Текст книги "Бесчувственный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 22

КАРЛА

Всего одна неделя – и мы сможем узнать, мальчик наша Малинка или девочка.

Я сижу в библиотеке, изо всех сил стараясь сосредоточиться на учебе, но мысли постоянно возвращаются к малышу и к тому, как мы с Ноа счастливы. Мы уже посмотрели пару домов, но ни один не пришелся мне по вкусу. Впрочем, время у нас есть, так что мы не слишком торопимся.

Я вздыхаю, перечитывая один и тот же абзац в четвертый раз. Теперь, когда наши семьи и друзья все знают, мне плевать, если прознают и остальные студенты. Я сверяюсь с часами: остался всего час до встречи с Ноа за ужином.

Положив руку на живот, я заставляю себя вернуться к работе. Благодаря помощи Ноа мой средний балл заметно вырос, но я не могу вечно полагаться только на него. Эта мысль помогает мне собраться, и я успеваю сделать половину задания до того, как пора собирать вещи.

Прибрав за собой стол, я хватаю сумку и выхожу из библиотеки. Спускаюсь по лестнице и сворачиваю направо к общежитию. Достаю телефон и пишу Ноа:

К: Ты уже в ресторане?

Ответ приходит через пару секунд.

Н: Только что вышел из корпуса.

Я поднимаю глаза и вижу, как Ноа выходит из дверей общежития. Он поворачивается в сторону ресторана, когда за моей спиной раздается громкий грохот. Оглянувшись через плечо, я вижу, как какой-то автомобиль на полной скорости сносит шлагбаум охраны.

С моих губ срывается вскрик: студенты толпой выбегают из библиотеки, чтобы посмотреть, что за шум. Машина с заносом останавливается на газоне прямо напротив меня. Я чувствую мимолетное облегчение, когда водитель спотыкаясь выходит из салона. Он начинает чем-то размахивать в воздухе, выкрикивая: «Где Ноа Уэст?»

Я недоуменно хмурюсь, пока до меня не доходит, что именно у него в руке. Кровь отхлынула от моего лица, когда я снова посмотрела в сторону общежития. Я вижу, как Ноа застыл, глядя на этого человека.

– Ноа Уэст! – кричит мужчина, срываясь на истерику. Он беспорядочно размахивает пистолетом и выходит на дорогу.

Не раздумывая ни секунды, я бросаю сумку и бегу к Ноа.

НОА

Выходя из общежития, я слышу страшный шум. Резко поворачиваю голову в сторону главного входа и вижу, как машина напролом проезжает через пост охраны.

– Что за чертовщина? – бормочу я, глядя, как автомобиль со скрипом тормозит напротив библиотеки.

Оттуда вываливается человек, направляя пистолет на всех студентов поблизости.

– Где Ноа Уэст? – орет он.

Твою мать.

Мое сердце пускается вскачь, когда он поворачивается в мою сторону. Я замираю от шока, пока охранники бегут к нему.

– Ноа Уэст! – кричит он истерично. Размахивая оружием, он выбегает на проезжую часть.

– Ноа! – слышу я крик Карлы. – Беги!

Я поворачиваюсь на ее голос, и весь воздух разом покидает мои легкие: она несется прямо ко мне.

Нет!

Я бросаюсь навстречу, крича: – Ложись, Карла!

На ее лице написана паника. Она бежит ко мне со всех ног.

Мой взгляд мечется к безумцу, и я вижу, как охранник сбивает его с ног. В момент, когда они падают на бетон, воздух прошивает звук выстрела. От этого грохота по моей коже пробегает ледяной разряд. Охране удается скрутить его и отбросить пистолет в сторону.

Я снова смотрю на Карлу, и в это мгновение мой мир рушится. Она спотыкается, ее глаза встречаются с моими, и она медленно опускается на колени.

– Нет. Нет. Нет. – Я подлетаю к ней и падаю перед ней на землю. – Нет, – выдыхаю я, и в этот момент она кашляет, и капли крови забрызгивают мою шею и рубашку.

Черт. Боже, нет!

Все, чему меня учила мать, всплывает в голове, пока эмоции превращаются в хаотичный вихрь. Я захожу ей за спину и, видя багровое пятно, расползающееся на ткани, мгновенно прижимаю ладонь к ране. Я должен закрыть отверстие, чтобы воздух не засасывало внутрь и легкое не схлопнулось.

Я озираюсь по сторонам и замечаю бегущего к нам охранника.

– Машину! Быстро! Нужно в больницу!

Он разворачивается и несется к припаркованным внедорожникам.

Огнестрельное ранение в грудь – выживаемость восемьдесят процентов.

А наш ребенок?

Карла снова кашляет, заставляя меня посмотреть ей в лицо. Ее взгляд прикован к моему; страх в ее глазах говорит о том, что она все еще в сознании.

– Ты будешь в порядке, – говорю я, выхватывая телефон и набирая номер матери.

Мама берет трубку не сразу. Я жму «перезвонить» снова и снова, пока наконец не слышу: «Ноа, что случилось?»

Я выпаливаю информацию, которая ей необходима:

– У Карлы пулевое ранение в спину. Думаю, задето легкое. Кашляет кровью. Я держу рану рукой. Мы едем к вам. Будь готова.

– Поняла. Я готовлю операционную. Буду ждать у входа в приемный покой.

Девяносто пять процентов вероятности выжить, если мы довезем ее до больницы, пока сердце бьется.

Это все, что я должен сделать. Просто заставить сердце Карлы биться.

Охранник опускается рядом на колени, я прячу телефон. Мы вместе, не убирая моей руки от раны, переносим Карлу на заднее сиденье внедорожника. Я забираюсь следом, прижимая ладонь к ее спине так сильно, как только могу.

Охранник срывается с места. Видимо, он проходил спецподготовку, потому что он мастерски ведет машину сквозь любой затор. Карла снова кашляет, и только в этот момент ко мне возвращается чувствительность. Это накрывает меня как цунами. Видеть, как она борется за каждый вдох – это все равно что вырывать сердце у меня из груди.

– Моя мама ждет нас. Ты выкарабкаешься, – твержу я ей.

Карла пытается схватить меня за бедро, но ее хватка слабая. – Ноа...

Ее дыхание становится поверхностным, и когда я слышу хрипы, я на мгновение приподнимаю руку. Раздается шипение выходящего воздуха, и я тут же снова зажимаю рану.

Наши взгляды встречаются, и Карла с трудом выговаривает:

– Малинка...

– Вы оба будете в порядке, – уверяю я ее. – Мы почти приехали.

Сердце колотится в груди, а тревога за Карлу и нашего малыша выжигает мне душу. Я выглядываю в окно и с облегчением вижу, что больница уже рядом. Как только мы тормозим у входа, я вижу бегущую к нам маму. Одно ее присутствие приносит мне надежду. Она рывком открывает дверь.

Я смотрю, как Карлу перекладывают на каталку, надевают кислородную маску. Мама бросает на меня короткий взгляд, и они убегают, увозя Карлу в сторону операционных. Я иду за ними до тех пор, пока мне разрешают, а потом замираю, чувствуя полное оцепенение.

Я не понимаю, что произошло. Кто был этот человек? Почему выстрелили в Карлу? За что все это? Мой мозг лихорадочно ищет ответы, но их нет. Женщина, которую я люблю больше жизни, ранена, и я понятия не имею, что будет с нашим ребенком.

Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри черным коконом разрастается беспомощность.

Пожалуйста, мама. Пожалуйста, спаси их обоих.

ГЛАВА 23

НОА

Ноги окончательно перестают меня держать, и я опускаюсь на колени. Мои руки, покрытые кровью, безвольно лежат на бедрах.

Я все еще слышу крик Карлы. Выстрел.

Вижу, как она спотыкается, прежде чем рухнуть на землю.

Звук ее кашля.

Ее кровь, брызнувшая на меня.

Ее глаза.

Боже, ее глаза... В них было столько страха.

Я судорожно вдыхаю воздух: эти образы и звуки прокручиваются в моей голове бесконечной петлей, как фильм ужасов.

За что? Почему это случилось?

Я чувствую руки на своих плечах – меня поднимают. Взгляд удается сфокусировать на лице отца.

– Она в лучших руках, сын, – говорит отец.

Я киваю и бормочу: – Я знаю.

– Давай приведем тебя в порядок. – Отец уводит меня от дверей, за которыми исчезла Карла, и ведет в уборную. Он помогает мне смыть кровь с рук. Смачивает бумажное полотенце и вытирает кровь с моей шеи и челюсти.

Закончив приводить меня в чувство, насколько это возможно, он берет мое лицо в ладони, заставляя смотреть ему в глаза.

– Карла и ребенок выживут. Понял?

Я качаю головой и шепчу: – Почему? – Воздуха не хватает, тело начинает содрогаться в конвульсиях. Я бросаюсь к унитазу и, упав на колени, опорожняю желудок.

Чувствую руку отца на своей спине. Он протягивает мне полотенце. Я вытираю рот и встаю. Шок отступает, и на его место приходит самая страшная боль, которую я когда-либо чувствовал. Острая, беспощадная, непостижимая – она буквально выедает мое сердце. Я прижимаю руку к груди, пытаясь продышаться. Отец крепко прижимает меня к себе.

– Я с тобой, сын. Все хорошо.

Но в объятиях отца нет утешения. Это не содранное колено и не фингал под глазом. Это... это... невыносимо.

– Пап, – стонаю я. – Я не могу это осознать. Я не понимаю, что произошло. – Я хватаю ртом воздух, сжимая его куртку. – Это как уравнение, которое я не могу решить.

– Мальчик мой, – бормочет он, и его голос дрожит от боли за меня. – Это не то, что нужно решать. Я знаю, что сейчас чертовски больно, и ты сходишь с ума от тревоги, но через пару часов ты увидишь, что они в порядке. Твоя мама – лучшая, она спасет их.

Я заперт в лабиринте, где ничто не имеет смысла. Выхода нет. И не будет, пока я не узнаю «почему», пока не увижу Карлу снова и не услышу, что с нашей Малинкой все хорошо. До тех пор я застыл. Мое время остановилось, потому что без Карлы нет никакого завтра.

Мне нужно слышать ее смех и ее дерзость. Нужно видеть ее улыбку. Чувствовать тепло ее тела. За последние три месяца она стала для меня... самим определением эмоций. Она – это любовь. Она – это счастье. Без Карлы не остается ничего, кроме холодных, жестких фактов. Никакого тепла.

Отец немного отстраняется, всматриваясь в мое лицо. – Твоя мать спасет их обоих. Хорошо?

Очередная волна шока и боли накрывает меня, я с трудом делаю вдох.

– Пап... – стонаю я, не в силах справиться с этой душевной мукой, рвущей мой мир в клочья.

Отец тут же снова крепко обнимает меня. – Я с тобой, мой мальчик. Я с тобой.

Я сижу в зале ожидания как зомби. Отец продолжает поглаживать меня по спине. Внезапно шум усиливается – помещение заполняется семьей Карлы и нашими друзьями. Отец встает, чтобы поговорить с ними, но я не могу даже поднять головы. Кто-то садится рядом и обнимает меня. Я слышу голос Као:

– Я здесь.

Я закрываю жгущие глаза, не в силах вымолвить ни слова.

Чувствую руку на своем колене. Открываю глаза и вижу Фэллон – и что-то внутри меня ломается. Те же шелковистые каштановые волосы. Те же золотисто-карие глаза. Я вижу черты Карлы в ее кузине, и сейчас это убивает меня. Я хочу свою Карлу назад.

Закрываю глаза рукой, и когда Фэллон обнимает меня, мои плечи начинают содрогаться.

– Ш-ш-ш... – шепчет она. – Карла сильная.

Она права. Карла – самый сильный человек из всех, кого я знаю. Она никогда не отступает перед трудностью. Боже, она три года изводила меня. Эта мысль заставляет меня судорожно вздохнуть: волна боли вымывает почву у меня из-под ног.

Три года я держал ее на расстоянии. Был холодным, а порой и откровенно резким. А потом я сдался, и она, черт возьми, изменила все. Перевернула мой мир. Наполнила глубоким смыслом каждую секунду.

– Принести тебе попить? – спрашивает Фэллон.

Я качаю головой. Знаю, что не смогу ничего проглотить, пока не услышу, что с Карлой и Малинкой все в порядке.

Малинка.

Плечи снова вздрагивают под тяжестью отчаяния.

Не знаю, сколько прошло времени, но я вскидываю голову, как только слышу голос мисс Себастьян:

– Операция проходит хорошо. Пуля извлечена, доктор Уэст сейчас восстанавливает легкое и дренирует скопившуюся кровь. Потребуется еще примерно час, прежде чем мисс Рейес переведут в реанимацию. Доктор Уэст выйдет к вам тогда же. – Мисс Себастьян смотрит на меня. – С ребенком тоже все хорошо, учитывая обстоятельства. Доктор Уэллс присутствовала на операции.

Я чувствую, как капля облегчения просачивается внутрь. Као поддерживает меня, сжимая плечо.

Мисс Себастьян улыбается мне: – Я бы обняла тебя, мой крестник, но мне нужно возвращаться. Они будут в порядке. Договорились?

Я киваю, все еще не в состоянии выдавить слова. Она посылает мне воздушный поцелуй и спешит обратно в операционную.

Я вскакиваю и бегу в ближайший туалет. Как только я оказываюсь внутри и руки Као смыкаются вокруг меня, я больше не могу сдерживать слезы. Я хватаюсь за лучшего друга, теряя всякий контроль над эмоциями.

Я обещаю, что буду лучшим мужем и отцом.

Плечи содрогаются.

Пожалуйста, дайте мне шанс стать тем, кого заслуживает Карла. Дайте мне шанс подержать нашего ребенка. Я просто хочу, чтобы они снова были в моих объятиях. Пожалуйста.

Когда мне удается взять себя в руки, мы с Као возвращаемся. Я подхожу к мистеру и миссис Рейес. Пожав руку отцу Карлы, я произношу:

– Мне так жаль.

Слова звучат пусто даже для меня самого.

Миссис Рейес встает и обнимает меня. В объятиях матери Карлы я нахожу то утешение, которого не чувствовал с момента выстрела. Как будто я держу частичку ее самой. Когда она отстраняется, она кладет прохладную ладонь мне на щеку.

– Это не твоя вина. Хорошо?

Ее слова заставляют меня нахмуриться. – О чем вы?

Мистер Рейес хлопает меня по плечу и объясняет:

– Человек, который стрелял в Карлу, потерял сына три месяца назад. Твоя мать была его врачом. После смерти сына у него случился нервный срыв на почве горя.

Мой мозг лихорадочно извлекает информацию о пациенте, которого потеряла мама.

Пациент, мужчина, 20 лет, доставлен с аневризмой. Грудная аорта... разрыв аорты... он истек кровью за считанные минуты. Я ничего не мог сделать.

Мой взгляд встречается со взглядом мистера Рейеса. – Значит, он пришел в Тринити, чтобы отомстить ей?

Тот кивает.

Факты оседают в желудке раскаленными углями. Этот человек пришел убить меня, чтобы причинить боль моей матери, а вместо этого пулю получила Карла. Я закрываю глаза, осознавая это. Миссис Рейес снова обнимает меня, и я на автопилоте прижимаю ее к себе.

Чувствую руку на спине – это отец. Он улыбается Рейесам и говорит: – Карла в надежных руках.

Когда мама наконец выходит в зал ожидания, я вскакиваю. Ее взгляд находит мой, она протягивает мне руку. Когда мои пальцы смыкаются на ее ладони, она обращается к родителям Карлы:

– Карла в послеоперационной палате. Операция прошла успешно. Она побудет в реанимации, пока не сможет дышать самостоятельно. Я уверена, что завтра мы сможем перевести ее в обычную палату. Доктор Уэллс довольна состоянием ребенка. Теперь остается только ждать.

– Спасибо, Ли, – говорит миссис Рейес, обнимая маму. – Спасибо.

– Ну конечно. – Затем мама поворачивается ко мне и обнимает. – Я сделала несколько небольших разрезов и провела торакоскопию. Я решила, что это будет менее травматично. Извлекла пулю и откачала кровь. Карла восстановится быстрее, чем при открытой операции. Сейчас у нее стоит дренажная трубка.

Я киваю, показывая, что понимаю.

– Ей придется пробыть в больнице от пяти до семи дней. – Мама смотрит на родителей Карлы. – Поскольку она в реанимации, мы пускаем только двоих посетителей за раз, но для первого визита сделаем исключение – пустим вас двоих и Ноа. – Она строго смотрит на меня: – Но у тебя всего пять минут, а потом ты должен пойти в душ и переодеться в чистое.

Я киваю, просто счастливый от того, что увижу ее.

Я пропускаю мистера и миссис Рейес вперед. Мы дезинфицируем руки и входим в реанимацию. Мама указывает налево.

Как только мой взгляд падает на Карлу, я чувствую сильный удар под дых. Все эти трубки, капельницы, аппараты... из-за них она выглядит такой чертовски хрупкой.

Медленно подхожу ближе, боясь, что любое резкое движение причинит ей боль. Миссис Рейес тихо всхлипывает, глядя на дочь.

Мистер Рейес смотрит на меня: – Иди первым, Ноа.

– Спасибо, – бормочу я, переходя на другую сторону кровати. Я тянусь к руке Карлы, и в тот миг, когда мои пальцы касаются ее теплой кожи, мое сердце болезненно сжимается.

Другую руку я кладу ей на живот и, едва касаясь, закрываю глаза.

Они живы. Это все, что имеет значение. Сейчас Карла и Малинка все еще со мной.

Наклонившись над ней, я целую ее в лоб и шепчу: – Продолжай бороться за меня. Я люблю тебя.

Я еще раз целую ее и отстраняюсь. Перехожу в ноги кровати, и мистер Рейес, проходя мимо, ободряюще мне улыбается. Мои глаза прикованы к лицу Карлы – я просто впитываю ее образ. Эмоции мечутся между надеждой и глубокой тревогой.

Мама берет меня за руку и, прислонившись ко мне, говорит: – Као ждет, чтобы отвезти тебя домой. Постарайся не волноваться слишком сильно. Я позабочусь о них.

Я целую ее в щеку.

– Спасибо, мам.

Когда я выхожу из больницы вместе с Као, я чувствую полное истощение, но знаю, что не смогу обрести ни минуты покоя, пока снова не услышу голос Карлы и не увижу ее глаза.

ГЛАВА 24

НОА

Когда мы добираемся до Тринити, я говорю: – Тебе нужно быть с Фэллон. А я просто приму душ и попробую поспать.

Я вижу, как Као колеблется.

– Ты уверен?

Карла стала самым важным человеком в моей жизни, и Фэллон для Као – то же самое. – Да. Я позвоню тебе, когда проснусь.

Као останавливает машину перед общежитием, и когда я открываю дверь, он добавляет: – Звони в любое время. Понял?

Я на мгновение встречаюсь с ним взглядом и даже выдавливаю слабую улыбку. – Спасибо тебе за все.

– Само собой.

Я выхожу и, закрыв дверь, провожаю взглядом уезжающую машину Као. Я смотрю на пространство между общежитием и библиотекой. Здесь нет ни единого следа того ужаса, что произошел сегодня днем.

Ноги сами несут меня к тому месту, где упала Карла. Присев на корточки, я ищу глазами следы крови, но ничего нет. Персонал, должно быть, уже все вычистил.

Я поднимаюсь в наши апартаменты, и как только оказываюсь посреди своей комнаты, события дня начинают прокручиваться в голове.

Машина, сносящая шлагбаум.

Крик Карлы.

Выстрел.

Карла, падающая на землю.

Звук ее кашля.

Ее кровь на мне.

Ее глаза.

Воспоминание об ее страхе становится последней каплей. В груди нарастает рык, и я с силой сметаю ноутбук и канцелярию со своего стола. В ярости я сею разрушение в комнате, пока в ней не остается ничего целого. Наконец я опускаюсь на пол и до боли кусаю тыльную сторону ладони, когда гнев превращается в невыносимую, тупую боль. Судорожно вдыхая, я пытаюсь обуздать хаос внутри, но не выдерживаю и кричу: – Черт!

В этот момент дверь моей спальни открывается, и входит Као. Он бросает на меня один взгляд и ворчит: – Ну да, я так и думал. – Он садится рядом со мной на пол. – Фэллон со своей семьей. А я остаюсь здесь.

Я начинаю качать головой, но Као рычит: – Я остаюсь.

Через пару секунд я шепчу: – Она выглядела такой хрупкой среди всех этих аппаратов.

– Операция прошла успешно, – напоминает мне Као.

– Да... – бормочу я охрипшим от тревоги голосом.

КАРЛА

Приходя в сознание, я первым делом слышу странный свистящий звук, к которому добавляется мерное пиканье. Похоже на звук работающего вдали автомобильного двигателя. В замешательстве я моргаю. Более резкий сигнал, похожий на будильник, пробивается сквозь туман в мозгу. Я слышу голоса, движение, а затем чувствую поцелуй на виске. Нужно приложить невероятные усилия, чтобы просто разомкнуть веки.

– Милая, – слышу я возглас папы.

Зрение не фокусируется, вокруг только размытые пятна света.

– Малышка, привет... ты такая молодец, – это голос мамы.

– Ох... – папа вздыхает с абсолютным облегчением, и я чувствую еще один поцелуй на лбу. – Ты такая сильная.

– Мы любим тебя, – говорит мама, и у нее вырывается облегченный смешок.

Ноа.

Малинка.

Родители исчезают в темном туннеле – я не могу больше сопротивляться сну.

НОА

Мама: Карла ненадолго пришла в сознание. Дыхательные пути чистые, она восстанавливается удовлетворительными темпами. И она, и ребенок в порядке. Люблю тебя.

Мое тело обмякает от облегчения. Као уехал двадцать минут назад к Фэллон. Я быстро принимаю душ, привожу себя в порядок. Делаю глубокий вдох, прячу телефон в карман и иду в комнату Карлы. Беру с ее кровати того самого первого игрушечного слоника, которого мы купили для Малинки, и выхожу.

В больнице я прямым ходом иду в реанимацию. Дезинфицирую руки и вхожу. Мисс Себастьян обнимает меня: – Им лучше.

– Это хорошие новости.

Я подхожу к кровати Карлы и улыбаюсь миссис Рейес.

– А где мистер Рейес?

– Ушел за кофе. Мы можем сидеть с ней по очереди.

– Спасибо.

Положив слоника в ногах Карлы, я наклоняюсь над ней и нежно целую в лоб. – Привет... – мой голос срывается на этом слове. Я вдыхаю родной запах Карлы, чтобы успокоиться.

Когда я отстраняюсь, ее глаза открываются. Вид ее карих глаз вызывает волну мурашек по всему телу. – Карла, – выдыхаю я, чувствуя мгновенный прилив эйфории от радости и облегчения. Я беру ее за руку. – Сожми мою ладонь, если слышишь меня.

Ее хватка слабая, но она есть.

Миссис Рейес целует Карлу в висок.

– Я люблю тебя, доченька. – Она жестом предлагает мне продолжать говорить.

– С Малинкой все хорошо, – говорю я, и Карла снова сжимает мою руку. – Продолжай бороться. – Еще одно, более слабое сжатие. – Я люблю тебя больше всего на свете.

Ее пальцы расслабляются, а глаза закрываются.

Я снова целую ее в лоб и, прижавшись губами к ее коже, закрываю глаза, просто наслаждаясь моментом.

– Она то и дело приходит в себя на короткие мгновения. Это хороший знак, – говорит миссис Рейес.

Выпрямившись, я улыбаюсь маме Карлы. – Да.

Мой взгляд мгновенно возвращается к лицу Карлы. Я стою и смотрю на женщину, в чьих руках находится вся моя жизнь.

– Ты правда ее любишь, – говорит миссис Рейес.

Я смотрю на нее: – Всем сердцем.

На лице миссис Рейес расплывается улыбка. – Я рада.

Я кладу вторую руку на живот Карлы и шепчу: – Папа здесь. Просто продолжай расти. Я так жду встречи с тобой.

Глаза Карлы снова приоткрываются, и на этот раз взгляд кажется более сфокусированным.

– Привет, красавица, – воркует миссис Рейес. – Отдыхай, хорошо? Ты молодец.

Карла переводит взгляд на меня, и мои губы сами расплываются в улыбке. – К тебе еще один посетитель. – Я поднимаю игрушку, чтобы показать ей. – Он тоже по тебе скучал.

Наклонившись, я целую ее в висок и шепчу: – Я люблю тебя. Поправляйся. Ты мне нужна.

Она сжимает мою руку, на этот раз сильнее, чем прежде.

Одной рукой я касаюсь ее живота, другой держу ее ладонь и просто смотрю в ее глаза, впитывая жизнь, которая в них сияет.

– Спасибо, что ты так сражалась, – бормочу я.

Ее хватка снова слабеет, и понимая, что она скоро уснет, я добавляю: – Я люблю тебя больше жизни.

Я смотрю, как закрываются ее глаза, и сам закрываю свои, посылая ввысь молитву благодарности.