Текст книги "Право на жизнь (СИ)"

Автор книги: Миято Кицунэ

Соавторы: Милисса Романец
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

В шаге от исполнения мечты Балемила прочёсывала волосы дитя, которому суждено стать вместилищем бога, и больше не сдерживала ликования. Радомилла тонко и жалобно застонала, заставив улыбнуться шире.

– Скоро для тебя всё закончится, дитя… и придёт наш Истинный господин.

Внезапно Балемилу отвлекло ощущение водной тропы, которую создала одна из Кикимор. Ракита? Но что сестра здесь делает? Неужели решила сама стать женой их возлюбленного Бога?

Но когда Кикимора появилась, Балемила с удивлением узнала одну из княжон Горынычей, которая выдохнула ледяной пар, и завеса морока, закрывающая алтарь, с громким звуком лопнула, явив их приготовления и Радомиллу, в которую уже вошёл их Бог.

Через мгновение рядом оказалась Кострома, которая попыталась уничтожить начавшего трансформацию Морока, но лишь закричала, когда Балемила, кинувшаяся наперерез, взмахнула гребнями, и те начали осушать синевласую богиню воды.

– Нет! Кострома! – вскричала юная княжна и возвела ледяную стену, к большому сожалению Балемилы, перекрывшую отток магии.

Пальцы заломило от холода, но Балемила не выпустила бы из рук единственный шанс для себя и всего Рода Кикимор. И раз магия гребней княжну не взяла, Балемила наслала на девчонку морок, но тот стёк с неё, словно с гуся вода.

– Оляна… – за спиной прошелестела Радомилла, которая каким-то невероятным образом всё еще сопротивлялась вселению Морока. – Помоги мне, сестра…

И Балемила поняла. Оляна Горыныч. Про эту княжну Горынычей особенно любила рассказывать Радомилла. И почему Радомилла сказала «сестра»? Неужели?.. И почему Радомилла о таком ей ничего не поведала⁈

– Вы что, обменялись кровью? – прищурилась Балемила. Кикиморы могли обманом сестриться, в основном, чтобы можно было заимствовать силы и иногда делиться своими, но за всю историю их Рода, особенно после падения Прави, ещё не было случая, когда кто-нибудь по доброй воле согласился породниться с их Родом через посёстринство.

– Морок! Он вернулся! – вскричала очнувшаяся Кострома, прервав удивлённые размышления Балемилы, и вокруг сразу стало тесно, так как все, кто прибыл на этот бой, переместились к алтарю. Даже Всевод оставил свой бой с княжнами Горынычей и явился в людском обличье.

Не сговариваясь, все они ударили по алтарю, но… Не успели. Радомилла встала, являя миру полностью почерневшие глаза, и утробно захохотала.

– Слишком поздно!

Балемила выдохнула и нервно улыбнулась, отступая ближе к своему возлюбленному Богу и Истинному господину. В таком негативно настроенном окружении ей было страшно. Они могли убить её, даже не напрягаясь. Морок держал вокруг них щит, не позволяющий остальным до них добраться, а ещё, притянув к себе гребни, одновременно высасывал магию из тех, кто принадлежал водной стихии. Балемиле надо было срочно делать тропу, чтобы покинуть это негостеприимное место. Побыстрей сбежать. Эта Оляна спутала все их планы. Зачем она вообще сюда явилась? Балемила с раздражением замерла и, вздрогнув, обернулась. Эта девчонка стояла внутри! В защитном круге Морока! Словно… тоже была… Кикиморой… И её распознали как свою…

Балемила открыла рот, чтобы предупредить, и не успела ничего, так как Оляна Горыныч ринулась к телу Радомиллы, одержимому Мороком, и…

Щит пал.

А Оляна, которая добралась до Морока, кажется…

Балемила, даже не почувствовала, что её схватили, заломив руки и набросив магические путы, смотрела лишь на огромного Змея, что лежал на месте, где стоял её возлюбленный Бог… И бормотала только:

– Как же это? Как же так? Как же так?

– Род Горынычей в случае опасности лютой может объединять силы и тела, да не только друг с другом, но и с братьями званными и сужеными… – сказал кто-то фразу, которую она уже слышала.

– С братьями названными… – повторила Балемила, и её пронзило пониманием. – А значит, и с сёстрами названными… Они… Они с Радомиллой… действительно… Она…

– … Оляна объединилась со своей названной сестрой… – словно через толщу воды услышала Балемила. – … Возможно, вдвоём они справятся с Мороком, который захватил тело той девушки…

– … Это дочь моя… – сказал Всевод, но Балемила уже не слушала их объяснения и чаяния. Сердце сжималось в недобрых предчувствиях. Потому как Господин её ещё слаб, и ему не дали времени, чтобы набрать сил… Даже если у этой Оляны не выйдет разъединиться, она сможет сдержать Морока в этом теле… Которое попросту уничтожат или где-то надёжно заточат… Всё пропало. Для их Рода и для неё… И всё из-за глупости её дочери, которая согласилась стать названной сестрой Оляны Горыныч… Что за злой Рок преследует Кикимор?

– Нет! Нет!.. Не-е-е-ет! – кричала Балемила, вырываясь из пут и устремляясь к своему Богу: дать ему сил на то, чтобы ускользнуть, пусть и ценой своей жизни. Но раздался лишь громкий хруст, и глаза её застила темнота вечного забвения.

Глава 21
Поиски решения

– Как она? – Ожега закончила с ранами Хэя и поспешила к Озаре, которую лечил Кадмаэль.

– Я в порядке, – отозвалась Озара, коротко улыбнувшись. – Небольшая царапина, уже не болит. Это Хэю досталось больше всех.

– Со мной тоже всё в норме, – буркнул Хэй. – Я сейчас обернусь, чтобы побыстрей всё зажило… А… Оляна уже решила действовать по запасному плану?

Ожега тоже обернулась и поняла, что Оляны и правда нигде нет поблизости. Одной из приобретённых способностей сестры стала полная невидимость и сотворение троп, как умеют делать только Кикиморы. Так что они договаривались, что если исчерпают оборот, будут сражаться на мечах. Оляна, видимо, решила подготовиться к новому удару. Пока они наведут суету, сестра сможет зайти с тыла и атаковать Ящера. Глядишь, и с последней головой они справятся.

– Наверное… – Бай закрутил головой. – Вроде сказала, что слышит что-то, а я на миг отвернулся посмотреть, а она уже… Может, пошутила так?..

– Времени болтать у нас больше нет, – Озара кивнула на Ящера, который завершил трансформацию и начал приближаться к ним, утробно порыкивая.

– К бою! – скомандовала Ожега, доставая из ножен за спиной меч. С помощью зелий и алхимии они заколдовали клинки на особую крепость и магический удар… По крайней мере, на пару раз должно хватить, так что шанс ещё был. – Бай, делай вихрь, слепи его, Кадмаэль, обращайся и используй магию Оперённых… А Хэй…

Договорить Ожега не успела, так как Ящер внезапно замер, склонив голову, словно к чему-то прислушиваясь, и…

– Эй, он что, решил сражаться в людском облике? – прошептала Озара, которая осторожно разминала плечо. Магическое воздействие на ткани подразумевало, что после исцеления пациент хотя бы сутки пробудет в покое, а желательно под оборотом, что и хотела предложить сестре Ожега.

– Нет, он… – Бай, прищурившись, смотрел на синеволосого мужчину, который, окинув их быстрым взглядом, попросту исчез.

– Может быть, что-то случилось? – растерянно переглянулась с сестрой Ожега, всё ещё подозревая подвох. Они замерли, напряжённо ожидая удара.

– Смотрите, и на скалах вокруг никого нет, – сказал Кадмаэль, который ещё не успел сделать оборот.

Рядом появились Юля и Гаральт.

– А что вообще случилось? Они все внезапно куда-то пропали, – добавила неразберихи Юля. – Ой, а Оляна где?

– Попробую её почувствовать, – отчего-то заволновалась Ожега. Как-то всё происходящее оптимизма не добавляло, ещё и Ящер словно отказался с ними сражаться. Быстро вогнав себя в транс, Ожега настроилась на родственные волны и обмерла от ужаса… – Быстрей! Туда! – она побежала к источнику боли, который ощутила, боясь сбиться с направления, если использует перемещение.

– Что ты почувствовала? – спросила Озара, держась рядом.

– Скорая смерть… Боль…

– Это Оляна?

– Я не… – Ожега замерла, – знаю… – они остановились за россыпью камней на берегу высохшего озера.

– Это… – прошептала Юля, которая замерла рядом.

– Это же… Брана и Бояна, – узнала перевоплотившихся Горгон Озара. – Что с ними?

– Только не подходите! – предупредила Ожега, останавливая попытавшегося выйти вперёд Яровзора. – Сейчас они очень опасны. Даже мёртвая Горгона может убить…

– Так они… мертвы? – тихо спросила Озара.

– Надеюсь, что нет… – сглотнула Ожега, смочив пересохшее горло, хотя остекленевшие глаза и застывшие искажённые лица говорили об обратном.

Она влила немного своей силы, впуская её в преобразованные тела тёть с еле шевелящимися змеями, давая понять, что рядом находится дружественная Горгона. А затем подошла, чтобы продиагностировать их состояние.

– Они… ещё живы, – с облегчением выдохнула Ожега. – Но… – она прикрыла глаза и нашла источник возмущения жизненных потоков. – Похоже, какой-то острый предмет в телах… Отравляет… На нём какой-то сильный яд. Спина.

Осторожно откинув полог живых змей, Ожега обнаружила короткий кинжал, воткнутый в спину Браны, который сам по себе вряд ли бы оставил даже слишком глубокую царапину на телах родных. Значит, вдобавок зачарован.

– У меня есть универсальное противоядие… Сейчас… Где-то тут… – закопалась в сумки Юля, пока Ожега извлекала отравленный клинок и из Бояны. – Я всё с собой взяла… на всякий случай. И эликсиры восстановления…

– Мало кто может одолеть Горгону… – задумчиво протянула Озара, рассматривая извлечённые кинжалы и производя магическое исследование, пока Ожега пыталась извлечь яд из ран и приостановить его распространение зельями. – Похоже, что на клинках яд какой-то рыбы.

– Может быть, рыбы фугу? – спросила Юля. – Она очень известна в Японии. Чуть ли не самый сильный яд в той стороне. Насколько я помню. В аниме… Ну, в общем… Говорили о таком.

– Значит, кто-то из наложниц деда? – предположил Бай.

– Они способны на многое, – кивнул Хэй, который уже тоже вернулся в людское обличие. – Возможно, они решили помочь ему вернуть силы…

– Да… Гребней нигде нет, – согласилась Озара. – И как-то меня тревожит, что мы всё ещё нигде не нашли Оляну.

Ожегу это тоже тревожило, но нащупать связь с Оляной при наличии умирающих и фонящих болью Браны и Бояны было невозможно, а Озара не обладала таким чутьём на родную кровь. Ожега могла лишь сказать, что сестра жива и здорова, а также точно находится в радиусе ста километров.

– О… А у меня же есть её магический слепок, – сказала Юля. – Думаю, по нему можно её найти. Направление-то точно получится обнаружить.

– Тогда давайте разделимся и поищем Оляну, – предложила Озара. – Мы с Юлей, Гаральтом и Баем поищем её, а вы с Яровзором, Кадмаэлем и Хэем останьтесь с Горгонами, мало ли… Я отправлю вам посланника, если что, и буду держать в курсе.

– Договорились, – кивнула Ожега. – Брану и Бояну ещё надо устроить… И проследить за их состоянием.

* * *

Примерно через двадцать частей Озара и Юля отправили Ожеге посланника, сообщив, где находятся и что нашли Кострому, всех судей и даже Ящера. И что происходит что-то странное, но они пока не поняли, что именно, но это что-то связано с Оляной. Заявочки были так себе. Хорошо ещё, что Брану и Бояну удалось стабилизировать, они даже сбросили оборот, но продолжали находиться без сознания. Яровзор с Кадмаэлем пообещали присмотреть за ними, так что Ожега вместе с Хэем отправились в указанном направлении. Это оказалось недалеко. За несколькими поворотами между обнажившихся скал, в глубине осушенного озера.

Когда они подошли, то увидели ещё одну компанию, которая явно шла туда же.

В окружении ректора – Буреслава Ведагоровича, а также его сыновей и внуков, то есть почти всех преподавателей-родоначальников клана Змеу, шла Бейлор, которая возвышалась над всеми на две головы как минимум.

Ожега впервые увидела её воочию, но узнала сразу. Сложно не узнать богиню, которая имеет столь необычное тело. Бейлор двигалась даже грациозно, перебирая всеми своими восемью ногами-лапами. С чёрным волосатым паучьим телом контрастировал белый доспех, надетый на людскую половину и покрывающий верх огромного брюха.

Большой ворот возвышался над головой со сложной причёской, образуя «паутину-корону» как нимб у явовских святых. В общем, Бейлор явилась при полном параде, показывая всем и каждому, кто хозяйка этих мест.

Ожега, да и все остальные, включая Озару с Юлей и парнями, тоже подтянулись к этой процессии.

– Хозяйка Бейлор приветствует гостей в своих владениях, – зычным голосом объявил Буреслав Ведагорович, и Ожега заметила, что на шее бледного ректора что-то вроде прозрачного ошейника из паутины, а тонкая нить от него идёт к руке Бейлор. Вроде бы ходили слухи, что ректору нельзя было покидать пределов Змейлора… Или имелось в виду «самостоятельно»? – Ей ведомо, что привело вас всех сюда, – продолжил ректор. – До нас доходили слухи о том, что в Яви неспокойно, появлялись и другие предзнаменования… Однако сейчас уже слишком поздно говорить об этом. Хозяйка Бейлор приглашает дорогих гостей воспользоваться её гостеприимством.

То есть постфактум разрешает находится на своих землях и делать что делали.

– Хозяйка Бейлор, предлагаем возложить тело Зверя с заточённым в нём Мороком на её алтарь. Это будет самым быстрым и надёжным способом избавления Беловодья от опасности, грозящей со стороны мятежного бога, – продолжил Буреслав Ведагорович. И Ожега напряглась. Заточённый Морок? Это вообще как? Почему?.. В голове начали роиться вопросы.

– Этот Зверь – княжна Оляна Горыныч – одна из моих потомков. Она заточила Морока и единственная смогла ему противостоять. Ищите другой способ избавиться от Морока, – выступила вперёд Кострома, и у Ожеги перехватило дыхание. Что? Оляна? Почему Оляна?

К ней подошли Озара и Юля с парнями.

– Ты понимаешь, что вообще происходит? – шепнула Озара, но Ожега только покачала головой, пытаясь заглянуть за спины скучковавшихся божественных гостей, среди которых выделялись синевласые Кострома и Ящер, точней Всевод – такое отчество как-то называла Радомилла, желая, чтобы её величали полным именем.

– Почему они говорят про Морока? Разве его давным-давно не изгнали, и он типа не растворился? Про него только говорят, когда Киким… ох…

Они переглянулись. Кикиморы? Ну конечно! Когда происходит какая-нибудь гадость, обязательно в этом замешана Радомилла. Неужели эта тварь втянула Оляну во что-то?.. Ещё и с Мороком связанное…

– Хозяйка Бейлор предлагает выслушать свидетеля, который в подробностях поведает нам, что затевалось Мороком и что было достигнуто, – внезапно предложил Буреслав Ведагорович, и Озара зашикала на них с Юлей.

Народ заволновался, но вскоре на этой каменистой «полянке» образовалась абсолютная тишина. Бейлор взмахнула рукой, как будто что-то поднимая в воздухе. Рядом вскрикнули и зашептались, боги расступились, и Ожега увидела, что Хозяйка Змейлора подтащила к себе женское тело, явно мёртвое.

– Это… Балемила… Мать Радомиллы, – узнала Озара. – Волосы… Я говорила…

– Это мама Радомиллы? – зашепталась Юля. – Ужас какой. Она мертва?

Паутина Бейлор теперь стала видима, она наполняла мёртвое тело через рот, словно игрушку, которую начиняли ватой. Мелькнула мысль, что, возможно, похожим образом Бейлор делает вылв, и поэтому они не могут говорить…

Наконец Балемила перестала подрагивать и замерла, а Бейлор отпустила руку. Выглядела Балемила не так презентабельно, как вылвы, а скорее была похожа на зомби из третьесортных ужастиков Яви. Белые глаза, кровоподтёки на шее, запачканная землёй одежда. Кажется, кто-то просто придушил её или свернул голову, как курице.

Даже лицо Ящера, который стоял почти напротив них, дрогнуло при взгляде на Балемилу, но он совладал с собой, сжал руки в кулаки и вернул на лицо маску надменного безразличия.

«Всё пропало-всё пропало…» – как заведённая скрипучим голосом проскрежетала Балемила. Но рот у неё не шевелился.

– Мыслеречь, как у вылв, – шепнула Озара. – Из-за этого все её слышат…

– Расскажи, чего ты хотела при жизни и как всё случилось? – озвучил вопрос для зрителей Буреслав Ведагорович.

«Мой Истинный господин желал вернуться в Беловодье, чтобы править. Для этого ему нужен был потомок с его кровью и силой Хранителя – сосуд для воплощения. По возвращении наш возлюбленный Бог снял бы проклятье Кривды с Рода Кикимор, а теперь всё пропало-всё пропало…» – вновь заело Балемилу.

Бейлор даже сама начала задавать вопросы, и голос у неё оказался… жутковатый. В итоге выяснилось, что только благодаря Оляне заговор Кикимор не удался, и Морока остановила тоже их сестра. Иначе Морок, пока они все отвлеклись на битву, украл бы силы Ящера, воплотился в Радомилле, и они с Балемилой просто бы растворились тропой Кикимор. А уж там, добравшись до Алатыря-камня, Морок хотел вернуть всю свою силу и продолжить начатое тысячу лет назад – выпить их мир, чтобы за счёт уничтожения их трёхмирья раскачаться энергией и поработить всё оставшееся Древо Миров, забрав в свои новые владения своих жриц и жён – Кикимор.

Всё это отдавало такой жуткой нелепицей, что сначала даже не верилось.

– Он правда настолько силён?.. – тихо прошептала Юля.

– Только общей силой всех богов Прави с ним смогли справиться в прошлом, – ответила ей Озара. – И то они не уничтожили его полностью, а лишь закрыли ему вход в Навь, Правь и Беловодье. Завеса Сокрытия в том числе нужна и против него… Сейчас он, должно быть, ослаблен воплощением и перемещением в Беловодье, но… если дать ему немного времени…

– Это будет конец… – закончила Ожега, теперь понимая обеспокоенность на лицах богов, которые, кстати, всё прибывали и прибывали. А ещё… их желание уничтожить Морока… вместе с Оляной, которая его на время остановила. То, что это лишь временная мера, никто не сомневался. Даже удивлялись, что Морок всё ещё не явил себя, справившись с потомком Горыныча.

Далее Ожега ощущала себя совершенно беспомощной, так как Оляну, точней белого Зверя, похожего на морского Змея, с «почестями» погрузили на огромные носилки, которые боги быстро организовали. Озара прокомментировала, что на этих носилках столько защиты, что страшно делается. И боги же в качестве носильщиков утащили «священного Зверя» в открывшийся в скале проход, который открыла Бейлор.

– Что же станет с Оляной? – Юля смотрела на Ожегу круглыми глазами, полными слёз, и от этого сердце разрывалось.

– Я… не знаю… – горло сдавило, а глаза запекло.

– Это не может вот так закончиться! – яростно закричала на неё Юля. – Это несправедливо! Вы так старались! Вы столько тренировались… А потом… Это… Это… это так…

Гаральт схватил Юлю, крепко прижал к себе, и та зарыдала в его плечо, содрогаясь всем телом.

Внезапно рядом появился мужчина с синими волосами, который молча протянул руку, и насторожившуюся Ожегу дёрнуло за запястье. На широкой ладони Всевода – а это был он, Ящер в людском обличии, – материализовались три пары браслетов, одни, правда, оказались какими-то полупрозрачными, словно призрачными.

– Я разрываю Договор, – скрипучим голосом сказал Всевод. – Более Род Горынычей ничего мне не должен.

Ожега моргнула и перевела взгляд на свои свободные запястья. Радости не ощущалось. Хотелось выть и кричать, всадить меч в самое сердце Ящера, лишь бы… Лишь бы заглушить ту боль, которая внезапно нахлынула на неё от осознания, что… что Оляну уже приговорили, и она может не дожить до утра. Рядом подвывала Юля, и только страх потерять лицо заставил Ожегу собраться и даже кивнуть Всеводу, который, не разводя политесов, убрался подобру-поздорову.

Внезапно кто-то коснулся её и взял за руку, даже не поворачивая головы, Ожега поняла, что это Яровзор.

– Что такое? – осторожно спросил он. – Я пришёл сказать, что твои тёти очнулись. А ещё прибыла, кажется, их мать, и сказала, что заберёт их в Змеиный Клубок.

– Оляна… – тихо прошептала Ожега, утыкаясь в тёплое родное плечо. – Оляна…

– Там Хэй и Бай… С кем это они? Неужели… – обратил её внимание Яровзор, и, обернувшись, Ожега увидела суженых Оляны. Желудок захолодило. Про них она и вовсе в миг своего горя позабыла. Те стояли на коленях перед Всеводом, обнимая его колени, и о чём-то… как будто умоляли.

К ним подошла Кострома и тоже что-то сказала Всеводу, и тот как будто кивнул. Оба устремились «во чрево Бейлор» следом за всеми другими богами.

– Может, ещё не всё потеряно? – робко спросила Озара, которая тоже видела эту сцену. – Государыня Кострома пыталась отвоевать Оляну… Может, у неё что-то получится и есть какой-то выход?

– Надо спросить у них, – решительно сказала Ожега и направилась к близнецам. Она не позволяла надежде овладеть собой, но та всё равно разгоралась со скоростью степного пожара.

Глава 22
Морок

Оляна и сама не поняла, как так вышло. Она услышала Зов, а потом, стоило буквально повернуть голову в ту сторону, откуда доносился отчаянный крик, переместилась по тропе. Обычно для этого вообще-то требовалось приложить некоторые усилия, но не в этот раз.

Оляна словно попала в вязкий кисель, ощутив за мгновение сразу много мыслей и чувств. Планов и желаний. Страха и отчаянья. Не своих. Оляна чувствовала и слышала невидимое и быстро поняла, что это что-то весьма опасное, скрытое от посторонних глаз. И что там тот, кто зовёт её на помощь. Развеяв морок, она не сразу даже поняла, что происходит и как эта картина связана с тем, что она узнала. Радомилла, лежащая на крупном гладком камне, напоминающем алтарь Бейлор, а рядом – красивая женщина с рыжими волосами, цвет которых перетекал в сиреневый, а ближе к концам становился синим.

Появление прабабушки Костромы закрутило маховик событий. Нападение. Защита. Воплощение…

Радомилла стала иной и виделась такой же одержимой, как Бай когда-то. Морок, который занял тело её названной сестры и задумал уничтожить весь мир. И единственным желанием Оляны было остановить его. Спасти всех остальных. Сестёр. Бая, Хэя, Юлю… мам и пап, свой Род. Она могла. Оляна чувствовала это всем своим существом. Своим Даром. В этот момент. В этой точке сопряжения. В миг, когда Морок ещё совсем слаб… Бай много рассказывал о разных нюансах «захвата тела», в том числе и когда они стали практиковать объединение. Рядом находилась Кострома, из которой Морок пил силы, и Оляна была уверена, что прабабушка всё поймёт и сможет с её помощью уничтожить бога-разрушителя. Та женщина-Кикимора, что находилась рядом, уже начала строить тропу, чтобы бежать…

Времени на раздумья не осталось, и Оляна сделала свой выбор.

Видимо, всё же на роду у неё написано – пожертвовать собой ради близких, и Бейлор к этому подталкивала, и Ящер… А теперь-то уж точно иного выхода нет, и она постарается продержаться как можно больше, чтобы дать прабабушке время.

* * *

Пространство духа, где заточила себя Оляна, медленно, но верно сужалось. Но пока она и её Зверь держали свою оборону от Морока, тот не мог ни управлять их общим теперь телом, ни вырваться из него.

Уроки ритуалистики и шаманизма не прошли для Оляны даром, к тому же, по признанию их преподавателя Арджеша Буреславовича, у неё имелась семейная предрасположенность к таким наукам. И то, даже с такой родословной, только к концу шестого курса у неё стали получаться краткие соединения с тонким планом. А это место весьма интересное и полезное.

В тонкий план, который ещё иногда называли Гранью, можно было вызвать на беседу дух почившего предка или поговорить с другим людом, практикующим шаманизм. Такое сложное и капризное «ментальное средство связи», где договариваться о встрече нужно заранее, а разговоры отнимали кучу сил. Оляне так и не удалось, например, поговорить с отцом: только пару раз оставить послание, что с ней всё в порядке и она очень скучает. Впрочем, непонятно, не решил ли тот, что это просто сон, насколько она знала, шаманизм не практиковал даже папа-Богдан. Хотя Оляна до последнего ждала встречи… А теперь уже вряд ли дождётся.

«Ш-ш-ш», – предупредил её Зверь, выдыхая ледяной пар, который слегка увеличил границу. Оляна согласно кивнула и отсекла грустные мысли, которые, скорее всего, насылал на неё Морок, пытаясь вскрыть защиту.

Все они долго тренировались. Воскуривали травы, чтобы впадать в транс, медитировали. Некой «дверью» в тонкий план было личное пространство духа, откуда уже, самому отделив себя от тела, можно шагнуть на Грань. А ещё, здесь и жил её Зверь чьё тело она иногда заменяла своим.

Когда Оляна научилась попадать в пространство духа, то поняла, что уже находилась здесь короткие мгновения, в ту Коляду после шестнадцатилетия, когда познакомилась со своим Зверем. Необычным оказалось и то, что каждый оставался в этом пространстве таким, каким попал сюда впервые, так что на Оляне и сейчас была надета белая ритуальная рубаха со знаками Рода, та самая, которую она сама вышивала перед своей Инициацией.

Позже, когда она стала сильней, то смогла лучше разглядеть пространство духа, которое лично у неё представляло собой бесконечную «не мокрую» реку, внешне похожую на огромный галечниковый перекат в льдистой тьме. Сейчас вокруг этой реки стоял густой чёрный туман, который закрывал даже выход в тонкий план, видимо, чтобы её душа не смогла ни с кем связаться или даже шагнуть за Грань. И им оставался лишь относительно небольшой кусок пространства, который Оляна и её Зверь укрепили магией.

Теоретически здесь они могли находится очень долго, да и время снаружи и внутри текло иначе. Точней, Оляна могла контролировать скорость своей реки. И сейчас сделала так, чтобы каждая доля шла за три в Беловодье: она постарается выиграть как можно больше времени для прабабушки и остальных.

«Оляна-а-а…» – она напряжённо прислушалась.

Чёрный туман вёл себя неспокойно. Он вился, закручиваясь спиралями смерчей, яростными кольцами, словно змей, кусающий самого себя за хвост. Привычное журчание тревожил неясный гул голосов: чистый мужской и тонкий женский, словно бы та плакала… или молила о пощаде.

Радомилла…

Названная сестра с перекошенным от ужаса лицом появилась на границе, слепо тыкаясь в невидимую стену защиты. Видимо, она тоже уже бывала здесь, так как оказалась одетой в чёрную рубаху с красными знаками Морока явно ритуального кроя. На фоне тумана хорошо были видны лишь её яркие волосы.

– Сестра… Оляна… – умоляющим голосом позвала Радомилла. – Помоги мне…

– Не старайся, – хмыкнула Оляна. – Я вижу тебя насквозь, Морок.

Туман настойчиво лип к тонкой девичьей фигуре. А если присмотреться, то можно увидеть, что в волосах Радомиллы тоже змеились тёмные пряди, которые сползли с неё подобно гадам, что примечательно, вместе с чёрной расшитой рубахой, которая на миг замерла рядом с моргающей Радомиллой, втянула в себя весь чёрный туман округи, а затем обернулась мужчиной.

Высокий, жилистый, худой на лицо блондин с волосами до плеч посмотрел на Оляну холодными льдистыми глазами.

Ей всегда отчего-то думалось, что Морок – брюнет в цвет его магии, а глаза его как голодные злые зелёные болотные огоньки, а он неожиданно оказался немного похож на Бая. Только бледного и измождённого. Наверняка пребывание в Яви на «голодном пайке» без магии не принесло ему пользы. Но это не отменяло того, что планировал сделать Морок в дальнейшем. Голодный дух, который мог уничтожить и поглотить их миры… И думать о таком страшно.

Словно услышав её мысли, Морок растянул губы и ухмыльнулся острыми зубами, которые напомнили Оляне те «чудесные гребни», что забрали силы у Ящера.

– А?.. – пришла в себя Радомилла, затравленно оглянулась, на шаг отступив от Морока. – Ты… Вы… Вы же?..

– Господин твой, – чуть прищурившись, ответит Морок. – И судьба твоя – стать моим сосудом. Для того ты зачата и выношена, росла и сама возлегла на алтарь, – Морок коснулся рыжих волос Радомиллы, чуть их пригладив. – Таково желанье твоего Рода и матери. Покорись.

Оляна хотя и многое слышала и поняла там возле алтаря, но звучало всё это отвратительно. У них тоже вроде как «судьба» – стать жёнами Ящера, но родные помогали чем могли и…

«Ш-ш-ш», – коснулся её уха язык Зверя, и Оляна поняла, на что тот указал. Похоже, Радомилла всё-таки сопротивлялась и не приняла Морока всем сердцем и душой, не растворилась, не смирилась со своей неизбежной жертвой. А значит, теоретически есть шанс спасти названную сестру или хотя бы протянуть чуть дольше, чтобы дать родным время разобраться с проблемой. Это как та история с Дэном: пока тот был «внутри», Бай пользовался его телом с серьёзными ограничениями, чисто для переноса сознания. Да, мог говорить, двигаться, но даже магией в основном пользовался только Хэй, у Бая имелись с этим проблемы. А стоило ему выйти из тела, как Дэн очнулся. Но вот когда Дэн сдался и решил умереть – Бай стал полноправным хозяином и уже мог гораздо больше, в том числе и выполнять слияния без потери тела. Ему осталось только вернуть Зверя…

Оляна улыбнулась своим мыслям, она на миг забылась. И всё же, вероятно, именно из-за сопротивления Радомиллы Морок ещё не разметал пространство духа, а также ограничен в силах. Пришлось ему воплотился и начать уговаривать самому.

– Милла! Ты имеешь полное право на свои желания, свою жизнь и тело, – выкрикнула Оляна, отвлекая задумавшуюся названную сестру, пока её Зверь медленно погрузился в журчащую воду под ногами.

– Ты – обещанное мне дитя. Я в своём праве. Твоя мать так решила. Выбора у тебя нет, Радомилла. А вот её я могу пощадить, – Морок кивнул в сторону Оляны. – Ты хочешь этого? Могу даже наградить и сделать своей жрицей.

Оляну передернуло от таких «щедрых предложений». От одного постылого жениха не избавилась, а тут ещё новый нарисовался! Всем было известно, что Морок использует своих жриц культа как гарем, в том числе и для пополнения новыми девушками. Инцест в самом прямом смысле. Морок издревле спал с самыми красивыми своими дочерями, делая их матерями своих детей, а потом спал уже с теми.

Оляна ощущала страх посестры и её сомнения. Но прежде, чем Радомилла что-то ответила, выкрикнула:

– Погибнуть лучше, чем с тобою связываться! Не нужны мне твои благодетельствования. Не слушай его, Милла, твоими руками он хочет всех уничтожить, весь наш мир. Выпить его магию, чтобы стать сильнее.

Радомилла испуганно вздрогнула и даже отшатнулась от Морока, который её крепко схватил, поворачивая к себе лицом.

– А разве этот мир достоин жизни? – усмехнулся Морок, почти интимно прошептав это на ухо замершей испуганной птичкой Радомилле. – Разве тебя принимали в нём? Разве тебя любили? Или только насмехались и издевались? Разве тебя хотели видеть супругой? Или сестрой? Или подругой? Ты была одна. Ты страдала. Позволь мне избавить тебя от этих страданий. Я помогу тебе. Мы с тобой всех накажем. Всех, кто обижал тебя, кто не ценил тебя.

– Н-но… Я жить хочу… – слабо пролепетала дрожавшая как осиновый лист на ветру Радомилла. – И… я не хочу, чтобы все-все погибли…

– Не хочешь? – недоверчиво переспросил Морок. – Неужто хочешь ты предать свой Род? Не гоже Кикиморе идти супротив слова матери… Кто тебе все остальные? Никто. Я твой бог, твой отец, твой господин.