Текст книги "Надежда дракона (ЛП)"

Автор книги: Миранда Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Астарот! – Лана кричит.

Я не могу остановиться, если я остановлюсь, они победят. Я должен спасти её, она моё сокровище. Ему нельзя прикасаться к ней.

Мои руки схватили и потянули назад. Я забыл про других двоих.

Борясь с ними, я пытаюсь вырваться, но их хватка слишком сильна, я не могу. Тот, кого я побил, поднимается на ноги. Вытирая кровь со рта, он поворачивает голову из стороны в сторону, отчего его шея громко хрустнула. Он идёт ко мне, медленно, его руки сжаты в кулаки.

– Это была твоя главная ошибка, – шипит он, затем его кулак бьёт меня по лицу.

Моя голова дёргается в сторону, зубы стучат друг о друга, и что-то щёлкает в шее. Глядя на него, я улыбаюсь, кровь стекает по моему подбородку.

– И это твой лучший удар?

Он рычит и вновь замахивается кулаком.

– Рагнар, – говорит один из мужчин, держащих меня, и тот останавливается.

– Что?

– Мы должны отвести их к старейшинам, – говорит другой. – Ты знаешь указ.

– Пусть горят огнём эти указы, – говорит Рагнар.

– Я сожгу тебя, это моя женщина, – шиплю я, вытягиваясь вперёд и заставляя двоих, держащих меня, крепче сжать хватку.

– Только если ты сможешь отстоять её, – рычит Рагнар, наклоняясь вперёд, пока мы не оказываемся лицом к лицу.

– Мы могли бы убить его, – говорит другой.

– Нет, – говорит Рагнар. – Указ есть указ. Это главное, что удерживает нас вместе.

– Указы делают нас единым целым, – двое проговорили это почти нараспев, словно это их какое-то заклинание или молитва.

Я перестаю сопротивляться, и меня отпускают. У меня нет цели для моей ярости. Трое воинов перемещаются, чтобы встать рядом. Оставшиеся двое опускают капюшоны, и я вижу, что они тоже змаи. Ничего из этого не имеет смысла. Змай не живут и не работают вместе. Что это за мантра, которую они пропели?

– Астарот? – Лана спрашивает меня.

Две другие человеческие женщины разговаривают с Ланой, желая узнать, что происходит.

– Всё в порядке, – говорю я ей, прежде чем спросить чужака змая: – Кто вы?

Большой, Рагнар, качает головой.

– Мы – клан, – отвечает он. – Что ты здесь делаешь?

– Это мои, – говорю я, указывая на женщин. – Заузлы захватили нас, а я сразился с ними, выбрался на свободу, но теперь мы далеко от дома.

– Как далеко вы оказались? Это Небесный народец, они пришли оттуда, – показывает он нам за спину.

– Вы видели их раньше? – спрашиваю я, шок накрыл меня, как ледяная вода.

– Конечно, – отвечает он.

Лана движется рядом со мной, кладя руку мне на плечо. Рагнар наблюдает, его взгляд скользит по обнаженной коже, просвечивающей сквозь порванную рубашку. Гнев вспыхивает добела, затуманивая мои мысли, мои руки сжимаются в кулаки. Я изо всех сил стараюсь не атаковать.

– Там другая часть корабля, – говорит Лана, её мягкий, красивый голос прорезает мою ярость.

Она разговаривает с двумя другими женщинами, а трое самцов наблюдают за нами.

– Пойдём, – говорит Рагнар.

– Куда? – спрашиваю его.

– В клан, – говорит Рагнар, как будто это отвечает на все мои вопросы. – Старейшины захотят встретиться с вами.

– Мы никуда не пойдём, – рычу я.

– Я не говорил, что у тебя есть выбор, – говорит Рагнар, подходя ближе.

Он выпячивает грудь, и я поступаю как он, приблизившись. Мой хвост болтается из стороны в сторону, он машет крыльями, а я широко расправляю свои.

– Это мои самки, – говорю я низким и мягким голосом.

– Только если ты сможешь их отстоять. – говорит он. – Указ есть указ. Указы объединяют нас.

– Я не знаю, какими «указами» вы оперируете, – говорю я. – Ты хочешь забрать моих женщин, я тебя уничтожу.

Он фыркает, и края его чешуи становятся красными от гнева. Его рот сжимается в жесткую линию, а на моём лице расплывается улыбка.

– Рагнар, хватит, – говорит другой.

– Астарот, – говорит Лана, и я бросаю взгляд в её сторону.

Она и другие женщины сбиваются в кучу и наблюдают.

– Что? – спрашиваю.

– Мы должны пойти с ними. Мы далеко от дома.

Мы с Рагнаром ещё какое-то время смотрим друг на друга, прежде чем я отступаю назад, уступая. Она права, и весь этот гонор – биджас, подталкивающий к конфликту, а не к разрешению. Я не могу поддаться ему.

– Верно, – соглашаюсь я. – Показывай путь.

Рагнару требуется на мгновение больше времени, чем мне, чтобы потушить свой гнев. Он встряхивается, затем поворачивается и уходит в пустыню. Наша группа отстаёт от него. Лана идёт рядом со мной, две другие женщины идут сзади. Один из других змаев идёт в ногу с другой стороны от меня.

– Он не так уж и плох, – говорит он.

– Да?

– Я Башир, – говорит он.

– Астарот, – говорю я.

– Это Мельхиор, – говорит Башир, указывая на безымянного Змая.

Мельхиор движется впереди в стороне от всех. Он двигается быстро, оставаясь низко к земле, его голова двигается слева направо в быстрой последовательности, когда он разведывает путь впереди.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю.

– В клан, – отвечает он.

– Что это такое? – спрашиваю его

Башир смотрит на меня как-то странно, как будто я сошёл с ума. Покачав головой, он ускоряет шаг и уходит. Во всяком случае, Лана права. Я не знаю, где мы находимся по отношению к дому или как вернуть нас туда. Мне также любопытно, что это за «клан». Довольно странно видеть трёх змаев, работающих в команде, но их странная мантра и то, что они говорят, ещё хуже.

Старейшины? Клан? Небесные люди? Новые змаи выглядят слишком примитивно. У них нет лохаберов, нашего традиционного оружия. Копья, которые они несут, имеют грубые металлические наконечники, которые выглядят грубо выкованными. Они носят кожу, которая выглядит грубой. У остальных змаев, в Драконьем городе были свои лохаберы и хорошая одежда. Мы ещё не носим самодельную кожу. Трое делают жесты рукой вперёд и назад, когда идут. Я уверен, что они так общаются, но для меня эти знаки ничего не значат.

– У нас проблемы? – спрашивает Лана шёпотом.

– У нас все хорошо, – лгу я.

– Ты ужасный лжец, – говорит она. – Твоя чешуя становится зелёной, когда ты пытаешься солгать.

Нахмурившись, я поднимаю руку, чтобы посмотреть, что она видит.

– Зелени нет, – замечаю я.

– Я знаю, но теперь я знаю, что ты лжёшь, – улыбается она.

– Ладно, я сам не знаю, – говорю я.

– Да, но разве это не странно? Я думала, что змаи не могут находиться рядом друг с другом? Разве дома мы не исключение?

– Я тоже так думал, – говорю я. – Мы боремся с этим всегда, и дома тоже. Каким-то образом эти трое нашли способ избегать биджаса.

– Может быть, они помогут нам вернуться домой?

– Будь осторожна с тем, что мы говорим, – говорю я ей.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, они не друзья.

– О, – говорит она, захлопывая рот.

Мы идём молча. Лана спотыкается, и я помогаю ей, а затем другим женщинам, которые тоже двигаются медленнее. Влага стекает по их лицам, промокая одежду. Я должен помочь им всем, пока новые самцы продолжают маршировать, игнорируя их.

Горный хребет уже некоторое время приближается, и мы взбираемся на его самые отдаленные холмы. Они идут по тропинке вверх по крутой стороне. Я не уверен, является ли он естественным или созданным, но он поднимается то вниз и вперед, позволяя только двигаться по ним одновременно только двум змаям. Девочки идут по три в ряд, но они маленькие.

Рагнар и Башир идут впереди, а Мельхиор отступает и замыкает тыл. Взбираемся и взбираемся, пока я не смог увидеть огромные просторы пустыни, как на ладони. Вдалеке поднимается к небу тень, там сидит что-то массивное.

– Думаю, это корабль, – говорит Лана, следя за моим взглядом.

– Он большой, – говорю я.

– Да, – соглашается она.

Что-то скрыто в её голосе, я не могу определить.

Мы поворачиваем, затем мы проходим в пролом в скалах. Стены плотно сжимаются, и Рагнару приходится повернуться боком, чтобы пройти. Я протискиваюсь. Когда мы вылезаем, я останавливаюсь, и Лана врезается мне в спину.

– Что? – спрашивает она. – Астарот? Ты в порядке?

Я не могу ей ответить. Я не могу поверить в то, что вижу. Глядя вниз, в небольшую долину с тёмными входами в пещеры, усеивающими стены по обеим сторонам, можно увидеть змаев. Больше двух горстей, может быть, даже больше. Некоторые из них останавливаются и смотрят на нас. Крылья Рагнара расправляются из-под плаща, он поднимает копье над головой и громко шипит.

Глава 16

Лана

Сквозь него я не смогу увидеть. Толкать бесполезно, он слишком высокий и твёрдый.

– Астарот! – на этот раз я прокричала, требуя его внимания.

Он всё ещё не двигается.

– Что происходит? – спрашивает позади Оливия.

– Не знаю, – говорю я.

Перестав требовать сдвинуться, я протискиваюсь мимо, царапая спину о стену.

Когда я обернулась посмотреть, я наконец поняла, почему он застыл. Этого не может быть. Я смотрю вниз, на долину со стенами по краю, испещренными множеством пещер, змаи двигаются по дну долины, входя и выходя из пещер, разговаривая друг с другом и работая. Их должно быть с десяток, а то и больше. От их вида у меня перехватило дыхание.

– Я думала, вы не можете оставаться близко друг с другом? – спросила я с благоговением в голосе.

– Мы и не можем, – говорит он. – Это невозможно.

– Идите, – говорит Башир, подталкивая нас вперёд.

Рагнар смотрит на нас, качая головой. Его крылья трепещут, а хвост двигается из стороны в сторону в возбужденном движении.

– Как? – спрашивает Астарот у охотников.

– Вождь сможет объяснить, хватит тратить время, – шипит Рагнар, поворачиваясь спиной к Астароту.

Астарот напрягается, его руки сжимаются в кулаки. Его гнев ощутим, поэтому я кладу руку ему на плечо. Он поворачивает голову ко мне, его челюсти сжаты, губы сжаты, гнев горит в глазах.

– Всё в порядке, – уверяю я его.

Он моргает несколько раз, затем его руки разжимаются. Рагнар ушёл далеко вперёд, поэтому мы последовали за ним в долину. Две женщины шепчутся между собой. Сегодня был день сплошных открытий. Много лет назад Тайсс был опустошен, по всей планете расползлись пустыни, во время масштабной войны, горстка выживших обнаружила, что они возвращаются к более первобытному состоянию, которое они называют биджас. Из-за этого они не могли находиться рядом друг с другом, не сражаясь, поэтому они разделились, каждый пошёл своей дорогой, чтобы переждать смерть всей своей расы.

Мы знали эту сторону истории. Так как же все эти змаи смогли жить вместе? Лязг металла о металл эхом отдаётся от каменных стен узкой долины. Внутри ниши в стене высокий змай куёт металл в кузне. Когда мы проходим мимо, он не поднимает глаз, сосредоточившись на раскалённом добела металле, который формирует. Ещё, также прошли дубильню кожи, и место, где её сушили на солнце.

Большинство змаев останавливались и смотрели на нас, когда мы проходили мимо. Никто ничего не говорил. Рагнар и двое других ведут нас к задней части долины, где она заканчивается боксом. Когда мы приближаемся к тёмному прямоугольнику, который не мог естественно появиться в скале, оттуда вышел самый большой змай, когда-либо встреченный мной. Он такой высокий и мощный, что ему приходится пригнуться и повернуться боком, чтобы пролезть в проём.

Скрестив руки на своей массивной груди, которая выглядит достаточно широкой, чтобы я могла на ней улечься, он хмуро посмотрел на Рагнара. Рагнар свирепо смотрел на него снизу вверх, несмотря на то, что сам он, скорее всего около семи футов ростом. Этот же, достигает почти восьми футов в высоту. Его чешуя имеет тонкий красный оттенок, близкий к оттенку заката. У него нет ярких окрасок по краям, которые есть у большинства змаев. У него мощный лоб, тяжелая и острая линия челюсти.

– Уйди с дороги, Дросдан, – шипит Рагнар.

Крылья Дросдана трепещут, частично расправляясь и отбрасывая тень на Рагнара. Его толстый хвост бьёт по земле из стороны в сторону, издавая шелестящий звук.

– Нет, – говорит он, не двигаясь. – Что это?

– Они для вождя, а не для тебя, – отвечает Рагнар.

– Вождя не видно, – сказал Дросдан.

Хвост Рагнара замер, и я вижу, как напряглись его плечи. Его голова наклоняется в одну сторону.

– Ты бы не стал, – шипит он.

– Я мог бы, – говорит Дросдан, издавая звук, нечто среднее между фырканьем и смехом.

– Указы, – шипит Рагнар.

Что-то проходит с лицом Дросдана. Гнев, ярость, сожаление, покорность, они промелькнули так быстро, что только сильнее разыгралось моё любопытство. Что это за указы? Как они заставляют змаев жить и работать вместе? Более чем очевидно, что Дросдан хочет победить Рагнара, и только из-за размера он, вероятно, так и сделает. Но он не нападает, и это вводит меня в тупик.

– Указы объединяют нас, – говорит Дросдан с нежеланием в голосе, затем отступает в сторону.

Рагнар шагает через проём в темноту, и остальные следуют за ним. Дросдан пристально смотрел на каждого из нас, когда мы проходили мимо. Астарот встретился с ним взглядом и не прерывал зрительного контакта, пока не прошёл через дверь, напрягая шею, чтобы поддерживать контакт как можно дольше.

Внутри воздух прохладнее. Пока мои глаза привыкали к тусклому свету, нас вели по прямому гладкому туннелю, прорубленному в скале. Пол наклонялся вниз, пока не выровнялся, затем мы вошли в комнату, освещенную свечами. Мерцающий свет отбрасывал танцующие тени на стены из красного камня. У стены напротив нас стоят три стула, на центральном сидит змай с капюшоном, надвинутым на голову, и с посохом в руке.

Рагнар подходит и останавливается в нескольких футах от сидящего змая. Рагнар кланяется в талии, его крылья частично расправляются из-под плаща. Он остаётся согнутым в этом положении ожидая.

– Указ есть указ, – говорит мягкий шипящий голос из-под капюшона сидящего мужчины.

– Указы объединяют нас, – отвечает Рагнар, затем встаёт и отходит в сторону.

Делайла, Оливия, Астарот и я обмениваемся растерянными взглядами, никто из нас не знает, что делать дальше. Змай перед нами наклоняется вперед, постукивая посохом по каменному полу. Взяв капюшон в руки, он стянул его с головы.

Трудно определить возраст змая. Их долголетие сохраняет молодость тела намного дольше, в сравнении с нормальной человеческой продолжительностью жизни, но этот кажется старше. Что-то в его глазах есть, я так думаю. Мы молча смотрим друг на друга, я жду подсказки, что делать дальше.

– Добро пожаловать, – наконец говорит сидящий мужчина.

– Спасибо, – отвечает Астарот, делая шаг вперёд.

Ещё двое змаев входят в комнату из открытого дверного проёма слева от нас. Эти двое определенно старше. Их волосы тонкие и седые, а чешуя тусклая, лишённая нормального отблеска змаев. Их плечи и спины согнуты, и они оба ходят с тяжелыми палками, опираясь на них для поддержки. Они подходят к двум другим стульям, не глядя на нас, и садятся.

– Я Висидион, вождь клана, – говорит первый Змай. – Вы уже встречали Дросдона снаружи, мой Второй.

– Я Астарот, – говорит он, кланяясь в пояснице. – Это моя пара, Лана, и мои самки.

Волосы у меня на затылке поднялись, когда он назвал меня своей парой, но в моём животе разлилось приятное тепло. Рагнар хмыкает, но двое по обе стороны от Висидиона наклоняются и шепчут ему на ухо, говоря тихо и быстро.

– Хорошо, – говорит Висидион. – Это Старейшины Племени. Калессин, Основатель и отец: мой и Фалкоша.

Он делает движение влево, затем вправо, представляя второго.

– Добро пожаловать, – говорит Калессин, его голос – шелестящий шепот, словно мягкое прикосновение к моей коже, от которого у меня пробежали мурашки по коже.

Когда он говорил, в его голосе чувствовалась тяжелая мудрость.

– Если вы хотите остаться с кланом, вы должны согласиться с указами и следовать им, – продолжает Висидион. – Если вы не хотите или не можете, мы дадим вам припасы и отправим вас в путь.

– Что такое указы? – вмешиваюсь я.

Все четверо мужчин, кроме Астарота, оборачиваются и смотрят на меня с явным удивлением. Мои щёки загорелись от внезапного желания заползти под камень. Теперь, когда я сказала, уже не вернуть моих слов. Я слышу, как Рагнар зашипел справа от меня. Трое сидящих мужчин смотрят друг на друга, а затем оглядываются на меня.

– Ты говоришь на нашем языке? – спрашивает Висидион.

Испугавшись и растерявшись, я посмотрела на Астарота в поисках руководства. Он поджал губы и сжал челюсти. Чёрт, что я наделала? Проведя рукой по лицу, я беру себя в руки.

– Да, – говорю я, мой желудок сжимается, а сердце бешено колотится.

Лба старейшины наклоняются к Висидиону и шепчутся скрыто за ладонями. Я не могу разобрать, что они говорят, но, несомненно, речь идет обо мне и моей способности говорить на змайском языке. Астарот делает шаг ближе, так что наши руки соприкасаются, а он остается на полшага впереди меня. Я тяжело сглатываю, пытаясь заставить влагу вернуться в рот.

Старейшины сели, глядя на меня, а вождь Висидион, кажется, погрузился в свои мысли. Когда, наконец, он вздыхает и встаёт, у меня внутри сжимается страх. Я не знаю, собираемся ли мы начать на войну или драку. Здесь много змаев, и Астарот никак не сможет противостоять им в одиночку. Я не питаю иллюзий, что буду чем-то полезна.

– Ты нам нужна, – говорит Висидион.

– Ты не можешь забрать её, – говорит Астарот напряжённым голосом.

Висидион осматривает Астарота с ног до головы в тихом созерцании. Рагнар издаёт звук, его крылья и хвост шевелятся, но он не подходит ближе.

– Да, – говорит Висидион. – Нам нужно многое обсудить.

– Мы ценим ваше гостеприимство, – говорит Астарот. – Но нам нужно вернуться домой.

– Это место может стать вашим домом, – говорит Висидион. – К чему вам туда возвращаться?

Рот Астарота захлопывается. Я вижу, что он не хочет говорить слишком много, и я не уверена, что виню его. Насколько мы доверяем этим людям, с которыми только что познакомились?

– А, – продолжает Висидион. – Я вижу, тебе нужно больше знаний.

– Да, – говорит Астарот, выбирая предложенный выход.

– Пойдём, – говорит Висидион, проходя мимо Астарота.

– Что происходит? – спрашивает Оливия на общем дрожащим голосом. – Нам нужно бежать от них? – спрашивает Делайла.

– Всё нормально, – говорю я им. – Думаю.

– Насколько нормально? – спросила Делайла.

Хороший вопрос. А насколько? Улыбнувшись двум девушкам, я пожимаю плечами.

– Мы же не в пустыне без припасов? – предлагаю вариант.

Всё это усугубляется тем, как плохо я себя чувствую. Мускулы на руках и ногах дрожат, во рту пересохло, но головная боль ниже глухого рёва, так что по крайней мере терпимо.

– Ладно, очко в их пользу, – говорит Далила, и Оливия кивает в знак согласия.

– Послушайте, прямо сейчас я не знаю, что происходит. Я изо всех сил стараюсь не отставать, но я скажу вам, когда что-нибудь узнаю.

Оливия кусает потрескавшиеся губы. Её кожа имеет почти серый оттенок, а глаза выглядят тусклыми и безжизненными. Далила выглядит не намного лучше. Им нужен эпис.

– Хорошо, – соглашается Оливия.

Астарот следует за Висидионом за пределы их бокса. Яркое солнце стоит достаточно высоко над головой, чтобы попадать в долину, обжигая мои глаза ещё сильнее. Быстрое моргание помогает моим глазам привыкнуть, но не облегчает их сухость.

– Это клан, – говорит Висидион, когда мы собираемся полукругом.

Чтобы облегчить жизнь другим людям, я перевожу слова, когда он говорит. Висидион смотрит, как я это делаю, склонив голову набок. Покалывание пробегает по моей шее и по лицу. Почему он смотрит на меня с таким интересом? Астарот следует за его взглядом, затем оглядывается.

– Что? – спрашиваю я, не в силах выдержать тщательное наблюдение, не сделав или не сказав что-нибудь.

– Ничего, – говорит он. – Позвольте мне продолжить и всё прояснится. Клан – это то, как мы себя называем. Мы – воссозданный план моего отца Калессина. После великой войны он собрал тех, кого смог. Зная нашу судьбу и то, что биджас поднимается, он разработал указы.

– Да что это за указы? – Астарот прерывает его.

Висидион улыбнулся в ответ.

– Они связывают нас друг с другом. Простой принцип, мощный в применении, – говорит он.

– Красивые слова, которые не имеют смысла, что это такое? – спрашивает Астарот, в отчаянии скаля зубы.

– Во-первых, я сам. Во-вторых, вместе мы сильнее. В-третьих, важно выживание группы.

– И всё? – спрашиваю я, удивляясь, когда он замолкает.

Наблюдая за Астаротом, который, кажется, задумался, может быть, они значат больше для змая? Это выглядят слишком просто, чтобы иметь какой-либо эффект, например, спасение всей расы змаев или принуждение их к совместной работе. Висидион улыбнулся мне, но его внимание сосредоточено на Астароте.

– Просто? Да, – говорит Висидион, словно читая мои мысли. – Эти слова – инструмент, они фокусируют разум. Истинный контроль исходит изнутри нас, нашей внутренней силе нужно только сфокусироваться, чтобы проявить себя.

– Понятно, – кивает Астарот.

– Пойдем, посмотрите, чего мы достигли, – говорит Висидион, продолжая свою прогулку. – У нас есть мастер по коже, камню и кузнец. Наши охотники, которых ты встретил, во главе с Рагнаром, они снабжают нас едой.

Прогуливаясь по долине, Висидион указывает нам на другого мастера. В нише кузнеца стоит змай поменьше, самый маленький из тех, что я когда-либо видела, но всё же больше человеческого роста. Когда мы подходим, он берёт что-то с полки и уходит. Кузнец, огромный даже по их меркам змай с большими объемными руками, роняет молот и хватает змая поменьше за затылок. Развернув его, он бьёт тыльной стороной руки меньшего змая, который роняет предмет. Только тогда большой человек отпускает его, и он падает на землю.

Змай поменьше стоит на коленях, как будто пресмыкается перед кузнецом. Он поднимает уроненный предмет и держит его над головой, предлагая кузнецу, который берёт его, кладёт обратно на полку, затем снова берёт свой молот и возобновляет работу, как будто ничего не произошло.

От всей этой сцены у меня перехватывает дыхание, а сердце колотится от сожаления и боли за маленького змая. Случайная жестокость недопустима. Оливия задыхается, Далила тихонько ругается, но никто из нас не пытается вмешаться. Висидион проходит мимо, как ни в чем не бывало.

– Так вы относитесь друг к другу? – спрашиваю я.

Висидион останавливается и оборачивается. Он смотрит на кузнеца, который игнорирует нас. Младший змай поднялся на ноги и забрёл в один из проходов, ведущих в скалы. Когда Висидион посмотрел на меня, я увидела твёрдость в его глазах и острые черты лица.

– Это ежедневная борьба за контроль над первобытной частью сознания. Указы связывают нас, направляют нас, но сила есть сила. Сила – это то, как выживает клан. Слабы, те, кто не может внести свой вклад… – он пожимает плечами. – Каждый член клана что-то приносит в группу. Кто нет, тот сам по себе.

«Те, кто не может внести свой вклад…» – Я хорошо знаю этот менталитет. Моя жизнь на борту корабля врезается в мой мозг. Эта часть меня хочет защитить изгоя, потому что он, как и я, никому не нужен. Ему никогда не разрешали вносить свой вклад. Мог бы, смог, просто не разрешали. Возможно, всё, что нужно змаю, – это шанс найти своё призвание.

– Эй, они уходят вперёд, – говорит Оливия, кладя руку мне на плечо.

Вздрогнув, я подскакиваю, удлиняя шаг, чтобы догнать группу. Там есть небольшая тропинка, ведущая ко второму уровню дверных проёмов, вырезанных в скале стены долины. Группа уже на полпути к ним, когда мы догоняем. Висидион останавливается перед одним из них, поворачиваясь к нам.

– Это то, в чём ты можешь нам помочь, это будущее нашей расы, – говорит он мне.

Будущее их расы?

– Так что вам нужно? – спрашиваю я, переходя к делу.

Мы заходим в прохладный туннель, который ведёт вниз. Мерцающий свет впереди влечёт нас вперёд. Пол не имеет наклона вниз, как в той комнате, в которой мы были, только ровная дорога ведёт нас глубже в скалу. По мере того, как мы движемся, мягкий звук голосов приближается, эхом отражаясь от скалы, делая невозможным различение слов. Хотя в голосе есть мягкость. Дети? У них здесь есть дети змаев? Голоса слишком мягкие для мужчин.

– О, – восклицает Астарот, отступая к одной из сторон туннеля, пропуская меня.

– Что? – я спрашиваю, но затем все мысли улетают.

Три человеческие женщины сидят в кругу вокруг стола, разговаривая друг с другом во время еды. Они повернулись к проёму и замолчали при нашем входе.

– Лана? – говорит пожилая женщина с седыми волосами на висках, каштановыми волосами до плеч и морщинками в уголках глаз.

– Мама? – Я задыхаюсь, холод вырывается наружу, а в животе, словно затанцевали миллионы бабочек.

Она встала из-за стола, стул, на котором она сидела, упал на пол. Её рот открылся, глаза расширились, и побежали слёзы. Подняв ко мне руки, они задрожали, пока её губы шевелились, пытаясь что-то произнести. Она качает головой из стороны в сторону, двигаясь в обход стола.

– О, Лана! – говорит она, и, набирая скорость, мы бросаемся в объятия друг друга.

Я цепляюсь за неё с отчаянием и неверием. Этого не может быть. Не могу поверить, что это она. Это какой-то жуткий бред, и я уверена, что в любой момент его развеют. Её руки крепко обняли меня, как и всегда до этого. Её запах наполняет моё нутро. Она пахнет мамой, смесью антибактериального мыла с лёгким оттенком фиалки, её любимого цветка. Я плачу, но слёзы не текут по моим щекам, обезвоживание и откат эписа взяли вверх. Моя грудь содрогается от тяжелых рыданий, но я не могу отпустить её. Я хочу втянуть её в себя.

– Ты жива, – всхлипываю я ей в плечо. – Ты знаешь её, Бейли? Астрид? Пенелопа? – спрашивает Оливия.

Комната взрывается быстрым разговором, но это не имеет ко мне никакого отношения. Моя мама жива и крепко держит меня. Страх, что всё это окажется сном, удерживает меня от того, чтобы отпустить её.

– Я так скучала по тебе, – говорю я ей, пряча лицо в её волосах.

– О, малышка, – говорит она. – Я думала, что потеряла тебя.

Я не знаю, как долго мы стоим так, держась друг за друга, ни один из нас не может и не хочет ослаблять объятия. Её грудь вздымается, её тело содрогается, когда она проливает слёзы. Она хватает меня за плечи и отводит на расстояние вытянутой руки. Её тёмные серые глаза светятся глубоким интеллектом, когда она оценивает каждую деталь.

– Ты больна, – говорит она, и это не вопрос.

– Я в порядке, – лгу я, моя улыбка дрогнула. Её проницательность никогда не была чем-то, от чего я могла спрятаться.

С плотно сжатыми губами она кивает, затем качает головой и снова притягивает меня к себе.

– Позже, – шепчет она. – Прямо сейчас я просто рада снова обнять тебя. Я люблю тебя, моя малышка.

Я и забыла, как приятно находиться в её объятиях. Окутанная безопасностью, чувствуя её безусловную любовь.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я.

Глубоко вздохнув и вытерев лицо, я отступаю назад, чтобы оглядеть комнату. Оливия и Далила быстро переговариваются с другими женщинами. Они переговариваются друг с другом в волнении. Висидион и Астарот стоят позади меня и наблюдают за нами. Астарот сосредотачивается на мне, переминаясь с ноги на ногу. Его хвост движется вперёд и назад так быстро, что кажется, что он пытается взлететь. Мама смотрит на него через моё плечо, потом смотрит на меня, изогнув бровь.

– А, да, – говорю я, не в силах встретиться с ней взглядом. – Мама, это Астарот.

– Он один из них, – говорит она.

– Да, – говорю я. – Он змай.

– Что? – она спрашивает.

– И она говорит на их языке, и я думаю, что она трахается с этим! – говорит Далила из-за спины моей матери.

Мои пальцы на ногах сгибаются, когда волна тошноты сжимает мой желудок. Я сердито смотрю на Далилу, но она болтает со скоростью сто миль в час, игнорируя меня. Мама прочищает горло, но я не могу встретиться с ней взглядом.

– Ты хочешь что-то сказать мне, Лана? – спрашивает мама.

Пожимая плечами, глядя себе под ноги и изо всех сил пытаясь справиться с тошнотой, я качаю головой, потом пожимаю плечами.

– Астарот, – говорю я на змае. – Это моя приемная мать.

Я не могу смотреть ни на одного из них. Боже, мне так стыдно, что я могу умереть. Астарот подходит ближе, возвышаясь над моей матерью и мной. Он улыбается, протягивая ей руку. Моя мама берёт его за руку.

– Ты большой, – говорит она, и я перевожу это ему.

– Пожалуйста, скажи своей маме, что она прекрасная искорка на песке, и для меня большая честь познакомиться с ней. Я с радостью разделю с ней воду.

Я смотрю на него с недоверием.

– Что? – спрашиваю заикаясь, а он повторяет. – Откуда это пришло?

– Она твоя мать, я хочу почтить её, – говорит он, наклонив голову и нахмурив брови. – Разве мои слова не переводятся на твой язык?

– Они переводят, просто… – я замолкаю, мои мысли кружатся по сводящему с ума кругу. – Да, конечно.

Я перевожу ей его слова, и её лицо озаряется.

– Ну, – говорит она, ухмыляясь. – Этот мне нравится.

Неверие и абсурдность всей ситуации прорезают моё смущение, и я наконец могу просто расслабиться.

– Конечно, ага, – отвечаю я.

– Спокойнее, – говорит она, и мы обе засмеялись.

– Как ты здесь оказалась? – спрашиваю.

Она смотрит через моё плечо, гнев и страх соперничают на её лице, когда она смотрит на Висидиона.

– Они пленили нас, – говорит она.

– Пленили? – спрашиваю. Перевожу взгляд на Висидион. – Вы их пленили?

– Мы их спасли, – отвечает он.

Легко понять, что всё это вопрос точки зрения, но от этого не становится легче разобраться. Понятно, для чего я им сейчас нужна. Я единственная, кто может говорить с обеими группами. Также очевидно, что мне не хватает информации.

Одна из новых женщин, разговаривающих с Оливией и Далилой, падает на пол. Моя мама бросается к ней, в то время как другие девочки кричат от удивления. Мама становится на колени, касаясь своего лица и шеи.

– Принесите воду! – Мама кричит, и одна девочка протягивает ей глиняную чашку.

Мама держит голову девушки и наливает ей в рот воду, проталкивая её свозь губы. Ни одна из женщин не выглядит здоровой. Все они имеют признаки сильного обезвоживания. Я думала, что Оливия и Далила были в плохой форме, но по сравнению со здешними женщинами они полностью здоровые. В этом есть смысл, так как они были только недавно захвачены пиратами. Кто знает, как долго моя мама и остальные здесь.

– Им нужен эпис, – говорю я Астароту. – Скорее или они не выживут.

– Я знаю, – говорит он.

– Что значит, им нужен эпис? – спрашивает Висидион.

– Эпис, без него им не выжить. У вас он есть? – спрашиваю.

– Нет, – говорит он. – Это слишком опасно. Мы больше не собираем эпис. Это старые обычаи.

– Старые обычаи должны вернуться, иначе эти женщины умрут.

Висидион хмурится, качая головой.

– Это потребует много времени на раздумья, – говорит он.

– У вас нет времени на раздумья, зачем их здесь держать? Зачем вы их схватили?

– Мы никого не хватали, мы их спасли, – возражает он.

– Спасены, схвачены, в любом случае, я предполагаю, что ваш план не состоял в том, чтобы привести их сюда на верную смерть.

– Нет! – говорит он, его глаза расширяются, а ноздри раздуваются от гнева. – Это наши сокровища, это наше будущее.