Текст книги "Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная (СИ)"

Автор книги: Мию Логинова

Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Мию Логинова
Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная

Глава 1

– Господин вы обронили! – и смотрит на меня такими честными глазами, как будто сам в свою наглую ложь верит. Обронил я. Как же.

Отсутствие фамильных часов я заметил ещё дней пять назад. Потерять эту вещь невозможно. Более того, никто, кроме мужчин рода Тарраш Ра не может к ним прикасаться. Сразу бы рука до костей обуглилась. А этот мальчишка спокойно держит на ладони, как конфету в обёртке.

– Обронил значит… – хватаю его за тонкое запястье, чтобы не сбежал.

Кто ж ты, хост тебя пожри такой? И главное, кто их моих братьев так наследил в Халдее? Во-первых, тут нас не жалуют. Во-вторых, детьми фернаны не разбрасываются. Тем более отпрысками правящего рода.

Тем более теперь, когда я собственными руками этот род обезглавил.

Неприятные воспоминания, ударяются в ребра.

Плохой знак.

Вот тебе и мастер оборота лучшей в Трехлунном Академии для Двуликих. Еле сдерживаю трансформацию от одной только мысли. От одного только воспоминания о Ней и о том, что я ради Нее натворил.

Золотая женская цепочка на моей руке ловит отблеск осеннего солнца и слепит бликами. Как будто напоминает, какой я был слепец. И дурак. А теперь уж сколько лет расхлебываю. Конца и края не видно этой плошке яда. Когда уже разъест меня совсем?

– А теперь поговорим как мужчина с мужчиной, – пришлось дёрнуть пацаненка хорошенько, чтобы прекратил свои глупые попытки вырваться. – Во-первых, воровать не хорошо. Тебе не сказали? – Может, он сирота и ради куска хлеба? От мысли, что кто-то из моих братцев бросил сына побираться и голодать, тьма внутри вскинулась ещё выше. Убил бы за такое. А хотя я ж уже. Убил. Всех семерых.

– Я не брал… – мямлит пацан. Морщусь. Вот тебе и наследник первых детей тёмного бога. Ну хоть в глаза смотрит, не боится. Не все, видимо, потеряно.

Молчу, изогнув бровь. Шрам привычно тянет кожу. Ещё одна метка прошлого.

– Говорю, не брал. Уж, который день ищу по всему городу, чтоб отдать. А ещё крайним сделали! – надулся так, что вот-вот из ушей как из вулкана Угарр дым повалит. – Правильно мамка говорит, не делай добра – зла не получишь.

– А отец что? – с бабами все понятно. Я их хостову философию на своей шкуре во всех оттенках прочувствовал.

– А Фирсов сын мне отец! – мальчишка, только успокоившись, вдруг дернулся, как если б я его клеймом раскаленным приложил. – Обрюхатил мамку и свалил в туман! Ненавижу, – он смачно сплюнул на землю и растер ботинком пузырившуюся слюну.

Я его гнев в этом вопросе полностью разделял. Чтоб тебя Фирс никогда по мосту забвения не пустил! Кем бы из семерых ты ни был, осеменитель хостов!

– Пойдем-ка, познакомимся с мамкой твоей.

Ну не мог я так уйти. Одно дело не знать, что где-то племянник бродит, другое развернуться и развидеть.

– Говорю ж, не крал ничего! – снова вскинулся малец. А в глазах ужас как перед фирсовым озером у закоренелого грешника.

– Так я, может, отблагодарить хочу? – чтобы успокоить парня, даже подмигнул ему. Зная, что шрам уродует улыбку до звериного оскала, я обычно старался не улыбаться. Но отчего-то встреча с этим мальцом отзывалась в остывшей и заледенелой душе теплом. Шевелилось там что-то, как первые ростки травинок после заморозков в вечной мерзлоте Исдандора. – Сам же говоришь, весь город оббегал, чтоб вернуть. За такое дело и поблагодарить не грех.

Мальчонка, не будь дурак, с явным вызовом покосился на свое запястье. Мол, не похоже на благодарность. Я хмыкнул:

– А не сбежишь?

– Не сбегу.

– Слово чести?

– Может у меня чести той ни на грош, – а сам расслабился уже, улыбается.

Люди обтекают нас как река скалу. Никому и дела нет, что парня незнакомец за руки хватает. Хоть бы и поколотил, всем плевать. Что за мир. А ещё Фернаны им демоны-убийцы.

– Так и у меня ни на грош, – я аж расхохотался. Впервые за долгое время вот так легко и от души. Правильно говорят, кровь не водица. Сколько лет я уж семьи не знал? Все один, как последний лист на промерзлой осине. – Как звать тебя хоть?

– Бастом.

– Просто Бастом? – я прищурился.

– Просто.

Мы свернули за угол и я напрягся, ожидая в любой момент подвоха, готовый броситься вслед за этим хитрецом. Но он шел на одном со мной уровне, не пытаясь ускользнуть.

Странные дела.

– А вас-то как?

– Совран.

– Просто Совран? – мальчонка обернулся. Глаза у него были знакомые. Родные глаза.

– Просто.

Парень гыкнул и протянул руку.

– А вы ничего так. Нормальный.

– Не Фирсов сын? – поддел я, гадая, как парень отреагирует на новость, что я ему дядька.

– Ну точно лучше папашки моего! О! А вот и мамка!

Я перевел взгляд, куда он указывал…

Тело обдало пожарищем.

ФИРСОВ СЫН ЗНАЧИТ?!

Тьма взвыла внутри метелью в исландорскую бурю, взорвалась, ломая кости и требуя выхода.

ОБРЮХАТИЛ И БРОСИЛ, ЗНАЧИТ?!

Я рванулся к Ней навстречу. Лицо бледное, глаза, как две луны.

Узнала, да?

И я узнал. На твою беду.

– КАК ТЫ ПОСМЕЛА СКРЫТЬ ОТ МЕНЯ СЫНА, ТИРА ША НОРДИКА? – а вместо слов уже рык из зубастой пасти. Сквозь вату безумия и жажды крови слышу крики вокруг:

– Ферн в обороте! Спасайся, кто может, люди добрые. Боевой ферн!

И тенью мальчонка между мной и этой тварью в юбке!

Мой мальчонка.

Меня сорвало в пропасть ненависти мгновенно. Красная пелена заволокла мир, не оставив ничего, кроме жажды уничтожать все вокруг.

За то, что у меня отняли.

За то, во что превратилась моя жизнь Ее стараниями!

Я каждый день оплакивал Ее гибель! И вот Она передо мной. Живая.

Я пытался взять контроль над тьмой. Вернуть себе обычную форму, но ярость пропитала все до последней кости.

Мой сын, ошарашенный, испуганный все же стеной стоял между мной и Ею. И только поэтому я Ее не придушил в тот момент. А потом эта лживая тварь замахнулась и огрела меня по роже полотенцем, которым только что вытирала руки.

– Ты пугаешь моего сына, Совран!

Ее запах ударил в ноздри, скрутив болью нутро. Как помираюшая рыба, я хватал ртом воздух пока тьма оседала внутри пеплом, возвращая разуму ясность, а телу человеческие очертания.

– МОЕГО СЫНА ТЫ ХОТЕЛА СКАЗАТЬ?!

Баст метался взглядом между нами, а потом вдруг упал на вымощенную камнем дорогу и завыл. Тира кинулась к нему, но я успел схватить Ее за талию и прижать к себе, чтобы не вырвалась и не наделала бед.

– Пусти меня! Он….он…

– Он оборачивается, – закончил я за Нее.

Фамильный артефакт. Баст ходил с ним несколько дней. Видимо, именно он спровоцировал первый оборот.

– И если ты сейчас вмешаешься, то он умрет.

Глава 2

Тира

15 лет назад до событий предыдущей главы

– Мне очень жаль, но вы больше никогда не сможете иметь детей.

Я кивнула, тихо вытирая горячие слёзы. Вот и всё. Муж, погибший в автокатастрофе, ребенок, зачать которого мы пытались последние 8 лет. Внематочная беременность, бесконечное гормональное лечение и продувание оставшейся трубы… Сколько усилий, надежд и чаяний. Теперь я одна. Ненужная никому… Всему миру плевать на меня.

Выйдя из кабинета, еле-еле переставляя налившиеся свинцом ноги, я побрела по коридору. Слезы текли по щекам, разъедая тушь, которая должна была быть водостойкой. Специально такую использовала же, на случай если новость будет неутешительная. Как будто… чувствовала. Знала.

В голове билась одна мысль: "Все кончено".

В тупике первого этажа заметила знакомую дверь с табличкой "Место для курения". Развернувшись, пошла в противоположную сторону от входа. Выйдя в маленький дворик, увидела мужчину, сидящего на обшарпанной скамейке. Он курил, выпуская клубы странного черного-сизого дыма, который, казалось, отражал темноту, хаос, и смятение в моей душе.

– Извините, – пробормотала я, – Можно сигарету?

Мужчина удивленно поднял брови:

– Ира, ты же десять лет как бросила.

Я пожала плечами. Откуда он знает? Впрочем, какая разница. Столько врачей копалось в моей жизни, выворачивая душу наизнанку в поисках причины моего бесплодия, что еще один, знающий лишние подробности, уже не имел значения.

– Дайте сигарету, – повторила я, – Сегодня можно.

– Рассказывай, – вместо сигареты он постучал по скамейке, – что там у тебя случилось?

– Все, – я послушно опустилась на лавку. – Конец. Больше никаких надежд.

– На что? – спокойно спросил этот странный мужик.

– На все! – я махнула рукой. – На семью, на детей... На жизнь. Мне сорок пять. Муж погиб, детей не будет. Какой смысл во всем этом? Кому я нужна?

Слезы снова потекли по щекам. Я чувствовала себя совершенно разбитой. Пустой.

Мужчина помолчал, глядя на меня.

– А давай помечтаем, – неожиданно предложил он. – Представь, что тебе снова восемнадцать. Ты – принцесса великой страны, у тебя есть все: красота, ум, богатство, власть. Ты можешь делать все, что захочешь. Встретить свою истинную любовь... Что бы ты сделала?

Я удивленно взглянула на него. Мечтать? Сейчас? Когда вся моя жизнь рухнула?

– Почему нет? – словно читая мои мысли, он пожал плечами. – Все спешат жить, а помечтать у людей вечно нет времени. Ляпнут впопыхах какую-то чепуху, насмотревшись этих ваших фильмов, такую лютую дичь навоображают… одна вот, соотечественница твоя, через несколько годков очень захочет стать сиреной, представляешь? А вторая… Хочу, говорит, мужика, чтоб по столу кулаком и на плечо… Но это потом. Лет через двадцать, эмансипе эти ваши… А главное знаешь что? Что вы сейчас, что они, потом ходят с претензиями, мол не то просили вообще-то. Уже весь жертвенник стёрся от их визитов. Я, Ириш, всегда говорю: правильно желать надо! – он постучал по виску рукой с зажатой сигаретой. Пепел упал ему на штанину, но мужик даже не шелохнулся. – Умом подумать, – рука переместилась ниже и кулак стукнулся о явно твердую грудь, – сердцем выбирать.

– Как вас зовут, говорите? – размазав тушь еще больше, я уставилась на странного собеседника.

Он достал черный, с тонкими золотыми полосками платок, протянув мне, представился:

– Фирс.

– Спасибо, – кивнув, я попыталась стереть тушь. – Мои мечты не такие фантастические.

– Так ты ж не признаешься, какие! Откуда б мне знать? Вот, тебе восемнадцать, ты принцесса… ммм, – он задумался, как в Игре Престолов…

– Вы же только что про кино всякое нехорошее говорили, – я неожиданно рассмеялась. – Там, между прочим, герои мрут как мухи, в Игре Престолов вашей!

– Воот, – Фирс довольно потянулся. – А это от тебя зависит, Наследница Севера. Помрут или нет. Итак, у тебя есть красота, молодость, живой, пытливый ум, характер, ты встретишь истинную любовь. Что будешь делать?

– Не знаю, – прошептала задумавшись. – ...Я бы хотела ребенка, сына. Чтобы был похож на своего отца...

Голос дрогнул. Я замолчала, отгоняя нахлынувшие воспоминания.

– И все? – удивился Фирс. – Не нужны ни богатства, ни власть?

– Нет. Мне ничего этого не надо. Я согласна хоть официанткой в баре работать, лишь бы у меня был ребенок. Чтобы любить его, заботиться о нем...

Замолчав, представила себе мальчишку с лучистыми глазами, зовущего меня "мама".

– На вот. – Фирс протянул мне не сигарету, а конфету в яркой обертке. – Волшебная. Съешь ее, и твое желание исполнится.

Я недоверчиво посмотрела на него.

– Ха-ха, не смешно, совсем.

– Смеешься ты, не я, – он подмигнул, как мальчишка и глаза сверкнули странным цветом. – Но помни, Тира…

– Я Ира…

– Не перебивай, ну! Иллария, за что мне эти мучения? – он поднял глаза к небу и усмехнулся. – Ради тебя, чтоб ты знала!

– Вы странный, – пробормотала я, зачем-то разворачивая пеструю фольгу.

– Все мы странные, – он отмахнулся и затушил сигарету о подошву ботинка. – Так вот, не бывает сказок, в которых все идет по плану или на пути героини встречается только добро.

– Да и добро не бывает прям добрым, – задумчиво поддакнула я. – Как и зло – наполненное только черной, непроглядной тьмой.

– О, сечешь фишку, молодец! – он хмыкнул. – Пригодиться тебе очень. Иногда самые близкие люди делают больнее всего. Сможешь ли ты пойти против своей матери, против всего королевства, чтобы защитить свое дитя?

– Матери? Какого королевства? – я совсем запуталась.

– Съешь конфету, и узнаешь, – улыбнулся Фирс.

Я посмотрела на конфету, потом на Фирса:

– Вы, случайно, не наркодиллер?

– Ешь давай, – надавил он, – с дамами помладше все же проще дело иметь, в самом деле. – Накаркаешь, сама станешь, дилером счастья, для раненых сердец. – Его глаза заволокла тьма, в глубине зрачка замерцали звезды. Не в силах отвести взгляд, я отправила конфету в рот. Вкус был сладкий, с легкой кислинкой. И тут же мир вокруг меня поплыл.

– М-мама, – я почувствовала головокружение и потеряла сознание.

Глава 3

Тира

– Иллария, – надо мной раздался строгий, надменный голос, – пора бы уже брать оборот под контроль, а не бегать по саду голышом. И не мамкай, уже бесконечное количество раз говорила тебе, на людях обращаться ко мне в соответствии с протоколом.

– Твою-ю ма-ать, – пропищала я, ерзая по… заснеженной лавке. – Какого чёрта?! – Вместо усыпанного золотом листьев больничного дворика я оказалась в укрытом снегом, огромном саду… голая!

– Плащ! – щелкнув пальцами, продолжая сверлить меня неодобрительным взглядом, женщина обратилась сразу ко всем и ни к кому одновременно. – Пора с этим что-то решать. В конце концов, где это видано, чтобы принцесса Исландора, Наследница Севера, каждый раз после оборота щеголяла голым задом. Ты опять ничего не помнишь? Вынырнувшая из моря фрейлин девушка, заботливо накинула на мои плечи тяжелую, теплую ткань с меховой оторочкой.

– Напишите в Академию Илларии, – продолжала негодовать вредная тетка, – пусть пришлют того ферна, из Тарраш Ра, как его…

– Соврана Тарраш Ра… – подсказал кто-то.

– Именно. – Она вновь взглянула на меня. – Я дала тебе достаточно времени, Тира. Ты не справилась. Теперь я решу вопрос так, как посчитаю нужным. Проводите принцессу в покои. И вызовите мастера оборота. Пусть займется ею.

Мир вокруг закружился похлеще снежной метели, слова Фирса, как ледяные осколки, впивались в сознание. Голый зад, принцесса Исландора, вновь восемнадцать, все впереди, сирены, мастер оборота... неужели… взгляд упал на собственные руки! Мои ли?! Молодая, бледно-розовая кожа, длинные, словно созданные для музицирования пальцы, дрожащие сейчас как у заправского алкаша, что тянет их за заветной стопкой… но нет, это я с опаской тянусь к лицу…

– М-мамочка… – прозвучало в моей голове, пока я наблюдала как женщина, грациозно развернувшись, пошла в сторону величественного замка. – Мама…

Внезапно ледяной ужас сковал сознание, возвращая из воспоминаний прошлого в настоящее. Все эти годы я думала, что тот день был самым страшным из всех в двух моих реальностях разом взятых. До сегодня. До этого момента! Баст. Мой сын!

Я рванула к сыну, но меня словно в тиски зажали ЕГО руки. Крепкие, стальные...

– Тира, стой! – прогремел голос Соврана над ухом. – Перед тобой ферн в первом обороте, он нестабилен!

– Пусти! – зашипела зло, извиваясь в его хватких объятиях. – Это мой сын! Ему нужна я!

– Ты ему сейчас только навредишь. Первый оборот – это испытание. Силы духа, силы тела, силы воли. Баст должен справиться сам. Дай ему время. В меня ты никогда не верила, в сына тоже не веришь?

– Но ему больно! Страшно! – слезы застилали глаза, я отчаянно боролась с Совраном, царапая его ладони и запястья, обхватившие талию стальным кольцом. – Он же ребенок!

– Он был ребенком до оборота. Теперь он половозрелый ферн. Мужчина и воин. – Его грудь дернулась под глубоким, раздраженным вдохом. – Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось, Тира. Это мой сын. И сейчас ему куда больше нужен я. – Он зло вернул мои же слова. – Если что-то пойдет не так, я сам к нему подойду.

– Если что-то пойдет не так? – переспросила, обмякнув. – Значит, ты не уверен, что он справится?!

– Я мастер оборота, а не Фирс собственной персоной. Первый оборот ферна всегда испытание. Тьма фирсовых детей проснулась в нем и теперь борется со светом. Тем более, Баст смесок и наполовину сын Илларии. Перестань паниковать, женщина!

Глава 4

Совран – Он ГОРИТ! – Тира дернулась, пытаясь выбраться из моих рук, откуда столько силищи взялось в хрупком женском теле? Она ведь никогда не была сильной физически. Духом, да, но тело вечно подводило. Помню, как гонял ее по дворцовому парку. Будил на рассвете в любую погоду и на марафон. Закаляться. Как она меня ненавидела за эти тренировки! Сожрала бы живьём, как мышь, если б не боялась зубы пообломать и до старости обрубками шамкать.

– Не горит. – Баст все ещё стоял на четвереньках, опустив голову низко к земле. Одежда на нем потрескалась и свисала клочьями по неровным черным пластинам первичной трансформации. Ферны в боевой форме покрывались вместо кожи каменным панцирем. Почти как довили, но наша броня состояла из другой породы. Первые остывали, а мы наоборот. Баст зарычал, гулко, рассекая пространство грозным ревом. Толпа кинулась подальше. Теперь ещё долго не рискнут подойти к мальчишке после увиденного. Сначала руки, потом ноги сына потемнели прежде, чем его полностью окутало тьмой. Первый оборот и ещё несколько после самые трудные и болезненные. Разум и физическая оболочка перестраиваются, к этому надо привыкнуть. Когда дымка рассеялась, мальчишеское тело переливалось огненно-оранжевым и льдисто-синим.

Тира снова попыталась выскользнуть из моего хвата, пришлось рыкнуть на нее тем тоном, каким осаживаю особенно самонадеянных и наглых студентов.

– Успокойся я сказал.

– Пусти меня! Я же вижу огонь!

Со стороны выглядело так, будто половина тела сына горела, а вторая покрывалась льдом. Как будто две стихии соревновались, кто отхватит себе кусок побольше.

– Это лава, Тира. Вместо крови у фернов в обороте по венам течет лава фирсовых вулканов.

Я ведь ей рассказывал в свое время. Даже шутил, что мы горячие ребята. Причем не в переносном смысле. Видимо, забыла мои уроки так же легко, как и меня самого.

Голос, ещё недавно хлеставший меня претензиями, дрожал от напряжения и я чувствовал телом, что моя бывшая истинная вот-вот сорвётся в бескрайнюю пропасть женской истерики:

– Тогда почему ее видно!? Если она ВМЕСТО КРОВИ, ТО ДОЛЖНА БЫТЬ ВНУТРИ!

– Хотел бы я знать…

В моей практике было много разных случаев. Уже почти сотню лет я преподавал в Академии Двуликих, помогая двуипостасным всех мастей справиться с собой и второй сущностью, но такого смеска ещё не встречал.

Кошки слишком заботились о чистоте крови. Правящая королева безжалостно выпиливала из родословной всех, кто не проходил отбор на “чистоту”. Подданные боялись ее гнева и готовы были отказаться от всего, даже истинности, лишь бы не попасть под когтистую лапу кошачьего правосудия. Смесков снежных котов в Трехлунном практически не существовало. Тигры попадались, рыси тоже. Но только не снежные леопарды. И точно не с фернами. Наши сущности почти так же резонируют, как с детьми Сугры. Как поведет себя лёд при встрече с подземным огнем – одному Фирсу известно.

И теперь, похоже, мне.

Лёд и огонь сошлись на середине. Нас ослепило вспышкой. И оглушило воем зверя. Не рыком демона, воем.

Лед осыпался черными, оплавленными хлопьями мелкого стекла. Перед нами на мостовой, дрожа на четырех массивных лапах, стоял черный, как сажа подземных печей кот. Из-под каменной брони проступала шерсть, серебрившаяся на краях. Там, где пластины сходились, у суставов, временами сверкала огнем лава. Баст заскулил, поднял на нас замыленный взгляд и рухнул на камни.

– Давай договоримся, я тебя отпущу и пойду к сыну. А ты хоть раз в жизни будь благоразумной женщиной, подожди в сторонке и не мешай.

Тира неуверенно кивнула, но стоило разжать руки стала хватать пальцами воздух в попытке удержаться на ногах. Сзади подлетела какая-то массивная девка, походившая на выплывшее из чана тесто, сбежавшее от нерадивый хозяйки.

Убедившись, что Тира под присмотром, я сдал ее с рук на руки и в два прыжка оказался около сына. Приложил ладонь на твердую пластину брони. Горячая. Дыхание ровное. Достал родовой артефакт и, расправив цепь, закрутил вокруг огромной, мохнатой лапы. Часы Фирса помимо прочего, помогали справляться с тьмой и держать ее в узде.

Протяжный свист вырвался из раздутых, измазанных гарью ноздрей. Тело засеребрилось, лава забулькала, как неисправная система водоотвода. Рябь обратной трансформации коконом оплела сначала длинный, покрытый каменными шипами хвост, потом, задние лапы, живот… Добравшись до головы, сомкнулась над ушами с кисточками.

У Тиры тоже были кисточки…

Белые и щекотные.

Пара вздохов и на черной брусчатке снова лежал долговязый, худой парнишка. Я подхватил его на руки, прикрывая собой от тех смельчаков, что не сбежали, теряя штаны. Не обращая внимания на женский окрик, я толкнул ногой деревянную калитку, не слишком заботясь, удержится ли на петлях, и вошёл с Бастом во внутренний двор таверны “Белая карта”.

Знаю, что мне здесь даже табурет и ночной горшок не рады. Но у меня здесь сын. И пока я не уговорю его уехать, даже сам Фирс не выставит меня вон.