Снова опустив голову, он отрывает взгляд от моих глаз и обхватывает ртом ткань, прикрывающую мою грудь, сминая её зубами. Ткань дергается, когда он тянет её ртом, одновременно кусая и высасывая всю воду из волокон. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, совершенно ошеломленная.

Нити лопаются и трещат, пока он продолжает прикусывать и всасывать другие части моей одежды. В остальном он нежен, прижимая лицо и рот к моей груди. Пальцы ног сжимаются еще сильнее. Я раздвигаю ноги под его хвостом, надеясь облегчить давление, но в итоге делаю только хуже для своих бедер. Сжимая меня руками, Сефер продолжает собирать материал в складки и сосет его, пока не исчезает последняя капля, дергая мою грудь и верхнюю часть тела туда-сюда своим жадным ртом и руками.

Наконец он поднимается и смотрит на меня, в его глазах застыло голодное выражение.

– Мне нужно больше, – его взгляд перемещается на мой рот и замирает. Я тут же смыкаю губы, когда он тянется своим ртом для поцелуя.

– Погоди!

Но уже поздно. Его губы уже на моих.

Его язык врывается в мой рот.

– Восхитительно, – глубоко рокочет он в меня, потираясь своим телом о мое. Я начинаю толкать его, сбитая с толку и подавленная, разум пытается осознать происходящее. В один момент я чистила круг, почти закончив половину, а в следующий – меня целует демон-тритон!

«Не целует…»

Впившись в мои губы, он заставляет мой рот открыться, чтобы дать волю своему языку. Я тяжело дышу, подавленная и одновременно взбудораженная его телом. Его язык находит мой и хлещет его, облизывая со всех сторон, словно пытаясь украсть сам вкус. Его стоны наполняют мои уши, пока руки находят мои плечи и впиваются в них, удерживая и прижимая к ковру.

Для него нет запретов, особенно когда речь идет о… обо мне.

Чем дольше он исследует мой рот, тем труднее мне сопротивляться и не отвечать на поцелуй. Мое тело в огне, мышцы напряжены и дрожат от адреналина. Я робко лижу его язык в ответ, пробуя его более грубый язык своим, но покорно, уступая, когда он того требует. Сефер стонет и сосет мой язык, втягивая меня в себя и прижимая к себе, пожирая всё, что может взять изнутри, и при этом благоговея перед каждым движением.

Втянув мой язык в свой рот, он одновременно посасывает его, и я ахаю, сбиваясь с дыхания. Мое тело выгибается под ним от шквала ощущений. Его член тяжело лежит на моем животе. Сначала я не замечала его, потерявшись в неистовых поцелуях, пока он не шевельнулся, выпрямившись с став безошибочно узнаваемым.

Но он не пытается притереться ближе. Он больше нигде не касается меня ни руками, ни щупальцами, держа их неподвижно там, где они обвивают мои плечи и руки. Не считая того, что он давит на меня всем телом, он не пытается взять то, что я – случайно – не предложила. Он даже не пробует, довольствуясь полным исследованием моего рта, лица и шеи. Когда он толкает язык мне в горло, и я давлюсь, он смягчает напор, пока даже его губы не становятся мягче, почти… нежными.

Судорожно вдохнув, я полностью подчиняюсь ему.

Я лижу и пробую его на вкус в ответ, понимая, что он не позволит мне делать ничего другого, пока не будет удовлетворен. Я снова в его власти, и, если бы он захотел, он мог бы убить меня в мгновение ока. К счастью для меня, есть его обещание. И я не думаю, что он хочет причинить мне боль или убить. Он не делал попыток, хотя имел множество возможностей.

Я стараюсь не зацикливаться на этом, воодушевленная тем, как смягчается его рот. Двигаясь под ним, я усиливаю поцелуй, медленно заменяя его откровенно собственнический поцелуй на тот, что построен на фантазии и отчаянии.

«Целуй меня, не убивай».

Сефер отстраняется и пристально смотрит на меня, и я чуть не вскрикиваю от разочарования.

– Я тысячу раз слышал, как вкусны люди, но до этого момента никогда не верил,– он отодвигается еще дальше, высвобождая свои щупальца, и когда начинает отстраняться, его крупный член соскальзывает с моего живота на раскрытые бедра.

Мы оба замираем одновременно.

Тяжелее, чем должен быть, его орган, твердый и гладкий, ложится среди собранных складок маминого платья. Я смотрю вниз на линии собственного тела, пораженная вспышкой возбуждения, которую чувствую. Маслянисто-черный на фоне темно-синего хлопка, он в ширину как мое бедро, а его черная мошонка частично прижата к голой коже моей ноги.

Внутри всё скручивается. Я резко выдергиваю ноги из-под него и вскакиваю, поворачиваясь, чтобы выбежать из круга, но его щупальца снова хватают меня и тащат назад. Развернув, он заставляет меня упасть на колени, но, к счастью, на этот раз не притягивает к груди и не укладывает под себя.

– Почему я так на тебя реагирую? Ты наложила на меня заклятие? Это из-за лимона? – рычит он мне в лицо.

– Нет, – выпаливаю я, а затем повторяю громче. – Нет! Я не накладывала и ничего с тобой не делала. Я не знаю, почему ты так реагируешь, но ты не можешь просто так каждый раз валить меня под себя и целовать!

Его глаза сужаются.

– Так вот что это было? Поцелуй?

– Нет… – я вырываю руку из одного из его щупалец. – Это было что-то другое, что превратилось в поцелуй.

Его глаза сужаются еще сильнее, и на мгновение ледяная зелень его зрачков ловит меня в свою завораживающую ловушку.

Я мельком смотрю на его рога, затем снова в глаза, гадая, не так ли он заманивает свою добычу. В темноте, порожденной изумрудным блеском его глаз…

– Я хочу пить из тебя, но я хочу большего. Чего именно… я еще не уверен.

– Прекрати, – говорю я, боясь того, что он может попытаться выторговать в следующий раз. Я уже совершила ошибку, предложив свою… воду.

Он поднимается, и, не имея возможности освободить вторую руку, я борюсь в его хватке, внезапно вспомнив, что щупальца, удерживающие меня на месте, растут вокруг его члена.

– Не вздумай указывать мне, когда прекращать, – рычит он. – Я демон и…

– Тритон, – перебиваю я.

Он снова рычит.

– Демон-тритон, который принимает приказы только от одного, и это не ты.

– Так скажи мне, чего ты хочешь, чтобы я могла сказать тебе «нет»! Потому что мы не будем заключать еще одну сделку, – я извиваюсь сильнее, пытаясь вырваться, но он не шевелится, и я внезапно осознаю, что мы боремся на белом ковре. Он находится на том участке, который был дважды обработан паром.

Я совершила роковую ошибку. Почему он не уходит, если может покинуть то, что осталось от круга? У меня перехватывает дыхание.

– Мое тело хочет спариться с твоим, и у него никогда раньше не возникало желания ни к одному существу. Что ты со мной сделала? Я не должен хотеть тебя, и все же я возбужден. Ты наверняка что-то сделала.

Опешив от его обвинения, слова, которые я собиралась сказать, исчезают, а на их месте строятся новые.

– Может, это не то, чего хочет твое тело, а то, чего хочешь ты. Я не делала с тобой ничего, чего бы ты ни сделал с собой сам. Я… не так сильна, как ты думаешь…

Он отпускает меня и практически отшвыривает от себя.

Я удерживаю равновесие и вскакиваю на ноги. Не оглядываясь, я выбегаю из комнаты и захлопываю за собой дверь.