Текст книги "Лети, ведьма, лети! [тетралогия]"

Автор книги: Надежда Первухина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

Глава 10
ТРЕВОЖНЫЕ ДНИ

Анна Николаевна молчала. Струйка из лейки тихо лилась под корень королевской петунии.

– Анна Николаевна! – воззвала Юля во второй раз.

– Я внимательно слушаю вас, Юля, – тихо сказала Анна Николаевна.

– Может быть, можно пройти к вам в дом?

– А чем вас не устраивает сад?

– Анна Николаевна, у меня очень деликатный разговор. Я боюсь, что нас могут подслушать.

– Пхм, – гордо хмыкнула при этом Мадлин и демонстративно отправилась в глубь сада.

– Пожалуйста, Анна Николаевна, – умоляюще протянула Юля.

– Хорошо. Идемте в дом. И не волнуйтесь, я еще не поставила на дом защиту против вас.

– Благодарю вас, Анна Николаевна, – смиренно ответствовала Юля.

Она вообще была смирнее обычного, что удивительно. Войдя в дом, робко прошла на кухню, словно не была здесь когда-то почти полновластной хозяйкой.

– Присаживайтесь, – пригласила Юлю Анна Николаевна и села сама. – Извините, что не предлагаю чаю, по такому позднему времени у меня его пить не принято. А впрочем… Марья Авдеевна!

– Да? – раздался голос откуда-то сверху.

– Не угодно ли вам выпить чаю? У нас поздняя гостья.

Марья спустилась со второго этажа. Присвистнув, посмотрела на Юлю:

– Вот так номер! Кажется, именно эта могущественная ведьма собиралась брать меня в заложницы и шантажировать мою сестру…

Юля густо покраснела.

– Что ж, пока вы не заложница, будем пить чай. В конце концов, отказывать какому бы то ни было гостю в чашке чая просто неприлично. – Анна Николаевна обратилась к Марье: – Дружочек, будьте так любезны, поставьте чайник. Мерси. Да, и чашки из буфета достаньте. Вот спасибо, уважили старуху. А кое-кто стариков совсем не уважает!

От Юли уже можно было прикуривать.

– Да ладно вам, Анна Николаевна, с кем не бывает, – добродушно отозвалась Марья. – Помню, когда мне было девятнадцать лет, я была такой… Ой, такой! Оторви и выбрось, короче говоря.

Чайник вскипел, Марья заварила чай с особым вкусом «Сон императрицы», достала коробку с бисквитами.

– Ну вот, – удовлетворенно сказала Анна Николаевна. – Теперь можно и поговорить. Юля, наливайте себе чаю.

– Анна Николаевна, – сквозь слезы сказала Юля. – Не называйте меня на «вы», пожалуйста. Мне так стыдно…

– Ах, стыдно?! А мне, по-твоему, не стыдно – вести занятия в музыкальной школе, будучи лишенной музыкального слуха?! Как полагаешь?!

– Я все верну! Немедленно! Сейчас!

– Не торопись уж так! Наивная девчонка! Ты думаешь, что действительно лишила меня музыкального слуха?!

– А что, нет?

– Нет, конечно! Дорогуша, ведьма ты, возможно, и сильная, но необразованная. А потому не знаешь, что то, что даровано Гармонией Сфер, не отнимается простыми колдовскими заклинаниями.

– Но как же… Я ведь сама читала.

– Читай больше всякой ерунды, совсем засушишь свои ведьмовские мозги! Ты знаешь, что такое Гармония Сфер?

– Н-нет.

– А Божественная Синергия?

– Н-нет.

– «Н-нет»! – передразнила Анна Николаевна Юлю. – Ты хотя бы принимаешь на веру тот факт, что все мы не произошли от обезьяны, а созданы?

– Ну, я вообще-то придерживалась теории дарвинизма. Я вообще-то неверующая.

– Эх ты! И какая ты после этого ведьма! Помни, настоящая ведьма знает Того, Кто ее создал. И дал ей силы, которыми она пользуется. Дал через Гармонию Сфер. Потому-то ты и не могла лишить меня Настоящего слуха. Слух – это талант, а таланты даются бессмертным душам, а не обезьянам, прости меня святая Вальпурга!

Некоторое время Юля молчала. Потом лукаво поглядела на Анну Николаевну.

– Что? – удивленно спросила та.

– Ну раз я вас не лишила музыкального слуха, значит…

– Что?

– Значит, вы на меня не сердитесь!

– Глупышка… – пробормотала Анна Николаевна. – Я не сержусь. Я просто расстроена. Расстроена тем, что ты так резко сменила нравственный акцент своей личности.

– То есть из хорошей ведьмы стала плохой? Вы это хотите сказать?!

– Да не стала ты плохой ведьмой, дорогуша, как ни старайся! – рассмеялась Анна Николаевна. – Просто у тебя переходный ведьмовской возраст. Вот тебя и кидает из крайности в крайность. Что такое? Что ты на меня так смотришь?

Юля тяжело вздохнула:

– Честно?

– Честно.

– Мне очень хочется сделать вам какую-нибудь гадость. Вот просто руки чешутся. Может, сказать заклинание, чтобы у вас канализацию прорвало?

– Ну скажи, если тебе от этого легче будет. А вообще-то у нас в городе сантехники отличные. Вервольфы. За минуту все починят.

– У-у! – взвыла Юля. – Как только вы мне разрешили сделать гадость, мне ее делать расхотелось!

– А это уже педагогика, деточка, а не магия. Но мы сейчас не об этом. О чем ты хотела со мной поговорить?

– Об Арфе.

– А что с ней?

– Заберите ее у меня, пожалуйста.

– С какой стати?

– С такой, что я теперь злая ведьма…

– Опять двадцать пять! Это кто ж тебе такой ярлык повесил?

– Я сама это понимаю… – тихо всхлипнула Юля.

– Ну, раз понимаешь, значит, все еще не совсем кончено. Так что храни Арфу.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что на нее… посягают. И еще… Ой, можно я все по порядку расскажу?

И Юля рассказала, держа в руках ненадкушенный бисквит, про планы Изяслава Радомировича, про вызывание духа Иссахара, про запугивание рабочих, требующих выплаты зарплаты… И про восстановление капища бога Соммуза рассказала тоже.

Анна Николаевна слушала всю эту историю с непроницаемым лицом. Когда Юля закончила говорить, несколько минут в доме стояла зловещая тишина.

– Так, так, – сказала Анна Николаевна, нарушая эту тишину. – Значит, снова у Торчкова далеко идущие вперед планы… Вот мерзавец, неймется ему. Что значит человек властью испорчен… А ты, Юля, говоришь про свои мечты о пакостях. Разве это пакости…

– Дело даже не во власти, – сказала Юля. – Просто ему нужен этот Соммуз.

– Дело именново власти, Юля, – покачала головой Анна Николаевна. – Ведь для чего нужно это капище древнего бога? Служения устраивать. А кто будет главным жрецом? Даже и придумывать не надо – естественно, сам Торчков. Ведь власть жреца – это власть почти идеальная, никто ничего не посмеет возразить. Так-то.

– Если я не вызову Иссахара, – заплакала Юля, – он убьет мою бабушку. Это моя единственная родственница, кроме вас, Анна Николаевна. Что же я за ведьма получаюсь, если не могу своих родственников защитить?

– Ну, бабушку-то уж мы в обиду не дадим. Много чести ему, Котохе, чужих бабушек губить.

Юля впервые за весь вечер улыбнулась. А потом помрачнела опять:

– Что же мне делать?

– А знаешь что, Юля, – подумав, сказала Анна Николаевна. – Вызывай Иссахара.

– Что?!

– Погоди, ты не дослушала. Я предлагаю тебе пойти на хитрость. Котоха ведь явно будет присутствовать при вызывании.

– Наверняка.

– Так вот. Обмани его. Перехитри.

– Как? Он будет следить за каждым моим жестом, за каждым знаком и каждым словом!

– Да. Но кое-что он уловить не сумеет.

– А именно?

– А именно – имя духа, которого ты вызываешь. Ведь имя ты в продолжение всего ритуала будешь вызывать лишь мысленно.

– И значит, – в лице Юли засветилась надежда, – я смогу просто вызвать любого другого духа?

– Не любого другого, а Иффараса.

– Иффараса? Что это за дух? Я никогда о таком не слышала.

– Его редко вызывают, но уж если вызывают, то он, как говорите вы, молодежь, оттягивается по полной. Иффарас – дух веселья, разгульного пьянства, вечеринок и праздников. Думаю, если ты вызовешь Иффараса, ничего страшного не произойдет. Все немного попьянствуют, в городе воцарится веселье…

– Это выход! – захлопала в ладоши Юля.

– Это – выход, – включилась в разговор Марья Белинская. – Но мы упустили еще одну важную деталь. А именно: рабочим резино-технического завода не платят зарплату. Так что уже несколько человек объявили голодовку. С этим надо что-то делать. Надо вмешаться, вы не находите?

– Надо. Но как?

– А что, если… У меня есть одна идея, – сказала Юля. – Я же злая ведьма. И об этом полгорода знает…

– Что ты задумала?

– Кое-кого попугать, – улыбнулась Юля. – Вот завтра ночью и попробую.

– Ох, не навороти дел, голубушка, – сказала Анна Николаевна.

– Ничего. Не наворочу, – ответила очень злая ведьма Юля.

…Директор завода резино-технических изделий вообще обладал крепким сном. Его не смущали ни проблемы производства упомянутых резино-технических изделий, ни досадное происшествие с зарплатой рабочих. Он-то, директор, свою зарплату получал. Как, впрочем, и заместитель, и главный бухгалтер. Так что сон у них был всегда крепок и спокоен.

И вот снится директору завода, что он вовсе не директор, а знаменитый рок-певец. И со своими концертами объехал он весь мир, денег у него полно, славы – тоже, а уж о том, каков его дом, а точнее, родовое поместье, – и говорить нечего.

Но снится также директору, что вот умирает он от передозировки наркотиков и попадает прямиком в ад. А тут верткие и ловкие черти принимаются терзать его многогрешную душу. Приходится ему лизать раскаленные сковородки за то, что слишком много болтал, пить расплавленную серу за то, что пел всякие непотребные песни, и носить горячие металлические трусы за то, что в прежней жизни был он неразборчив в постельно-интимных связях.

Словом, плохо директору так, что хоть беги. И тут появляется в его сне некое существо белокрылатого облика.

Существо говорит директору:

– Вот видишь, как приходится мучиться за грехи прежней жизни! Что скажешь на это?

– Да если б у меня была возможность исправить свою жизнь, я бы уж ни одного греха не совершил, – вопит несчастный, потому что железные трусы еще и размером маловаты.

– Хорошо, – говорит существо. – Услышаны твои моления. Возродишься ты к жизни. Только уже не рок-певцом, а директором завода резино-технических изделий в русском городе Щедром. Устраивает тебя такое возрождение?

«Еще как!» – думает несчастный, вылизав очередную раскаленную сковородку.

– Так быть посему, – говорит крылатый. – Станешь ты директором завода. Но смотри, согрешишь – опять в ад вернешься, сковородки лизать!

Тут сон окончился, а директор проснулся в холодном поту и начал ощупывать язык – уж почему-то слишком сильно он болел, как будто обжег обо что-то.

А потом директор заорал как резаный. Потому что увидел у своей кровати то самое белокрылатое существо. Существо укоризненно трепетало крылышками и помавало указательным пальчиком. Сапфирные глаза существа глядели на директора с печалью и досадой.

– Ты кто? – спросил директор у существа, откричавшись.

– Сам догадайся, – ответил крылатый. – Неужто не понимаешь?

– Ты зачем пришел? Что я тебе сделал? Имей в виду, у меня может инфаркт быть.

– Инфаркт у тебя будет, ты не беспокойся. И очень скоро. А после смерти попадет душа твоя прямехонько в ад, что тогда делать будешь? Опять сковородки лизать?

Сон, еще недавно столь реальный, пугающе встал перед директором…

– Это не деловой разговор, – сказал он крылатому. – Что я должен делать, чтобы избежать темы сковородок?

– Немедленно выплати всю до копейки зарплату рабочим своего завода.

– Да где я деньги возьму?

– А любовнице на норковую шубу и платиновый браслет где деньги нашел? А еще кто-то недавно поменял свой старый «Форд Сиеста» на новехонький «Рено Меган»!

Такая информированность добивала директора, и он сник.

– Ладно, – сказал он. – Выплачу. Все долги по зарплате выплачу. Гори она синим пламенем!

Но ночью очень легко давать обещания. Выплачу дескать, нет проблем. А с утра, как придешь на работу, дело ясное – фонды пусты, брать деньги неоткуда, и никакое чудо тут не поможет!

А тут еще заместитель в уши напевает: «Потерпят они с зарплатой, они же быдло! Тем более что зарплата такая маленькая, что ее выплаты они даже не заметят! У них у всех огороды, картошка там, капуста. С голоду не сдохнут, потерпят месяцок-другой. Зато в банке мы такие процентики под всю сумму огребем!»

Так что сон и крылатое существо отошли на неясный план. А на переднем – зарплата не выплачена, рабочие продолжают голодовку, и на территорию резино-технического завода проникла какая-то девица в джинсах, топике и с алмазом в пупке. У девицы в руках внушительного вида блокнот и еще какая-то фигня техническая типа диктофона.

– Альберт Николаич! – тревожно сигнализировал директору заместитель. – Тут какая-то соска через проходные на территорию просочилась. Ищет, где расположен штаб голодающих. Никак пресса?

– Прессу дави, – зашипел директор. – Еще прессы нам не хватало.

И заместитель рвет с места в карьер.

Между тем в штабе голодающих действительно появилась девушка с блокнотом и диктофоном. Эта девушка – Юля, которая решила проявить инициативу и узнать от рабочих, каково им приходится.

– Долго вы еще намерены голодать? – поинтересовалась она.

– До тех пор, пока не выплатят зарплату! – сурово заявил похудевший рабочий люд.

– Но, – сказала Юля, – деньги – это всего лишь деньги. Ради этого рисковать своим здоровьем…

– Девушка, – утомленно сказала одна из голодающих, Светлана Баруздина. – Откуда вы взялись только с такими провокационными фразами! У вас когда-нибудь было в жизни так – не на что купить молока ребенку? А еще все друзья тебя ненавидят, потому что ты у каждого из них взял в долг! Мы не требуем золотых гор, мы просто хотим получить свое!

– Да что мы перед ней объясняемся! – насмешливо вякнул пожилой, но очень ехидный рабочий по прозвищу Доктор Смерть. Вообще на заводе его не очень-то любили – был он язва язвой, лез во все дела, совал свой нос куда не следует, но вот по иронии судьбы Доктор Смерть примкнул к голодающим, и пришлось относиться к нему с уважением. – Вы, коллеги, знаете, что это за девица? Это же ведьма!

– Ну и что, что ведьма, – сказал кто-то. – У меня у самого жена ведьма, живу ведь как-то…

– О, это не простая ведьма, – объявил Доктор Смерть. – Это она мэрию в аквариум превратила, между прочим. Так что будьте с нею поосторожней.

– Так это вы? – восхищенно глянула на Юлю Светлана Баруздина. – Слушайте, а вы не могли бы и руководство нашего завода в какой-нибудь зоопарк превратить? Чтобы им неповадно было зарплату задерживать!

– Нет, превращать никого не надо, – возразил Доктор Смерть, язвительно хихикая. – А то тогда вообще зарплаты вовеки не дождемся. Разве нам зоопарк зарплату выплатит?

– Между прочим, – сурово нахмурила бровки Юля, – я здесь для того, чтобы помочь вам. Я не хочу, чтобы вы голодали. Я хочу, чтобы всю зарплату вам выплатили.

– А я уж было подумал, – продолжил язвить Доктор Смерть, – что вы нам предложите какое-нибудь наколдованное золото. Или наколдованную валюту.

– А что, вам это нужно? – нехорошо усмехнулась Юля. – Пожалуйста!

Она трижды хлопнула в ладоши, и на полу возле ее ног появилась горка золотых слитков, а также пачки валюты, перевязанные банковскими лентами.

Это волшебство вызвало нехорошее оживление у всех присутствующих.

– Это, конечно, ненастоящее? – спросил кто-то прерывающимся голосом.

– Почему же. – Юля наклонилась и взяла одну пачку стодолларовых купюр. – Настоящее.

Среди рабочих возник шум, смех, но очень нервный.

– Настоящее, но на какое-то время. Потом исчезнет, – закончила Юля свои слова.

– А! – торжествующе воскликнул Доктор Смерть. – Так мы и знали!

Но по лицам рабочих – и мужчин и женщин – было видно, что они предпочли бы этого не знать. Предпочли бы разобрать слитки и поделить между собой пачки стодолларовых купюр. Тогда и голодовка закончилась бы сама собой.

– Жаль, – проговорила Светлана Баруздина, а у одной молоденькой голодающей началась форменная истерика.

– Зачем, зачем? – закричала она. – Зачем над нами так издеваться?! Вам что, девушка, больше заняться нечем? Нас уже все достало, не на что прокладки купить, а вам только хиханьки!

Юля повела рукой – наколдованные богатства исчезли, вызвав вздох тоски.

– Дело не в том, что я могу наколдовывать такие штуки, – сказала Юля. – А в том, что я могу поговорить с вашим руководством и потребовать у них выплаты зарплаты. На самом деле я на вашей стороне. Я не люблю, когда кто-то, кроме меня, нарушает закон. Так что дирекции вашей хана, если она меня не послушает. Но вы, вы… Обещайте мне, что прекратите голодовку. Не надо этого. Это крайние меры. Я заставлю вашего директора раскошелиться. Клянусь.

– Мы вам не верим, – сказали рабочие. – Какой интерес ведьме стоять за интересы рабочих? Что вам от этого?

– Просто хочется справедливости, – ответила Юля. – Разве это плохо?

– Это подозрительно, – сказал Доктор Смерть. – Сейчас никто добрым да справедливым не бывает, кроме как за-ради своей выгоды.

– Понятно, мне вас не переспорить, – сдалась было Юля, но тут в штаб ворвался заместитель директора.

– Кто вам разрешил проникнуть на территорию завода?! – взревел зам. – Кто вы такая? По какому праву?!

– Независимая ведьмовская пресса, – хлопнула себя по груди Юля, и на груди образовался блестящий бейдж с нечитаемым текстом. – Мы выясняем, в каком состоянии находятся голодающие рабочие и когда вообще на вашем заводе собираются платить зарплату.

– А это вашу прессу не касается! – рыкнул зам, не особенно церемонясь с правилами русского языка. – А ну вон отсюда! Сейчас вам обратно покажут дорогу!

У девушки что-то неуловимо поменялось в лице. А потом зам понял, что ее глаза зажглись желто-янтарным светом, как два милицейских фонарика.

– Терпеть не могу, – сказала Юля, – когда со мной разговаривают подобным тоном. А быть тебе за это игуаной!

Девушка вскинула тонкие изящные руки, хлопнула в ладоши над головой, и все вокруг окуталось дымом. Розового, насыщенного такого цвета. А когда розовый дым развеялся, у ног девушки испуганно трепетала крупная игуана с начальственным выражением морды.

– Ступай к своему начальнику, – сказала игуане Юля, – и сообщи, что здесь находится ведьма Улиания. И если твой начальник еще не потерял мозги, то он явится сюда незамедлительно. Жду пять минут.

Все были потрясены.

– Вот! – вскричал Доктор Смерть. – Вот, она уже людей превращать начала! Я говорил – появление ведьмы не к добру.

– Слушайте, – обратилась к одиозному типу Юля. – Если вы меня доведете, я и вас превращу. Вот честное слово. Я вам до этой минуты хоть что-нибудь плохое сделала? А вы меня с грязью мешаете!

Меж тем свежепревращенная игуана уносилась прочь со всею скоростью, на какую только способно было такое спокойное существо. Ну явно у него оказались замдиректорские замашки.

Когда игуана внеслась в директорский кабинет, минуя обалдевшую секретаршу, Альберт Николаич что-то грозно надиктовывал по телефону. Увидя игуану, директор с маху шмякнул трубкой о телефонный аппарат и заорал:

– Эт-то еще что за гадосстя!

– Это я, Альберт Николаич, ваш заместитель, – квакнула (или что еще там делает) игуана. – Не погубите! Там у штаба голодающих ведьма Улиания, загримированная под прессу, требует встречи с вами! Ждет пять минут!

– Тьфу! – грохнул директор. – Ведьмы совсем распоясались, профсоюза на них нет. Придется идти.

Директор встал и направился к штабу голодающих. Поступь его напоминала чем-то крейсерскую лодку, а грозно нахмуренные брови – полковое знамя.

Впереди директора скакала верная игуана, семенила лапками, блестела глазками.

– Вы почти опоздали, – встретила Юля директора уничтожающей фразой. – А если бы не пришли вообще, я ваш завод по кирпичику и по винтику разнесла бы.

– Девушка, где ваше «здравствуйте»? – грозно бросил директор. – Вас что, не учили правильно с людьми разговаривать?

– Учили, – сказала Юля. – Только мы уже виделись. Причем совсем недавно.

И тут она приняла облик светлокрылатого существа, которому директор во сне, даже фактически наяву, как вы помните, пообещал решить все проблемы с зарплатой рабочих.

– Ах! – схватился директор за сердце. – Значит, это были вы…

– Да, – торжествующе молвила Юля. – Это была я.

– Замечательно! – крикнул директор. – Теперь я знаю, кто меня шантажирует! Это вы! Бессовестная личность! Вы знаете, что проблемы с зарплатой я решаю как могу, но задумали еще и пошантажировать меня. Адскими муками, скажите на милость! Доложу вам, что адских мук не боюсь и вообще в ад не верю. А вы, товарищи рабочие, чем голодать и устраивать прочие… акции, лучше разошлись бы по своим рабочим местам и принялись за дело.

– Не разойдемся! – выкрикнул Доктор Смерть.

– Где наша зарплата?! – воскликнула Светлана Баруздина, и вслед за ней голодающие начали скандировать:

– Да-ешь зар-пла-ту! Да-ешь зар-пла-ту!

– Я решу этот вопрос, – как можно убедительнее сказал директор. – Но позже, когда нас профинансирует Москва…

– А зачем Москве вас финансировать? – встряла Юля. – Где вы и где Москва! Тем более что зарплата рабочих находится гораздо ближе!

– Уберите отсюда эту аферистку! – зычно потребовал директор, а Юля между тем набросила на себя новый облик – этакого бесенка с алыми рожками и горящими глазами. Длинный Юлин хвост щелкнул как хлыст дрессировщика.

– Ах я аферистка? – уточнила она грозно. – А теперь послушайте меня, все! Зарплата рабочих находится в банке «Экспресс-Щедрый». Там она прокручивается на срочном вкладе, чтобы на нее налипли проценты. Эти проценты директор и его клика потом поделят между собой. Проценты растут с каждым месяцем, так что зарплаты вам ждать и ждать, дорогие рабочие!

– Это правда? – крикнула Светлана Баруздина.

– Да вы что! – нарочито возмутился директор. – Это наглая ложь!

– Это правда, – сказала Юля. – Сейчас я вам предъявлю директора банка!

И она трижды хлопнула в ладоши. Одна из стен комнаты, в которой происходило все это действо, поплыла как пластилиновая, а затем стала прозрачной. И за этой стеной все увидели внутренность кабинета директора банка «Экспресс-Щедрый». Директор разговаривал с кем-то по телефону, но, обнаружив, что за одной из его стен стоят какие-то люди, справедливо испугался.

– В чем дело? – вскрикнул он.

– Перед вами – Сурен Акопович Кочумян! – торжественно представила Юля, сделав ручкой изящный жест. – Директор банка. И очень большой друг директора завода. Сурен Акопович, как там поживает вклад за номером триста шестьдесят три тысячи пятьсот три?

– Вы кто такая? – побледнел Сурен Акопович. – Вам что надо?

– Я ведьма! Я очень злая ведьма! – торжествующе заявила Юля. – И я могу предложить вам на выбор массу пакостей! Если, конечно, вы не выполните мою волю…

– Охрана! – закричал Сурен Акопович. – Охрана!

В его кабинет ворвались два матерых, шкафообразных охранника. В руках у них по «зиг-зауэру».

– Шеф, – уронил один охранник. – Какие будут указания?

– Стреляйте в эту девчонку! – крикнул Сурен Акопович. – Стреляйте!

– Шеф…

– Это необходимая оборона! Стреляйте же!

Охранники начали пулять по Юле, а та только усмехнулась:

– Фильм «Матрица» смотрели?

Она вытянула руку с поднятой ладошкой, и все пули были остановлены в пяти сантиметрах от этой узкой девичьей ладони. А потом осыпались на пол как горох.

– Теперь – мой черед стрелять! – сказала Юля и образовав на кончиках пальцев парочку шаровых молний, швырнула ими в Сурена Акоповича. Когда молнии прошли сквозь прозрачную стену, тот начал визжать как резаный, а его охранников просто сдуло из кабинета. Молнии зависли в опасной близости от жирного лица директора банка – так что на его чисто выбритые щеки лег электрический свет ватт примерно ста.

– Я все сделаю! – срывая голос, закричал Сурен Акопович. – Что тебе надо, ведьма? Только убери свои молнии!

– Вот это деловой разговор, – улыбнулась Юля. Щелчок пальцами – и молний нет. – Счет за номером…

– Я помню.

– Его придется закрыть. Деньги с него перечислить в фонд заработной платы завода резино-технических изделий. Все деньги. До копейки. Я сама прослежу за этой операцией.

– Мне все понятно, – сказал, точнее, уже просипел Сурен Акопович. – Я немедленно…

– Сурен! – рявкнул на него директор завода. – Опомнись! Под статью ведь пойдем оба! И из-за того, что ты этой сучки испугался!

– Лучше пойти под статью, чем связываться с ведьмой, – упавшим голосом проговорил Сурен Акопович и вызвал секретаря.

…Этот день вошел в память рабочих резино-технического завода надолго. Им выдали зарплату, которую задерживали несколько месяцев, да еще и добавили проценты. И ведьма Улиания принимала в этом процессе самое непосредственное участие. Плюс к тому она превратила в хорька директора завода. Заверила, что не навсегда, а на столько месяцев, на сколько он задерживал зарплату. Хорька взял к себе домой Доктор Смерть – обещал кормить и ухаживать, что, конечно, было сомнительно.

После всей этой истории Юля находилась в самом приподнятом настроении. Она позвонила Анне Николаевне и договорилась, что снова переезжает жить к ней. Было понятно по тону разговора, что Анна Николаевна одобряет Юдины действия.

…С завода Юля ушла поздновато и, кроме всего прочего, чувствовала себя ужасно усталой и голодной. Поэтому она решила прогуляться в парке и заодно заглянуть там в какую-нибудь кафешку, где можно будет утолить голод чашкой кофе с пирожными.

Юля села в троллейбус, который шел как раз от завода до главного городского парка, заплатила кондуктору за проезд и не заметила, как задремала.

Очнулась она оттого, что нечто чрезвычайно холодное, просто ледяное, коснулось ее рук.

Юля открыла глаза. Хотела было взвизгнуть от ужаса, но передумала – ведьме ее статуса визжать от ужаса просто не положено.

Напротив нее на сиденье расположился зомби. Или умертвие – Юля не знала, как лучше назвать того, кто сейчас касался ее рук.

Умертвие с серо-землистой кожей, покрытой зеленоватыми пятнами разложения и лохмотьями истлевшей одежды, сидел и смотрел на Юлю глазами, затянутыми молочно-белой пленкой. Рот умертвия был приоткрыт (истлели губы), желто-бурые острые клыки скалились на девушку.

– Добрый день, – сказала Юля умертвию, при этом стараясь говорить так, чтобы не дрожал голос. – Вам что-то от меня нужно?

– Будь осторожна, – прохрипел умертвий. – Будь очень осторожна, ведьма.

– Мерси, – сказала Юля, чуть-чуть успокаиваясь. – Я вообще-то всегда осторожна: я не пью сырой воды, не ем вьетнамскую вермишель быстрого приготовления и не крашусь губной помадой, на тюбике которой не указана страна-производитель. Но все равно спасибо за предупреждение.

Зомби с видимым неудовольствием выслушал Юдину болтовню, а затем повторил:

– Будь очень осторожна. Он идет за тобой. Он ищет тебя.

– Кто? – удивилась Юля.

И на всякий случай обернулась.

За ее спиной никого не было, задняя площадка троллейбуса была пуста.

А когда Юля повернула голову, оказалось, что и умертвия никакого нет.

– Здрасте пожалуйста, – сказала Юля. – Это что, у меня глюк такой?

Но руки все еще были холодными и какими-то липкими. Даже неприятно.

– Кого я должна опасаться? – вслух рассудила Юля. – Директор завода сейчас в образе хорька рассекает, а банкира я до самой смерти запугала так, что он за пять километров обходить меня будет. А, это мне точно примерещилось.

– Остановка «Городской парк», – пропищал динамик.

– Мне выходить, – всполошилась Юля.

Она вышла у центрального входа в городской парк. И сразу на нее снизошел покой и нега, идущие от древесных кущ, огромных клумб и прекрасного фонтана.

Юля помыла под фонтаном руки и направилась в глубь парка. От прогретых солнцем лип тек медово-пряничный аромат. Асфальт слегка пружинил под ногами. Возле скамеек суетились белки – подбирали натерянные посетителями орешки и семечки.

Среди небольшого ельничка расположилось кафе, которое безо всякой фантазии называлось «Елочка». Его стены были окрашены в густо-зеленый цвет, а в окна вставлены зеленые витражи, изображающие все то же замечательное новогоднее деревце.

Юля вошла в кафе и заняла крайний столик. К ней тут же подошел официант. Был он в русском национальном костюме, но, что самое удивительное, его коротко стриженные волосы были светло-зеленого цвета, а глаза, когда Юля заглянула в них, как оказалось, имеют вертикальный зрачок.

– Леший, – пробормотала она растерянно.

– Он самый, ведьмочка, – весело подтвердил молодой официант-леший. – А что, у тебя на леших аллергия?

– Нет, – улыбнулась Юля. – У меня аллергия только на мадагаскарских тараканов и мексиканских муравьев.

– У нас в меню их нет, – сказал официант, немедленно посерьезнев. – Ты, кстати, что будешь?

– Я хотела кофе с пирожным, но что-то так проголодалась, что чувствую – кофе с пирожным не отделаюсь. Что посоветуешь?

– У нас сейчас мясной рулет отменный и еще печеный картофель по-деревенски в грибном соусе. И еще тефтели на пару с жареной морковью. И еще…

– Ой, у меня уже слюнки текут. Я как будто сто лет не ела! Давай и рулет, и тефтели, и картошку!

– Девушка, а за фигуру не боитесь?

– А я ведьма, я себе любую фигуру наколдую. А что тебе моя фигура? Понравилась?

– Да, – посерьезнел официант. – Кстати, меня зовут Миша.

– Косолапый? Ой, извини! А меня – Юля. Хочешь, пообедай со мной.

– Ой, какие мы щедрые! Деньги случайно не наколдованные?

– Нет. Тетя дала.

Миша ушел на кухню и через некоторое время вернулся с заказом.

– Вот. Приятного аппетита.

– А сам?

– Не положено. Я обслуживающий персонал. Кстати, может, по пиву? У нас пиво хорошее.

– Давай. Только мне некрепкое.

Миша принес и пиво, они чокнулись кружками за знакомство, и Юля принялась уписывать за обе щеки мясной рулет.

– Вкусно?

– Вкусно. Слушай, отличное у вас кафе! Кто хозяин?

– Мой отец. У нас кафе семейное.

– А отец твой тоже леший?

– Конечно. Мама – человек. Поэтому я и получился таким… гибридом.

– Ну ты вполне симпатичный гибрид, – засмеялась Юля. – Специально напрашиваешься на комплименты?

– Конечно. В этой глуши лишнего комплимента и не дождешься. Хоть волком вой.

– Скорее уж медведем!

Они рассмеялись.

– За тебя, – подняла свою кружку с пивом Юля.

И тут произошло следующее.

Дзынькнуло стекло в разбитом окне с витражной елочкой.

Дзынькнула, разбиваясь, кружка в руке у Юли.

Остатки пива расплескались во все стороны.

– Ложись! – крикнул Миша и стащил Юлю со стула на пол.

– Что это было? – через долгую-долгую минуту спросила Юля у Миши.

– Выстрел, – сказал Миша. – В тебя стреляли.

– Еще чего!

– Да. Не вставай! Могут выстрелить еще раз. Поползли на кухню.

– Слушай, я ведьма, мне пули не страшны.

– Думаю, что тот, кто в тебя стреляет, знает о том, что ты ведьма и что пули тебя не берут.

– И что? – глупо спросила Юля.

– Он придумал особые пули. Ползи за мной на кухню. Там служебный выход.

На кухне они наконец смогли встать в полный рост.

– А ты, ведьма Юля, оказывается, опасна, – сказал Миша.

– Тебя это не устраивает, леший?

– Нет. Мне это нравится. Работать официантом – слишком спокойное занятие. А вот спасать от пуль красивых девушек… Самое то. Давай присядем вот здесь. Подождем.

– Чего? Пока киллер уйдет?

– Хотя бы.

– Вряд ли он уйдет, не сделав своего дела.

– Что ты предлагаешь?

– Я стану невидимой и ускользну через служебный выход. Заодно посмотрю – киллер мог оставить следы возле вашего кафе.