Текст книги "Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная (СИ)"

Автор книги: Мию Логинова

Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

Совран Во внутреннем дворе стояла тишина, как в Академии перед экзаменом. Ни души. Все попрятались, как нерадивые студенты от неудов. Мальчишка какой-то мне под ноги только выскочил. Интересно, он из отличников, от которых преподаватели сами бы спрятались, если бы можно, или из безголовых?

– Господин Ферн! То есть Фернан. То есть… вам сюда! Нам всем сюда…

Безголовый, ясно. На мышь похожий. Откормленную. Явно юркий, пронырливый и везде нос сунет. У нас в академии таких на каждом курсе жменя. Где его Тира выловила? Посыльный что ли? Форма явно рабочая...

– Комната Баста на втором этаже, я покажу.

Был бы без ноши, я б ему сам показал. Ферна. Школота неученая. Хоть исправился сразу… а то – ферн! Только я сам могу себя так называть неуважительно. Ну и Тира могла. Раньше. Остальные от этого слова умирают. Страшная, надо сказать, болезнь. Сказал “Ферн” и помер на месте.

Баст застонал. Тело его покрылось испариной аж у меня рубашка насквозь промокла. Я прижал его крепче и зашагал за “мышиным хвостом”, переступая через ступеньку.

– Пришли! – парень распахнул дверь и вжался в нее, как караульный в постовую нишу. – Я Реан, господин Ферн… ан. О! Рифмуется! Реан Фернан.

– Такая же годная рифма, как из тебя Фернан, – я хмыкнул, аккуратно спуская Баста с рук на кровать. Не заправленную, кстати. Эта дочь драной кошки горничных распустила на базарный день погулять или просто распустила настолько, что даже в хозяйских комнатах не убирают?

Парень прошмыгнул в комнату вслед за мной. Точно мышь. И теперь встал у края кровати, задвинув под нее ногой какую-то бумажку. Не отличник, ясно.

– Годная-негодная, зато запомню, наконец! Пригодится теперь чаще ведь. – Он постучал себя по виску пальцем.

А смекалистый парень-то. Сразу понял, что я задержусь.

– Совран, – пусть уж лучше по имени зовёт, чем ферном. Вроде как положено его за это убить или покалечить, но жалко. Нравится он мне. Наглостью. Смелостью. Я потрогал лоб сына. Горячий. Плохо это.

Сын! У меня взрослый сын!

Волна бешенства снова опалила лёгкие и я едва сдержался, ища успокоения в лице Баста. Бледная кожа, как у матери. А волосы мои, черные. И скулы мои. Острые, как марканские клинки. Хоть конину ими режь.

– Соврал? Не врал я? – встрепенулся рифмолог этот.

– Совран, говорю, меня зовут. Ты что ли глухой?

– Нет, я горничный! То есть горничная. К вашим услугам, господин… – он запнулся и пробубнил себе под нос “Реан Фернан”. – … Фернан, да!

– Чушь не неси, горничный. Воды принеси лучше.

– Так я сию секунду, господин…

– Совран. – Я пододвинул стул и сел у кровати Баста. Прикрыл его пледом и принялся разглядывать, ища свои черты и наследие Тиры.

– Совран Реан! Тоже рифмуется!

Я поднял взгляд. Молча.

Парень округлил глаза, вытянул губы и зажал их пальцами. В мычании я разобрал очередную рифму:

– Молчу-лечу!

Горничный, поэт и мышь в одном теле выскочил из комнаты и врезался в спешившую присоединиться к нашей беседе Тиру.

– Прости, мать моя женщина! – пропел он гнусаво, подхватил ее, перекрутил в воздухе, меняя местами с собой и полетел дальше. Хочется верить, что цель полета запомнил лучше, чем названия рас и тот факт, что нельзя даже дышать в сторону женщины ферна в его присутствии. Руки ему, может, отрубить? Чтоб не трогал мою истинную.

Мою бывшую истинную.

Мою бывшую мертвую истинную.

А теперь живую вот. И не мою.

Убил бы. Но это подождёт до завтра. Станет сыну лучше, тогда убью.

Глава 6

Тира

Мир рухнул. Раскололся на тысячи осколков, острых, как впившиеся в сердце когти снежной кошки. Баст… мой сын… он…

Не отрывая взгляд я наблюдала, как Совран, подняв на руки обмягшего Баста, пошел внутрь моей таверны. Он всегда таким был. Властным, бескомпромиссным, решительным. Всегда и везде как будто он хозяин этого мира. Даже там, во дворце у Исландорской королевы он больше походил на правителя, решившего погостить у хозяйки севера, чем на моего Мастера. Именно потому я решила сбежать. Одна из причин именно в этом. Узнай он правду… узнай о беременности и ультиматуме матери. Не знаю, чем могло бы все кончиться.

– Тира? – Айла, вышибала таверны, крепко держала меня за плечи. Ее огромная рука, способная одним ударом свалить быка, сейчас была неожиданно нежной и заботливой... – Почему ты никогда не рассказывала?

– Разве что-то бы изменилось? – дернув плечами, я высвободилась от крепких объятий подруги, – То, что отцом Баста является ферн, меняет что-либо?

– Конечно нет, – она передернула плечами, – ты спасла нам всем жизни. И какой-то там ферн ничего не меняет.

– Значит, работаем дальше, – я благодарно кивнула, похлопала ее по плечу оглядываясь на зевак, что продолжали обступать “Белую карту” – Сейчас мне нужно к сыну. Но мы можем использовать его оборот себе во благо. Им все равно будет любопытно. Так пусть несут свои драканы в наши кошельки. Платят за информацию. Мы не будем скрывать оборот Баста, наоборот, отправь Маритишу по городу, пусть разнесет весть, что в честь первого оборота в “Белой карте” сегодня пируют.

– Надо предупредить кухню. И запасы…

– Я не уверена, что смогу подхватить хоть что-то из этого…

– Мы с Эвардом все сделаем, – Айла подтолкнула меня к калитке, – а ты занимайся сыном… и красавчиком, который оказался его отцом. Такого мужика бросить, Тира– Тира.

– На то были причины, – я неожиданно смутилась.

– Ага, рассказывай, – хохотнула всегда прямолинейная Айла, подтолкнув меня к дверям. – Ничего не знаю. Такой экземпляр… ух. Ты его рога видела? За них же если того… держаться в определенные моменты… кхм…

– Айла!

– Всё, молчу, – вышибала провела пальцами по губам, как будто закрывая рот. – Но ты подумай.

– Эй!

– Все-все, иди. Мы все сделаем.

Я проскользнула в таверну, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды редких пока еще посетителей. Внутри было не так шумно, пахло едой, пивом и свежими скатертями, которые уже успела постелить Мартиша. Но все эти запахи, приятная, ежедневная рутина оказались не важны. Главное – Баст.

Поднявшись в хозяйское крыло, я врезалась в Реана. Вернее этот шустрый сам в меня врезался, переставил с места на место и побежал дальше. Под тяжёлым взглядом прошлого я вошла в комнату сына. Он лежал на кровати, заботливо укрытый пледом, который я сплела в его десятилетие. Уже коротковат, конечно, но Баст его очень любил и продолжал укрываться, поджимая ноги и уверяя, что все еще под ним помещается, если я пыталась отобрать.

Совран сидел рядом, наблюдая за ним с тревогой и… нежностью? Нет, показалось. Он же ферн, холодный и расчетливый, как все его племя. Хотя, когда-то мне казалось, что он смотрел так и на меня. Или я просто хотела в это верить?

– Что ты здесь делаешь? – спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и холодно даже при том, что шептала.

Совран поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно такие же холодные и темные, как фернийская сталь, сейчас горели огнем.

– То же, что и ты. Забочусь о благополучии своего сына.

– Мой вопрос не об этом, нечего пыхтеть, – руки подрагивали и я спрятала их в складках юбки. Как же тяжело быть взрослой, невозмутимой, самостоятельной рядом с ним! Казалось бы, почти две жизни прожила, а все равно. Один его взгляд и я опять неуверенная в себе, краснеющая под колким взглядом, восемнадцатилетняя девчонка. – Что ты делаешь в Халдее, Совран? Ферны нечастые гости на этих землях.

Глава 7

Тира Он молча на меня смотрел.

Долго.

Лицо казалось каменным, но я заметила, как чернеют кончики пальцев. Великий Мастер оборота, лучший в Трехлунном, был в таком бешенстве, что едва сдерживался!

Пламя Фирсовых вулканов отплясывало погребённые ритуальные танцы в его темной радужке. Вспыхивало то красным, то фиолетовым. Но острые, как горные хребты скулы и губы со шрамом даже не дернулись.

Откуда у него этот шрам? Через все лицо, над бровью, по щеке...

Наверное, кто-то из братьев мазнул марканским клинком, пытаясь спастись от приступа его кровожадности. Демон... Когда-то я верила, что любовь сделает его человечнее, что истинность сможет победить тьму и привить этому дикому огню чуточку света.

– Точно не затем, чтобы найти истинную, которая как будто мертва уже больше четырнадцати лет. И не ради сына, о наличии которого попросту не знал, – его холодный голос точно переиграл бы по силе Исландорские морозы в рассветный, самый зыбкий час суток.

Ни крика. Ни скандалов.

Но эти слова звучали хуже криков.

В них, как в наваристом, настоявшимся на ненависти вместо бараньей голени бульоне плавали обрывки прошлого. Разочарование и презрение, похожие на горькие специи, глухая обида, по вкусу как померзшие овощи.

– Ты ведь очень постаралась, чтобы мне и в голову не пришло искать, – снова посветлевшие пальцы коснулись руки Баста под пледом, я знала, что Совран считает удары его сердца. После моих спонтанных оборотов он тоже вот так сидел у кровати, касался моей руки и теплые мурашки, бежавшие к самому сердцу, звали меня назад из черного небытия. К нему.

– Я не пряталась намеренно, Совран, если бы пряталась, то ни ты, ни кто-либо другой точно меня не нашел...

– Верно, зачем мертвым прятаться. Все и так знают, где их искать – у Фирса за пазухой.

Он хмыкнул, а я чтобы не сгореть заживо под его полыхающим взглядом, принялась выжимать приготовленные Реаном тонкие полотенца. Одним из них протерла щеки, лоб и покрывшуюся липким холодным потом шею сына:

– Ты видел когда-нибудь такое? В нем сражается две силы…

– Мне больше двухсот лет, Тира. Я столько всего на своем веку видел, – рука его выскользнула из-под одеяла Баста. С трудом удержалась, чтобы не спросить что-то глупое, вроде: “ну что там”. Знала, что он опять отвесит колкость, что-то такое простое в своей истинности, что мне снова станет за себя стыдно, как бывало каждый раз, когда Совран доказывал, насколько умен и опытен. – Помнишь, когда ты не могла справиться со стихийным оборотом, вот так же лежала в кровати после очередного внезапного перевоплощения?

Его голос на секунду показался теплым, но горечь и сталь быстро разъели это мимолётное ощущение.

– Я рассказывал тебе сказку. Помнишь? О тех временах, когда не было Стены между Ферном и Сугрой. Когда темные не считались проклятыми и врагами свету?

Сказка… почему-то совершенно не она всплыла в моей памяти. Я посмотрела на его ладонь, которой он только что касался Баста и вспомнила день, когда впервые встретила его и почувствовала…

15 лет назад, Исландор. Тира Пробуждение после оборота я всегда сравнивала с похмельем. С тем его особым видом, когда совершенно ничего не помнишь и новая реальность начинается с того, что ты пытаешься осознать себя. Вспомнить: кто ты, где находишься, почему именно здесь. Нет, я до такой ручки не напивалась, но по рассказам любящей гульнуть соседки по комнате, знала в подробностях. Все мои спонтанные обороты заканчивались именно так: беспамятством, гудящей головой и тьмой вопросов на которые не было ответов. Так было каждый раз, кроме этого.

Моё тело... пело. Ещё не раскрыв глаза я широкого улыбнулась и потянулась в кровати довольной кошкой.

Хо-ро-шо.

По телу разливалось тепло и странная, неведомая мне до сегодня, нега.

Предвкушение.

Желание...

Натурально замурчав, я вывернула голову, вытягивая шею желая потеряться щекой о ладонь... так, стоп!

Открыв глаза, уставилась на громадную ручищу, бережно, я бы даже сказала нежно, сжимающую мои пальцы по которым...

– Это ещё что такое? – нахмурившись, я рассматривала витиеватый золотой узор, разрастающийся как по моим пальцам, так и ползущий по крепкому мужскому запястью со стремительно бьющейся веной. Во рту внезапно пересохло, а низ живота полоснуло горячей волной возбуждения. – В-вы кто такой?! – дернув руку, елозя задом по тонкой простыне, я отползла подальше от странного визитёра. Кто его впустил вообще… или… я сама, впустила? Что-что, но мужиков принцесса Севера до сегодня в спальню не таскала! Маман будет в ярости!

– Я… – его голос, спокойный, глубокий, совершенно невозмутимый наполнил меня, комнату – вообще все кругом. Мужчина выглядел удивлённым. Он перевел задумчивый взгляд с моей руки на лицо. Я осознала, что опять не одета и натянула плед повыше к горлу. – ... твоя новая нянюшка, Тира.

Вот на кого он меньше всего походил, так на слугу. Пусть и был одет в простые вещи, но крой и качество ткани выдавали наличие у хозяина немалых средств. А осанка и манера держаться просто кричали о породе и статусе. Длинные черные волосы, перетянутые кожаным шнуром, золотой медальон а разрезе рубашки... Какой уж тут слуга... Визитер улыбнулся моему замешательству, потянулся рукой ко лбу и я еле сдержалась, чтобы не замурлыкать от лёгкого касания.

– Я твой Мастер оборота. А вот об этом, – незнакомец кивнул на вязь, засветившуюся по запястью, – мы пока никому не расскажем, хорошо?

– Мой... Так мастер или нянюшка? – сконфуженно переспросила я. – Не скажем о чем? Что это за узоры? Я вас чем-то заразила?

Та женщина, что называла меня своей матерью пояснила про память. Настоящая принцесса была оборотнем. Огромной такой кошкой. Только вот со сменой формы у нее почему-то обнулялось все до заводских настроек. Как у телефона после жёсткой перезагрузки. Ничего, бедняга, не помнила каждый раз. Мне это, конечно, очень играло на руку, потому что секрет свой выдавать я не собиралась. Ни “маме-королеве”, ни, тем более, незнакомому мужику.

– Ещё как заразила, Тира, – звучало страшно, но больным он не казался. – Смертельно, я бы сказал.

Так и хотелось съязвить, что для смертельно больного он как-то очень бодр, но тут до меня дошло, что СМЕРТЕЛЬНО ЗАРАЗИТЬ может только уже больной. То есть я.

Кажется, на моем лице все было так чётко написано, что мужик тут же тихо рассмеялся и ласково (клянусь!) пообещал:

– Не волнуйся, я знаю, как и чем этот "недуг" лечить. Мы с тобой оба будем жить долго. И очень надеюсь, что счастливо.

И так он это сказал, что захотелось поверить. Откуда у людей такой голос берется? И такая манера речи, что вот как будто он уже сбегал в будущее, все узнал и мне выдал проверенные факты.

– Королева сказала, что после оборотов ты ничего не помнишь. Как ты при этом себя чувствуешь?

– А мы... должны об этом вот прям сейчас говорить? – я демонстративно потянула плед еще выше, потрясла кончиком перед собственным носом, – Я не одета. А вы, совершенно посторонний мужчина в моей спальне. Это... неприлично. Если кто-то узнает, боюсь представить, что будет.

– Я заметил, – его взгляд прошёлся от дрожащего в моих пальцах куска плотной ткани по оголенному плечу, снова перепрыгнул на узорчатую шерсть пледа. Я ощущала его "сканирование" физически. Вот говорят же у нас пожирать глазами. Могу поспорить именно это и происходило. – Что не одета. Больше тебе скажу, не только я. Лично принес тебя сюда из сада, где ты пыталась конкурировать своим бледным голым задом со снегом. Поэтому скандал отменяется. – Мужчина взял с тумбочки какой-то дымившийся раствор и налил мне в стакан. Пахло не противно. Травами. – Выгонять меня тоже бесполезно. Находиться здесь приказ королевы. – Стакан в его руках подплыл к моему лицу. – Выпей это, пожалуйста.

Я протянула руку, коснулась склянки и наши пальцы встретились. Как будто заискрили даже. Темные глаза Мастера вспыхнули фиолетовым. А мне стало так тепло и щекотно внутри. Как будто я открыла шампанское и все пузырьки разом пролезли мне в нос и толпились теперь, чуть пониже горла, как в очереди за колбасой в голодные 90е.

– Я скажу тебе кое-что, а ты подумай на досуге, да? – Мастер оборота обладал каким-то даром убеждения, наверное. На все его слова хотелось сказать “да”. С ним было уютно и казалось, что все теперь будет хорошо. Как будто я знала его не несколько минут. Как будто всю жизнь знала. – Сейчас все больше детей рождается со сложностями. Это из-за баланса в мире. Магия мельчает. Кто-то вообще не способен к обороту, кто-то не может справиться со зверем, есть те, кто сходят с ума. Твой случай не самый сложный. И… – он улыбнулся. Хитро, но так тепло, что меня бросило в жар, – что-то мне подсказывает, вдвоем у нас дела пойдут в гору.

Глава 8

Тира – Ты когда-то говорил, что мой случай с оборотом не самый сложный. А сын? – вынырнув из болезненных, спрятанных в чулане прошлого воспоминаний, я посмотрела на своего бывшего истинного. – Его случай какой?

По острым скалам скул прошла волна. Совран и раньше так разминал челюсти, когда раздумывал над чем-то. Он никогда не был порывистым, хоть и демон. Если не готов ответить сразу, брал паузу на выяснение деталей и фактов. Помню, как однажды он честно сказал: “я над этим не думал раньше, но обдумаю и принесу тебе ответ”. Это был шок. Королева-мать никогда не признавала своей некомпетентности, а этот вот так просто. Сейчас он тоже явно размышлял над ответом.

– Полагаю, его случай довольно сложный. Я даже догадываюсь о причинах… – виски снова пошли рябью. Совран потянулся через постель Баста, забрал у меня из рук влажную тряпку и откинул обратно в таз. – Это ему не поможет. Свет и тьма не враги друг другу, Тира. Я же говорил тебе много раз, помнишь? Проблема не в разнополярности стихий. Она вот тут, – он коснулся пальцем моего лба. Рукав натянулся и на запястье сверкнула тонкая золотая цепочка. Моя цепочка… Я сама ее застегивала! Столько лет… он носил ее все эти годы? Совран заметил направление моего взгляда, хмыкнул как-то горько и качнул головой. – Баст ненавидит тьму. Он мне сам сказал, что отец Фирсов сын. И он, как ты сама когда-то, не принимает одну из частей себя. Это не свет борется с тьмой. Это Баст не хочет быть моим сыном. Ты хорошо постаралась, только хуже сделала не мне. – Он убрал руку, зачем-то потёр друг о друга пальцы, как если бы на них осталась соль или специи, когда кинул щепотку в суп, посмотрел мне прямо в глаза и спокойно добавил: – Мне, конечно, тоже.

– О как. Великий Мастер оборота сделал свои выводы. Авторитетно и бескомпромиссно. – Его выводы бесили невероятно. Обвинения ещё больше. Как будто все это моя вина. Как будто это я отправилась в кровавый поход, бросив все, что было до. – Баст жив, вообще появился на свет и дышит, благодаря моим решениям! Не тебе меня стыдить. И судить тоже не тебе. Ты свои напринимал и выбор тоже сделал.

Я поднялась с кровати, желая увеличить расстояние между нами, отошла к окну. Совран следил за мной взглядом, как будто глаза его по клеились к моему лицу. Я старательно избегала заглядывать в них. Боялась увидеть там что-то. Ещё больше не увидеть ничего, кроме чудовища, способного хладнокровно убить семерых родных братьев просто ради власти.

– Баст жил в Халдее, и к детям Фирса относится точно так же, как и последователям Илларии. – Я взглянула на Соврана через плечо, – никак. Я намеренно не прививала ему любви к кому-то из богов... – запнувшись, не стала озвучивать причину, что столкнувшись со всеми чудесами этого мира, повстречав ЕГО бога, только благодаря ЕГО богу вообще получила сына, возможность познать материнство и встретить любовь. Дочь Илларии благодарившая Фирса. Трехлунный перевернулся бы с ног на голову. Вздохнув, продолжила, – он знал о моих проблемах с оборотом и думал, что такой же. Так что не бери на свой счет.

– Крайне благородно с твой стороны, – в спокойном голосе появилась сталь. Так лужи, улыбающиеся тебе днём отражением солнечного света, каменеют в вечерний час, схваченные коркой бесчувственного льда. – А мог бы жить при отце. Быть готовым к этому всему, – Совран кивнул на тяжело вздымавшуюся грудь сына. Голос его тут же потеплел. Когда-то он и со мной так говорил. – И пройти свой первый оборот легко. Как ты верно заметила, все вокруг результат наших выборов. И воли богов, конечно.

Побарабанив пальцам по подоконнику, я снова на него посмотрела и предложила: – Распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату. Соседняя с Бастом пустует, Лиам навещает нас все реже. Думаю, он будет не против. Ты так и не сказал, что делаешь в Халдее, Совран.

– Кто такой Лиам? – его взгляд стал острым, как марканский клинок и таким же ядовитым, как песчаные змеи. – Я бы предпочел комнату для постояльцев. Семейные покои оставь для членов семьи. Свой постой я оплачу по тарифу.

– Сам не ответил на мои вопросы, но ждешь, чтобы объяснилась я? – хмыкнув сложила руки под грудью. – Семейные покои... вот и ответ, да? Лиам заменил Басту отца. Хочешь гостевые, а не семейное крыло, будут гостевые. Как пожелаете, Мастер.

Совран поднялся. Медленно, как падают первые снежинки перед страшной метелью.

– В Халдее я по личному делу, Тира. Вряд ли теперь мои дела тебя касаются.

Он подошёл ко мне. Так близко, что я ощутила запах его любимого аромата. Все того же, что и много лет назад.

Помню, как сказала ему однажды:

– Ты пахнешь надёжностью и свободой.

Сегодня мне этот аромат казался обещанием конца света. Так пах крах моих надежд и пепел спокойной жизни.

– И чему же этот заменитель отца научил моего сына? – слова плетью опускались мне на кожу, разрывая ее вспышками воспоминаний. – Лгать и воровать? – Совран поднял руку, рванул с нее цепочку. Звенья посыпались по полу, как осколки прошлого. Оставшийся в пальцах кусок он положил на подоконник рядом с моей рукой. – Ты сделала прекрасный выбор,Тира. Надеюсь, гордишься собой?

Солнечный луч мазнул по символу моих давних клятв, отразился светлым пятном на подбородке Соврана. Он поморщился и сделал шаг назад, все ещё глядя мне в глаза.

– Я свой тоже сделал. Как только Баст придет в себя я расскажу ему правду. И заберу его с собой в Академию. Он двуликий. И будет там учиться под моим присмотром. Заменитель отца моему сыну не нужен. Отец у него есть, Тира.

А потом он вышел. Оставив меня смотреть на блестящие, как слезы, порванные звенья под ногами.

Вот такие дела... Довела мужика? Или сам дурак виноват? Вы на чьей стороне?