Текст книги "Надежда дракона (ЛП)"

Автор книги: Миранда Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

– Хорошо, – говорю я, подходя к нему и указывая пальцем ему на грудь. – Тогда тебе лучше поднапрячься, потому что, если мы хотим спасти их, нам нужен эпис и немедленно.

Глава 17

Астарот

В глазах Висидиона мелькнула вспышка, от которой у меня зачесались чешуйки. Положив руку на руку Ланы, я задвигаю её себе за спину.

– Им нужен эпис сейчас, – говорит она, стиснув зубы. – Это моя мама!

– Я знаю, позволь мне помочь, – говорю я ей.

Её взгляд пронзает меня, вонзаясь в сердце, но, наконец, она кивает, доверяя мне.

– Хорошо, – говорит она, делая рубящее движение рукой. – На его место, будет лучше, если он поможет.

Повернувшись к Висидиону, увидел, что он всё ещё смотрел на Лану.

– Можем ли мы идти? – спрашиваю.

– Конечно, – говорит он, указывая на дверь, чтобы я шёл впереди.

Глядя через плечо, я вижу, что он наблюдает за Ланой, пока мы не оказываемся снаружи, и она не скрывается из виду. Только тогда он обращает своё внимание на меня.

– Она… другая, – замечает он.

– Да, – говорю я. – Она человек.

Он кивнул, задумчиво и тихо.

– Расскажи мне больше о клане, – говорю я, надеясь успокоить любые раздражители.

– Что бы ты хотел знать? – спросил он.

– Как? Я помню сборы после разрухи, – говорю я. – Наши жизни подошли к концу, мы все с этим согласились. Биджас был слишком силён, поэтому мы разделились, чтобы прожить свои оставшиеся дни в одиночестве.

– Верно, – говорит он. – Я всё помню, словно это было вчера.

– Тогда как, – я обвожу вокруг нас рабочих.

Всё больше змаев входят и выходят из дверей, видимо, их домов. Все заняты, над чем-то работают. Пока мы идём по долине, два змая перед нами уставились друг на друга. Я чувствую напряжение, мой биджас тянется к ним, тёмная, пульсирующая потребность, которая угрожает моему контролю. Тот, что покрупнее, шипит, его крылья расправлены, руки сжаты в кулаки, и я знаю, что он вот-вот замахнется.

– Указ есть указы, – говорит меньший змай.

Тот, что побольше, останавливается, кивает:

– Указы нас объединяют, – в тон говорит он, отступая в сторону и пропуская меньшего.

– Невозможно.

– Возможно, – говорит Висидион. – Мой отец заслуживает похвалы. Он создал указы. Они не всегда работают. Змай должен быть силён духом. Недостатков указов – нет. Они просто фокусируют внимание.

– Понятно, – говорю я. – Как давно здесь существует это сообщество?

– Достаточно долго, чтобы мой отец состарился, а я поумнел, – говорит он. – Как мы ещё отмечаем течение времени?

Мы идём дальше, когда говорим. Звон металла о металл становится громче по мере приближения к рабочему месту кузнеца. Глядя, как он работает, когда мы приближаемся, я вижу, что его мастерство впечатляет, если не на уровне старых стандартов. До разрухи его работу выполняли машины, но его ручная работа эффективна, если и не красива.

– Приветствую, – говорю я, повышая голос, перекрывая звон его молотка.

Он отрывается от того, над чем работал, хмыкает, затем возобновляет стук.

– Мой брат, Падрейг, не любит слов, – говорит Висидион.

– Можете ли вы сделать лохабер? – спрашиваю его.

Падрейг останавливает свой молот на наковальне, кладя его рядом с деталью, над которой работал. Когда он поднимает глаза, они сужены, а челюсти сжаты.

– Ты умён? – спрашивает он низким шипящим голосом. – Что не так с тем, что у тебя на спине?

– Ничего, – говорю я, изо всех сил стараясь не встретить его враждебность своей собственной.

Как ни странно, на ум приходят указы клана.

– Похоже, что у меня есть инструменты для тонкой работы над лохабером? – он крутится, осматривая инструменты. – Нам повезло, что я могу делать копья для охотников.

– Тогда ты можешь сделать мне копье? – спрашиваю его.

– Могу ли я или хочу ли я? – спрашивает Падрейг.

– Ах, не обращай внимания на старого Падрейга! – говорит змай, который работает рядом с ним.

Этот змай строил навес. Различные шкуры и кожа лежат на столах вокруг него, делая его торговлю очевидной.

– Я не хотел обидеть, – говорю я.

– Он просто злится, что его работы никогда не получаются такими красивыми, как мои, – говорит новый змай. – Я Араун.

– Астарот, – говорю я, протягивая руку и хватая его за локоть, что он делает в ответ.

– Твоя работа выглядит как навоз манджмуна, – говорит Падрейг. – И я не работаю бесплатно, незнакомец.

– Я мог бы поторговать, – я предлагаю. – Что тебе нужно?

– У тебя ничего нет, – рычит он.

– Падрейг, можешь ли ты не быть землией? – говорит Араун, качая головой.

В натуре Арауна есть лёгкость, которая заставляет вас захотеть полюбить его.

– Заткнись, пока я тебя не заткнул, – говорит Падрейг, снова беря свой молот.

– Ты пришёл с новыми женщинами, не так ли? – спрашивает Араун.

– Да, – говорю я, сужая глаза.

– Ну вот, – говорит он.

– Вот, что?

– Падрайгу нужна женщина, – говорит Араун. – Помоги ему, и ты окажешь всем нам услугу.

Падрейг с огромной силой ударяет молотом по наковальне. Одним шагом он сокращает расстояние между ним с Арауном, хватая змая за рубашку и поднимая его над землей. Араун смеётся, грозя пальцем перед его лицом.

– Ну, ну, Падрейг, – говорит Араун. – Указ есть указ.

Падрейг трясёт Арауна, крепче сжимая его.

– Брат, – предупреждает Висидион.

– Указы объединяют нас, – говорит Падрейг, ставя Арауна на землю и поворачиваясь к нему спиной.

Араун смеётся и поворачивается спиной к Падрейгу, возвращаясь к своей работе.

– Так что взамен? – спрашиваю я Падрейга.

– От тебя ничего не надо, – говорит он, ударяя молотом по наковальне.

Звон эхом отдаётся от стен долины, заставляя мои уши зазвенеть в такт. Биджас восстаёт, требуя, чтобы я показал ему свою силу, что он не лучше меня. Он будет слушать, когда я заговорю. Мои мышцы дрожат, пульсируя от бьющего в них адреналина.

– Давай поторгуемся, – повторяю я.

Стук Падрейга прекращается. Он встречает мой взгляд своим. Я изо всех сил пытаюсь сохранить контроль, мои руки сжимаются так сильно, что я чувствую, как мои ногти впиваются в них.

– Порция воды, – говорит он, опуская глаза.

Мой биджас триумфально ревёт, пытаясь взять себя в руки, но я могу его остановить. Я делаю глубокий очищающий вдох и смотрю на Висидиона.

– Что за порция? – спрашиваю я.

– Система торговли, – объясняет он. – Мы работаем вместе, каждый приносит пользу клану, но торговля справедлива. Вода – самая ценная вещь, поэтому она наш главный обменный материал. Порция – это норма воды на один день.

– Согласен, – подтверждаю я.

Я протягиваю ему руку, ожидая, когда он согласится на сделку. Он смотрит на мою руку с тяжелым молотом в одной руке. Повернув голову, он сплёвывает, кладёт молоток, затем делает шаг и берёт меня за руку, скрепляя нашу сделку.

Падрейг уходит работать, а Висидион уходит, и я следую за ним. Не могу не провести сравнения между кланом и Драконьим городом. Человеческое влияние на город в целом и на нас, змаев, становится более чем очевидным.

Почему? Почему такие яркие различия?

Падрейг и Араун ясно показали их для меня. Сила по-прежнему правит, дань биджасу. Это то, чего требуют наши первобытные инстинкты, доминирование, поклонение тем, кто оказался сильнее вас, и даже тогда неохотно. Указы, их мантра могут удерживать их от бижаса, но их общество всё ещё подчиняется ему.

В Драконьем городе у нас нет этой проблемы. Почему? Отличие в людях. У всех самцов змай в городе есть пары, или в моём случае я ещё работаю над этим. Другие самцы полностью обрели своё сокровище. Самки – это ключ.

– Что думаешь? – спрашивает Висидион.

– Здесь красиво, – говорю я, стараясь не сказать слишком многого.

Расскажу ли я им о Драконьем городе? Я так не думаю, пока нет.

– Тщательно подобранные слова, – говорит Висидион.

Мы идём обратно вдоль долины.

Лучший ответ, который у меня есть для него, это игнорирование его комментария.

– Людям нужен эпис, – говорю я, меняя тему.

– Слишком опасно, должен быть другой путь, – говорит он.

– Как вы выживаете без него? – спрашиваю я.

Змаю не нужно принимать его часто, не так, как людям, но нам нужно хотя бы раз в пару лет.

– Эпис – это корень хаоса, мы очистились от него, – говорит он.

– Очистились? – переспрашиваю я.

– Да, эпис стал причиной нашего падения. Эпис сделал нас рабами. Теперь мы свободны.

– Свободны от чего? – уточняю. – Нет будущего, наша раса вымирает.

– Тогда мы умрём достойно, но самки принесли нам надежду, – говорит он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне.

Прищурив глаза, я изучаю его лицо, пытаясь понять, о чём он.

– Это бессмысленно, – говорю я.

Они не могут знать, что мы совместимы с людьми. Никто в Драконьем городе не знал бы, если бы Калиста не родила ребенка Ладона, и это было для всех неожиданностью. Знает ли Висидион, что женщины могут рожать наших детей? Если да, то откуда?

Висидион улыбнулся, затем постучал своим посохом по песчаному камню земли. Трижды он что-то проговорил, и, как и во многих других вещах, здесь есть атмосфера ритуала, хотя я этого не понимаю. Я ничего не могу вспомнить из того, что было раньше, но потом я потерял много воспоминаний из-за биджаса.

– Калессин – провидец, – говорит он, стуча ещё три раза. – Он предвидел войну, он пытался предупредить Совет, но они проигнорировали его просьбы. Он предвидел, что произойдет, и подготовился. Благодаря его видению мы имеем то, что имеем. будущее наступило. Он знал, что женщины придут и удовлетворят наши потребности.

– Он «видел» это? – недоверчиво спрашиваю я.

– Да, – говорит Висидион с прямым и серьезным лицом.

Он не шутит. Я не уверен, что с этим делать. Змай не занимается видениями и предсказаниями будущего, ведь так? Серый туман времени, который скрывает мою память, кружится, когда я пытаюсь покопаться в нём, но ничего не получается.

– Ну, – говорю я, не находя слов. – Какие у вас планы на самок?

– Твоя самка, Лана, поможет нам. Мы научимся общаться друг с другом. Каждая из них добровольно найдёт себе счастливых партнёров среди клана. Калессин сказал нам это.

Он говорит с такой убежденностью, что с ним не поспоришь. Это просто факты, которые ждут своего часа.

– Никто не будет навязывать себя человеческим самкам? – спрашиваю.

Висидион хмурится, качая головой.

– Конечно, нет, мы – змаи, – говорит он.

Я кивнул, соглашаясь. Если они не собираются принуждать самок, то у меня нет аргументов против.

– Хорошо, – говорю я.

– Они станут сокровищами. Они уже взывают к своим парам, хотя, возможно, ещё не знают об этом. Они станут их парами, это только вопрос времени. Посмотри, как Лана пришла к нам в трудную минуту.

Я не могу поспорить с его логикой, даже если она нереалистична. Мне нужно поговорить с Ланой, без посторонних ушей. Я не собираюсь оставаться здесь навсегда, и перед её мать, уверен, что она тоже не останется. А это меняет дело.

Ничего, нам необходимо вернуться в Драконий город, мы им нужны. Заузлы наглеют, это уже очевидно. Кроме того, есть целый новый лагерь людей и клан, о которых нужно им сообщить.

Будущее Тайсса меняется.

– Солнца садятся, мне нужно забрать Лану и отдохнуть, – говорю я.

– Вам предоставят жильё, – говорит он. Он махнул своим посохом, и прибежал меньший змай, которого я видел пресмыкающимся перед Падрейгом.

– Самил, проводи нашего нового друга в его место для сна.

– Да, вождь, – сказал змай, всё время склонивший голову.

Он ведёт меня к отверстию в скале, и внутри я нахожу маленькое спальное место. Есть незажженные свечи, меха для сна и небольшая полка для хранения вещей.

– Спасибо, – говорю я, поворачиваясь к нему как раз вовремя, чтобы увидеть, как он вздрагивает, когда я двинулся.

– Да, – говорит он, с поклоном выходя из комнаты.

Цивилизованные? Возможно, но они всё ещё рабы биджаса. Я зажигаю свечи, затем иду искать Лану и привожу её в жилище на ночь.

Глава 18

Лана

– Не могу поверить, что она жива, – говорю я, следуя за Астаротом в комнату-пещеру, которую нам дали на ночь.

Она небольшая, но функциональная и подарила нам немного личного пространства.

Свечи разгоняют тьму. Астарот хватает один из наших рюкзаков и достаёт для нас еду, я сажусь на тюфяк из мехов и кожи. У меня раскалывается голова, и я чувствую, что мне не хватает воздуха. Мои руки покрыты холодным потом, хотя в комнате жарко от сухого неподвижного воздуха.

Астарот становится на колени, предлагая мне немного нашего вяленого мяса гастера. Жевание облегчает боль в моём теле. Гастер использует пещеры эписа в качестве своего места для высиживания детей, и их малыши питаются эписом, наполняя своё мясо некоторыми его свойствами. Этих вкраплений мало, но достаточно, чтобы обмануть моё тело, заставив его думать, что оно получило очередной эпис. Прислонившись спиной к прохладной каменной стене, я пережевываю и перевариваю сегодняшний день.

Мама жива. Это чудо. Что-то, на что я не смела и надеяться или задуматься. Она здесь, и на планете остались и другие выжившие. Это всё меняет!

– Я рад, – говорит Астарот, садясь рядом со мной.

– Это так… странно, – замечаю я. – Я просто не думала об этом, понимаешь? Я уже смирилась с потерей.

Астарот пожимает плечами, кусая мясо. Он кладёт руку мне на плечи, и я кладу голову ему на грудь. Облегчение, которое приходит с мясом гастера убывает.

– Если я не приму эпис в ближайшее время, у меня будут проблемы.

– Всё будет хорошо, – говорит он.

– Ты ещё разговаривал с вождём? Он поможет нам получить эпис?

– Я не уверен, – говорит он. – Эти самцы… странные. Я не понимаю ни их, ни их обычаев.

– Что ты имеешь в виду? Они так сильно отличаются от того, каким был Тайсс до войны?

– Очень, – говорит он.

– Как именно?

Астарот задумался и молча жевал несколько минут.

– Они не принимают эпис, – говорит он. – По крайней мере, так он утверждает.

– Не принимают?

– Нет, – говорит он. – Висидион говорит, что они очистились от него. Эпис был источником жизненной силы Тайсса. Это был наш основной товар, мы торговали эписом по всей Галактике. Все принимали его. Эпис был самой жизнью, он наполнял каждую часть нашего общества.

– И?

Он качает головой, наклоняясь вперед.

– Я не знаю, – говорит он. – Тут всё другое.

– Ну, так или иначе, другие женщины не выживут без эписа. В той части корабля, в которой они разбились, был госпиталь, так что у них есть припасы, но они в конце концов закончатся. Наши тела не выдержат такой жары без эписа.

– Тогда мы добудем эпис, – говорит он, выпрямляясь. – Так или иначе.

Я прикасаюсь к прохладной чешуе его мускулистой руки, наполненной теплом, и в моей груди трепещет. Наклоняясь ближе, я тянусь к его губам, и он подчиняется, поворачиваясь и приближаясь, пока наши губы не встретились.

Он притягивает меня ближе, моё тело сливается с его телом, а огонь внутри с рёвом оживает. Дрожу, когда я целую его сладкие губы, его сильные руки скользят по моей спине, притягивая меня к себе. Подняв меня, он переворачивает нас обоих, укладывая меня на меха. Я поглощенная им, провожу руками по его восхитительно точёной груди. Мышцы напрягаются, когда он двигается, моя кожа покалывает в предвкушении его прикосновений.

Я проскальзываю своим языком сквозь его губы. Наши рты двигаются как один, его член сильно вдавливается в мои бёдра, пытаясь пробиться сквозь тонкую ткань, отделяющую нас от наших желаний. Мои пальцы скользят по его сложенным крыльям. Его вес прижимает меня к полу, твёрдый и настоящий.

Края его чешуи имеют красные и зелёные оттенки, которые пульсируют от его желания. Его грудь согревается под моим прикосновением, вбирая моё тепло, как и я буду принимать его.

Прохлада от его прикосновений скользит по моей коже, пробираясь под рубашку, когда он стягивает её через мою голову. Удовольствие настолько интенсивное, что оно взрывается болью, когда мои соски затвердевают до бриллиантовых пик. Низкое рычание вырывается из его горла, когда он посмотрел ниже, затем его горячий рот коснулся сердцевины, и я закричала от удовольствия, кусая губы и пытаясь сохранить тишину.

«Слышат ли нас другие?»

Мысли вылетели, как только его язык начал выписывать круги. Пусть. Мне всё равно, мне слишком хорошо, он мне нужен.

Давление его члена, прижимающегося между моими бёдрами, заставляет мои ноги задрожать. Я не могу больше ждать. Он нужен мне сейчас же. Проведя пальцами по его твердому животу, я расстёгиваю его штаны, стягивая их вниз. Его член свободно подпрыгивает, твёрдые гребни наверху напоминают серию волн в океане, он откинулся назад и готов ко мне.

Я стягиваю штаны, чувствуя себя неловко, пока мы продолжаем целоваться и прикасаться друг к другу. Мои губы горят, желание всё поглощает. Головка его члена у моего отверстия, я хватаю его за задницу и тяну, но он не двигается, застыв надо мной.

– Астарот, – тяжело дышу я.

Его красивые лавандовые глаза смотрят в мои, он целует, мягко в щеки, вверх к губам, ниже под ушком. Поддерживая себя одной рукой, его свободная рука гладит моё лицо вниз по шее. Его губы встречаются с моими поцелуями бабочки, повторяя, пока его рука сжимает мою грудь. Сжав мой сосок между большим и указательным пальцами, он ущипнул меня, и я вскрикнула от удовольствия.

Двигаясь в ответ, он входит в мою киску. Первый гребень останавливает дальнейшее движение. Моё тело приспосабливается, становится всё более влажным, затем он стал двигаться, по одному гребню за раз, пока я приспосабливаюсь к нему.

Сколько бы раз мы это ни делали, каждый раз как в первый. Толщина, выступы на вершине его члена – предел того, с чем может справиться моё тело.

Он расширяет меня, обнажает нервные окончания, которые никогда не стимулировались. Я дышу прерывистыми вдохами, моё сердце бешено колотится галопом, бабочки танцуют. Я оживаю. Он толкается, пока гребень у основания его члена не прорывается сквозь мои мягкие складки и не находит мой клитор.

Когда последний гребень касается меня, моё тело взрывается тысячей звёзд, проносящихся сквозь ночь. Вырывается вздох, бессловесный звук, который не выражает всех ощущений, сотрясших моё тело.

Он вжимается в меня бёдрами, двигаясь глубоко внутрь и наружу, касаясь моего клитора. Огонь прожигает каждый нерв, а затем леденящий холод. Ощущений слишком много, слишком быстро, по коже пробегает электрический разряд. Я горю. Сгораю в огне нашей страсти. Он отступает, оставляя за собой пустоту, которую он заполняет одним мощным толчком вперёд.

– Сильнее! – стону я и он подчиняется.

Он берёт меня. Он сильно и быстро вбивается в мою киску, наполняя меня снова и снова, его экзотический аромат наполняет меня. Вес его толчков удовлетворяет меня на глубоком первобытном уровне. Он хрипит, тяжело дыша от напряжения и желания.

Он прорычал моё имя, и этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю пропасти. Я впадаю в расплавленные ощущения всепоглощающего желания, когда улетаю. Мы становимся единым целым, когда он извергает в меня своё семя. Оставшись глубоко внутри меня, его пульсирующий член пульсировал в моей киске, пока мы целуемся.

Когда я опадаю обратно на меха, мои ноги словно желе. Моё сердце колотится, как тысяча лошадиных сил в груди. Я концентрируюсь на дыхании, замедляя сердцебиение, когда возвращаюсь к сознанию. Когда он вышел, я ощутила пустоту. Его второй член твёрд и готов, а я нет. Почему-то ему не нужны слова, чтобы понять это. Он скатывается с меня, ложится, и я прижимаюсь, кладя голову ему на грудь.

Его сердце бьётся в двойном ритме. Это успокаивает и расслабляет, когда мы лежим, переплетаясь друг с другом, даря мягкие прикосновения. Я влюблена в него. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как он, но как мне уравновесить это с тем, чего я хочу? Я не могу быть «его» и одновременно охотником.

Я видела, какие другие змаи. Они терпеть не могут быть в разлуке со своими парами. Если я доверюсь ему, он никогда не согласится, чтобы я возглавляла собственную охотничью группу. Я бы никогда не настояла на своём. Другие люди никогда не посмотрят на меня и не увидят, что я им нужна. Я ценна, что я поддерживаю их жизнь.

Мысли крутятся в моей голове, пока я провожу пальцами по мышцам его груди, ощущая прохладу и гладкость его чешуи. Я не могу, хотя и хочу, я не могу быть его так, как он хочет. Я должна проявить себя и найти своё место в мире. Мой выбор партнера не может определить, кто я.

Но было бы неплохо… думаю я, когда серое одеяло сна притягивает меня в свои объятия.

Глава 19

Астарот

– Нам не нужен, а им он зачем? – спросил Рагнар, задавая один и тот же вопрос целое утро.

– Разве ты не видишь, что они не такие как мы? – спрашиваю я, разочарование сжимает моё горло.

Желание ударить в его ухмыляющийся рот почти возобладало надо мной. Биджас кружит на краю моего сознания, готовый наброситься, подталкивая меня к потере контроля. Рагнар нелегкий тип. Он высокомерный, снисходительный и вообще придурок. А также является главной проблемой на моём пути к получению того, что я хочу.

– Понятно, – говорит он. – Самки, которых мы спасли, чувствовали себя хорошо, и они долгое время находились здесь без эписа.

– И сейчас они в порядке? – рычу я.

Он улыбается, отступая назад, расправляя плечи.

– Мы найдём способ помочь им, – говорит он, пожимая плечами, но его взгляд наблюдает за моими плечами, готовый к атаке.

Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что он пытается спровоцировать меня. Может быть, так и есть. Является ли это частью социального общений в их клане? У них есть сила, которая вынуждает считаться с ней. Но чего он добивается?

– Как ты думаешь, сколько времени у них осталось?

– Калессин поможет, – говорит он, как будто все проблемы уже решены.

Он в это верит. Я никогда не видел ничего подобного. Змаи так не поступают. Меня раздражает его вера в провидца. Я не знаю, как с этим справиться. Остальные такие же. Как они могут иметь такую сильную веру в видения одного самца?

Я даже никогда раньше не слышал о провидцах. Я могу не помнить всего, что было до опустошения, но я уверен, что помню о провидениях. Такого на Тайссе ещё не было. Помню, веры в них не было. Мы работали, вот что мы делали. Мы собирали эпис, отправляли эпис, эпис был нашей жизнью. Все на Тайссе работали над сбором эписа в той или иной степени.

– Как ты можешь быть так уверен? – спрашиваю я, качая головой.

– Потому что он провидец, видения подскажут верный путь.

Его слова закрыли двери. С его слепой верой не поспоришь. Даже если бы я мог, но как я могу? Калессин объединил клан благодаря своему «видению» или просто озарению, я не знаю. С результатами не поспоришь. До того, как люди потерпели крушение, я и все остальные змаи из Драконьего города жили одни и ждали смерти. Мы выживали, потому что это то, что мы могли делать, не имея контакта ни с кем другим.

– Им нужен эпис, – говорю я, вскидывая руки. – Их тела не могут выдержать жара Тайсса. Другого пути нет!

– Посмотрим, – говорит он, смеясь и пожимая плечами.

Биджас прыгает вперед, его самодовольное лицо заполняет моё поле зрения. Мой кулак взлетел быстрее, чем я думал. Он отпрыгивает назад, готовый к этому, блокируя удар.

– Указ есть указ, – шипит он.

Указы. Мне всё равно. Ярость горит добела. Я сотру эту самодовольную улыбку с его лица кулаками.

Указы. Это прорезает мою ярость. Указ есть указ. Эдикты объединяют нас.

– Прошу прощения, – говорю я, опуская кулак.

Рагнар кивает, соглашаясь.

– Может быть, это всё просто из-за твоей самки, – говорит он.

– Что? – я шиплю, ярость снова растёт.

– Возможно, ты недостаточно мужественен для неё, – замечает он. – Я мог бы бросить тебе вызов ради неё.

Пытаясь сохранить контроль, мне приходится выдавливать слова из-за кома в горле.

– Она бы никогда… – я замолкаю, не в силах выдавить из себя слова.

– Ой ли? – говорит он, оглядываясь на меня через плечо. – Самки любят силу. Если бы я превзошёл тебя, она бы увидела, что я лучшая пара для неё.

Я дрожу от злости. Красный цвет затмевает моё зрение, когда я отворачиваюсь от него.

Не смотри на его лицо. Его ухмылка только усугубляет моё состояние. Он подстрекает меня. Я не поддамся на его насмешки.

Лане нужен эпис. Мне нужна его помощь, чтобы получить его.

– Да! – я слышу голос Ланы.

– А, вот она, – говорит Рагнар. – Какая красота!

Мы идём мимо той части долины, где работают мастера. Она стоит рядом с кожевником Арауном. Они оба поглощены чем-то на столе перед ними. Кожевник смеётся, указывая пальцем, потом что-то говорит, но я не могу разобрать слов.

К горлу подкатила желчь. Лана тянется к кожевнику, касаясь чего-то на столе. Он тянется вперёд, его рука лежит на её, направляя. У меня свело от боли челюсть. Дыхание участилось, ногти впиваются в ладони. Она двигается, затем её бедро оказалось напротив его. Его руки обвиваются вокруг неё.

– Хватит, – рычу я.

– Хм? – спрашивает Рагнар. – Ну что ж, похоже, я уже потерял шанс. Кажется, она очень увлечена Арауном.

– Агрр! – реву я, отталкивая Рагнара со своего пути и бросаясь к столу.

Лана поднимает взгляд, улыбается, затем её глаза расширяются.

– Астарот, нет! – кричит она, подняв руки перед собой.

Араун смотрит в мою сторону, его глаза расширяются, а челюсть отвисает. Его крылья раскрываются, и он делает шаг назад. Схватив стол между нами, я отбрасываю его в сторону. Куски кожи и инструменты летят, и раздаётся громкий грохот, когда предметы падают на землю. Когда я приближаюсь, мой кулак попадает ему под челюсть.

Голова откидывается назад. Он спотыкается, падает назад, натыкаясь на камень стены пещеры. Я бросаюсь на него. Стук, его голова мотается взад и вперёд от моих ударов. Он хрюкает и махнул в меня хвостом, но я заблокировал его, а затем наношу удар, который, как я знаю, парализует мышцы и сделает его бесполезным. Сильные руки хватают меня за руки. Крики. Звуки борьбы. Вырвавшись на свободу, я снова ударил его, на этот раз в грудь.

Он соскальзывает по камню, когда я выхожу из себя. Руки на мне повсюду, хватают меня за руки, за ноги, кто-то держит меня за хвост. Я борюсь с ними всеми.

«Никто её не получит! Она моя! Моё сокровище!»

Красный цвет пылает в моём поле зрении, перекрывая все их лица. Я кричу, показывая свою ярость.

Лицо Ланы. Она качает головой. Её губы шевелятся, но я не понимаю, что она говорит. Слёзы, она называет влагу из глаз слезами. Я не понимаю. Почему слёзы? Я же спасаю её.

– Астарот, – говорит она, кладя руку мне на грудь.

Прохлада её прикосновения успокаивает. Холод распространяется от того места, где лежит её рука. Моё сердцебиение замедляется, моё дыхание возвращается к норме, красная ярость отступает. Я перестаю бороться с теми, кто держит меня. Вскоре они ослабляют хватку, и я снова встаю на ноги.

Двое змаев становятся на колени рядом с Арауном, помогая ему подняться на ноги. Он стоит согнутый пополам, руки на коленях. Когда он поднимает глаза, вытирая кровь со рта и тяжело дыша, он качает головой, затем выпрямляется. Ему больно, но он изо всех сил пытается это скрыть.

Мы смотрим друг на друга, потом он переводит взгляд на Лану и обратно. Он делает режущее движение рукой между нами. Руки, державшие меня, отпустили.

– Посторонние, – бормочут они, уходя.

– Указы, – шипит кто-то ещё.

Я остаюсь один. Лана выглядит испуганной. Араун подходит к столу, который я отбросил, и со стоном наклоняется, чтобы поднять его. Я иду, чтобы помочь ему.

– Отпусти, – шипит он, как только я прикасаюсь к нему.

– Прости, я хочу…

– Уходи, – говорит он, делая такое же режущее движение рукой. – Мне не нужна твоя помощь.

Выпрямившись, я смотрю на Лану. Она качает головой, потом отворачивается. Резкая боль пронзает мою грудь, и я не могу дышать.

Я потерял контроль, и теперь, я потерял всё.

Глава 20

Лана

Его взгляд вонзился в мою спину, но у меня нет желания оборачиваться. Я не могу поверить, что он сделал это. Он меня огорчил. Избегая Астарота, я помогаю Арауну собирать вещи и класть их обратно на стол. Вскоре я слышу удаляющиеся шаги Астарота. Он ушёл.

– Извини, – говорю я, кладя стопку выделанной кожи на стол рядом с Арауном. – Я не знаю, что на него нашло.

– Всё в порядке, – говорит он, потирая челюсть.

Капля крови стекает из уголка его рта. Взяв со стола тряпку, я прикасаюсь к ней и вижу, как он вздрагивает от моего прикосновения.

– Нет, это не так. Я никогда раньше не видела его таким.

– Это биджас, – пожимает плечами Араун. – Мы все боремся с ним.

– Только это не оправдание! – отвечаю я, моё лицо краснеет, когда я хлопаю рукой по столу. – Он не должен был этого делать.

Араун кладёт руку мне на кулак, мягко и нежно. Когда я смотрю на него, он улыбается.

– Ты не понимаешь, – говорит он. – Биджас, он всегда там, ожидает.

– Нет, я не понимаю. Что это такое? Почему так?

Слёзы побежали, губы задрожали. В горле и во рту пересохло, голова раскалывается. Я чувствую себя дерьмом, как будто я прошла через мясорубку, а затем меня выбросили на свалку. Каждая мышца болит, каждый вдох требует усилий, потому что мне больно вздымать свою грудь. Мне не нужна такие охрененные выступления. Астарот ведёт себя… это уже слишком.

– Это инстинкты, – говорит он, откладывая горсть инструментов, прежде чем повернуться, чтобы взять новые.

Его инструменты и кожа разбросаны повсюду. Рядом с нами Падрайг, стучит молотом, отбивая звонко в такт пульсирующей боли в моей голове. Я не могу сказать, помогает ли это или только усиливает мою боль. Падрейг не перестал работать. Я виде6л, как он оглянулся, когда Астарот бил Арауна, я подумала, что он сможет помочь, но он пожал плечами и продолжил работу. Пока Астарот не прижал Арауна к стене, и он наконец вмешался.

– Инстинкты, – фыркаю я. – И что это значит? У меня тоже есть инстинкты, я не всегда руководствуюсь ими. Я не животное.

Араун бросает на меня взгляд, который я не могу прочитать. Он улыбается, качает головой, затем поднимается с грузом кожаных изделий и несёт их к столу.

– Видимо, змаи другие, – говорит он.

– Ты так думаешь? – спрашиваю я, двигаясь по пространству между нами и засмеявшись впервые с тех пор, как я здесь оказалась. Араун улыбнулся. У него приятная улыбка, она яркая, освещающая пространство. Мне нравится Араун, он забавный.

– Ну, я имею в виду больше в… – он пожимает плечами и смеется. – Я не знаю самцов-людей. Разве они не… защищают? Разве они не ценят своих самок?

– Нет, не так, как змаи, они другие.

– Понятно, – кивает он, размышляя. – Когда змай спаривается, это на всю жизнь. Она его сокровище, его всё. Он сделает для неё всё, что угодно. Она становится центром его вселенной.

Когда он говорит, его глаза смотрят вдаль, как будто он смотрит куда-то дальше, чем на стены долины. В его голосе звучит задумчивость, и я знаю, что это значит.

– Ты уже выбрал свою единственную, – замечаю я.

– Хм? О, нет, смешно. Спаривание должно быть взаимным, – говорит он, отметая моё замечание.

– Угу, – я позволила ему сорваться с крючка, но я поняла.