Текст книги "Бесчувственный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 16

КАРЛА

Я занималась все утро и весь день, и теперь, совершенно измотанная, отодвигаю ноутбук и валюсь на кровать.

Черт, кажется, я могла бы проспать целую неделю.

Я утыкаюсь в подушку, решив, что просто прикрою глаза на пару минут.

– Карла, – слышу я шепот Ноа.

Я издаю стон и бормочу: – Я только что закончила заниматься. Дай мне пару минут, и я встану.

Ноа кладет руку мне на лоб и спрашивает: – Ты не заболела?

Я с трудом разлепляю веки. – Нет, просто хочу вздремнуть.

Его глаза изучают мое лицо, на нем застыло беспокойство.

– Ты спишь со вчерашнего дня, с самого обеда.

Я резко сажусь, ахнув: – Что?!

– Сейчас воскресенье. Одиннадцать утра, – констатирует он.

– Не-е-ет! – Я оглядываюсь в поисках ноутбука. – Мне нужно было учиться. Почему я так долго спала?

Ноа берет мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. – Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

Я киваю. – Просто устала. Такое чувство, будто я вообще не спала. – Я начинаю сползать с кровати. – Мне нужно наверстать упущенные часы.

Ноа встает и переплетает свои пальцы с моими.

– Сначала душ. Потом еда. И только потом учеба. Я помогу тебе все нагнать.

Я вздыхаю: – Хорошо. – Я придвигаюсь ближе и обхватываю его за талию. Закрыв глаза, прижимаюсь щекой к его груди. – Боже, я могла бы уснуть прямо стоя.

Он обнимает меня и крепко прижимает к себе. – После завтрашнего экзамена сможешь спать сколько захочешь.

Я киваю и, отстранившись, иду к шкафу за чистой одеждой.

– Что бы ты хотела съесть? – спрашивает Ноа.

Есть не хочется совершенно.

– Что-нибудь легкое. Салат или суп?

Ноа вскидывает бровь.

– Ты хочешь суп? Вот теперь я по-настоящему забеспокоился.

Я усмехаюсь.

– Я просто не голодна, вот и все.

– Я принесу тебе Гидралайт. Электролиты помогут восстановить энергию.

Я благодарно улыбаюсь ему и ухожу в ванную. Приняв душ и почистив зубы, я одеваюсь.

Когда я выхожу на кухню, Ноа говорит: – Выпей это. Еду скоро привезут. – Он следит за мной как коршун, пока я глотаю электролиты.

Я споласкиваю стакан и улыбаюсь ему.

– Как прошла твоя суббота?

Он выдыхает, на его губах играет легкая улыбка.

– Я всю ночь смотрел, как ты спишь.

Моя улыбка становится еще шире. – Да? Должно быть, это было скучно.

Он качает целовой и медленно подходит ко мне. – Ничуть.

Его рука ложится на мою поясницу, другая – на челюсть. Он приподнимает мое лицо и мягко целует. Отстранившись всего на дюйм, он внимательно смотрит на меня. – Даже когда ты была рядом, я все равно скучал по тебе.

Я запускаю пальцы в его волосы. Я сокращаю расстояние между нами, но как только наши губы соприкасаются, Ноа берет инициативу на себя, целуя меня до тех пор, пока у меня не перехватывает дыхание и не появляются мысли бросить учебу ради «продолжения» в постели.

Стук в дверь заставляет нас отстраниться. Пока Ноа расставляет еду на кухонном острове, я достаю сок из холодильника.

Садясь на барный стул, я замечаю: – Мне нравится, что ты тоже пьешь сок.

Ноа улыбается, ставя передо мной миску с куриным супом.

– Ешь все до последней ложки.

– Слушаюсь, мистер Уэст, – шутливо ворчу я.

Ноа наклоняет голову, в его глазах вспыхивает предупреждающий блеск. – Не говори таких вещей, если все-таки планируешь сегодня учиться.

Усмехнувшись, я зачерпываю суп и начинаю есть.

После еды Ноа проводит остаток дня, помогая мне впихнуть все знания в голову. Он учит меня новому методу запоминания, и с ним учиться становится гораздо легче.

Уже за полночь, когда я наконец закрываю ноутбук, я бормочу: – Мне стоило просить конспекты у тебя, а не у Джейса.

Ноа посмеивается, растягиваясь рядом со мной. – У меня нет конспектов.

– Ну конечно, – ворчу я, прижимаясь к его боку. Поднимаю на него взгляд: – Ты поспишь сегодня здесь?

Его глаза встречаются с моими, затем он отвечает: – Конечно, только сначала приму душ.

Он целует меня в лоб и уходит к себе. Я лежу, глядя в потолок, а через пару минут встаю, хватаю свежие шорты и футболку. Тихо выскользнув из комнаты, я прокрадываюсь в спальню Ноа.

Слышу шум воды в ванной. Оставив одежду на кровати, я быстро раздеваюсь. Захожу в ванную, тихо прикрываю дверь и стою, наблюдая, как Ноа смывает пену с волос.

Мой взгляд скользит по его мускулистому телу, по коже и прессу, будто высеченному из гранита – и жар мгновенно разливается внизу живота.

Когда я подхожу ближе, Ноа поворачивает голову. В его глазах мгновенно темнеет тот самый властный взгляд, он откидывается спиной на плитку.

Я встаю под струи теплой воды и, не сводя с него глаз, медленно опускаюсь на колени.

НОА

Карла была сонной всю неделю, а ее аппетит почти исчез. Я начинаю всерьез беспокоиться. Я следил за тем, чтобы она спала по восемь часов, но это ничего не изменило.

Гуглю причины, просматриваю список.

Синдром хронической усталости. Нет.

Беременность. Карла пьет таблетки, но вероятность есть всегда.

Листаю дальше.

Грипп. Нет.

ПМС. У нас был секс, я бы точно заметил.

Я хмурюсь, переводя взгляд на Карлу.

Черт, неужели она беременна?

Я жду, пока она допьет кофе, и спрашиваю: – Когда у тебя должны быть месячные?

Ее брови взлетают вверх.

– Не тот вопрос, который ожидаешь услышать первым делом с утра.

Я наклоняю голову.

– Когда?

– Через два дня. А что?

Я качаю головой.

– Да так, ничего. Пока что.

Если будет задержка, я куплю тесты.

Она прячет зевок за ладонью и тянется к кофейнику. Я перехватываю ее руку: – Лучше выпей электролиты. Так будет полезнее.

Я растворяю таблетку и слежу, чтобы она выпила все. Когда мы готовы, я беру ее сумку, и, взявшись за руки, мы выходим из апартаментов.

– Наверное, просто учеба накопилась, – говорит Карла в лифте.

– Наверное, – соглашаюсь я.

Карла в Тринити уже почти шесть недель. Она должна была уже адаптироваться. Нутром я уже чувствую причину, но разум еще сомневается.

Я купил упаковку с тремя тестами, чтобы быть уверенным в результате. На коробке написано, что результат точен за шесть дней до задержки, значит, сегодня мы все узнаем.

Зайдя в комнату Карлы, я запираю дверь и сажусь на край кровати. Смотрю на ее спящее лицо. Каким бы ни был результат, я буду рядом.

Я чувствую укол паники – не потому, что наше будущее может измениться через пару минут, а потому, что не знаю, как Карла примет эту новость.

Наклонившись, я целую ее в лоб, потом в щеку и, наконец, в губы. – Пора вставать, – шепчу я.

Карла переворачивается на спину и потягивается. Мой взгляд падает на ее обнаженный живот. Я провожу пальцами по ее теплой коже. В груди рождается странное чувство. Что-то вроде щемящей тоски... желание большего... желание прожить с ней все.

– Сядь, – прошу я.

Она устраивается на подушках. Я беру ее за руку. Решив встретить ситуацию лицом к лицу, говорю:

– У тебя задержка. – Я знаю это, потому что был внутри нее прошлой ночью. – Я купил три теста на беременность.

Глаза Карлы расширяются, она хмурится. – Наверное, просто из-за стресса задерживаются.

– Я все равно хочу, чтобы ты их сделала. – Достаю коробку, которую прятал рядом. – Пожалуйста.

При виде коробки на ее лице отражается тревога. Я беру ее за лицо. – Посмотри на меня. Все будет хорошо, каким бы ни был результат.

Карла тяжело сглатывает и встает. Я иду с ней в ванную, кладу тесты на столешницу. Приподняв ее подбородок, целую и говорю: – Скажи, когда закончишь.

Я выхожу и закрываю дверь. Последнее, что я вижу как Карла смотрит на эту коробку так, будто это смертный приговор. Мне хочется вернуться, но я понимаю, что ей нужно одиночество. Сажусь на край кровати.

Десять минут тянутся мучительно долго. Я уже собираюсь постучать, когда дверь открывается. Карла бледная.

– Там написано, нужно ждать три минуты.

Я беру ее за руку и увожу обратно в ванную. Карла отворачивается от тестов, пряча лицо у меня на груди. Она обнимает меня за талию. Я не свожу глаз с окошек, где должны появиться полоски, крепко прижимая ее к себе. Секунды тикают, я начинаю слышать собственное сердцебиение.

Полоски начинают проявляться. Сначала слабые, но они быстро темнеют на всех трех тестах. Я делаю глубокий вдох и немного отстраняюсь. Карла испуганно смотрит на меня.

Не теряя времени, я говорю: – Ты беременна.

Только в этот момент осознание доходит до сердца, и я чувствую всплеск неожиданного счастья. Уголок рта ползет вверх. – У нас будет ребенок.

Карла ахает, из нее будто выбили весь воздух. Она начинает качать головой, бледнея еще сильнее, и бормочет: – Я не планировала это. Обещаю. – У нее вырывается всхлип. – Боже, папа нас убьет. Нам конец.

Я наклоняюсь, чтобы поймать ее взгляд. – Все будет хорошо. Тот грипп, которым ты болела, скорее всего, ослабил действие таблеток. Я должен был это предвидеть.

В ее глазах стоят слезы, они блестят как янтарь.

– А насчет твоего отца – я сам с ним поговорю. Не волнуйся.

Карла кивает, но тут же снова качает головой.

– Ты не знаешь его так, как я. Он просто с катушек съедет.

– Я справлюсь, – успокаиваю я ее. Притягиваю ее обратно к себе и целую в макушку, пока она цепляется за меня, осознавая новость. Я снова улыбаюсь. – Ты носишь моего ребенка. Это случилось раньше, чем я хотел бы, но я все равно счастлив.

Карла отстраняется, глядя на меня во все глаза. – Счастлив? – Она судорожно вздыхает. – Ты счастлив? – Она переводит взгляд на тесты. – Мне восемнадцать, Ноа. Мне еще четыре года учиться. Как я справлюсь?

Она закрывает рот руками. – Боже, я буду матерью-одиночкой в восемнадцать... девятнадцать. Мои родители. Пресса. Другие студенты... – Она закрывает лицо руками, содрогаясь от рыданий.

Я встаю позади нее и обнимаю. – Ты не будешь матерью-одиночкой. У нас есть девять месяцев, чтобы подготовиться. Это не случится завтра. Плевать на всех остальных. У нас есть пара месяцев, пока не станет видно живот. А потом будем решать проблемы по мере их поступления. Ладно?

Карла поворачивается в моих руках, вытирая слезы. – Как ты можешь быть таким спокойным?

Я ободряюще улыбаюсь ей. – Моя паника сейчас не поможет. К тому же, это не самое худшее, что могло случиться. Я лучше предпочту, чтобы ты была беременна, чем серьезно больна.

На ее лице отражается благоговение, она шепчет: – Ты правда меня любишь.

Я усмехаюсь.

– Конечно. Твоя беременность не меняет моих чувств к тебе.

Она качает головой. – Нет, просто... – она хватает ртом воздух, – где-то глубоко внутри я не могла поверить, что ты действительно меня любишь... до этого момента. – В ее взгляде появляется нежность, она касается моей челюсти. – Большинство парней сбежали бы со всех ног, а ты... ты вообще настоящий? – Она снова хмурится. – Может, я сплю?

Я смеюсь и крепко прижимаю ее к груди. – Нет, это происходит наяву. – Взяв ее лицо в ладони, я нежно целую ее в губы. – Мы создали жизнь вместе, Карла.

Только сейчас новость, кажется, окончательно доходит до нее – ее лицо искажается, и она утыкается мне в грудь, ища защиты. Я держу ее, пока она не успокаивается, вытираю слезы с ее щек и говорю:

– Я люблю тебя больше всего на свете. Я позабочусь о тебе и о нашем малыше.

ГЛАВА 17

КАРЛА

Стоя под душем, я смотрю на свой плоский живот.

В голове роится миллион мыслей.

Папа будет в ярости.

Мама, может, поймет. В конце концов, ей было девятнадцать, когда родился Джейс.

Боже. Мой.

Я беременна.

Внутри меня растет ребенок.

Но я совсем не чувствую себя беременной.

Как Ноа может быть таким спокойным?

Через восемь месяцев я буду похожа на выброшенного на берег кита.

Интересно, мальчик или девочка?

С ума сойти.

Я беременна.

Что подумают друзья и семья?

А родители Ноа?

Стук в дверь вырывает меня из этого хаоса.

– Карла? Ты в порядке? – спрашивает Ноа. Он открывает дверь и заходит в ванную, а я могу только кивнуть в ответ.

Нервы на пределе, а в животе такое чувство, будто его включили на режим отжима.

Должно быть, Ноа видит панику на моем лице: он берет полотенце, выключает воду и оборачивает меня пушистой тканью. Затем он подхватывает меня под колени и спину, прижимая к груди так легко, будто я ничего не вешу. Ощущение его силы дает мне чувство комфорта. Ноа сильный. Он практичный и чертовски умный. Он найдет способ, как нам через все это пройти.

Он садится на кровать, оставив меня у себя на коленях, и обнимает, касаясь губами моего лба.

– Давай поговорим о том, что тебя беспокоит.

– Наши родители, – бормочу я.

– Я с ними разберусь, – заверяет он.

– Мы такие молодые, – озвучиваю я следующий страх.

– Мы адаптируемся. У нас есть время.

– Наши друзья?

– Они нас поддержат. Ты сама это знаешь, – шепчет Ноа.

– Мы останемся здесь? – Я обнимаю его за шею и смотрю прямо в глаза, пытаясь черпать в нем силы.

– Точно нет. – Любящая улыбка трогает его губы. – Мы снимем свое жилье.

В груди вскипают эмоции, я подаюсь вперед, пряча лицо у него на шее.

– Ты хочешь жить со мной?

– Конечно, – бормочет он. – Я ни за что не позволю тебе проходить через эту беременность или первые дни после рождения нашего ребенка в одиночку. Я буду рядом на каждом шагу.

Я снова отстраняюсь, и не могу сдержать слезу, скатившуюся по щеке.

– Ты правда не против всего этого?

Взгляд Ноа, ласкающий мое лицо, наполняет меня теплом и успокаивает нервы.

– Как я уже сказал, это случилось раньше, чем мне хотелось бы, но это случилось. Сейчас или через десять лет – я счастлив любой жизни, которую смогу создать с тобой.

Обнимая его, я ворчу:

– Я стану толстой.

Он усмехается: – Ты все равно будешь красавицей.

– А что, если мне захочется чего-то нелепого... например, земли?

Ноа начинает смеяться: – Тогда я увеличу твою дозу железа и закажу тебе салат.

Я резко откидываю голову, чтобы видеть его лицо.

– Ты уже прочитал все о беременности, не так ли?

Он кивает. – Да. Так что одевайся, пора принимать витамины для беременных. – Ноа помогает мне встать и добавляет: – Будем держать их в твоей ванной, чтобы остальные случайно на них не наткнулись.

– Хорошо.

Я наблюдаю, как он забирает пакет, оставленный на другой стороне кровати, и уходит в ванную, а сама иду в гардеробную. Натягиваю джинсы и хватаю белую блузку.

Когда я заканчиваю, я подхожу к Ноа и невольно улыбаюсь, видя витамины, которые он приготовил. Без лишних споров я проглатываю их и целую его в щеку.

– Спасибо, что заботишься о мне.

Ноа касается моей щеки, нежно проводя костяшками пальцев по коже.

– Я серьезно отношусь к своим обязанностям.

– Поверь, я заметила, – поддразниваю я его. – И я очень это ценю.

– Всегда пожалуйста. – Ноа наклоняется для поцелуя и шепчет: – Пойду оденусь, чтобы мы успели позавтракать до начала занятий.

Когда мы оба готовы и выходим из общежития, я ни на секунду не забываю о том, что беременна. Будто это написано у меня на лбу – я постоянно поглядываю на проходящих мимо студентов, ожидая, что кто-то из них это заметит.

Сев за наш столик, Ноа спрашивает:

– Чего бы тебе хотелось?

– Просто бейгл с творожным сыром и кофе, – отвечаю я.

– Помни: с этого момента только без кофеина, – напоминает Ноа.

Я забавно морщу нос: – Прощай, мой кофеин.

Ноа берет мою руку и сжимает ее. Когда подходит официант, он заказывает два бейгла и два кофе без кофеина. Широкая улыбка расплывается на моем лице. Как только официант уходит, я подаюсь вперед, чтобы поцеловать Ноа. Он всегда был мужчиной моей мечты, но я и представить не могла, насколько надежной опорой он станет. Несмотря на все, в глубине души я знаю, что со мной все будет хорошо, пока Ноа рядом.

НОА

Закончив с парами, я беру Карлу за руку и веду к парковке.

– Куда мы едем? – спрашивает она, когда я открываю перед ней пассажирскую дверь.

– Сюрприз.

Я пристегиваю ее ремнем безопасности, следя за тем, чтобы нижняя часть ремня лежала на бедрах, а не на животе. Уложив плечевой ремень между ее грудей, я наклоняюсь за поцелуем.

Я закрываю дверь и сажусь за руль. Карла поворачивает голову ко мне, и ее лицо смягчается от нежности.

– Черт, а у меня отличный вкус.

Я усмехаюсь: – Ты о чем?

– О моем вкусе на мужчин. Я знала, что ты лучший, но даже мое буйное воображение не сравнится с тем, насколько ты потрясающий.

Я откидываюсь на сиденье и смотрю на нее.

– Надеюсь, я никогда не сделаю ничего, что тебя разочарует.

– Не сделаешь, – шепчет она. Когда я завожу двигатель, она снова спрашивает: – Та-а-ак... и куда мы все-таки едем?

– Все еще сюрприз, – поддразниваю я ее, выезжая за пределы кампуса.

Когда мы въезжаем в город, и я паркуюсь у магазина детских товаров, глаза Карлы расширяются.

– Серьезно? Тебе не кажется, что еще рановато?

– Нет. – Я выхожу из машины, обхожу ее и открываю дверь Карлы. – Выходи.

Она бросает на меня недовольный взгляд, но все же берет мою руку и выходит.

Заперев машину, я переплетаю наши пальцы и завожу ее внутрь. Мы мгновенно погружаемся в мир детских вещей.

– О боже, Ноа! Смотри! – вскрикивает Карла, и вот я уже стою у стеллажа с пинетками. – Они такие милые!

Я посмеиваюсь, пока Карла таскает меня по всему магазину, и позволяю ей умиляться крошечной одежде.

Когда мы доходим до отдела для будущих мам, я заставляю ее остановиться.

– Вот зачем мы здесь. – Я выбираю крем от растяжек и изучаю этикетку. Удовлетворившись результатом, протягиваю его Карле.

Она останавливается перед чем-то и наклоняет голову: – На что это я смотрю?

Я читаю надпись на коробке и начинаю смеяться: – Тренажер для мышц тазового дна. Тебе он не понадобится. Я позабочусь о том, чтобы твой таз получал всю необходимую тренировку.

Она громко фыркает и прикрывает рот рукой.

Я беру для нее еще добавки, и мы продолжаем прогулку. Карла застревает в ряду с мягкими игрушками, и когда она долго смотрит на слоника, я забираю его.

Когда мы идем к кассе, она спрашивает:

– Ты покупаешь слоника?

– Да. – Я выкладываю покупки на прилавок и обнимаю ее за плечи.

Оплатив товар, я забираю пакет и, взяв Карлу за руку, веду к машине. Уже в салоне я говорю:

– Я подумал, мы могли бы приходить сюда раз в неделю. Вроде как «детское свидание»?

Карла сияет, ее глаза искрятся от нахлынувших чувств.

– Думаю, ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя люблю.

Я перевешиваюсь через консоль и целую ее, а затем пристегиваю ремнем.

– Должен же я беречь своего малыша и свою женщину.

Поход в магазин сработал именно так, как я и надеялся. Карла выглядит более расслабленной на обратном пути в Тринити. Вернувшись в апартаменты, я отношу пакет в ее комнату. Ставлю добавки к остальным витаминам, а мягкую игрушку сажаю на подушки.

Положив крем от растяжек на прикроватную тумбочку, я говорю:

– Это на потом. А сейчас я в душ, прежде чем пойдем ужинать.

– Можем заказать еду сюда? – спрашивает она.

Я замечаю тень нервозности на ее лице и, подойдя ближе, наклоняю голову.

– Есть причина, почему ты не хочешь идти в ресторан?

Она поживает плечами и начинает теребить край моей рубашки.

– Такое чувство, будто другие студенты видят слово «беременность», написанное у меня на лице.

Я осторожно приподнимаю ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Даже если бы и видели, и когда все об этом узнают – это не имеет значения. Значение имеем только ты, я и наш малыш. Больше ничего.

С таким выражением лица Карла кажется прекраснее, чем когда-либо.

– Ноа... – выдыхает она. – «Мы втроем» – это звучит как настоящая семья.

Я улыбаюсь: – Так и есть.

У нее начинает дрожать подбородок. – Я никогда не думала, что у меня будет семья с тобой.

Я нежно целую ее дрожащие губы и, положив руку ей на живот, шепчу:

– Мои.

ГЛАВА 18

КАРЛА

Когда я откидываю одеяло на кровати, в спальню заходит Ноа. Я замечаю, как он запирает за собой дверь, прежде чем подойти ко мне. Его взгляд скользит по моим шортам и футболке, а затем губы изгибаются в улыбке, и он шепчет:

– На тебе как-то многовато одежды.

– Да?

Ноа берется за край моей футболки и снимает ее через голову. Я стягиваю шорты и отбрасываю их в сторону. Его взгляд опускается на мое белье, а затем снова возвращается к моим глазам.

– Все.

Я не могу сдержать широкую улыбку, снимая последнюю деталь одежды.

– И что теперь, когда я совсем голая? – спрашиваю я тихим голосом. – Что ты планируешь со мной делать?

Ноа кивает на кровать: – Ложись на спину.

Я слушаюсь, но когда он тянется к лосьону от растяжек, я заливаюсь смехом.

– О-о-о... мне полагается массаж?

Сексуальная ухмылка трогает губы Ноа, когда он устраивается между моих колен. Он снимает рубашку, открывая мне идеальный вид на свою грудь, пресс и те самые чертовски горячие мышцы, уходящие под пояс спортивных штанов. Выдавив немного лосьона на ладонь, он согревает его, прежде чем положить руки мне на бока.

Мой взгляд следует за его движениями, пока он поднимается к груди, время от времени добавляя порцию лосьона. Когда его руки скользят к моим бедрам, я смотрю ему в лицо. Прошел месяц с тех пор, как Ноа поцеловал меня впервые, и я до сих пор поражаюсь мысли, что моя мечта сбылась. Он – мой. Я ношу его ребенка. Все произошло так быстро, что я не думаю, что осознание придет в ближайшее время.

Ноа, должно быть, заметил, что я витаю в облаках, потому что его ладонь накрывает меня между ног, и он вводит палец внутрь. Я фокусируюсь на его лице; видя властность, горящую в его ореховых глазах, я раздвигаю ноги шире. Он легко массирует меня, пока нужда не начинает пульсировать в моих венах. Затем он удивляет меня тем, что убирает руку и говорит:

– Перевернись на живот.

Я подчиняюсь, и прежде чем успеваю задаться вопросом, что он задумал, его руки начинают распределять лосьон по моей спине. Мои глаза закрываются, и я издаю стон:

– Божественно.

Я уже в секунде от того, чтобы уснуть, когда рука Ноа проскальзывает между моих ног, и он начинает жестко ласкать меня. Сон мгновенно улетучивается, и вскоре я уже сама прижимаюсь к нему. Я чувствую, как нарастает пик, но тут Ноа останавливается, вызывая у меня разочарованный стон.

Глядя через плечо, я наблюдаю, как он снимает штаны, а затем ложится рядом. Он поворачивает меня на бок и, раздвинув мои ноги своими, пристраивается у входа. Входя в меня мощным толчком, Ноа приникает губами к моей шее. Он подкладывает правую руку мне под голову, обнимая меня, а левой находит мой клитор.

Его толчки становятся жесткими и глубокими; кажется, каждым движением он пытается навечно оставить на мне свое клеймо. То, как он властно захватывает мое тело, заставляет меня уноситься в состояние полного блаженства.

Когда мне кажется, что лучше уже быть не может, Ноа ускоряется, и трение буквально поджигает мое тело, пока удовольствие содрогает меня. Это более интенсивно, чем обычно, и я могу только беззвучно хватать ртом воздух. Он продолжает наполнять меня быстрыми и мощными толчками, продлевая мой оргазм, пока мое тело не чувствует полное насыщение. Только тогда он напрягается, прижимаясь ко мне, и его зубы впиваются в мое плечо.

Ноа крепко держит меня, восстанавливая дыхание, а затем произносит:

– Эта поза сработала отлично.

– Определенно, – соглашаюсь я.

Его рука ложится мне на живот, когда он поясняет:

– На случай, когда наш животик начнет расти.

Улыбка расплывается на моем лице. – Да? Ты планируешь заниматься сексом вплоть до самых родов?

Ноа выходит из меня и переворачивает на спину. Его напряженный взгляд приковывает меня к месту. – Однозначно.

– Даже когда я буду размером с детеныша кита? – поддразниваю я его.

Его губы изгибаются. – Не беспокойся о весе, который наберешь. Ладно? Я все равно буду хотеть тебя, даже когда ты будешь капризничать и выгонять меня спать в угол комнаты.

Я заливаюсь смехом, потому что он помнит, что я делала с подушкой всякий раз, когда он меня злил. Подняв руку к его челюсти, я провожу пальцами по его однодневной щетине.

– Когда ты начал понимать, что я тебе нравлюсь?

Сексуальная ухмылка трогает его губы. – Когда ты разрезала мою рубашку.

– Да? – Я игриво вскидываю брови. – Тебя зацепил элемент кинка?

Ноа качает головой. – То, как ты на меня смотрела. – Он мягко целует меня в губы. – И это был первый раз, когда ты коснулась меня. – Его улыбка становится шире. – А потом была эта симуляция оргазма. Это окончательно решило дело.

Я смеюсь, вспоминая ту ночь так, будто это было вчера.

– Значит, мне не привиделось желание в твоих глазах.

Ноа качает головой. – Нет. Ты довела меня до состояния стали.

Почувствовав нужду отойти, я говорю: – Я сейчас вернусь.

После ванной я подхожу к зеркалу. Впервые я смотрю на свой живот без одного лишь страха. Мои пальцы касаются подтянутой кожи, и губы изгибаются в улыбке от внезапного трепета волнения.

НОА

Прошло две недели с тех пор, как мы узнали новости. Усталость Карлы прошла, аппетит вернулся в норму. Мы сидим в гостиной и едим пиццу на ужин, когда я упоминаю:

– Думаю, нам пора сказать родителям.

Карла замирает, ее взгляд встречается с моим. Видя, как в ее глазах нарастает тревога, я говорю:

– Мои мама и папа отреагируют нормально.

Карла кладет недоеденный кусок на тарелку. – Они не станут думать обо мне хуже?

Я забираю тарелку из ее рук и ставлю на кофейный столик. Притянув ее к своей груди, целую в висок. – Мои родители не склонны к осуждению. Увидишь. Они поддержат нас. – Я беру ее за подбородок и приподнимаю лицо, чтобы она посмотрела на меня. – Моя мама может порекомендовать акушера-гинеколога, тебе нужно начинать ежемесячные осмотры. Хорошо?

Карла смотрит на меня какое-то время, и когда я ободряюще улыбаюсь ей, она кивает: – Хорошо.

– И нам нужно сказать твоим родителям, Карла. Даже если они расстроятся, они должны знать. Мы не сможем скрывать это вечно.

Она вздыхает. – Я знаю. Мне просто страшно. Каждый раз, когда я звоню им или они звонят мне, у меня случается мини-нервный срыв.

– Тем более стоит им сказать. Как только с этим будет покончено, мы сможем сосредоточиться на нашем малыше.

Карла кивает: – Ты прав.

В апартаменты заходят Ария и Форест с контейнерами еды.

– Привет, ребят, – говорит Карла, улыбаясь им. – Мы думали посмотреть кино. Хотите с нами?

– Конечно, – отвечает Форест.

Ария начинает раскладывать еду по тарелкам, и как только запах наполняет комнату, Карла вскакивает и бежит к себе.

Я бросаюсь за ней и успеваю как раз в тот момент, когда она падает на пол перед унитазом. Я собираю ее волосы, пока ее тело содрогается.

– Она в порядке? – спрашивает Форест с безопасного расстояния.

– Да. Наверное, пицца. Можешь закрыть дверь? – прошу я, и как только мы остаемся одни, я сажусь на край ванны, поглаживая Карлу по спине, пока ее не перестает тошнить.

Она опирается на мою ногу, глубоко вдыхая, пока я смываю воду и закрываю крышку. Я помогаю ей встать, чтобы она почистила зубы, и слежу, чтобы она выпила воды, прежде чем спросить: – Полегче?

Она делает еще один глубокий вдох. – Не знаю, что у них на ужин, но пахнет ужасно.

– Давай посмотрим кино у меня в комнате. Я проверю, что они едят, чтобы мы знали, что вызывает тошноту.

– Ладно.

Выходя из комнаты Карлы, я провожаю ее взглядом в свою спальню, а затем возвращаюсь в гостиную. Пока я закрываю коробку с пиццей и убираю тарелки, я замечаю, что у Фореста и Арии на ужин жареная курица. Достаю два сока из холодильника и говорю: – Мы пойдем ложиться. Думаю, ранний сон пойдет Карле на пользу. Спокойной ночи.

– Дай знать, если ей что-нибудь понадобится, – предлагает Ария.

– Спасибо. – Я улыбаюсь и возвращаюсь к Карле.

Зайдя в свою комнату, я закрываю дверь и протягиваю Карле апельсиновый сок. – Как ты?

– Все еще подташнивает, но лучше.

Я сажусь рядом с ней на кровать, вытягивая ноги и откидываясь на подушки. – Жареная курица теперь под запретом.

Карла поживает плечами. – Она мне и так не особо нравилась. – Она делает пару глотков сока и спрашивает: – Что смотрим?

Я смотрю на нее, пока она не спрашивает: – Что?

Качая головой, я отвечаю: – Ничего. Просто думаю о том, как я тебе благодарен.

Она забавно морщит нос.

Я заправляю прядь волос ей за ухо.

– Спасибо, что носишь нашего ребенка.

Нижняя губа Карлы выпячивается, и эмоции захлестывают ее лицо.

– Ты сейчас меня заставишь плакать.

Видя, как она борется со слезами, я шепчу: – Тогда поплачь, малышка. Тебе не обязательно быть сильной все время. Для этого у тебя есть я.

Карла утыкается лицом мне в грудь, я быстро забираю сок из ее руки и ставлю на тумбочку. Обнимая ее, я кладу ладонь ей на затылок и прижимаю к себе. Спустя пару секунд она бормочет:

– Я даже не знаю, почему плачу.

– Скорее всего, гормоны, – поясняю я. – Прогестерон, эстроген и ХГЧ. Говорят, что за одну беременность женщина вырабатывает больше эстрогена, чем за всю остальную жизнь без беременности.

– Ноа, – бормочет Карла. – Никаких уроков биологии. Просто держи меня.

Я усмехаюсь, целуя ее в волосы.

– Ладно.