Текст книги "Сиротка хочет замуж. Любовь не предлагать (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

– Отличий на самом деле не так уж и много, ваше величество. В основном они касаются приспособлений для изменения образа жизни, – я вздохнула, развела руками, показывая, что этот пункт уж точно от меня не зависит. – Здесь используют магию. В моем бывшем мире все делалось без ее помощи. Но зато там работала техника, которой здесь нет. Что же касается взаимоотношений или характеров… Боюсь, все то же самое.

Императрица кивнула, мол, понимаю. И всем своим видом показала, что готова слушать. Внимательно слушать.

И проговорили мы долго, очень долго. Я даже не засекала, как долго. Я начала рассказывать о манерах, о свободах и возможностях, о том, как деньги в любом мире играют главную роль. Мы говорили очень долго, и я даже не засекала, как долго. Я без усталости делилась своими взглядами и сравнениями. Не затрагивала лишь технику, зная, что она была неинтересна императрице. Именно поэтому чай стал моим безмолвным союзником, помогая смачивать натруженное горло – идеальная вещь! Не думаю, что я выдержала бы столько времени, говоря без остановки, если бы не он.

И снова нас прервал Леонард. Похоже, это становилось уже традицией, у него так уж точно: появляться на пороге гостиной, когда я занята, общаюсь с кем-то. Бездельник, что тут скажешь. Вот я, женщина занятая, не шастаю по всем подряд комнатам дворца, чтобы найти, кого бы прервать. А ему явно нечем заняться.

Открыл дверь, распахнул буквально, встал на пороге мрачней тучи. Зыркнул на меня, на свою мать.

– Матушка, обед уже прошел, – выдал раздраженно.

Императрица печально вздохнула, мол, посмотри, Ирисия, какого обормота я воспитала. Ни малейшего уважения к матери. Да и к женщине как таковой вообще. Врывается без стука, без спроса. Мало ли, чем могли тут заниматься две взрослые женщины.

– Сын, тебя с утра отец видеть хотел, – с намеком произнесла императрица, словно выражая тайный упрек.

– С утра, матушка. Вечер скоро, – ответил он с сарказмом, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.

В общем, не дал пообщаться, ирод. Вёл себя так, будто был единственным существом на свете, у которого есть важные дела. Стоял в дверях, пока мы с императрицей не попрощались и не разошлись по своим комнатам. Да еще и проследил, чтобы я прямо до своей спальни дошла, никуда не сворачивая. А куда ж я могла свернуть, если природа потребовала своего и напомнила о количестве выпитой жидкости? Я и заперлась сначала в особой комнатке. И только потом, выйдя оттуда, растянулась на своей кровати.

Жизнь начинала налаживаться, как говорили в одном анекдоте. Императрица явно проявила интерес и ко мне, и к моим задумкам. Даже помощь пообещала, в том числе и финансовую.

Ужинала я в своей комнате – сослалась на усталость. Никаких разговоров, никаких предвкушений. Чистое спокойствие, время на раздумья и, главное, тишина. Моё «гнездо» было уютно, и никто меня не беспокоил, даже Леонард, что было, по-моему, весьма удобно для всех. Впрочем, могу предположить, что ему как раз моя закрытость была на руку. Он получал время и возможность по-быстрому уладить все свои дела и делишки, включая и не совсем чистые, перед свадьбой с той, кого выбрали ему сами боги. Надо признать, я ни на минуту не сомневалась в том, что у моего дражайшего женишка имелись любовницы при дворе. Возможно, он старался расстаться с ними по-хорошему до свадьбы, чтобы потом ни одна из них ничего не сболтнула мне.

Я, конечно, ревновать не собиралась. Кто же может ревновать к кошельку на ножках? Но вот поддеть его, потрепать нервы разлюбезному принцу – с таким удовольствием! Это было бы как мини-игра, чтобы он лишний раз вспомнил, что перед ним не полоумная пансионерка. Полагаю, Леонард дураком не был и уже давно просчитал этот момент, зная, как важно следить за своим прошлым, чтобы оно не вредило настоящему.

Так что до следующего утра я наслаждалась жизнью в полном одиночестве.

А утром проснулась, вымылась, переоделась и отправилась завтракать.

Вниз, да, в обеденный зал.

Сразу после завтрака меня снова перехватили. На этот раз – сам Леонард.

– Брачный договор почти готов. Прочитай, внеси изменения. Потом подпишем чистовой вариант. И свадьба, – сообщил он с недовольным видом.

– А свадебное платье? – не поняла я. – Макияж, прическа?

– Будет тебе все, – скривился, как от сильной зубной боли, Леонард. – Успеет портниха. Ты сначала договор прочитай.

Ладно, пришлось топать в гостиную, общаться с Гартоном Ортарсским, законником императорского рода.

Он был высоким, худощавым и явно уже в годах, с лицом, изрезанным морщинами, и настороженным взглядом, который явно говорил о том, что не раз слышал о моей «скромной персоне». Каждый мой шаг, каждое движение заставляло его испытывать некую дрожь, и мне на мгновение показалось, что он боится меня. Кого же еще? Только я, божественная ставленница во дворце, могла вызывать такую реакцию, и это было одновременно лестно и странно.

После того как Леонард оставил нас наедине и сбежал, я не могла удержаться от легкой ухмылки. Гад хвостатый! Подозревала, что он не хотел, чтобы я и ему заодно нервы помотала. Ценил себя любимого. А вот чиновнику, закону, можно высказать всю правду в лицо. А самому принцу – ни за что!

Но мне, собственно, было всё равно, с кем разбираться. Успокаиваясь, я уселась в кресло напротив законника, взяла в руки договор, нашла в нем много ненужных фраз и углубилась в чтение. Параграфы, без сомнения, были настойчивыми и непреклонными, как сам Гартон, и мне предстояло внимательно изучить каждый из них.

Глава 22

И снова нас с законником прервал Леонард. Кажется, у него вошло в привычку врываться в гостиную в самые неподходящие моменты, когда я с кем-то общалась. Похоже, он просто скучал без меня, но боялся признать это самому себе. Или, возможно, ему было просто тоскливо или одиноко. И вот он развлекался так, как мог: нарушая мой разговор.

Потому что в очередной раз появился на пороге гостиной, угрюмый, раздраженный, ни разу не довольный жизнью. И вот спрашивается: чего ему неймется? Деньги есть, развлечения – тоже. Статус – имеется. Ну и занимайся самим собой.

Нет же, хлопает тут дверьми.

– Скоро ужин, – произнес он, встав на пороге так, будто собирался прочитать мне мораль.

– Мы уже закончили, милый, – улыбнулась я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Леонарда передернуло.

Все же нервы у него ни к черту. Лечиться надо. Настоечки там попить всякие, с травками, угу. А то как он, такой нервный, собирается со мной жить? Я же планирую активную жизнь. С деньгами что б не поактивничать? А этот умник вон после каждого недовольства глазами сверкает или дергается, будто его током шибануло.

Законник, увидев, что обстановка накаляется, понял намек и постарался раствориться в воздухе. Он кое-как протиснулся мимо Леонарда и сбежал, крепко сжимая в руках бумаги.

– Чем вы тут занимались?! – поинтересовался зло Леонард, не входя в комнату, словно ждал, что я честно все ему расскажу.

– Договор составляли, – пожала я плечами, встала, потянулась с игривой грацией. – Что? Что вы так похотливо смотрите? Сначала свадьба, потом постель.

«Да нужна ты мне!» – сообщил взглядом Леонард.

Вслух же произнес.

– Он уже был составлен.

– Кто? – не поняла я.

– Договор!

– Ну, в вашу пользу, может, и был. Мы в мою составляли, – ответила я, наклонив голову и отслеживая его реакцию.

Нет, он правда думал, что я подпишу ту чушь, которую прочитала утром, после завтрака? Ну я ж не полоумная пансионерка. Мозг-то у меня имелся. И вот с мозгом-то в черепной коробке такие вещи не подписывают и тем более – не заверяют магически. Поэтому, да, мы сидели и разбирали законы – процесс, который больше напоминал сложную шахматную игру. Искали компромиссы, переписывали пункты договора, чтобы всех все устроило.

Это было похоже на танец: я старалась обойти острые углы формулировок, находя такие слова, которые могли бы вызвать уважение у всех, кто будет их читать. Каждый раз, когда я предлагала свои поправки, Гартон смотрел на меня с нарастающим уважением – видимо, мозг, который у меня был, не слишком подводил. Он начал понимать, что здесь не просто жертва судьбы будет подписывать бумажки, а женщина, способная добиться справедливости.

– Составили? – ядовито поинтересовался Леонард.

Я кивнула.

– Как раз перед вашим приходом последний пункт прописали.

– Тогда ужинать!

Рявкнул, повернулся и вышел из комнаты. Да, нервы у него совсем расшалились. Так и до инсульта недалеко. Пора, пора ему таблеточки или настоечки попить. А то что я буду делать с мужем-инсультником?

Поужинав тем, что принесла служанка – нежным рагу с курицей и ароматными травами, я легла спать, надеясь, что на утро мысли о принце и предстоящей свадьбе не будут терзать мой ум. Завтра, по идее, должна была состояться примерка платья – того самого свадебного. А послезавтра ждал еще один разговор с законником. Ну а там – и свадьба. Надо будет, кстати, напомнить моему ненаглядному женишке о его обещании поговорить с найрой Патрисией, рассказать ей, кто главный в усадьбе. Как только это свершится, можно будет и приступать к реализации моих задумок. Чем быстрее, тем лучше.

С этими мыслями я и уснула.

И снилась мне Земля. Моя собственная квартира, наполненная привычными запахами, уютом и некоторой тоской. И, как назло, снилась мне пансионерка полоумная, настоящая Ирисия. Она сидела в моей квартире, на кухне, за столом, с глупой улыбкой на лице, а её уверенно обхаживал один из моих соседей, Ванька, сантехник. Он что-то там восторженно рассказывал о её волшебной внешности, о том, как она хороша. Моей, то есть, в том теле-то. Никак на мою жилплощадь позарился. Своей-то у него не было. В сорок лет с матерью и ее собаками в однушке жил. Причем, что интересно, ко мне настоящей он не подкатывал. Да я и послала бы его куда подальше. Сама в нищете жила. Нафиг мне еще и муж нищий? А тут, гляди ж ты, совет да любовь у дурочки и сантехника.

– Ну надо же, – пробормотала я. Проснувшись в постели во дворце. – Если правда, то и эта полоумная себе счастье найдет. Как она, кстати, на ухаживания отвечает, если двух слов, как говорили, связать не может?

Отвечать мне было некому. Так что я встала, потянулась, вызвала служанку и стала готовиться к новому дню. Дел было невпроворот. И время терять нельзя было. И тут уже не до мыслей о дурочке, которую на Землю перенесли. Тут самой зацепиться бы, выжить, стать, наконец, женой принца, чтоб ему, гаду хвостатому, икалось сутками напролет!

В общем, к завтраку я спустилась в боевом настроении. И была бы совсем не прочь с кем-нибудь поцапаться. Ну, чтобы пар спустить.

Увы, увы. Теперь, когда за мной присматривали сами боги, ни одна коза не посмела криво в мою сторону взглянуть! Даже прицепиться было не к чему! Все, блин, такие вежливые, услужливые! Тьфу, противно!

«Это у тебя предсвадебный мандраж начинается, – ехидно шепнул внутренний голос. – Скоро всех лесом посылать будешь».

Я и послала. Мысленно. Этот самый голос.

И сразу после завтрака отправилась на встречу с портнихой. Примерять свадебное платье.

Глава 23

Найра Валисса расстаралась на славу. Свадебное платье оказалось просто шикарным. Нежно-розовое, как лепестки цветков вишни, оно было выполнено из лёгкого шёлка. Платье имело уникальный крой, плавно переходящий от приталенного корсета к воздушной юбке, эффектно ниспадающей до пола. Корсет был декорирован вышивками, которые вспыхивали от мягкого света. Каждая деталь была тщательно проработана: изящные цветочные узоры, обрамляющие вырез, делали платье одновременно нежным и элегантным. Лямки, казавшиеся невесомыми, обвивали плечи. Юбка представляла собой настоящее произведение искусства. Она была многослойной, состоящей из нескольких слоев тонкого фатина и органзы, которые создавали впечатление невесомости.

По подолу юбки кайма из тонкой кружевной отделки нежно перетекала от основного цвета к жемчужно-белым оттенкам, создавая иллюзию утреннего тумана, такого же лёгкого и игривого. На поясе был аккуратно завязан широкий бант, из которого спускались длинные ленты, обрамляющие мою талию и придающие образу гармонию и завершенность.

Я была в полном восторге от своего свадебного наряда! Хоть прямо сейчас беги в нем под венец!

– Найра Валисса, у вас золотые руки, – похвалила я портниху.

Она вспыхнула от удовольствия. А я… Я не могла оторвать взгляда от своего утонченного образа в зеркале!

Вот что значит деньги! На земле я никогда не получила бы подобного наряда!

Довольная примеркой, я с сожалением поменяла свадебное платье на домашнее, то, в котором пришла, и вернулась в свою комнату.

Вернее, попыталась вернуться. Когда я подходила к ней, дорогу мне внезапно перегородил Леонард.

– Нам надо поговорить, – непреклонным тоном заявил он.

Я только плечами пожала. Надо, так надо. Давайте поговорим. Тем более что платье уже сшито, а значит, совсем скоро мы с Леонардом пойдем к алтарю.

В общем, вы уединились в ближайшей гостиной, как написали бы в каком-нибудь земном любовном романчике.

Уселись в кресла, посмотрели друг на друга. Лично я ничего нового не увидела. Этот тип, мой будущий муж, снова был чем-то недоволен, выглядел раздраженным, можно сказать, даже злым. Интересно, он улыбаться-то умеет? Ну, просто так, по-доброму? Жизни радуется? У него ж, блин, все есть для этого! И средства, и связи, и возможности! И даже свободное время! А он смотрит так, как будто всю жизнь мучился с больными зубами! Даже не пытается казаться счастливым!

– Я прочитал договор. Со многими пунктами не согласен. Но подпишу, просто потому что мне все равно, с кем останутся дети после возможного развода. Драконы не разводятся. И детей у нас с тобой не будет. Я не хочу, чтобы они, как и я, жили без второй сущности.

Ах, так, да? Умный, значит? ну это сейчас ты такой храбрый. А вот потом, после свадьбы…

– Мне только лучше, ваше высочество, не волнуйтесь вы так, – улыбнулась я, показав все зубы. – Нет детей – значит, и постельных игр нет. А вы что там говорили, про игры-то? И про жену, которой изменять нельзя? Передумали, значит? Быстро вы свое мнение меняете, ваше высочество. Я-то рассчитывала на…

– Молчать!

Ладно, я не гордая. Сказали молчать – замолчала.

Сижу, смотрю на этого психа, который скоро мне мужем станет. Он аж пятнами пошел. Разноцветными. То красными, то синими, то зелеными. И все это распределялось равномерным слоем у него по лицу. Вон, на лбу, красное пятно. На носу – зеленое, на подбородке – синее. Лишай, что ли?

– А у драконов лишаи бывают? – все же рискнула я открыть рот. – Ваше высочество, а вы не заразный? А то я ж болеть не хочу. Кто его знает, что у вас тут с медициной творится. А ну как ваш лишай и на меня перекинется? Кожа облазить начнет? А я…

Дверь хлопнула так, что сорвалась с петель и упала. Прямо возле стены, да. А сам Леонард сбежал. Прямо на реактивной тяге вылетел из гостиной.

А утверждал, что летать не умеет. Угу, я поверила, да. Вон как выскочил, еще и дверь снес. И вот кто теперь ее восстанавливать будет? Надо ж, наверное, слуг звать. Приказывать им, угу.

Эх, мужчины. Вот так перенервничают несколько раз, и привет, боги.

Кстати о богах.

– А меня детей лишают, совсем, – пожаловалась я вслух, пространству, будучи уверена, что боги меня слышат. И слушают внимательно, да. – Это что же получается, неполная семья? Мужа вы мне дали. А дети? Можно одного хотя бы ребеночка?

За стеной прогрохотал гром. Насмешливо так прогрохотал. И я почему-то решила, что мое обращение услышано. И что там решил за нас двоих Леонард, только его проблема. Мозг надо включать иногда, не только психовать.

Глава 24

До свадьбы мы дожили оба. Как ни странно. Потому что я уж точно собиралась замуж. А вот Леонард жениться не особо хотел. В любом случае, и брачный договор мы подписали, и перед алтарем предстали, вдвоем. И без охраны.

Многочисленные свидетели в лице моей будущей родни и придворных аристократов видели, как мы с Леонардом приносили брачные клятвы богам. И слышали гром за стенами дворца, в ответ на клятвы. Боги посчитали, что мы отлично смотримся рядом, и одобрили наш союз.

Бьюсь об заклад, я видела, как на лицах императорской четы мелькнуло облегчение. Что свекор, что свекровь уже отчаялись женить своего ненаглядного сыночка. А тут я, такая наивная и доверчивая. Так что кто еще больше свадьбе обрадовался, вот вопрос.

Сразу же после нашей клятвы мы, как большая дружная семья, направились за праздничный стол. О-о-о, это был настоящий пир! Я, конечно, и так не голодала во дворце, но одно дело – простые каши и пироги, и совсем другое – деликатесы, такие как тартанас, жареное мясо горной лани, замаринованное в сладком меде и сливочном молоке. Судя по всему, я зажралась. Не каждый день в меню было такое богатство.

Отвалившись от стола, как та пиявка, я поняла, что хочу только одного: спать. И уж не знаю, как там планы были у его императорского высочества, моего теперь уже супруга, на мое тело, а вот я…

Я собиралась придавить подушку, как только доберусь до нее!

Так что едва мы с Леонардом очутились в теперь уже нашей спальне, как я бросилась на кровать! С разбега! Не переодеваясь! Подушечка, любимая, я к тебе пришла!

– Приличные люди сначала раздеваются, – язвительно просветил меня Леонард.

Я мысленно скрутила ему фигу, повернулась на другой бок и отрубилась. Сразу же.

Видимо, сказались потраченные нервы.

Мне снились луга, покрытые ярким ковром из разноцветных растений и цветов, в их нежных лепестках играли солнечные лучи, переливаясь как волшебные звезды. И под этим ярким солнцем в синем небе парил дракон – большой, величественный, темно-коричневого цвета, с размахом крыльев, как у самого ветра. И вдруг я услышала что-то знакомое, более всего неуместное в этой идиллии – его голос, матерившийся очень знакомым образом.

Вот под этот голос я и проснулась. Открыв глаза, я увидела перед своим носом мрачную физиономию Леонарда, на губах которого уже играла привычная ухмылка от недовольства.

– Отлично началась семейная жизнь, – раздраженно выплюнул он, скрестив руки на груди. – Ты всегда спишь после брачных клятв?!

– Не знаю, – честно ответила я, широко зевнув и потянувшись, как кошка, проснувшаяся от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь занавеси. – Это была первая клятва в моей жизни.

В ответ – снова мат. Правда, я ни слова не поняла, но интонацию уловила.

– Вставай, – велел этот мучитель, наклонившись ко мне чуть ближе, его голос стал более настойчивым. – Раздевайся. И в постель. Со мной. Мне нужны полноценные постельные игры. Да и в договоре, если ты не забыла, это прописано.

Я? Я-то не забыла. Сама этот договор раз – десять прочитала и перечитала, пока не удостоверилась, что все поняла и всем довольна. Вот только здесь и сейчас я понятия не имела, как избавиться от платья, не повредив его. Деликатная ткань, украшенная ручной вышивкой, была мне крайне дорога. Наверняка следовало вызвать служанок, приказать им, чтобы меня аккуратно раздели, потом…

– Что ты лежишь?!

Ну вот зачем так орать? Я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Платье жалко, – честно ответила я. – Не смогу его сама снять без повреждений.

Леонард щелкнул пальцами – я оказалась полностью голой. Ну вот и зачем было тогда умничать насчет раздевания?

– А сразу вы этого сделать не могли? – решила я уточнить, поднимая бровь с недоумением.

– Тебя самостоятельности никто не учил?!

– Да я до сорока лет была самостоятельной. И…

Я не договорила: на меня навалилась голая туша, и его губы заткнули мне рот поцелуем. Это было неожиданно, но чувственно. Надо сказать, опыт в постельных играх у Леонарда был, подозреваю, что и немаленький. В любом случае, обращался он со мной аккуратно и нежно, помня о том, что я – дважды девственница. В его объятиях я чувствовала себя уверенно, и, уже после игр, он убрал все неприятные ощущения магией. Так что жизнь снова была прекрасна.

– Странно, – задумчиво произнесла я, когда мы отдышались после игр. – Мне даже понравилось.

Леонард закашлялся, поперхнувшись воздухом.

– Ты всегда такая откровенная? – проворчал он, смешение удивления и недовольства на его лице было просто неописуемым.

– А что? Я ж ничего плохого не сказала.

– О да. Всего лишь намекнула, что ничего хорошего от игр со мной не ждала.

Да? Ну, извините. И вообще, мама моя, земная, всегда твердила: «Ира, детка, не знаешь, что сказать – скажи лучше правду, какой бы горькой она ни была. Врать ты все равно не умеешь». Таким образом, я всю свою сознательную жизнь старалась следовать ее совету. Говорила правду, даже в лицо. Даже начальству. И, конечно, потом страдала от своего неуемного характера. Но что уж тут поделать? Зато старалась жить честно.

– Я вообще от жизни ничего хорошего не ждала, пока в этот мир не попала, – пожала я плечами, ощущая легкую ностальгию по своему прошлому. – А тут не все успело выветриться из моей головы.

– Заметно, – проворчал Леонард. – Чувствую, выветриваться оно все будет еще очень долго.

Ага. Но это, мой милый, уже твоя карма.