Текст книги "Бесчувственный наследник (ЛП)"
Автор книги: Мишель Херд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 7
НОА
Когда тело Карлы расслабляется в моих руках, я бросаю на нее взгляд и, понимая, что она уснула, глубоко выдыхаю. Я смотрю на нее, пока внутри меня воюют эмоции – от нежности до опасения.
Ее голова соскальзывает по моей груди, и прежде чем она уткнется лицом прямо в мой член, я подсовываю ладонь ей под щеку и перекладываю голову себе на бедро. Медленно убираю руку, но от этого движения она все равно шевелится. Она трется щекой о мое бедро, а затем сворачивается маленьким клубочком.
Глядя на Карлу, я подношу руку к ее лбу и осторожно убираю каштановые кудри с ее лица. Мой взгляд скользит туда, где моя рука лежит на ее боку. Я двигаю левой рукой, пока пальцы не касаются ее предплечья.
Ее кожа такая мягкая.
Правой рукой я зажимаю один из завитков между указательным и большим пальцами.
Тоже мягкий.
С той ночи, когда она сказала, что любит меня, и я смотрел, как она убегает вверх по лестнице, я не видел Карлу такой уязвимой. Это заставляет странное защитное чувство трепетать внутри. Еще одна новая эмоция, которую нужно попытаться классифицировать.
Новости по телевизору полностью забыты, пока я рассматриваю девушку, спящую у меня на коленях.
Девушку?
Действительно ли она все еще девчонка?
Я замечаю ее изгибы и ложбинку между грудей, которая стала отчетливее теперь, когда она лежит на боку. Нет, Карла определенно не маленькая девочка. Она выросла, и теперь, когда она стала женщиной, я не уверен, что разница в возрасте имеет значение.
Может, мне стоит попробовать построить с ней отношения? Она знает, какой я... что я «другой». И все же она не сдалась, хотя прошли годы. Это должно что-то значить.
Я впиваюсь взглядом в лицо Карлы и позволяю себе прочувствовать те эмоции, которые она во мне вызывает. Мое сердце начинает биться быстрее, губы приоткрываются, дыхание учащается.
Будь то химическая реакция или нечто большее, Карла заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не испытывал раньше. Интерес, желание, покровительство, потребность доминировать над ней. Есть потребность узнать о ней каждую мелочь, пока она не перестанет быть загадкой.
Но я уже ранил ее однажды, и я действительно не хочу причинять ей новую боль. Что, если окажется, что я не смогу быть с ней? Это снова разобьет ей сердце. То, что она любит меня, не дает мне права использовать ее как подопытную в эксперименте. Карла заслуживает мужчину, который будет молиться на нее. Она заслуживает лучшего, чем человек, которому трудно справляться с эмоциями.
Мысль о том, что Карла встречается с другим мужчиной, заставляет мои челюсти сжаться, а дыхание – сбиться. Я чувствую укол собственничества и желание ударить что-нибудь. Склонив голову, я пытаюсь переварить эти новые чувства.
Черт, Карла – это как неуправляемые американские горки, и я не уверен, что выживу в этой поездке.
Нуждаясь в том, чтобы разобраться в беспорядке в голове и груди, я осторожно подхватываю Карлу на руки и отношу в спальню. Укладываю ее на кровать и в порыве безумия наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее виску. Мои глаза закрываются, пока я впитываю ощущение ее кожи на своих губах.
Отстранившись, я пулей вылетаю из ее комнаты и направляюсь в свою.
Достав телефон, я набираю номер Дэш. Мне нужно поговорить с кем-то, кто даст ответы, и сестра – единственный человек, о ком я могу подумать. Она пошла в отца, в то время как я больше похож на мать, но Дэш понимает, как работает мой мозг.
– Привет, Ноа, – раздается ее голос. – Как ты?
– Привет, я в норме, – я устало потираю лоб. – Могу я спросить тебя кое-о-чем?
– Конечно. – Я слышу, как она ходит и закрывает дверь.
– Что такое... как... – я с трудом подбираю слова. – В общем, есть одна девушка...
Дэш усмехается.
– И ты запутался в своих чувствах?
Сестра всегда понимает меня с полуслова.
– Да. – Я вздыхаю.
– Ладно, давай я попробую объяснить это так, чтобы ты понял. Дай мне минуту подумать. – Я слушаю ее дыхание, затем она говорит: – Любовь – это как движущая сила. Она исходит из той части разума, которая жаждет чего-то: шоколада, объятий или «пятерки» за тест. Как люди, мы запрограммированы на продолжение рода, и когда ты видишь подходящего партнера, ты чувствуешь влечение. Ты «жаждешь» этого человека, если можно так выразиться. – Она берет паузу и спрашивает: – Я понятно изъясняюсь?
– Да... но, – я делаю глубокий вдох, а затем признаюсь: – Эта девушка – Карла Рейес.
– О, она потрясающая. Конечно, ты чувствуешь к ней влечение. Вы вращаетесь в одном кругу. У нее похожее происхождение. Она подходящая пара для тебя, и ты это осознаешь.
– Рад, что ты так думаешь, – бормочу я.
– Перестань все анализировать и наслаждайся процессом, Ноа.
Проще сказать, чем сделать. Мы еще немного болтаем с сестрой, прежде чем я вешаю трубку. Сидя на краю кровати, я тяжело вздыхаю.
Должен ли я просто рискнуть и посмотреть, получится ли у нас с Карлой?
Нет, стоит подождать. Да, я подожду и посмотрю, будут ли эти чувства расти дальше.
КАРЛА
Когда я возвращаюсь в апартаменты, услышав, как Форест говорит Кеннеди, что он в отношениях с Арией, сердце сжимается от боли. Вот тебе и «родственники». Они вообще собирались мне сказать?
До того, как мы приехали в Тринити и подписали этот дурацкий контракт о фиктивных отношениях (который теперь ни черта не значит), мы были так близки. А теперь кажется, что я для них – пустое место.
Я иду в комнату, достаю из ящика тот самый контракт и выхожу в гостиную. Я откидываюсь на спинку дивана, пока мой мозг лихорадочно ищет оправдание: почему Форест и Ария вот так просто вычеркнули меня? Сегодня я хочу получить ответы. С меня хватит роли запасного игрока.
Ждать приходится недолго – заходит Ария.
– Значит, отношения настоящие? – спрашиваю я, пытаясь проглотить горечь. – Вот и пришел конец нашей «лучшей дружбе», да?
Прежде чем она успевает ответить, за ней заходит Форест. Мой взгляд мгновенно переключается на кузена: – Ты мне лгал.
– Я не лгал тебе, – практически рычит на меня Форест. – И раз уж мы тут швыряемся обвинениями, с какого перепугу ты выложила Кеннеди, что мы с Арией – фикция? У тебя не было на это права.
Чувствуя жгучее разочарование, я подхожу к нему вплотную: – Если бы вы двое не скрывали это от меня, я бы знала, что нужно держать язык за зубами. Не смей перекладывать вину на меня. – Я бросаюсь к дивану, хватаю контракт и разрываю его пополам. Пытаясь сдержать слезы, я говорю: – Шоу окончено. Вы оба перешли черту и скрыли это от меня. Кто я для вас? Пустое место? – Я глубоко вдыхаю, но боль не утихает.
– Прости, Карла, – говорит Ария. – Я не хотела втягивать тебя в это.
И это все? Они игнорировали меня две недели, и это все, что я слышу? Гнев начинает смешиваться с одиночеством, которое я чувствовала все это время.
– Вы оба втянули меня в это дерьмо в тот день, когда решили, что фиктивный роман – это ответ на все ваши проблемы! У меня не было особого выбора. – Я хватаю ртом воздух, борясь с рыданиями, и наконец признаюсь: – Вы живете в своем маленьком пузыре с начала учебы. Я больше даже не часть вашей компании. Больно осознавать, как мало ты значишь для людей, которые должны быть твоими лучшими друзьями.
Понимая, что сейчас разрыдаюсь, я качаю целовой и отворачиваюсь. Но как только падает первая слеза, я врезаюсь в стену мышц. Инстинктивно я понимаю, что это Ноа. Когда его руки смыкаются вокруг меня, становится почти невозможно не сломаться и не выплакать все горе у него на груди.
Кто бы мог подумать, что Ноа станет единственным человеком, к которому я смогу прийти?
– Вам обоим нужно разобраться со своим дерьмом, – огрызается на них Ноа.
– Это все была игра, Карла. Просто кое-кто из нас об этом забыл. Не волнуйся, никаких отношений нет, – внезапно заявляет Ария.
Серьезно? Теперь она будет лгать мне в лицо? Отстранившись от Ноа, я поворачиваюсь к ней: – Выглядело это совсем не так.
– Я знаю. Прости. Я потеряла контроль, – объясняет Ария, пока Форест выглядит так, будто его ударили под дых. – Назови это временным помешательством. Мне жаль, что я тебя ранила. Я люблю тебя и не хочу, чтобы это встало между нами. Давай... давай просто забудем? Я сделаю все, чтобы исправить это.
Прежде чем я успеваю ответить, Ноа берет меня за руку и, бросив испепеляющий взгляд на Фореста и Арию, говорит: – Разберитесь со всем прямо сейчас. Это касается всех. – Он тянет меня по коридору, и я слишком ошарашена, чтобы сопротивляться. – Дадим им поговорить наедине, – бормочет он, затаскивает меня в мою комнату и захлопывает за нами дверь.
Когда Ноа берет мое лицо в свои ладони и большими пальцами вытирает слезы с моих щек, я могу только смотреть на него. Что, черт возьми, происходит? Видимо, он принимает мое молчание за что-то другое, потому что обнимает меня и, крепко прижимая к своей груди, спрашивает:
– Так вот почему ты сказала, что тебе одиноко?
Его вопрос вырывает меня из ступора, и душевная боль снова поднимается к горлу. Кивая, уткнувшись ему в грудь, я чувствую себя раздавленной – и добротой, которую он проявляет, и ссорой с Арией и Форестом. Форест даже не потрудился ничего сказать. От этой мысли всхлип срывается с моих губ, и я больше не могу сдерживаться.
Ноа обнимает меня еще крепче и, целуя в висок, шепчет:
– Все хорошо. Тсс... все в порядке. Я, может, и бываю козлом большую часть времени, но я здесь.
От его слов слезы текут еще быстрее. Приходит осознание: я плачу не только из-за Фореста и Арии, но и из-за Ноа. Все это напряжение от того, что я рядом с ним, люблю его и не получаю взаимности, начинает меня истощать. Я хочу оттолкнуть его, сказать, что перестану его любить, но не могу. Вместо этого я прижимаюсь к нему теснее, нуждаясь в нем больше, чем в кислороде.
Я никогда не смогу разлюбить этого мужчину, и это самое одинокое чувство на свете.
ГЛАВА 8
НОА
Видеть, как Карла рыдает у меня на груди – настоящая пытка. Желая ее успокоить, я целую ее в макушку, но от этого она начинает плакать еще сильнее. В панике я прижимаю ее крепче.
– Тсс... все хорошо.
Боже, как мне ее успокоить? Я пробую гладить ее по спине, но когда и это не помогает, паника внутри нарастает настолько, что я отстраняюсь, обхватываю ее лицо ладонями и прижимаюсь своими губами к ее губам.
Секунду спустя шок от собственного поступка заставляет меня отпрянуть. Я смотрю на ее такое же ошеломленное лицо. Но тут я понимаю, что она перестала плакать, и улыбка сама собой расплывается по моему лицу.
– Эй, сработало! Ты перестала плакать.
Изумление на ее лице быстро сменяется хмурым взглядом.
– Ты поцеловал меня только потому, что я плакала?
Я жму плечами. – Ну, сработало же.
Она хватает ртом воздух, а затем возмущенно выпаливает:
– Ты, черт возьми, поцеловал меня, чтобы я замолчала? Серьезно?!
Я снова пожимаю плечами. – Ничего такого. Это тебя успокоило... – Глядя на то, как она хмурится, добавляю: – В каком-то смысле.
Карла смотрит на меня, а затем качает головой.
– Ты не можешь просто так взять и влепить мне поцелуй. Я была не готова. Я ничего не почувствовала и не поняла. Это несправедливо, Ноа.
Я начинаю хмуриться. – Несправедливо?
– Да! Тот единственный раз, когда ты меня целуешь, а я в таком состоянии... – Она снова качает головой. – Ну уж нет. Я требую переигровки.
– Переигровки? – переспрашиваю я как идиот.
Карла сокращает расстояние между нами, обхватывает пальцами мою шею и тянет меня вниз, одновременно поднимаясь на цыпочки. Ее рот прижимается к моему, и в этот момент мне кажется, что мой IQ падает до нуля, а управление берут на себя гормоны.
Губы Карлы движутся, ее прикосновение робкое, словно она спрашивает разрешения. Пока одна моя рука ложится ей на спину, другая зарывается в ее волосы, чтобы удержать ее. Мои губы приоткрываются, и в тот момент, когда мой язык проникает в тепло ее рта, она издает горловой звук удовольствия, от которого я мгновенно возбуждаюсь.
Я полностью теряю контроль, уступая своей доминантной стороне. Сжимая ее крепче, я отвечаю на поцелуй жестко и требовательно. Вкус Карлы... ощущение ее тела... чувственность, исходящая от нее – все это дурманит. Сердце колотится о ребра, а эмоции взрываются внутри, как фейерверки.
Кожа буквально горит, умоляя о ее прикосновениях. Электрический ток, который гудел между нами, становится в тысячу раз мощнее, грозя испепелить нас обоих. Я понятия не имею, как долго я терзаю ее рот, но когда она отстраняется, я точно знаю: сам бы я не остановился.
Карла смотрит на меня – запыхавшаяся, с широко раскрытыми глазами. Я перевожу дыхание и, проведя рукой по лицу, отхожу назад, чтобы сесть на ее кровать. Я чувствую, что почва уходит из-под ног, и не знаю, с чего начать или как заговорить о том, что только что произошло.
Карла садится рядом, и долгое время мы оба просто смотрим перед собой. Она откашливается и поправляет розовую кофту с длинным рукавом, которая сползла с ее плеча.
– Итак... это только что случилось.
– Да, – бормочу я. Пытаюсь подобрать правильные слова, но, так как я паршиво умею общаться с противоположным полом, слова застревают в горле.
Карла разворачивается ко мне и берет меня за руку.
– Тебе нужно время, чтобы «обработать» поцелуй?
Удивленный, я вскидываю на нее глаза. – Нам не обязательно говорить об этом прямо сейчас?
Уголок ее рта приподнимается, она качает головой.
– Я знаю тебя, Ноа. Тебе нужно время, чтобы понять, что это значит. Я подожду.
– Ты не злишься? – спрашиваю я, потому что любая другая девушка, скорее всего, послала бы меня к черту.
– Ни капли. – Прекрасная улыбка озаряет ее лицо. – Ты меня поцеловал.
Она пожимает плечами, и кофта снова соскальзывает. Высвободив руку, я сам поправляю ткань, прикрывая ее кожу.
– Технически, это ты меня поцеловала.
Карла усмехается: – Да, но ты – тот, кто зашел дальше.
Затем она пародирует Сида из «Ледникового периода»: – «На секунду я правда подумала, что ты меня съешь!»
Я усмехаюсь, улыбка трогает мои губы. Какое-то время я просто смотрю на нее, впитывая это счастливое сияние на ее лице. В груди разливается тепло.
Я причина этого выражения на ее лице.
Я обхватываю ее за шею и притягиваю к себе. Обнимая ее, я шепчу:
– А ты оказываешься тем еще сюрпризом, Карла Рейес.
– Да? – шепчет она в ответ, смыкая руки у меня на шее. – В хорошем смысле?
Я киваю и сжимаю ее крепче. – Мне просто нужно время. Хорошо?
И снова Карла отстраняется первой. Ее взгляд встречается с моим, и любовь, которую я в нем вижу, едва не заставляет меня поцеловать ее снова. Вместо этого я встаю, прячу одну руку в карман, а другой потираю затылок.
– Все в порядке, Ноа, – говорит Карла, поднимаясь вслед за мной. – Иди думай. Я в норме.
Я все еще медлю и, не в силах просто уйти, касаюсь ее щеки. Наклоняюсь и целую ее в лоб. Перед тем как отстраниться, шепчу:
– Спасибо, что понимаешь меня.
Я оставляю ее и выхожу из комнаты. Как только дверь моей спальни закрывается, я стою и тупо пялюсь на ковер как последний идиот. Теперь ясно, что Карла больше не ребенок. И раз это было единственной причиной, по которой я держал дистанцию... что мешает мне теперь?
Ничего. Решительно ничего.
КАРЛА
Я падаю на кровать и с широчайшей улыбкой пялюсь в потолок.
Обалдеть. Просто. Обалдеть.
Это случилось.
Ноа поцеловал меня.
С языком.
Там было очень много языка.
– А-а-а-а-а! – Я издаю радостный вопль, дрыгая ногами и извиваясь на матрасе.
Внезапно дверь открывается, и я резко вскакиваю. Удивление прошивает меня, когда Ноа снова входит в комнату. Он снова садится на кровать и смотрит в пол. Я сижу не шевелясь, не понимая, что это значит. Он же не мог все обдумать так быстро?
Через пару минут он поднимает голову и поворачивается ко мне.
– Ты мне нравишься, Карла.
О боже. Вот оно. Сейчас он снова меня отошьет. Мое сердце начинает сжиматься в комочек.
Затем он бормочет: – Мне нужно, чтобы все шло медленно.
А? Я могу только сидеть и хлопать глазами.
Он делает глубокий вдох, между бровями залегла складка.
– Я не силен в эмоциях.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.
– И я не хочу снова причинять тебе боль.
Я снова киваю, сжав кулаки на коленях. Ноа замечает это и, потянувшись к моей руке, обхватывает мои пальцы своими.
– Я хочу попробовать. – Его глаза смотрят в мои с интенсивностью ядерного взрыва.
Я судорожно вдыхаю, когда до меня наконец доходит смысл его слов.
– Но нам нужно двигаться медленно. Мне нужно привыкнуть... ко всему этому.
Я киваю как китайский болванчик.
Ноа смотрит на меня, а затем говорит: – Сейчас самое время что-нибудь сказать.
– О... – это все, что из меня вылетает. Мне хочется броситься ему на шею и целовать, пока мы оба не упадем в обморок от нехватки кислорода. Хочется прыгать и танцевать по комнате, вопя от радости во все горло. Хочется свернуться клубком и зарыдать от облегчения. Вместо этого я шепчу:
– Я согласна на любые твои условия.
Ноа склоняет голову и прищуривается: – Выплесни это, а то взорвешься.
Словно мое тело только и ждало разрешения – я бросаюсь вперед и крепко обхватываю его за шею. Прячу лицо у него на плече, вдыхая тепло его кожи, и дрожащий вздох вырывается из груди.
Наконец-то. Спустя столько лет.
После того как я не сдалась и бесконечно надеялась, после всех слез, тоски и снов о будущем, которое могло никогда не стать моим – Ноа готов попробовать.
– Спасибо, – шепчу я, мой голос охрип от счастья, которое пронзает меня, как миллион солнечных лучей.
Ноа обнимает меня в ответ и целует в плечо.
– Я должен кое-что сказать.
Я киваю, не отрываясь от него.
– Мне жаль, что я разбил тебе сердце, когда ты призналась в любви. Но я все еще считаю, что поступил правильно. Ты была слишком молода.
Я отстраняюсь и снова пародирую Сида: – «А, ты же меня знаешь, я слишком ленив, чтобы держать обиду».
Ноа усмехается. Откашлявшись, я поднимаю на него глаза.
– Но ты ведь правда не против того, чтобы мы попробовали?
Уголок его рта ползет вверх.
– Да. То, что тебе исполнилось восемнадцать, изменило ситуацию.
Я морщу нос.
– И это единственная причина?
Он качает головой.
– Нет.
Улыбка расплывается по моему лицу, и когда он замолкает, я начинаю подпрыгивать на кровати: – Ну же, ты меня убиваешь!
Он смеется.
– У меня начали появляться чувства к тебе.
– Какие?! – слово вылетает само собой.
– Такие... что тебе придется подождать, пока я сам разберусь, что это, – поддразнивает он.
– Бабочки? – спрашиваю я.
Улыбка Ноа становится шире, он кивает.
Я игриво двигаю бровями: – Покалывание «внизу»?
– Черт! – Он разражается коротким смешком. – Ты ведь не остановишься, да?
Я качаю головой, но все же решаю отступить, не желая давить на него слишком сильно.
– Я просто дразнюсь.
Мы смотрим друг на друга, и новая волна счастья накрывает меня.
– Можно задать вопрос? – спрашивает Ноа, наклонив голову.
– Конечно.
– Почему ты сказала, что я стою этой «работы»? Что делает меня стоящим?
Я беру его за руку, и когда наши пальцы переплетаются, я чувствую знакомый ток в венах.
– Физически – ты мой идеал. У тебя блестящий ум, и да, большинство людей тебя не понимает, но для меня это чертовски сексуально, – отвечаю я прямо. – А еще в тебе есть что-то такое... резкое, острое... – я делаю вдох. – Это вызывает зависимость.
Ноа не сводит с меня глаз: – Ты не считаешь меня странным?
Качая головой, я шепчу: – Каким угодно, только не странным.
Ноа кивает и переводит взгляд на наши соединенные руки – я знаю, он обрабатывает информацию. Спустя минуту он снова смотрит на меня.
– Ты ведь не против «медленного темпа»?
– Да! – я быстро киваю.
– Посмотрим, что из этого выйдет, а потом сможем поговорить о... ну, ты понимаешь... о том, чтобы зайти дальше, – говорит он, явно чувствуя себя неловко, когда дело касается планирования наперед.
Я наклоняюсь и целую его в щеку. Отстранившись, шепчу:
– Давай дадим нам пару недель. Если ты почувствуешь, что не можешь быть в отношениях со мной, мы просто останемся друзьями. Я просто хочу, чтобы ты знал: я благодарна тебе хотя бы за то, что ты пытаешься.
Ноа смотрит на меня как на неразгаданную тайну, а затем встает.
– Я пойду спать.
– Хорошо. – Я улыбаюсь ему. – Сладких снов.
Он наклоняется и нежно целует меня в лоб. – Спокойной ночи.
Я смотрю, как он уходит, а потом пускаюсь в победный пляс, прежде чем снова рухнуть на кровать.
ГЛАВА 9
КАРЛА
Я просыпаюсь, и первая моя мысль – о Ноа. Широкая улыбка расплывается по лицу, пока я собираюсь.
Так, Карла. Тебе нужно вести себя с ним максимально спокойно. Дай ему столько времени, сколько потребуется. Как-никак, ты уже «прокачалась» до статуса друга.
Я так чертовски счастлива, что кажется, будто я лопну по швам. Выбираю симпатичное платье и любимые ботинки. Одевшись и наложив макияж, я накидываю жакет с рукавом в три четверти. Выходя из комнаты, я первым делом смотрю на дверь Ноа – она закрыта, так что я иду на кухню.
Там я застаю Хану, которая уже потягивает кофе.
– Доброе утро! – я сияю, наливая себе чашку.
– Доброе. – Взгляд Ханы становится пронзительным. – Ты выглядишь слишком счастливой. Что случилось?
Я пожимаю плечами: – Просто выспалась как сурок.
– Угу, конечно, – бормочет она, явно мне не веря.
Я прислоняюсь к стойке и говорю: – Мы с Ноа заключили мир.
Ее брови взлетают вверх.
– Это отличные новости. Рада слышать, что между вами все наладилось.
На кухню заходит Форест. Прежде чем я успеваю что-то сказать, он обнимает меня и шепчет: – Прости, что тебя затянуло в этот шторм.
Отстранившись, я отвечаю: – Я просто была в шоке вчера. Прости за драматизм. – Я вглядываюсь в глаза кузена, ища признаки того, что ему плохо. – Ты-то как держишься?
Он наливает себе кофе.
– Со мной все будет в порядке.
Хана смотрит на него так же подозрительно, как минуту назад на меня.
– Да неужели?
Форест кивает, сосредоточенно размешивая кофе.
– Я говорила с Арией, – вставляет Хана.
– И как все прошло? – спрашивает он.
– Вам обоим больно, – отвечает Хана. – Почему вы не можете просто сесть и поговорить как взрослые люди?
Он глубоко вздыхает.
– Я пытался. – Он качает головой, и в его голосе слышится усталость. – Поверь мне, я пытался. Она не хочет передо мной открываться.
Я кладу руку ему на плечо.
– Ария просто напугана.
– Я знаю, – кивает он. – Но я не знаю, как ее успокоить. Я перепробовал все.
– Просто покажи ей, что ей нечего бояться, – говорит Хана. – Будь рядом. Когда она увидит, что ты никуда не денешься, она оттает.
– Таков и был план, – отвечает он. Допив кофе, он споласкивает чашку. – Увидимся позже.
Как только он уходит, я поворачиваюсь к Хане: – С ними все будет хорошо, правда?
Хана кивает: – Да. Если Джейд и Хантер смогли справиться со своими проблемами, то Ария и Форест тоже справятся. – Она хватает сумку. – Увидимся. Хорошего дня!
– Тебе тоже.
Пока я допиваю кофе, мое счастье немного омрачается мыслями о друзьях. Мне нужно поговорить с Арией.
Вчера вечером мы все обсудили с Арией, и мне стало гораздо легче теперь, когда недопонимание между мной и друзьями улажено. Я вижу, что между ними все еще искрит напряжение, но лезть в это не собираюсь. Им самим решать, хотят они быть парой или нет.
После занятий я весь вечер провожу в библиотеке. Не ожидала, что нагрузка будет такой огромной, но провались я на месте, если сдамся. Если Джейс справился, то и я смогу.
На выходе из библиотеки звонит телефон. Видя имя мамы, я улыбаюсь: – Привет, мам!
– Привет, милая, как учеба? – На заднем фоне слышно бряцание кастрюль.
– Все хорошо, только работы много. Готовишь ужин?
Черт, как же я скучаю по маминой еде.
– Да. Твой отец захотел цыпленка пикката с лимонным соусом и тот картофель «гармошкой» с сыром и травами, который ты так любишь.
У меня мгновенно потекли слюнки, и я резко меняю направление в сторону парковки. – Не против, если я заскочу?
Мама усмехается: – Что за глупый вопрос.
Моя улыбка становится еще шире: – Буду через десять минут.
Я вешаю трубку и кидаю телефон в сумку. Дойдя до машины, выезжаю с кампуса. Припарковавшись у дома, я оставляю сумку в машине и спешу к двери. Открываю своим ключом и иду на просторную кухню.
– Привет! – говорю я, подходя к маме, и целую ее в щеку.
– Если бы я знала, что для твоего визита достаточно приготовить картошку, я бы сделала это в первый же день твоего переезда, – поддразнивает мама.
Я смеюсь, мою руки и встаю рядом, помогая надрезать картофелины.
– Итак... – мама затягивает слово, – что нового? Как жизнь в общежитии? Нашла новых друзей?
Я не отрываю глаз от картошки, чтобы не отрезать себе пальцы: – Не думала, что привыкать будет так сложно, но сейчас я втягиваюсь. Поначалу казалось, что я попала в параллельную вселенную.
– Да, это может пугать, – соглашается мама. – Когда я начинала в Тринити, я знала только Лейлу и Кингсли, и мы тогда еще не были близки.
– Наверное, было тяжело. – Я смотрю на маму. – Как ты справлялась?
Она тепло улыбается: – Просто шла напролом, и со временем привыкла. – Наступает тишина, а затем она спрашивает: – Кто-нибудь из парней уже приглянулся?
Я прыскаю от смеха. Мама знает, что я влюблена в Ноа годами, я ничего от нее не скрываю. – Нет, все еще только Ноа.
– И как оно – жить с ним в одних апартаментах? – Ее руки замирают, она внимательно смотрит на меня.
Я пожимаю плечами.
– Мы пытаемся быть друзьями. Это такое облегчение.
– Рада слышать, – бормочет мама.
Тут уголок моего рта ползет вверх, я на секунду прерываю работу и шепчу: – Мы целовались.
– Боже мой! – взвизгивает мама, дергает меня на себя и начинает прыгать вместе со мной от радости. – Я так счастлива за тебя! – Она отстраняется и сияет: – Ну и... как оно было?
Я заливаюсь смехом, чувствуя, как краснеют щеки. – Намного лучше, чем я могла вообразить. – Я вздыхаю. – Он был... я была... это было идеально.
Мама берет мое лицо в ладони.
– Оу... я так рада.
– Он сказал, что ему нужно время, чтобы все переварить. – Я снова принимаюсь за картошку. – Так что я даю ему пространство. Я просто счастлива, что он готов попробовать.
– Я тоже, – шепчет мама. – Знаю, как сильно ты его любишь, и просто хочу, чтобы ты была счастлива.
Мягкая улыбка играет на моих губах.
– Я счастлива. Правда.
НОА
Прошло три дня, и я удивлен, что Карла до сих пор не пришла поговорить со мной. Каждый раз, когда мы сталкиваемся, она просто улыбается, будто между нами ничего не произошло. Я начинаю понимать, что Карла гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Она, пожалуй, самый терпеливый человек из всех, кого я знаю. Любая другая девушка уже давно послала бы меня куда подальше.
Карла, скорее всего, уедет в Сан-Франциско с Форестом и Арией на выставку Арии. Мысль о том, что ее не будет здесь на выходных, задевает меня. Я поговорю с ней, когда она вернется. После этой недели я понял, насколько хорошо она меня понимает, и я готов сделать следующий шаг. Кроме того, я хочу проверить, сработает ли между нами физическая сторона.
После того поцелуя ты серьезно в этом сомневаешься?»
Нет.
Проходя по коридору, я слышу голос Карлы.
– Можешь зайти в аптеку и купить мне что-нибудь от простуды?
Она заболела?
– Ты плохо себя чувствуешь? – слышу я вопрос Фореста.
– Да. Все тело ломит, а в горле будто колючек насыпали.
Я захожу в гостиную и, едва взглянув на ее лихорадочно блестящее лицо, беру ее за руку, говоря Форесту: – Я прослежу, чтобы она приняла лекарства.
– Он накачает меня таблетками и убьет, – стонет Карла, но я слышу в ее голосе игривые нотки.
– Не подбрасывай мне идей, – поддразниваю я ее, увлекая в комнату. – Живо в кровать.
Она ложится без споров и уютно устраивается на подушке, а затем спрашивает: – Мы что, будем играть в доктора и пациента?
Я склоняю голову: – Нет, ты будешь отдыхать и выздоравливать. – Я внимательно осматриваю ее лицо и прикладываю тыльную сторону ладони к ее лбу. Почувствовав жар, говорю: – Куплю лекарства и куриный суп.
– Я не буду есть куриный суп! Даже не вздумай его заказывать! – ворчит она.
– Куриный суп? – спрашивает зашедшая в комнату Ария.
– Да, она заболела, – бормочу я. Косо взглянув на Карлу, добавляю: – И она ужасный пациент.
– Оу, нет... Значит, ты не поедешь сегодня? – Ария трогает лоб Карлы. – У тебя есть лекарства? Сходить купить?
– Я все решу, – говорю я. – Не беспокойся о ней.
– Беспокойся обо мне! – стонет Карла. – Я застряла тут с Железным Дровосеком.
Когда я перевожу на нее взгляд, она подмигивает мне.
Ария усмехается.
– Блин, нам будет тебя не хватать.
Я чувствую внезапный прилив облегчения и радости от того, что Карла остается дома, и изо всех сил стараюсь, чтобы это не отразилось на моем лице.
– Идите и порвите там всех, – улыбается Карла, переворачиваясь на бок. – А я просто посплю.
– Я позвоню позже узнать, как ты, – говорит Ария.
– Хорошего вечера, ребят.
Когда Форест и Ария уходят, я поворачиваюсь к Карле: – Железный Дровосек?
– Ага, но ты горячий Железный Дровосек. – Она начинает смеяться, но смех переходит в кашель.
Я сажусь рядом и глажу ее по спине. – Я быстро сбегаю в магазин. Постарайся поспать, ладно?
Карла кивает и шепчет: – Спасибо.
Наклонившись, я целую ее в горячий лоб и пулей вылетаю из апартаментов.
Купив все необходимое, я разбираю пакеты на кухонном острове. Соки – в холодильник, а с бутылкой воды и лекарствами иду к ней. Она скинула одеяло и лежит на боку – кажется, спит. На ней хлопковые шорты и облегающая футболка, в которой ее тело выглядит чертовски привлекательно.
Отодвинув желание на задний план, я ставлю лекарства на тумбочку. От звука Карла переворачивается на спину.
– Сядь, – шепчу я, присаживаясь на край кровати. Протягиваю ей воду и начинаю разбирать таблетки. Когда она все выпивает и ее глаза начинают закрываться, я говорю: – Ложись и спи.
Она слушается, а затем просит: – Можешь прибавить кондиционер? Жарко.
– Ибупрофен поможет сбить температуру.
Я встаю и приношу миску со льдом. Иду в ее ванную за салфеткой. Поливаю лед водой, вымачиваю ткань, пока она не становится ледяной. Выжимаю лишнюю воду и начинаю медленно протирать ее руки. Я снова и снова споласкиваю салфетку, и когда я перехожу к ее ногам, она издает тихий стон.
– Так хорошо... – бормочет она.
Руки так и чешутся прикоснуться к ней, но я продолжаю протирать ее разгоряченную кожу, а затем кладу прохладную салфетку ей на лоб. Глаза Карлы снова закрываются, она шепчет: – Спасибо.
Мои губы трогает улыбка.
– Не за что.
Я сижу и смотрю, как она засыпает. Затем достаю телефон и начинаю читать статью о том, как НАСА заключило контракт с университетом на поставку морозильных камер для научных образцов на МКС. Каждые пару минут мой взгляд скользит по Карле, и в конце концов я выключаю гаджет и просто смотрю на нее.
Я тянусь к ее бедру и провожу костяшками пальцев по коже. Между нами мгновенно проскакивает разряд. Завороженный тем, что она заставляет меня чувствовать, я веду пальцами выше, к самому краю ее шорт.
