Текст книги "Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная (СИ)"

Автор книги: Мию Логинова

Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13

Тира

Я вцепилась в столешницу, чтобы, не приведи боги, не вцепиться в ферна. Прикусив щеку изнутри, осторожно, как будто вдыхала дурман дриад,наполнила лёгкие воздухом. Вторая ипостась, и так была слишком чувствительной все эти дни, растеклась под кожей жаждой близости. Узнавание, тоска, злость и радость встречи, желание вновь обновить метку и закрепить свои права на этого мужчину отдались болью во внезапно заострившихся резцах. Ну ничего себе!

– Я... отойди от меня, прошу…

Совран распахнул глаза и казался теперь ещё злее, чем до этого:

– Что ты сделала со своим зверем? Я его не чувствую... – мой всегда все очень быстро соображавший Мастер оборота рывком перепрыгнул через разделявший нас стол, и прежде, чем я успела опомниться возразить или защититься одним резким движением рук разодрал на мне платье. Веревки корсета затрещали, пуговицы посыпались на пол.

– Что ты делаешь?!

– Мешаю тебе себя медленно убивать, дурочка! Что умереть приятнее,чем быть моей женой? Что ж ты тогда в Халдее поселилась, а не в Антриме, если Фейри все равно связали твоего зверя? Посмотри на свою руку! Сколько у тебя осталось магии? Щепотка на суп? – Он развернул меня спиной, изучая рисунок метки, ушедший аж до лопаток и там связанный узлом самолично бабкой Лиама. – Если бы твой зверь не был полудохлым, от мелкого прокола не осталось бы следа за секунды.

А потом он схватил со стола мой нож, которым я резала лески и прочую мелочь и полоснул по спине. От острой боли комната поплыла перед глазами.

– Тира, я принесла... ой... – Айла замерла горой в проходе. Такой же огромной и неподвижной. – Рогов только и не хватает, – неожиданно выдала она, явно расценив нашу позу и разорванное в клочья платье по своему. – Жуууть как неудобно, но я не буду мешать миловаться.

– Нет! – взвизгнула я, заерзав, попыталась сбросить горячие, как будто жгущие огнем ладони демона со своей талии. – Не мешаешь. Мы ничего такого! Это недоразумение! Да отпусти ты меня в конце концов! – зашипела царапая губы все никак не прячущимися клыками.

– Ага, – Айла кивнула на метку истинности, что пусть и была тусклой, еле видимой, но все же снова проступала на коже.

– Помоги мне! – выскользнув из таких желанных обьятий я вновь зарычала и поплелась на встречу к своей подруге, придерживая разодранное платье на груди.

– Он что... – Айла нахмурилась, приметив кровь на ткани, – Ты что же, зарычав, вышибала "Белой карты" ощетинилась, – Обидел ее?

Совран смотрел на меня, не на Айлу. Ее рык и угроза совсем его не озаботили, конечно. Что ему кошка? Каменный черт рогатый! Он же ее пополам переломит если что.

– Нет, нет, – я поспешила успокоить подругу, чтоб не вздумала нападать на ферна. – Я тебе потом объясню.

– Спокойной ночи, Тира, – Совран взял со стола кусок бархата. Отер им нож и, не смущаясь, опустился на корточки, чтобы подтереть упавшие на пол капли крови. Предусмотрительный как всегда. Закончив, он прошел к нам, сунул тряпицу мне в руку: – Сожги.

И вышел, оставив меня наедине с озадаченный Айлой:

– Это что сейчас было? Ты почему ранена? Что этот Ферн рогатый…

Глава 14

Совран Естественно мне не спалось. Я слонялся по отведенной комнате, надо признать весьма приличной. Чистой, ухоженной, с добротной постелью и без пыли по углам. Неужто рифмоплет расстарался?

Злость на Тиру не давала покоя. Это же надо! Перевязала метку. Считай, глотку своему зверю перетянула. Как бедолага не откинулся – загадка даже для меня.

Я встал у окна, разглядывая ночное небо и пытаясь найти ответы. Почему? Что заставило ее так поступить? Она же клялась мне. Клялась, что готова пойти против матери, бросить все и отречься от имени, а в итоге отреклась от меня.

Рука сама собой привычно потянулась к цепочке, но пальцы сомкнулись на голом, осиротевшем запястье. Я эту цепь как будто с кожей с себя содрал. Вспылил, да. Не сдержался. Давно уж выдержка меня подводит. А я все удивлялся, как так вышло, что еще не кидаюсь на людей средь бела дня за пятнадцать лет оборванной истинности. Гадал, почему ощущаю ее как будто живая. И ведь даже разузнал все, что мог о проклятом ритуале отказа. Фейри не очень охотно расстаются со своими тайнами. Почти так же неохотно, как с жизнью… Как будто это могло меня остановить. Трупом больше, трупом меньше…

Мне было нужно выяснить. Чтобы убедиться, что Тиры правда нет. И еще чтобы понимать, когда пора уходить из Академии и спасать студентов от обезумевшего ферна. В отличие от драконов мы не теряли человеческий облик без истинной, но наше сумасшествие куда страшнее. Ферн, потерявший истинную, лишался единственного света и превращался в тьму в чистом виде. Без сострадания, без сочувствия. Машина для убийства, как и говорила проклятая ша Нордика. Без слабостей. Без чувства самосохранения. Зачем жить, когда самое дорогое утеряно? А я вот он. Все еще держусь. Да, случаются неконтролируемые обороты, приступы гнева на пустом месте. Раньше бы и бровью не повел, я ведь гордился своей выдержкой больше, чем принадлежностью к княжескому роду. Теперь от нее разве что труха осталась. От той выдержки.

Вспомнил, как орал на Тиру в ее каморке.

Я. Орал. На женщину.

Может, стоит написать ректору, что все. Отставка моя пришла сама под двери?

Я снова потер запястье. Голое.

Обидные, горькие слова всплыли в памяти. Кулак врезался в выбеленный откос. По стене пошла трещина. Некрасивая, расколовшая идеальную поверхность на две неравные части. Как моя жизнь до и после. Безвкусные пятнадцать лет существования. Безликие женщины, пресные дни. Все из-за нее.

Что движет тобой, женщина?! Как тебя понять?

Я мог злиться сколько угодно, но прекрасно знал одно: не отступлюсь. Что бы она не натворила в прошлом, как бы не поступила. Она моя женщина. Была и останется.

Вздохнув, я вышел из комнаты, желая проверить, как дела у Баста.

Сын.

Я пятнадцать лет держал себя в тисках воли. На одной только воле и жил. Точно не для того, чтобы сдаться теперь, когда в жизни снова появился смысл.

У меня взрослый сын!

Осталось убедить его, что я в самом деле не отказывался от обязательств. Только вот убеждать было некого.

Баста в комнате не обнаружилось.

Откинутое одеяло, недопитый стакан отвара, открытое окно.

Я перегнулся через карниз, но под окнами тоже никого не нашел.

Не оказалось его и внизу, в таверне. Все посетители уже разошлись и зал пустовал. Убранный, готовый утром снова принять гостей. Осенние украшения вдоль стен. Увитые оранжево-бордовыми листьями сваи деревянных колонн, поддерживающих своды второго этажа. Все крайне сдержанно, но уютно. Я мог легко представить, что мы с Бастом раскладываем на этом столе карту Трехлунного, обсуждаем расстановку сил. Я хотел бы научить его всему, что знаю. И чтобы Тира ворчала, что уже поздно и пора ложиться, а не жечь артефакты ради зубрёжки столиц и особенностей рас. Я мог бы целовать ее в пустом зале, когда все уже разошлись по домам. Прижал бы спиной вот к этой колонне, обхватил с двух сторон, отрезав пути отступления…

Но все это прошло без меня. Детство сына, юность той, кого я мечтал назвать своей женой…

Я вышел на улицу. Прохлада пролезла под ворот рубашки, но не отсудила жара в груди. Горечь пекла фернийскими приправами, острыми до такой степени, что с непривычки слезы на глаза выступают..

Куда Баст мог деться? Ему бы после оборота под присмотром быть еще дня три минимум. В любой момент может повториться и кто будет рядом?

Я обошёл таверну по кругу, заглянул на конюшню, проверил сарай. Никакого толку. Ощутил, что опять закипаю. Даже закралась мысль пойти к Тире и узнать, куда Баст мог пойти. Не сбежала же она снова, прихватив с собой и его? Замер, прислушиваясь к себе.

Тира была в доме. Теперь я снова чувствовал ее. Истинность расцветала внутри, набирала силу, как раньше. Яркая, горячая и зовущая.

Значит, сын ушел сам.

Хост!

Я ничего не знаю о собственном мальце. Где он любит бывать? Куда уходит подумать о важных вещах? Я мог бы быть ему настоящим отцом все эти годы, знать его, как себя. Привычки, пристрастия, страхи… Но Тира нашла для него заменитель отца. Я ведь только от этого так взбесился. Какой-то чудак заменил отца моему мальцу! И она вот так спокойно бросает мне это в лицо!

Злость обожгла пальцы началом оборота. Я сжал кулаки, свернул за угол, готовый снова идти на поклон к женщине, лишь бы найти и обезопасить сына. Раб ситуаций. В который раз.

Я уже поднялся по ступеням, взялся за ручку хозяйской двери, как за углом амбара что-то сверкнуло. Замерев, я прислушался. Человек. Кто-то дышит. Неровно, порывисто. И шуршит чем-то.

Спрыгнув на землю через перила, я кинулся на звук, как глупая рыбешка на блесну. Баст сидел на поваленном, ошкуренном бревне и ловил карманным ножиком отсвет белесой луны. Диск Фирса только наполовину выкатил из-за линии горизонта, а эта, светлая, уже вон как высоко.

– Можно присоединиться?

Мальчонка пожал плечами, не глядя в мою сторону. Я сел чуть поодаль, рассматривая морской пейзаж перед собой.

Я не стал давить и ждал, пока Баст заговорит первым. Парню точно было о чем подумать. Сложно представить, что было бы у меня на уме, узнай я вот так об отце. Мой-то отец был рядом и вполне неплохо исполнял родительский долг. С братьями мы не были близки – все от разных матерей, очень разные сами по себе. Да и по закону было с самого начала ясно, что у князя будет только один наследник. Мы понимали, что однажды кто-то прольет кровь. Наверное, поэтому и держались особняком.

– Ты правда не знал?

– Правда. Веришь?

– Не знаю… Я столько раз ее спрашивал! – Ножик подпрыгнул в его руках и мягко вошел в землю острием. – Я просто хотел понять… почему ты нас бросил, почему не захотел с нами жить… А выходит… Почему она врала мне? Тебе, выходит тоже врала, да? – он обернулся и смотрел мне как будто в глубину давно уж потонувшей во мраке души. Я сам задавался этими вопросами и не мог найти на них ответа.

– Уверен, у нее были причины… – на самом деле я не был уверен ни в чем. Временами хотелось схватить Тиру и трясти, пока не признается, пока правда не вылезет из нее кусачей змеей. В другие моменты хотелось спалить здесь все. До земли сравнять эту проклятую таверну. Оставить ее в разрухе, на пепелище, как она оставила меня. Неприкаянного, обескровленного. Потерявшего разом и дом, и семью, и смысл жизни.

– Почему ты ее защищаешь? – Баст всерьез разозлился. Я хорошо его понимал и был зол не меньше. Но при этом я был еще и отцом. И хотел учить своего сына тому, во что сам верил, а не как этот таинственный заменитель.

– Потому что мужчина должен защищать свою женщину.

– Но она тебя обманула! И меня тоже! – его голос дрогнул. Мальчишка. Еще совсем ребенок. Я кивнул. Достал из ножен свой клинок и всадил его одним махом аккурат возле ножика Баста.

– Она обманула себя, сын. Это куда хуже.

– Я не понимаю…

– Женщиной быть очень сложно. Они другие. Из другого теста. С вон той луны. – я кивнул на диск Илларии. – А мы с темной. Им, может, даже сложнее, чем нам с тобой.

Баст фыркнул и скривился.

– Она лгунья!

– А еще она твоя мать и мне не нравится, что ты говоришь о ней в таком тоне.

– Ты ферн или святоша?

– Я фернан. И ты тоже. По крайней мере наполовину. Именно поэтому ты должен вырвать язык любому, кто посмеет оскорбить твою мать хоть словом. А ты что? Сам ее оскорбляешь.

– Ты ж вроде как мой отец. Я ж не с кем-то о ней так. С тобой.

Приятно, хост тебя дери, слышать, что я не просто кто-то там. И что малец не кривится, называя меня отцом. Неплохое начало все же.

– Тем более со мной, Баст. Я, не раздумывая, убил бы любого, кто посмеет просто подумать о твоей маме в таком тоне. Даже разговаривать бы не стал. – Я провел ладонью себе по шее. – Чик и все.

Он вдруг рассмеялся. Как будто мы не об убийстве говорим, а о веселой шутке. Все же кровь штука сильная.

– Как бы ты узнал.

Я вскинул брови, наигранно удивляясь его вопросу.

– Я фернан. Не забывай. Я бы узнал. И нашел. И убил. И даже бы не раскаивался.

– Мама терпеть ненавидит жестокость.

– Я знаю, Баст… Знаю.

Он снова отвернулся, потянулся, вытащил наши ножи, подал мне мой, держась за острый кончик.

– Ты уедешь?

– Уеду. И тебя с собой заберу, если захочешь. – Сын снова воткнул нож, теперь уже в бревно, на котором мы сидели. И стал его там расшатывать. Как будто в грудь мне этот нож всадил и теперь ковырял там, скребся вопросами по рёбрам, оставляя рубцы на костях.

–А мама?

– Ну ее забрать с собой несколько сложнее… Думаю, она не согласится. Ты же видел, она не слишком мне рада.

– И что мы ее бросим? – Внутри зажглось что-то теплое от его слов. Как будто потухший давно свет заискрился. Удивительно. Хороший все же парень у меня растет, хоть и воришка. – Ты говорил, что мужчина должен защищать свою женщину. А сам бросишь?

Я думал над этим, над обещанием забрать сына. Да какое там обещание, угроза. Вполне, кстати, реальная. Только неисполнимая. Стоит только подумать, что Баст уедет со мной, а Тира останется здесь, тосковать по сыну, станет плакать, заходя в его комнату… Не смогу я так с ней поступить. Мне ж тошно от мысли, что ей будет плохо.

– Я разве сказал бросим? Мы просто… – я покрутил в воздухе кинжалом, ища подходящее слово, – наглядно покажем ей, где на самом деле ее место?

Баст повернулся, прищурившись. Совсем как мать. Она всегда смотрела на меня с таким недоверием, когда чувствовала, что я задумал очередную “фернийскую дурь”. Так она называла нечестные приемы.

Я молча протянул сыну руку.

Он подумал какое-то время, разглядывая ее, как опасное, неизведанное животное. Потом хмыкнул и уверенно, по-мужски крепко, ответил на рукопожатие.

– Значит, мы вроде как семья?

– Я никогда от вас не отказывался, Баст. И не планирую впредь.

– Обещаешь?

Я достал из кармана фамильный артефакт и протянул ему.

– Носи с собой всегда. Он поможет сдерживать оборот и найти меня, если вдруг что.

– А если я его потеряю или украдут?

– Его нельзя потерять или украсть. Это фамильный артефакт, Баст.

Мальчонка выгнул бровь и смешно вытянул губы, напоминая, что я-то этот фамильный артефакт “потерял”.

– Что доказывает лучше любых слов твою принадлежность к роду Тарраш Ра.

– Тарраш Ра правят Ферном… – растерянно заметил он. Я в ответ подмигнул:

– Рад, что ты хорошо учил географию сын, правителям это полезно.

Глава 15

Совран – Принцесса севера теперь королева кухни? – Утро только занялось, я спустился в поисках воды, а нашел ее. Свою вдруг ожившую истинную. Помнил, конечно, вчерашнее возмущение, чтоб не шастал по хозяйской части, раз выбрал статус гостя, но следовать ему не собирался.

Это место принадлежит Тире.

А Тира принадлежит мне.

Я, некоторым образом, дома и в своем праве. Пусть она пока за мной это право и не признаёт, но это ненадолго.

На моей стороне ее зверь.

И Баст. Неплохо для начала.

– Завтрак мне готовишь?

На кухне пахло сдобой. На большом деревянном столе по центру оранжевым пятном блестела свежевымытой мякотью тыква. Я любил тыквенный хлеб и суп с сухариками. Тира в чепце крутилась у плиты, обернулась на мой голос, растерянная, как девчонка. С таким же волнением в глазах, когда я впервые ее поцеловал.

– Где ты здесь видишь принцессу? – она фыркнула, и, думая, что не замечу, сделала несколько шагов вглубь кухни. Подальше от меня.

Два больших окна освещали ее теплым оранжевым тоном едва проснувшегося солнца. По-осеннему яркого, такого же прохладного, как оказанный мне прием. Но я, как и в случае с солнцем, отлично помнил Тиру другой. Мягкой, веселой, проницательной девочкой. Любознательной, жадной до новых впечатлений и… да много ещё до чего. – Завтраками ты меня никогда не баловала.

– Принцесса, может и не баловала, а я завтраком накормить готова. Проходи в зал, – она кивнула на дверь, – я вынесу.

Вместо того, чтобы послушаться (где ты видела послушного ферна, Тира), я подошёл ближе, поддел пальцем край ткани на ее плече, желая посмотреть, затянулась ли вчерашняя рана. Если да, значит, зверь входит в силу.

– Я вижу то, что видел всегда. Свою королеву. Декорации и годы ничего не изменили в этом вопросе.

– Т-ты что творишь?! – шикнула она, попятившись, сбила ладонью лежащую разделочную доску и уже почищенную луковицу. Последнюю я поймал, не особо утруждаясь, и протянул ей с улыбкой. Как подношение. Она поспешно схватила луковицу руками, попыталась снова увеличить между нами расстояние: – Я п-принесу завтрак, иди в зал, Совран. У меня за шиворотом точно нет ничего съедобного.

– Поспорил бы, Тира. Сколько у тебя за шиворотом съедобного нет во всей твоей таверне. – Уходить в зал я вообще не торопился. Что я там забыл? Вместо этого провел рукой по переливу снова окрепшей метки. Пальцы закололо теплом. Руку свело, как будто в первый раз к ней прикоснулся. – Накормишь, значит?

Она поежилась.

– Ну я же сказала, что да...

– Ты при всех меня кормить хочешь? Их же потом придется убить, как свидетелей, – она скорчила смешную, возмущенную и одновременно с этим совершенно смущенную гримасу. Видимо, отчаялась делать вид, будто не понимает намеков.

– Раз не хочешь в зал, то... ммм... вон в тех ящиках тарелки. Достанешь?

Я хмыкнул, чувствуя себя почти живым. Как когда-то. Коснулся едва-едва губами ее метки и послушно отошёл к ящикам. Искать тарелки и потерянное пятнадцать лет назад самообладание.

– Которые?

– Белые, с красными пионами.

В шкафах ровными рядами стояла посуда, разложенная по цветам и размерам. Пионы… это те что почти розы, но кучерявые и без колючек? При всей моей любви к науке, с ботаникой не задалось сразу. А тут пионы…

Так, ладно, начнем с осознаваемого признака: цвет белый.

Пришлось передвинуть пару стопок, прежде, чем нашлись хоть какие-то цветы. Я гордо продемонстрировал Тире два варианта на выбор, она закатила глаза и ткнула в сторону левой руки.

– Что тебе предложить на завтрак? У нас есть несколько вариантов. Один включает бульон, а второй суховат немного. Да-да, у нас подают на завтрак бульон.

Я протянул ей выбранную тару:

– Тебя. Можно даже без хлеба и бульона. Не знаю, что там в меню у вас, у меня своя диета. Фернаны крайне капризны в еде, знаешь ли.

Глава 16

– Я... у меня не было выбора. Ты знаешь мою мать. Знаешь, какая власть и ресурсы в её руках. Когда на кону стоит выбор между истинностью и ребёнком, – она посмотрела на меня с печальной улыбкой, – я выбрала сына. Прости. Особенно, когда ты ушёл в кровавый поход за властью.

Я вздохнул, сдерживая порыв злости. На проклятую Королеву снегов, на свою глупость и на то, как мало мне и в меня верила моя женщина.

– Я никогда не был увлечен властью, Тира. – Я отпил ещё чаю, просто, чтобы дать ей время обдумать сказанное уже ни раз. Мы много беседовали с ней раньше о жизни.

Я рассказывал, что ушел учиться в академию, что заявил отцу о плане отречения от престола. Даже претендовать не собирался. Я хотел заниматься наукой, решить проблему магического истощения рас, как-то помочь сородичам в их проблеме со стеной и истинностью. Править, воевать, убивать братьев за право сесть на трон – все это меня не интересовало.

И я говорил ей об этом честно.

Пусть это и делало меня в ее глазах слабым, не очень достойным трона Ферна изначально. Я не хотел быть тем, кем не являлся. Во мне не было амбициозности братьев и жажды крови отца. А уж под светом истинности я ощущал себя ручным котом, а не грозным воином. И предел моих мечтаний сводился к тому, чтобы официально назвать Тиру своей женой, нарожать детишек побольше и заниматься наукой уже здесь, переехав туда, где моя женщина будет править своей страной. Меня даже не волновало, что здесь на троне женщина, что я буду просто консортом при ней. Моей гордости это вообще не мешало. Хоть я и фернан.

– Я просил твоей руки у Королевы. Потому что не хотел быть вором. Ты королева этих проклятых льдов по праву рождения, и я не желал быть тем, кто своей любовью вынуждает тебя лишиться всего! Но для принцессы Исландора простой Мастер оборота это слишком мало… – я хмыкнул. Моя ошибка была в том, что ослепленный любовью к женщине, готовый уложить к ее ногам весь мир, я забыл спросить, нужны ли ей эти жертвы. Прямо как Фирс когда-то. Достойный сын своего бога. – Ровно через месяц я повторил свое предложение, но уже от лица будущего Князя Тьмы. Принять мою руку и сердце было некому. Моя невеста решила, что монстр ей не пара и перевязала истинность фейским ритуалом. А потом погибла, не выдержав удушья зверя. По крайней мере я так считал до вчерашнего дня. Один только Фирс знает, чего мне стоили эти пятнадцать лет. Свет во мне умер вместе с тобой, котенок.

– По праву рождения, – тихо повторила она. – Я королева вот здесь, – Тира обвела взглядом свой кабинет. – Это моя вотчина и место, где я хочу быть. Мне и правда никогда не нужен был Князь Тьмы, никогда не нужен был Ферн и трон Исландора. Но мне был нужен ты. Думала, что я ясно давала это понять. Зачем ты пошёл к ней? Потому что это правильно? Так должно? Но тогда и мы с тобой, те, прошлые мы не должны были случится. – Тира вздохнула, нахмурившись, отвернулась к окну. – Что говорить о прошлом. Его не изменить. Мне жаль. Прости.

– Я хотел, чтобы у тебя было все, чего ты заслуживаешь! Наша истинность не какая-то позорная связь и я не желал бежать, таиться, скрывать! И до сих пор не желаю.

– Вот именно! Не желаешь! Зачем ты разрушил блок фейри, мне не понятно! – Гневный взгляд проткнул меня ядовитым марканским клинком. – Пятнадцать лет! Они сделали так, чтоб мы могли с тобой жить отдельно, без этой... зависимости, одержимости друг другом. А теперь, – она, прикусив губу, тяжело выдохнула. – Помимо таверны и надвигающегося праздника, оборота Баста, твоего появления есть ещё и кошка! С её дурацкими желаниями… потребностями и инстинктами! Зачем, скажи мне?!