Текст книги "Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная (СИ)"

Автор книги: Мию Логинова

Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 35

Совран

Баст вел себя как мальчишка, каким, собственно, и был по меркам фернов. И хоть коты биологически взрослели быстрее, сын явно унаследовал продолжительность жизни моей расы. Чем ещё объяснить, что в 13 лет его куда больше интересовали игрушки и огоньки, чем веселье внизу в столовой.

Я следил за его восторгом и думал, как много упустил. Не видел его первых шагов и улыбок, не учил его дарить матери цветы на день Илларии, не дарил ему подарков в Рунгунов день… Мы не устраивали шутки друг над другом в день Фирса…

Рассматривая созданные им с Тирой игрушки, я видел в неловких поделках, местами кривоватых, но от того ещё более трогательных, упущенные возможности. Жизнь, которую у меня отобрали. Теплые воспоминания, разделенные на троих. Тира, Баст и Лиам. Меня в этой части их жизни не существовало. Горечь и обида больно кусали за душу. Отогревшись в теплых, ласковых руках Тиры, она теперь так легко отзывалась и ныла, стоило подумать о всех этих годах в разлуке. У Тиры и Баста была семья. Они были семьёй друг для друга. А я все это пропустил.

Тира следила за тем, как я перебираю коробку с игрушками, как поглаживаю края деревянных заготовок пальцами. Явно уловив мое настроение, она подошла ближе и положила мне на плечо ладонь. Я склонил голову и потерся о ее прохладные пальцы щекой. От ее ласкового касания по телу прошла волна тепла. Я напомнил себе, что не могу изменить прошлое, но в моих силах сделать жену и сына счастливыми в будущем. И думать нужно об этом.

– Ты обещала, – напомнил я ей. – Нечестно лишить мне всего этого, Тира. Я хочу получить второй шанс.

Ее губы коснулись лопатки, пока сын был увлечен возней с огоньками.

– Хочу быть частью всего этого, видеть как растут мои дети, как познают мир, как ты кормишь их грудью перед сном и поешь им песни у кроватки…

– Значит, у меня правда скоро будет сестра? – вдруг обернувшись, уточнил Баст.

– Кто тебе это сказал? – Тира попыталась убрать руку с моего плеча, но я накрыл ее ладонью, не отпуская. Мне не нравилось, что она стесняется касаться меня при сыне. Пусть привыкает, что в этом нет ничего предосудительного и постыдного.

– Лиам… – признался сын, разглядывая мыски своих ботинок. – Нууу то есть от сказал Марине…

– А ты подслушал, – подытожила Тира, нахмурившись.

– И что же он ей сказал, – пришлось вклиниться, чтобы затушить грядущую взбучку и не портить семейный вечер. Мой первый праздничный вечер с семьёй.

– Что им с Мариной надо поторопиться, и тогда ваши дети будут расти вместе с самого детства.

Тира фыркнула.

– Угу с той лишь разницей, что они живут в Зилларте, а мы в Халдее.

Не стал ей напоминать, что в Халдее мы живём пока и временно. Эта неприятная, наверняка тема нам ещё только предстояла. Разговор о предателях, врагах и прочих неприятных вещах я решил отложить на день после праздника. Мы с Тирой заслужили пару спокойных, счастливых дней и омрачать их спорами мне не хотелось.

– А почему ты решил, что будет сестра? – спросил я, а сам слегка сжал пальцы своей истинной, намекая, что вот даже сын говорит о девочке.

– Так ведь мальчики у вас уже есть. Аж два! – ответ звучал очень по-детски, но я сразу уловил настроение сына.

– Боги не дают права выбора родителям. И от нас не зависит, появится ли у тебя брат или сестра, Баст. – Мой ответ ему не понравился. Сын нахмурился, как обиженный ликун. – Но я уверен, что при любом раскладе ты будешь отличным старшим братом, каким был для тебя Лиам. И будешь помогать мне защищать маму и малыша, как и положено взрослому мужчине.

Я снова, как тогда в первую нашу серьезную беседу, протянул ему ладонь для рукопожатия:

– Я же могу на тебя рассчитывать в этом вопросе?

Баст пожевал губу, очевидно переняв эту привычку у матери, дёрнул плечами и пожал мою руку. Тира как-то странно шмыгнула носом и я поспешил отвлечь их обоих вопросом:

– Расскажи-ка мне, что это за исландорский неизвестный науке зверь?

Я покрутил перед Бастом фигуркой из трёх кругов и каких-то палок.

– И почему у него морковка на лице?

Тира прыснула со смеху, а я оживил иллюзию этого существа. Странное создание еле переваливплось на кругляшах ног, наклонив голову, потеряло морковку и стало шарить неловкими палочками по снегу в поисках пропажи. Музыку из шкатулки перебил звонкий смех Баста.

Ну вот, кажется, настроени сына снова выправилось. Я взял ещё одну игрушку из их коллекции и оживил ее образ тоже. Скоро комната наполнилась разномастной компанией зверей неясных пород. Баст с Тирой тыкали в них пальцем, обсуждая, а я смотрел на их веселье и чувствовал себя самым счастливым во всем Трехлунном.

– Давайте сделаем вот из этого две луны?

Я взял два шара разного размера. Один покрупнее, а другой помельче.

– Рангуна и Илларию? – уточнил Баст.

– Ты будущий правитель Ферна, сынок, – напомнил я.

– Фирса и Илларию. Свет и Тьма. Как мы с твоей мамой. И как ты сам. Пусть они напоминают о том, что две половинки целого всегда найдут друг друга, какие бы силы не пытались из развести.

– Лучший день за последние пятнадцать лет, – я протянул Тире чашку с теплым травяным напитком. Такой готовили в Ферне к праздникам и с детства его аромат ассоциировался у меня с началом зимы. У нас в стране зима, к сожалению, всегда была бесснежной и довольно теплой из-за высокой активности подземных горячих источников, наполненных жидким огнем (почти всю поверхность острова занимали скалы и озера). Очень мало пригодных для земледелия участков, ещё меньше туристических мест. Да и кто в здравом уме поедет в отпуск к фернам? Так что я искренне любил проводить каникулы в праздник Рупеху на острове, в Академии. Там всегда выпадал снег и тебя кто оставались в общежитиях, устраивали себе развлечения на улице.

Пальцы Тиры, измазанные в краске (почему-то состав не стерся с наших рук ни растворителем, ни даже магической формулой очищения) сомкнулись на глиняной поверхности пузатой, похожей на бочку кружки . Тарта (так назывался напиток на фернийском) всегда готовил мужчина в канун празднования первого зимнего месяца. Считалось, что вкладывая в него свою силу, хозяин дома оберегает тем самым всех близких от зла и бед, которые обычно приходят с холодами.

Тира втянула аромат, сморщив нос, совсем как котенок, которому вместо сметаны подсунули что-то неизведанное.

– Попробуй. Это вкусно.

Я сел рядом, откинувшись спиной на теплую, обитую гобеленом стену. Перед нами потрескивая, трудился над обогревом и уютом камин. На кованой стальной решетке застыли железные, совсем как настоящие, саламандры. Оранжевое пламя облизывало их выпуклые, ребристые спины и отбрасывало на дощатый пол изогнутые, как руническая вязь тени.

Тира сделала глоток.

– Ну как тебе?

– Вкусно, – кончик языка прошёлся по губам, подтверждая, что моему котенку понравилось угощение. – Дашь рецепт?

Я рассмеялся, откинув голову назад.

– Сразу видно деловая хватка. Увы, не поделюсь.

Тира надула губы в притворной обиде.

– Жалко тебе? Это был бы хит.

– Спасибо, конечно, за высокую оценку. Но этот напиток готовят для любимых. Только для семьи и больше никому.

Горестно вздохнув, моя деловая истинная сделала ещё глоток.

– Кстати о семье… Ты знаешь, кто твой отец, котенок?

В ее глазах мелькнуло удивление, брови чуть заметно дернулись:

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты никогда не рассказывала. Но генерала Ристо ты отцом никогда не называла…

– Потому что он не мой отец. Это второй муж матери. Мой отец погиб.

– Потому что был ее истинным?

Тира пожала плечами:

– Я его не помню.

Разговор ей явно не нравился, но я решил не отступать. Надо же с чего-то начинать делиться информацией. Потом она обидится, что не рассказал сразу. Как будто я не знаю свою женщину. Ей только повод дай додумать всякое.

– Знаешь, говорят дети повторяют судьбу родителей…

– Ты что собираешься отдать Фирсу душу? – она резко развернулась. Так резко и взволнованно, что выплеснула мне на брюки немного Тарта. Повезло я что я жаропрочный и сжечь ферна довольно сложная задача.

– Душу я отдал тебе, котенок. И не собираюсь так быстро избавлять тебя от своего общества в этот раз.

Она скривилась и юркнула ко мне под руку. Поерзав, устроилась спиной на груди и, вытянув ноги, стала раскачивать Тарта о стенки кружки.

– Тогда не понимаю, к чему ты клонишь…

– Фернам всегда достаются светлые истинные. Это обусловлено спецификой нашей магии… тьме нужен свет, чтобы не довести носителя до сумасшествия. До появления стены чаще всего заключались союзы с крылатыми, но теперь…

Я чувствовал грудью, как напряжена ее спина. Долгое предисловие только нервировало, так что я оставил попытки как-то подготовить любимую к новости и стараясь выдержать ровный тон, сообщил: – Твой отец тоже был Ферном, котенок.

– С чего ты взял вообще? – голос стал выше, а спина каменной. Как будто у меня не кошечка, а довиль некормленный.

– Узнал по крови, которую ты везде оставляешь после себя.

– Тебя послушать, так специально хожу поливаю половицы, – но звучала она напряжённо, явно пряча за шуткой нервозность.

– Так вот , след твоей крови ведёт в Исландор и Ферн… И оба твои родителя, судя по ее зову, живы.

– Что значит живы? – она развернулась. Хмурое лицо оказалось совсем рядом с моим и теперь взгляд колол нетерпением почти осязаемо.

– Что твой отец не мертв. Впрочем, познакомиться с ним ты вряд ли сможешь… Он давно утратил разум. Видимо, по причине разрыва истинности.

– Я не понимаю…

– Видишь ли, любимая. Как признанный родовым источником официальный и единственный наследник Тарраш Ра, я могу пользоваться его знаниями. В том числе найти нужного ферна по крови. Твой отец служит у стены.

Лицо Тиры побледнело.

Все знали, что после гибели прошлого хранителя стену стережет чудовище. Кровожадное, безжалостное.

Мощные рога его способны проткнуть и человека, и зверя, а руки так сильны, что способны разорвать сирана пополам. Что уж говорить о более слабых существах.

– Но… – пальцы на глиняном боку кружки подрагивали.

– Обычно, когда Фернан теряет истинную, он сам контролирует, когда пора уйти. Как правило, просит кого-то из мужчин рода прервать его жизнь пока не стал слишком опасен для окружающих. Я именно так и планировал сделать. Если бы приступы ярости участились настолько, что это могло угрожать жизням студентов, например, то один из моих друзей обещал оборвать мой путь.

– Не говори такие вещи, Совран! – потребовала Тира, дрогнувшим голосом.

Я ласково погладил ее пальцы. Поднес их к губам и поцеловал взмокшую от волнения ладонь.

– По какой причине твой отец поступил иначе, я не знаю. Уточнить у него мы уже не сможем.

– Неужели нет никаких вариантов…

– Увы, вернуть разум потерявшему свет невозможно. Тьма стала царицей его души и теперь это кровожадный, безжалостный убийца. Его жажда мести выше самой снежной Исландорской вершины. Он живёт чужой болью и питается страхом.

– И пьет кровь своих жертв, – отрешенным шепотом закончила Тира. Эту сказку передавали от стариков к детям. Она давно уже считалась просто глупой страшилкой, но…

– И пьет кровь жертв, да.

– Ты серьезно? – глаза Тиры стали огромными, как те тарелки с пионами. Я поцеловал ее в макушку и погладил по плечу.

– Не стоило тебе этого говорить…

– Про отца?

– Про кровь. – Я допил свой Тарта и отставил кружку в сторону, чтобы теперь обнимать Тиру двумя руками.

– Ты сказал, что дети повторяют судьбу родителей…

– Ну тебе тоже достался Ферн. И тоже чуть не закончил тем же.

– Слава Илларии, мой Ферн оказался более устойчивым.

Я хмыкнул.

– Слава Фирсу моя истинная оказалась решительной и смелой. У отца тоже была светлая истинная, но менее отважная, судя по всему. Ее убили. Отец не смог ее защитить. Он, как и я, не знал, что любимая была беременна.

– Ребенок тоже погиб? – прошептала Тира встревоженно.

– Нет. Говорят, его спасла Иллария. Но пока это все, что мне удалось узнать о брате.

После ошеломляющих новостей от драной кошки, я говорил с отцом. Он не слишком жаждал делиться историей своей истинности, но новость о сыне повергла его в шок. Я знал, что отец даже пытался искать брата по крови.

Я тоже пытался.

Эдди звал его несколько раз, но конец нити тонул в неясном сумраке. Даже родовой артефакт молчал. Кто-то, может даже сама Иллария, не хотел, чтобы брата нашли родственники.

– Значит, где-то в мире есть ещё один твой брат, который даже не подозревает…

Тира тоже отставила свою пустую кружку. Положила ладонь мне на колено и строго уточнила:

– Надеюсь, ты не собираешься его найти и убить?

Я качнул головой и уставился на жадное оранжевое пламя.

– Будем надеяться, он не собирается найти и убить меня.

Глава 36

Тира

Оставшиеся дни подготовки к празднованию Нового года прошли смазанным пятном. Да и Новым годом я называла это время по старой памяти. По верованиям Трехлунного начало года считали с лета, а зимой отмечали праздник Рупеху – в честь зимнего бога – плута.

Удивительно, но новость об отце-ферне меня взволновала. Я анализировала поступки и слова матери, пыталась ее рассмотреть со всех сторон: как женщину, как королеву Исландора и как мать. Выходило… непонятно. Тот день в тронном зале, ее брезгливый взгляд на мой живот… а я? Вернее та Тира, малышка в ее утробе, как она ее вынашивала? Зачем отправила меня к фейри? Как у нее получилось избавиться от истинного таким ужасным, кощунственным способом или… он пошел на заточенье добровольно? По ее воле?

Как только вопросы вновь вспыхивали в голове и топили догадками, становилось зябко и страшно. Не за себя даже, за Баста и… за детей, которых так хотел Совран в будущем.

– Мам? – в комнату заглянул сын. – Ну, как? – он неловко переминался с ноги на ногу, дергая край праздничной рубахи.

– Ты совсем уже взрослый, – я подошла и, не удержавшись, прижала его к себе. С силой, так, словно у меня его кто-то пытался отобрать.

– Задуфышь, – просипел он мне в грудь, но руки ответно сомкнулись на талии.

– Прости, – ослабив хватку, я поправила его успевшие растрепаться волосы. – Я очень тебя люблю, Баст…

– Я знаю, мам. – Выкрутившись, он кивнул в сторону двери. – Пойдем? Там уже все собрались.

– Иду. – Я тоже бросила взгляд в зеркало. Красное платье с белой вышивкой, Кулон кровавой слезой мерцающий в ложбинке, красиво уложенные волной волосы. Все было идеально. Надеюсь, мой мужчина оценит.

Мы с Бастом, взявшись за руки, вышли из комнаты и направились к лестнице. С каждым шагом праздничный шум из главного зала таверны нарастал, превращаясь в гул голосов и смеха. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее различались ароматы хвои, корицы, имбиря и жареного мяса, от которых у Баста заурчал живот.

– Оу, кто-то явно проголодался, – поддела я.

– Готов съесть целого цыплёнка, – не стал отнекиваться он.

– Представляю твою первую охо… – я запнулась, дергая сына за руку. Сердце, пропустив удар больно ударилось о рёбра.

– Мам?

Что-то было не так. Мы уже почти дошли к лестнице, я видела как из-за резного дверного проема зала выглядывали отблески мерцающих огоньков, различала голоса Лиама, Марины и Соврана, но… что-то было не так.

Внезапно коридор погрузился во тьму.

Магические светильники моргнув, погасли, оставив нас в кромешной темноте. Животные инстинкты взяли вверх и я позволила кошке взять верх, заменяя органы осязания и восприятия на кошачьи. Резцы во рту удлинились.

В тот же миг я почувствовала резкий запах, от которого закружилась голова. Прежде чем успела что-либо понять, чья-то рука зажала мне рот, прижав к лицу влажную тряпку.

– Даже не пытайся, киса – прошипел грубый мужской голос мне на ухо. – В этот раз мы подготовились более тщательно. Даже твой ферн не поможет.

Я попыталась вырваться, но незнакомец держал крепко. Мир вокруг поплыл, веки отяжелели. Я еще слышала приглушенное мычание Баста, но не могла ему помочь.

Темнота сгущалась, затягивая в свои объятия. Последнее, что успела заметить, прежде чем потерять сознание, – неясную черную тень, наклонившуюся надо мной.

Сознание возвращалось медленно, словно густой туман неохотно рассеивался под слабыми лучами солнца.

Сначала до меня донеслись обрывки фраз, чей-то обеспокоенный шепот, а затем я почувствовала знакомый запах стирального мыла и мягкость собственной постели. Веки с трудом поддались, и я смогла разглядеть размытые фигуры, склонившиеся надо мной.

– Тира! – облегченный вздох Марины эхом отозвался в голове. – Наконец-то ты очнулась!

– Как ты, котёнок? – Совран сел на край кровати. Мягкое прикосновение шершавой ладони, привычные, успокаивающие поглаживания по запястью, обеспокоенный, слишком серьезный взгляд.

– Что происходит? – казалось, что произнесла громко, но на самом деле едва-едва смогла разлепить сухие, потресканные губы.

Мир постепенно обретал четкость, несмотря на то, что в комнате царил полумрак.

– Глазам будет больно смотреть, если включить на полную мощность артефакта, – как будто прочитав мои мысли пояснил медведь, давний знакомец Соврана и внезапно мужчина Мартиши. Высокий, широкоплечий, с пронзительным взглядом серых глаз. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Вот кто-кто, а он казался весьма странным гостем в моей спальне.

Рядом с ним, полные тревоги, стояли Лиам и Марина.

– Кто нибудь объяснит мне, почему вы все здесь? – я обвела взглядом комнату и не увидела сына. – Где Баст? – сердце принялось отбивать бешеный ритм, но память никак не желала подкинуть подходящее объяснение.

– Ты не помнишь? – нахмурился Лиам.

– Я ж говорил, – хмыкнул Эд, подходя ближе. – Марканское снадобье. Рассчитано на нейтрализацию двуликих. Особенно одаренных магически, потомков древней крови. Нападающие знали, чьей вы крови будете.

– Нейтрализация? – я перевела вопросительный взгляд на Соврана. – Что все это значит? – В голове роились вопросы, но среди них один единственный горел красным сигнальным огнем, – где Бастиан?!

– Что ты помнишь последнее?

– Подготовку к Рупеху, – послушно отчиталась я. – Баст зашел за мной, а дальше… – в голове было пусто.

– Память восстановится к утру, – постарался успокоить меня всезнайка медведь. – Лоскутами, но сошьется в одеяло.

– Где. Мой. Сын? – я уставилась на своего ферна. – Что произошло?

– Оставьте нас, – продолжая удерживать мой взгляд, скомандовал Совран и все беспрекословно послушались. Когда дверь за родными тихо закрылась, мой мужчина вынес приговор. Самое страшное, что мне приходилось когда-либо слышать: – Баста украли, Тира.

–Украли? Прямо из дома? Когда я с ним была рядом? Когда был полон дом гостей, близких? Тех, кому мы доверяем?

Совран поморщился, словно у него болел зуб.

– Об этом мы поговорим, но позже, котенок. Я хотел дождаться, когда ты придешь в сознание… нападающие были из Сугры, их артефакты и магия рассчитаны на противоборство с фернанами. Поэтому я их не прочувствовал и не смог вас защитить.

– Сугра? Никогда не слышала, чтоб они воровали ваших детей. И уж тем более котов. – Я чувствовала, как паника начинает захлестывать меня. – Что им нужно от нашего сына?

– Пока не знаю, но обещаю тебе, Тира, я найду его и верну домой невредимым.

– А если нет? Вдруг, они действуют в сговоре? Вот с тем твоим неизвестным братом? Или по приказу моей матери? Или фейри… – я впилась ногтями в его руку. – Что, если они сделают ему больно? Или продадут дриадам, на опыты…

– Не сделают и не отдадут. Я не позволю. Баст наследник Ферна. Верь мне. Баст наш сын. Он справится и дождется. – Он наклонился и поцеловал меня в лоб. – А теперь мне нужно, чтобы ты кое-что пообещала.

– Что?

– Дождись меня, – сказал Совран. – Не совершай никаких необдуманных поступков. – Он обхватил мое лицо ладонями. – Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты в безопасности.

Я посмотрела в его глаза и увидела в них столько боли и скрытого страха, что стало не по себе.

– Хорошо, я обещаю.

Он кивнул. Коснулся моих губ губами и вышел.

Глава 37

Тира Одна из самых долгожданных ночей в году.

Не только в Трехлунном и там, на далекой, уже давным-давно чужой Земле. Там верили, что в новогоднюю ночь можно загадывать самое заветное желание и оно обязательно сбудется. Люди собирались за праздничными столами с верой и надеждой в будущее…

Какое мое будущее здесь? Без сына? В доме, в которой легче легкого смогли пробраться даже не воры, а настоящие убийцы…

– Чай готов, – Марина поставила передо мной пузатую глиняную чашку. – Там травки, их Табита посоветовала добавить. Ничего такого, но…

Я взглянула на нее, благодарно кивая.

– Вряд ли какая-то травка в силах меня успокоить…

Внезапно дверь с тоскливым скрипом открылась, впуская в пустующий зал сухую, высокую фигуру, укутанную по самые глаза в плащ…

Я зарычала.

Как бы она не маскировалась, я узнаю ее в любой форме!

– Не рычи, не страшно, – фыркнула Эланиэль, снимая капюшон. – Или в этом доме именно так встречают родственников?

– Будь Лиам дома, тебя бы встретили не рыком, а марканским клинком. Поговаривают, фернийская сталь запросто справляется с фейри. – Кошка во мне требовала оборота, щерить пасть и нападать… или защищаться. Женщина же… во второй раз в жизни мы играли с этим существом в гляделки. Разговор, при котором не было произнесено ни единого слова.

– Так мне подождать и мы проверим или сразу выставишь за дверь? – усмехнулась она, впрочем, самостоятельно повесив плащ на стоящую у нашего столика вешалку. Расправив юбки, незваная гостья уселась на лавку напротив.

Боковым зрением я заметила, как тонкие, бледные пальчики Марины задрожали, а сама она превратилась в живую статую. Одну из тех трех, что покоились на дне морском. Все ее племя…

Я обхватила ее ладонь своею, вынуждая присесть рядом, и сунула ей в руки успокаивающий чай, который она же мне принесла парой минут раньше.

– Раз пришла – говори.

Сидхэ вдёрнула четко очерченную бровь.

– Я не имею к исчезновению твоего сына никакого отношения. Как и твоя мать, впрочем.

– Какое единство, – протянула я. – С каких это пор ты держишь за нее слово?

– Мы соседи, девочка. Давние, древние даже можно сказать. Тебе ли не знать, что о соседях ты порой знаешь даже больше, чем о себе… Баст не ее рук дело. Даю слово, да. За нее и за себя.

– Но ты знаешь, чьих?

Она прищурилась.

– Возможно и так…

– Скажи мне! – не выдержав, я хлопнула ладонью по столу.

– Его жизни ничего не угрожает, если тебя это успокоит.

– Этого не достаточно! Где он? Кто его украл? Как его вернуть? Ты же за этим пришла, фирсова дочка! Новую сделку хочешь?

Сидхэ рассмеялась.

– Такая же, как и ты, дитя. А свои должны друг другу помогать, не так ли? Я же говорю, родственники, как есть. – Ее смех прервался резко, как будто и не разносился мелодичный, хрустальный перезвон смешинок. – Уж не знаю, как на счет второй. Ты то и первую не выполнила.

– Моей заботой была безопасность Лиама, пока он не окрепнет. Я выполнила данное слово. Сидеть за моей юбкой он был не намерен. Ты ведь и сама узнала, какой он, Эланиэль. Говорят, неудавшуюся коронацию Принца Дома Ночи не забудут еще многие поколения сидхэ.

На несколько долгих секунд ее одухотворенное, величественное лицо изменилось. Проступил оскал страшной, темной бестии: вместо глаз – провалы с красными мутными зрачками, звериный частокол клыков в пасти, высохшие потрескавшиеся скорлупой скулы… Секунда. Сморгнув я вновь видела прекрасную сиду, правительницу Дома Ночи.

Она улыбнулась холодно и высокомерно, после чего перевела взгляд на Марину.

– Именно потому я пришла. Пожалуй, я могу внести некоторые поправки в ту нашу сделку.

– И что же на кону?

– Семья, Тира. Наша семья, – она пожала плечами. – Но прежде, чем мы начнем, я бы оже выпила чаю. И пирог. Тыквенный. О нем говорит весь город. Хочу попробовать.

– Наша? – проследив, когда за Мариной плотно закроется дверь на кухне, я усмехнулась, глядя на Элениэль. Если уж и договариваться с фейри, то брать обязательства только на себя. Нечего девочке еще и здесь чем-то жертвовать. – Семейные узы вспомнила? С чего бы?

– Очевидно, что для Лиама все вот это – семья. – Она обвела пустой, брошенный зал. На стенах продолжали уютно поблескивать магические фонарики, прячась в игольчатых ветках хвои и цветах красного пятилистника, так похожего на наш рождественный цветок.

– Серьезно? После всего, что ты сделала? После того, как пыталась заставить его отринуть свое прошлое, забыть нас, предать истинность? Ты смеешь говорить о семье?

В зал слишком быстро вернулась Марина. Она поставила перед незваной гостьей чай и кусочек пирога. Уже было намеревалась вновь сесть возле меня, но я качнула головой.

– Я бы предпочла, чтобы она осталась. Прошлое в прошлом, Тира, – Элениэль сделала глоток чая, причмокнув с явным удовольствием. – Мы все совершаем ошибки. Важно уметь их признавать и исправлять. Ты, например, сама не без греха, да? А так же храним секреты… например, иномирные корни, а? Вас роднит намного больше, чем твой сын, мой внук и ее истинный.

– Что? – Марина плюхнулась на лавку, выпучив глаза. – Вот это поворооот… как? Когда? А Лиам знает? Остальные? – вопросы начали вылетать из нее, как пули в автоматной очереди.

– Знает только Фирс, я и теперь ты, дитя. – Вместо меня ответила сида.

– А моя мать? – новость о том, что мое попаданство вовсе не тайна, странным образом меня не удивила, не ошарашила и вообще… воспринялась излишне ровно. Возможно потом, когда она наконец-то озвучит свои условия, мы вернем Баста и тогда… тогда я подумаю об этом, но не сейчас.

– Королева Исландора мудрая женщина, коварная и очень опасная. Острый ум, дальновидность, сильный зверь. Она умеет ловко жонглировать информацией. Магия… – сидхэ вновь сделала глоток чая, – темная магия, способная преодолевать время и пространство, но всегда оставляет след. – Элениэль покрутила пальцем сперва над моей головой, затем над головой Марины, как будто у нас двоих там по табличке с московской пропиской висело. – Магия сотворенная нашим Богом, чистая тьма, видна лишь высшим фейри дома Ночи. Инициированным. Даже твой Ферн не узнает, Лиам и подавно… мог бы, после коронации, но не сейчас, без ушей. Так что не волнуйся. Если ты сама не захочешь сказать, конечно…

– Продолжай, – поторопила я.

– У моего внука скоро появится ребенок, – впервые ее глаза потеплели, когда она посмотрела на Марину. – Не буду скрывать, у меня был план завладеть наследником Дома Ночи совершенно по другому.

– Не факт, что у них будет фейри.

– Ооо, будет. Самый могущественный из всех, кто появлялся в Трехлунном за последние сотни лет. Союз сирены и сидхэ, – она плотоядно облизнулась, – чистая темная магия и флер…

– И что же в твоей гениальном плане поменялось, раз ты пришла самолично? – подозрительно спросила я.

– Твой ферн. Вернее его дружок, разнюхивающий все вокруг и доложивший Тарраш Ра.

– Не понимаю, – прошептала Марина.

Глаза сиды потемнели. Она скривилась, словно съела лимон.

– Он узнал кое-что… я могла бы избавиться от слишком любопытного мишки одним щелчком пальца, если он продолжит совать свой нос куда не следует. Но, будем считать, что решила пойти другим путем.

– Решила?! – не выдержав, я вскочила на ноги, готовая броситься на сидхэ. – Не слишком ли многое ты на себя берешь? Вершить судьбы людей подобно богу?

– О, дитя, я всего лишь инструмент в ИХ руках. Все было давно решено за нас. И я, и твоя мать, драконьи принцы, ферны и беруды, сирены, эстинийская иномирная принцесса, вы обе, твоя подруга, – она подмигнула Марине, – белокурая красавица в гареме нага...

– Рада? – прошептала Марина. – В гареме?! В Трехлунном?

– Вернувшаяся в свой мир, – сида качнула головой. – Единственная из вас. Для великого замысла и высшей цели. Все мы лишь фигуры на огромной шахматной доске в этой партии.

– Хватит болтать! Зачем ты пришла? Где мой сын?

– Успокойся, Тира, – Элениэль даже не шелохнулась. – Я хочу, чтобы истинный правитель, когда придет время, по праву силы и по праву крови вернулся в Дом Ночи, – спокойно ответила фейри. – Хочу, чтобы сын Лиама, если уж не он сам, занял свое законное место – место правителя.

– Лиам никогда этого не допустит! – я сжала кулаки. – Он ненавидит это место!

– Вы разрушили его жизнь, лишили семьи, дважды, и теперь хотите, чтобы ваш внук сам отдал своего ребенка в Холмы? – переспросила Марина. – Наше дитя?

– Поэтому я здесь, – уверенно сказала Элениэль. – Говорю с вами двумя. Вашим детям предстоит поставить точку в финальной битве богов, примерить братьев и вернуть равновесие магии в Трехлунном.