Текст книги "Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная (СИ)"

Автор книги: Мию Логинова

Соавторы: Алана Алдар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 32

Совран – Я... боюсь, – она, смешно надув щеки, стукнулась лбом в мое плечо. – Всё слишком сложно, Совран. Ты ведь Князь.

– Ну да. Князя зазвать жениться сложнее, чем простого Мастера оборота, – Я наклонился и коснулся губами мягких, светлых волос. От нее пахло свежестью и одновременно уютом. Домом, где тебе будут рады, вкусной сдобой на столе и тихим урчанием довольного котенка на груди. – Так что соглашайся пока я тебя сам зову. Это тебе совет от Мастера оборота. Он, говорят, учёный мужик. Плохого, говорят, не посоветует.

– Все ведь не закончится на имени рода, – пропыхтела Тира куда-то мне в подмышку. – Конечно не закончится, котенок. С него все начнется. Мы и так очень с этим задержались, – моя рука уже скользила вдоль ее бедра, а голос стал бархатным, многообещающим и обволакивающим.

– А что Мастер Оборота посоветовал Князю Ферна? – ее голос тоже изменился. Я отчётливо слышал в нем гулкое урчание кошки. Эта свое волеизъявление ещё вчера обозначила и в том, что зверь на моей стороне сомневаться не приходилось.

Именно на это я и делал ставку. На истинность, на инстинкты. И все же, не будучи двуипостасным, жаждал получить “да” от Тиры-человека не меньше, чем от ее второго я.

– Мастер оборота посоветовал Князю не принимать размытые ответы. Только четкое “да”. – Я склонился ниже и укусил ее за ухо. Легонько, только поддразнивая. – Или да.

Тира выдохнула, словно собиралась нырнуть, подняла голову всматриваясь в мои глаза.

– Нууу раз сам Мастер Оборота дал такой совет... Хорошо, я согласна.

– Ну наконец-то! Столько лет ждал, думал не доживу.

Мне хотелось поднять ее над головой на вытянутых руках и кружить по комнате, сбивая все эти подвески и огоньки, чтобы падали мне под ноги и звоном оповещали о моей победе. Хотелось запереться с ней в спальне на неделю, и пусть нам еду под дверь приносят. И просто, ее саму вот прям здесь тоже отчаянно хотелось.

– Считаю, нам нужно срочно скрепить твое слово действиями. Наука о памяти утверждает, что так они лучше запоминаются.

– Кто, – простонала Тира, пододвинувшись ко мне ближе. Юбки ее сбились и свисали со стола порванным флагом капитулировавшего пиратского судна.

– Обещания, котенок. Кто же ещё.

Я прошёлся по ее бедру, растягивая удовольствие от каждого соприкосновения с ее кожей. Нежная, бархатистая, она горела под моими пальцами, звала и радостно принимала ласку. Я изучал ее, как будто впервые допущен к этому совершенному телу, хотя помнил до сих пор каждую родинку и каждый шрам. Для кошки она была крайне неловкой в юности.

Тира потянулась навстречу, хватаясь за мои плечи, подставила под поцелуй губы. Упрашивать долго не пришлось. Я метил ее тело губами, руками, языком, высекая из выпущенной поверх корсета полной груди то стоны, то всхлипы. Как искры огня от трения фернийской руды. Яркие, с терпким ароматом. Она пахла удовольствием и желанием и это был лучший запах в мире.

Я склонился над грудью, пробуя ее на вкус, как будто не был уверен, остался ли он прежним. За столько лет, как выдержанное в темных подвалах вино, только напитался глубоким вкусом и с готовностью раскрывался навстречу моим губам.

Я перемежал ласки и поддразнивания признаниями, обещаниями и возвращал себе отнятое на столько лет с процентами. Руки Тиры легли на пряжку моего двойного, по моде Ферна, ремня и я мгновенно выругался, отпрянув и закрывая ее полуголую и растерянную собой.

– Мам, я хотел поговорить на счёт Соврана и его отъезда… – Баст влетел без стука, как пробившийся через оборону дверей и окон сквозняк. Его растерянный взгляд скользнул по моей расстёгнутой наполовину и выпущенной из пояса штанов рубашке. Мальчишка выгнул шею, пытаясь разглядеть за моей спиной Тиру.

– Мы как раз это обсуждаем, сын, – твердо сообщил я, давая с порога понять, что разговор сейчас точно не состоится.

Баст замялся и, стушевавшись, прикрыл дверь. За спиной раздался рык. Я обернулся, снова встречаясь с Тирой взглядом.

– Смотришь так, как будто готова мне глотку перегрызть. – Сам я медленно наглаживал ее поспешно заправленное (очень неудачно) платье. Торчавший между пуговиц сосок. Розовый, набухший влажный от моих ласк. Как будто бы сам довел втиснул я мне между пальцев. Тира снова зарычала. – Понадкусывать разрешаю, если что. Только аккуратнее, котенок. Зубки не обломай.

Тира снова зарычала, но ее недовольство меня только рассмешило. Я же знал, в чем причина.

– Котенок. Я Менталист и мастер иллюзии. – Мне нравилось смотреть, как желание и смущение меняют эмоции на ее лице, как стиснутый в пальцах сосок заставляет ее выгибаться навстречу, дрожа всем телом. – Баст видел тебя сидящей за столом с чашкой чая в руках. Одетую. В самом приличном виде.

Глаза ее вспыхнули, когда Тира поняла, что я ее провел. Буквально по носу щёлкнул, как шкодливого ликуна, нассавшего в хозяйские тапки. Я наклонился и чмокнул кончик сморщенного в недовольстве носа.

– Полагаю, я не прощен и нужно извиняться старательнее? – поддразнил я ее, ведя носом вдоль высоких скул.

В комнате висел тяжёлый, пряный аромат возбуждения. Ее и моего, смешанных вместе, соединённых в единое целое. Как должны быть соединены наши души на этой земле.

Пуговица платья выпрыгнула из петли, возвращая полной, сочной груди свободу. Я замер, рассматривая любимую, желанную женщину. Свет пробивался через щель между тяжёлых штор и играл на ее теле переливами. Я мог бы любоваться ей вечно. Даже оголодавший, до стянутых судорогой мышц, не мог отказать себе в удовольствии касаться ее взглядом. Горячим, как сердце фирсовых вулканов. Совершенная. Моя.

Тира поежилась и бросила взволнованный взгляд на дверь. Таверна жила шумным ульем и это ее явно волновало. Я поднял руку и улыбнулся:

– Больше нам не помешают.

Дверь затянуло плотной пеленой тьмы. Живая, подергивающая на лёгком сквозняке, она переливалась фиолетовым и красным, бросая яркие пятна сочных бликов на деревянный пол и стены.

Тира, все ещё сидевшая на столешнице, подалась вперёд. Я поймал ее ладонь, медленно скользнул вверх, едва касаясь пальцами. Выпуклая вязь тонких вен вела меня от запястья к локтю. Ее сердце билось мне в пальцы, будто просилось в руки. Этот дар я готов был защищать ценой своей жизни.

Я нагнулся, коснулся губами изгиба локтя. Тира снова дернулась мне навстречу, но я поймал ее вторую руку, завел за спину, лишая возможности пошевелиться:

– Я ещё не закончил извиняться, котенок.

В глазах ее отразилось недоумение, потом осознание сказанного, щеки раскраснелись. Спустя столько лет она превратилась из юной, едва раскрывшей нежные лепестки розы в яркий, манящий ароматом и сочностью цветок. И все равно оставалась моей маленькой девочкой. Краснеющей от двусмысленных фраз и пристального взгляда.

Я помнил нашу первую ночь, как будто это было вчера. Ее лёгкие, неуверенные касания и первые стоны. Как она кусала губы своими заострившимися зубками, а потом кусала мою ладонь, скрывая крик удовольствия от голодных до сплетен ушей.

– За сколько поцелуев ты готова простить мою неуместную шутку? – Я добрался до плеча и теперь легонько прикусил ее кожу.

Тира рыкнула. Кончик языка прошёлся по губам. Я заметил, что клыки ее заострились.

– Кусаться ты предлагал мне, – низко выдохнула она.

– Как пожелаешь, котенок.

Я наклонился ближе, поймал губами ее губы, жадно требуя вернуть, все, чего был лишён так долго. Тьма клубилась внутри и послушно ластилась к ее рукам, как домашний питомец к хозяйке. Тира перехватила инициативу, я, откинув голову, позволил ей проложить дорожку из поцелуев вдоль шеи, прикрыв глаза и наслаждаясь жаром касаний ее губ и рук.

Вообще-то ритуальный укус не обязательно совершать именно так, но в первый раз она вцепилась мне как раз в глотку. Потом сама испугалась, что задушит и чуть не уронила нас в панике на пол.

Воспоминания теплом разлились внутри.

Я ощутил прикосновения языка к изгибу шеи и дернулся.

Тира непонятливо сморгнула.

– Я не сказал, что ты можешь сделать это прямо сейчас, любимая.

Не желая отступать, звериная часть моей девочки кинулась вернуть свое и закрепить права, но я поймал ее за плечо, нырнув ладонью под задранную юбку. Резинка белья сдалась сразу.

Тира тоже.

Я всегда любил музыку, но мелодии приятнее ее всхлипов и стонов не слышал никогда. Ее пальцы впились мне в бедро, сведённые судорогой. Ещё недавно она пыталась расстегнуть мой ремень, но первая волна удовольствия лишила ее руки ловкости. В мутном, масляном взгляде плескалась жажда.

– Родишь мне дочку, Тира? – замычав она подалась навстречу бедрами, недовольная тем, что я остановился.

– Это да? – не услышав желаемого, я выудил ладонь из-под складок платья и, втянув терпкий запах, медленно облизнул пальцы, глядя в ее распахнутые, затопленные чернотой расширяющегося зрачка глаза.

– И ещё троих сыновей. Для начала.

Я принялся расстёгивать ремень. Тира сглотнула, как голодный, которого заставили сидеть и смотреть на праздничный ужин. Снова облизнулась, как будто собиралась мной отобедать.

– Чтобы они поубивали друг друга? – голос ее вибрировал, запуская волну предвкушения по моему телу. Я расстегнул пуговицы на брюках, продолжая пожирать ее глазами. Потянул ее на себя, чтобы села поближе к краю и, наконец, сделал то, о чем так долго мечтал. Вошёл в нее резким рывком, выдохнув в выгнувшуюся навстречу моим губам грудь:

– Если родишь мне ещё сыновей, клянусь Фирсом, я отменю этот хостов закон как только окажусь на троне. Даже если весь Ферн восстанет против этой реформы.

Тира обхватила меня ногами. Жадная до ласк, она тянула мою голову на себя, путаясь пальцами в волосах, ерзала бедрами, требуя не останавливаться и не мучить ее медленными, тягучими движениями, запускавшими дрожь по нашим телам. Я склонился нед ней, найдя опору ладонью о столешницу. Что-то хрустнуло под рукой и впилось мелкими осколками мне под кожу. Похоже, я сломал одну из ее игрушек.

– За это я тоже извинюсь, – пообещал ей тихо, поддавшись на безмолвные уговоры, плотнее прижал к груди хрупкое, взмокшее тело, чувствуя, как напрягся ее живот в предвкушении скорой разрядки.

– Ты ещё не пообещала родить мне дочь, котенок. – Напомнил ей, поддерживая ладонью напряженную спину. Позвонки упирались в пальцы при каждом новом толчке. Тира потянула меня вниз, и заглушила крик удовольствия сомкнув зубы на моем плече. Острые клыки проткнули кожу. Магия попала в кровь, питая нашу метку и закрепляя союз.

Вот ты и попалась, котенок.

Теперь не сбежишь.

Магия жгла изнутри, добавляя остроты нашему единению. Тира довольно и сыто обмякла у меня в руках, по-кошачьи зализывая место укуса.

Я чувствовал, как пульсирует метка, наливаясь нашей общей силой. Как тепло обволакивает затянутое тьмой сердце, как легко становится от мыслей, что она снова в моих руках и больше не исчезнет.

Живая. Любимая. Моя.

– Знаешь, откуда берутся дети, Тира? – она лениво приоткрыла один глаз и усмехнулась:

– Как будто даже испытала опытным путем на себе.

Я фыркнул и коснулся губами ее зовущих губ:

– Боги посылают паре потомство, если оба в этот момент искренне того желали…

Тира нахмурилась, переваривая услышанное и от души ударила меня ладонью в плечо.

– Ты нарочно! Специально меня заставлял об этом думать!

– Ещё скажи, что в твоей очаровательной голове не промелькнула мысль, какая у нас родится прелестная дочь.

Тира надулась, осознав, что я снова ее провел.

– Опять эти твои фернийские штучки.

Я расхохотался.

Комната наполнилась ощущением правильности происходящего.

Как же давно я не чувствовал себя счастливым.

Да что там, даже просто живым не чувствовал.

– Не раскаиваюсь. Но могу извиниться за нечестную игру. – Моя ладонь поползла всех по ее спине, отсчитывая касаниями бугорки позвонков.

– Прямо сейчас? – Мурлыкнула Тира, обводя пальцами узор рун на моей груди.

– Мы потеряли столько времени, котенок. Проценты набежали.

– Ты Ферн или асунский торгаш? – уточнила она прищурившись, но блеск глаз подсказывал: расплачиваться по этому долгу Тира совсем не против.

– Хуже, котенок. Я влюбленный, ненасытный дурак.

Она собиралась ответить что-то ещё, но я, как и положено “этому противному ферну” просто закрыл ей рот поцелуем.

Глава 33

Совран – Что ты здесь делаешь? – я ударил по тесаку ребром ладони. Кость хрустнула и огромный шмат мяса лег на разделочную доску по две стороны от вошедшего в дерево лезвия.

Я обернулся на стоявшую за спиной Тиру и улыбнулся. Розовое платье очень ей шло, подчёркивая молочный оттенок кожи и мягкие полукружия налитой груди, ещё хранившей память о моих прикосновениях.

– Мартиша бегала как угорелая и жаловалась, что вам не хватает рук. Вот, – я продемонстрировал перепачканные в крови ладони, как доказательство их у меня наличия и пригодности к использованию, – предложил свои в качестве посильной помощи.

Светлые брови Тиры подпрыгнули, образуя несколько морщинок на лбу. Ее любопытный взгляд прошёлся по моим пальцам, скользнул к закатанной у локтей белой рубашке, перепрыгнул на грудь, где две черные, перекрещенные полоски ткани поддерживали повязанный на поясе фартук.

– Я слышал… женщины очень неравнодушны к мужчинам в фартуке, – поймав ее взгляд я поиграл бровями, и потянулся за заслуженным поцелуем.

– Это интересно, откуда такая информация? – Тира подставила губы для поцелуя, запустив волну тепла и нежности мне под кожу. Совсем недавно я и мечтать не мог, что не придется упрашивать дважды. А вот. Прогресс уровня научного прорыва. – И ещё более животрепещущий вопрос, первый ли раз ты пытаешься на практике оценить? И вообще, – она округлила глаза, – даже если и так, тут женских глаз, кроме моих, пол таверны.

Стараясь не испачкать ее наряд, я притянул ее за талию поближе.

– Ты что же? Ревнуешь? – Я Легонько коснулся губ, проложил дорожку из быстрых поцелуев вдоль скул и шепнул на ухо: – Плевать я на эти глаза хотел. Или предлагаешь их все повыкалывать? А как же твое знаменитое миролюбие? Куда все это подевалось?

В ожидании ответа, я прихватил зубами мочку ее миниатюрного, так и просившегося в рот ушка, плотнее прижал Тиру к себе, поддразнивая качнул вперёд бедрами, демонстрируя, что уже опять проголодался, как будто год не ел.

Ответить Тира не успела.

– На моей кухне разврат устраивать?!

Крикливая кухарка влетела в открывшуюся дверь служебного входа, и ту же замахнулась на нас полотенцем. Я резко развернул Тиру, закрывая ее от праведного гнева хранительницы целомудренного покоя сковородочного царства. Влажная ткань пришлась по плечу, шмякнула с чавакающим звуком по белому нихонскому шелку. Пальцы Тиры на моей талии дрогнули.

Я позволил себе припугнуть наглую кухарку и заставил ее видеть, как мои руки и тело чернеют в обороте, а кожа на лбу трескается, пропуская наружу черные, массивные рога.

Старуха ойкнула и отступила назад. Пятясь, стукнулась задом о столешницу. Стоявшая на краю пустая кастрюля с грохотом рухнула на пол.

– Я. Отходила. Полотенцем ферна, – прошептала она, прикрывая ладонью рот.

– Будущего князя Тьмы, – поддакнул сзади невесть откуда взявшийся Баст. Видно, он часто этим полотенцем огребал и теперь был рад оказаться отмщенным.

Глаза кухарки расширились:

– Да простит меня Иллария, – хватаясь дрожащей рукой за столешницу, она тяжело опустилась на лавку.

– Совран, прекрати! – потребовала Тира, стукнув меня по плечу ладошкой. – Что на тебя нашло?

Я расхохотался и развеял морок. Подошёл к сидевшей на скамье тучной, немолодой уже женщине.

– Ну что? Убивать будете, господин Ферн… нан, – спросила она с таким видом, будто уже смирилась со смертью и была готова ее принять, совершенно не раскаиваясь в содеянном.

– Раз Иллария простила, то и я прощу. Я сегодня очень добрый, – Я обернулся, поймал взгляд своей женщины и подмигнул ей. После чего вернулся к беседе с поварихой кивнул в сторону мяса. – Тушу я на части порубил. Какие ещё будут задачи, уважаемая? И этому подстрекателю тоже пару поручений, будьте любезны.

– Мне-то за что? – тут же возмутился Баст, явно не слишком жаловавший ручной труд.

– Затем, сынок, что разделка мяса и прочая грязная работа не для женских рук. Так что можешь, например картошку почистить или вон, тыкву.

Баст закатил глаза и издал недовольный стон.

– Девочки очень любят мужчин, которые умеют готовить, Баст, – утешил я и вернувшись к Тире, совершенно никого не смущаясь, поцеловал ее оголенное плечо: – Правда, котенок?

– На вот, тебе не женскую работу, – вместо ответа Тира, покраснев, сунула мне в руки корзинку с немытой и неочищенной морковью.

– Почистить или нашинковать? – уточнил я, пока кухарка приходила в себя после демонстрации фернийской красоты и попутно напутствовала Баста на чистку корнеплодов.

– Почисти для начала.

Не позволив поцеловать себя даже в щеку, Тира подхватила с крючка у рукомойника чистый фартук и накинула его себе на шею. Я отставил корзинку с морковкой на столешницу и забрал из пальцев любимой края завязок.

– Давай помогу.

Противиться и спорить она не стала. Видно, поняла, что отделаться от меня все равно провальное мероприятие. Легче уже дать мне, что хочу, чтобы сам на время отстал. Воспользовавшись тем, что на нас не смотрят, а спина Тиры и мои руки скрыты от любопытных глаз свидетелей, я попутно, Фирсом клянусь, ни на что не намекая, погладил спрятанные под плотной юбкой платья ягодицы. Упругие. Манящие. Со следами моих поцелуев на порозовевшей коже.

Тира застыла. Я заметил, что дыхание ее тут же сбилось. Довольный собой, затянул узел на фартуке и отошёл назад к рукомойнику, чтобы заняться овощами. Истинная одарила меня осуждающим взглядом. Я ответил совершенно невинным видом и немым вопросом в глазах, как смотрят дети, совершенно не понимая, где нашкодили и за что их собираются бранить.

Кухня шипела, как жаркое на огне. Тира суетилась, сновала туда-сюда и пыталась успеть больше, чем возможно даже в теории. Баст улизнул едва закончив с поставленной задачей. Я ждал, когда и кухарке срочно понадобится хоть куда-то. Как только шанс представился, я тут же отложил тесак, которым шинковал лук и поймал пробегавшую мимо Тиру за длинный конец завязок фартука.

– Поцелуй меня пока никто не пришел.

Она выгнула бровь, намекая, что приказной тон здесь не уместен.

– Это просьба, котенок. И жизненная необходимость.

– Ничего себе… очередная хитрая особенность фернов? – светлые глаза сверкнули азартом. Тира прищурилась поджав губы, как будто старалась спрятать их, если вдруг, не дождавшись инициативы, сам стану покушаться на запретный плод.

– Не секрет, что без ласки ферн звереет. Так что поцелуй меня. Исключительно в целях сохранения твоей таверны. И жизней посетителей. Вдруг мне не понравится, что на тебя кто-то слишком долго смотрел?

Тира закусила губу, как будто правда размышляла, правду ли говорю, потянулась ко мне, привстав на цыпочки. Ладошки легли на плечи. Ее губы были уже совсем близко, но я ждал, желая получить поцелуй, а не украсть.

– Слишком долго это сколько? – уточнила она, улыбаясь. Дыхание обожгло кожу. Глаза ее блестели веселостью. Почти такой же, какой горели в юности, в дни нашего первого флирта, пока я приручал этого пугливого котенка.

– Больше того времени, что мне требуется, чтобы моргнуть? – так же тихо ответил я, поглаживая ее спину.

Тира почти коснулась моих губ губами. Замерла, дразнясь, провела по ним языком.

– Рискуешь, котенок.

Ещё немного и я навешу полог на дверь. И плевать я хотел, что мясо сгорит, убежит суп или весь зал останется голодным. Главное, что сытым буду я. А сытый, как известно, голодному не товарищ.

Осознав степень опасности, Тира легонько коснулась моих губ своими и напомнила:

– Надо пожарить мясо!

– Точно? – мои пальцы нашли натянувший ткань платья сосок. Тира прикрыла глаза и почти сдалась, но вездесущая кухарка снова шлепала своими поношенными туфлями где-то неподалеку и пришлось отпустить свою девочку, чтобы не повторять недавних ошибок.

– Будешь мне должна, – шепнул я ей на ухо и довольный реакцией вернулся к нарезке лука.

Глава 34

Тира

– О, вот сюда заносите. – Я наблюдала, как Лиам с Гурго пытались пропихнуть в широко раскрытые двери пушистую и высокую елку. – Аккуратнее, верхушку не сломайте!

– Да-да, – проворчал Лиам, – называется, почувствуй себя сопляком. Каждый год одно и тоже!

– Потому что каждый год ты стремишься поставить в таверне не пушистую красавицу, – проворчала я, придирчиво косясь на Гурго, – а облезлую бедняжку. Бережнее, бережнее будь.

– Дааа, маааам, – протянул он писклявым голосом, закатывая глаза.

– Как поставите, не забудь бичевку срезать, чтоб дерево нагрелось и распушило ветки. Я пока в мастерскую, за игрушками схожу.

– О, а можно я? – Баст крутился ужом вокруг пыхтящих моряков. Скорее всего, он будет жутко мешать. Все дети крайне нетерпеливы, когда дело касается праздника. Это по земным меркам он подросток, а по местным ещё малыш совсем.

– Знаешь что? Позови-ка лучше отца? – я погладила его по макушке и слегка надавив на плечи в попытке утихомирить хотя бы ненадолго. Впрочем, это совсем не мешало ему подпрыгивать на месте. – Покажем ему игрушки, которве делали вместе, когда ты был маленьким.

– Они страшные, – Баст поморщился и смешно скривил нос. – Я ужас, что вытворял! И ты, между прочим, меня не исправляла!

– Самые красивые игрушки на свете, – рассмеялась я.

– Я так не думаю.

– А давай поспорим? Зови Соврана и не будем ему говорить, кого ты пытался сделать, м? Уверена, он сразу все отгадает.

– Там неизвестная кракозябра! Ты сама ее так назвала, – не унимался Баст, уже припустив к лестнице. – Он ни за что не отгадает!

– Я?! Да не могла я такое сказать! Там же явственно виден журавль… или чайка.

– То лебедь! – надулся Баст! – Я, между прочим, хотел чтоб ты вышла замуж за мера только из-за того прудика с лебедями у него в имении!

– Вот это папе лучше не говори!

Наблюдая за сыном, я сама пошла к мастерской, покачивая головой. Ну и ребенок! И как я могла забыть про лебедей мэра? Открыв дверь, я поморщился от запаха ещё невыветрившейся краски и лака. Как раз привезли свежие заготовки стеклянных снежинок и деревянных зверюшек. Каждая из них вскоре станет не просто безликим украшением, а обретет историю и семью. Пожалуй, наша среди них тоже есть.

В кладовой, на верхней полке хранились наши, личние украшения. Смешной снеговик с кривоватой морковкой – дело рук совсем маленького Баста. Он так старательно лепил крошечные ручки-веточки, а потом, не удержавшись, ткнул пальцем в еще не высохшую краску, оставив забавную красную кляксу на самом носу. А вот этот ангел с одним крылом – результат совместного творчества в тот год, когда Баст решил, что летать нужно "только в одну сторону, чтобы не заблудиться". Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда он вообще взял это выражение…

Дверь вновь хлопнула.

– Мам, мы пришли.

– Я здесь! – вытянув коробку, я переставила ее на небольшой столик. – Баст уже рассказал, что мы будем делать, да? Есть какие-то пожелания или идеи?

– А можно, можно, мы включим огонечки? – совсем как маленький сын, не дожидаясь разрешения, захлопал в ладоши.

– Конечно. И можно даже музыкальную шкатулку.

Баст понёсся к магическим светильникам, не дослушав.

– Так что? – Я развернулась к наблюдающему за нами Совраном. Есть предложения?