Текст книги "Академия взрослых (СИ)"

Автор книги: Мира Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 40. Беседа с десятником

Стражи, как и прошлый раз, появились без помпы, почти моментально материализовавшись из воздуха. Увидев знакомое лицо приятеля Юнга – кучерявого Курта – я расслабилась. Наверное, скоро придёт время, когда появление сотрудников карательной организации не будет вгонять меня в тремор, но сейчас я рада хотя бы одному знакомому лицу.

Глава стражей, моментально сориентировавшись, сделал навстречу мне несколько шагов.

– Не прошло и полгода, – весело сказал Курт. – Что у вас тут произошло?

Я вкратце пересказала, что случилось. Ван стоял рядом и иногда отвечал на уточняющие вопросы. Потом один из стражей отвёл его в сторону, и они исчезли. Я недоумённо посмотрела на пустое место, где только что стоял мой напарник.

– Успокойся, – спокойно проговорил Курт. – Ему озвучат немного вопросов и отпустят. Сейчас он в уже школе, а вот нам с тобой есть что ещё обсудить.

Стражи развязывали пленников. Некоторые из них, которые прошли «обработку», сопротивлялись, пытаясь драться, но дети и молодые девушки по сравнению со здоровенными мужиками всегда в проигрыше.

– Общее положение дел я уточнил. Скажи, пожалуйста, зачем вы пошли сюда, не вызвав подкрепление? И ты, и Ван утверждаете, что сектантов здесь было около тридцати человек…

– Тридцать восемь, – поправила я.

– Тридцать восемь. – Курт бросил уничижающий взгляд на Юнга, над которым со свитками химичили лекари. – Разве ты не знала, что в ситуации, когда количество противников превышает количество человек в бригаде втрое, вы обязаны оповестить об этом стражей?

Я помотала головой. Мои догадки подтвердились: Юнг шёл против правил, подвергая риску и себя, и нас с Ваном.

– Юнг не давал мне должностных инструкций.

– Чем мотивируя? – уточнил десятник.

– Тем, что я пока стажёр, а заучивать огромный свод правил, пока не определимся с датой инициации, бесполезно.

– То есть эта хитрая жопа тебе популярно объяснила, что ты никто и звать тебя никак, верно?

Я кивнула.

– Ладно. Ещё один вопрос: Юнг вешал на вас защиту?

Я молча показала амулеты под серой мешковатой накидкой. И я, и Ван – мы оба были увешаны магическими девайсами, как новогодние ёлки, но продемонстрировать более полусотни приблуд здесь и сейчас могла одна я.

– Ты меня не так поняла, – мягко рассмеялся Курт. – Он ставил на вас «Щит инквизиции»?

– Не знаю, – пожала плечами я.

Глава стражей сжал кулаки, быстро спрятав их в карманы инквизиторского одеяния.

– Ладно, – процедил кучерявый сквозь зубы. – Теперь давай решим, что нам с тобой делать. Твой куратор сейчас недееспособен. Ты ещё не передумала вступать в ряды инквизиции?

– Нет. – На самом деле руководство Юнга мне не очень нравилось. Жозеф слишком самонадеян, и я очень сомневалась в том, что моя стажировка не станет прямым противопоказанием цельности и здоровью моего тела.

– Отлично. Значит, смотри. Сверху мне уже спустили распоряжение, что я буду заменять его в вашей школе. Дел наш горе-герой оставил предостаточно. – Курт улыбнулся. – По всем вопросам до инициации и принятия присяги ты можешь задавать мне. Пока я окончательно не проясню ситуацию о положении вещей с Орденом Чёрных, придётся находиться там. Возможно, какие-то члены ещё остались функционировать, а заразу надо вырезать под корень. Что касается тебя, то через пять дней у нас в Центральном Управлении планируется обряд. Ты уже не раз доказала свою лояльность и готовность помочь. Этот случай пойдёт в копилку достижений. Но я должен поставить вопрос ребром: либо ты учишься в школе, либо целиком и полностью переходишь под крыло инквизиции, учишься в нашем филиале и проходишь обкатку в полевых условиях. Ты готова покинуть стены школы навсегда?

Что он только что сказал? Бросить обучение в этом рассаднике элитных убийц и шлюх? Запросто! Ровно два года назад я, ещё зелёный абитуриент, пришла сюда за знаниями, чтобы избежать прямой опеки моего владельца и в надежде к пятому курсу получить хорошую должность при дворе Императора, на крайний случай, в центре одной из многочисленных провинций. А сейчас… Сейчас идёт второй год обучения, и у меня при воспоминании об арене трясёт. Не от страха перед смертью – одолеть меня в поединке могут лишь единицы. Мучает совсем другое. Потерять себя. Перестать ценить чужую жизнь, хотя, признаться, я редко восхищалась другими людьми. С тех пор, когда начала учиться у мастера Аарона, во мне прочно поселились высокомерие и отсутствие жалости. Но разумного всегда можно наказать, и он усвоит урок, а мёртвому будет уже всё равно.

Уйти из школы, совершить невозможное – я «за» руками, ногами и хвостом. Никакой арены, никаких поединков, уроков секса, где приходится спасть с откровенно отвратительными экземплярами. Всё забудется как страшный сон. А всю интересующую информацию можно будет получить в процессе обучения в инквизиции. Чем не выход?

Читай на Книгоед.нет

– Да, я хочу покинуть школу, – твёрдо сказала я.

Курт на секунду прикрыл глаза.

– Мне нравится, что ты думаешь, прежде чем сказать что-либо. Но имей в виду, между тобой и инквизицией не должно быть секретов. У тебя ведь они есть, так?

Я остановилась и непонимающе посмотрела на десятника.

– Юнг сказал тебе, что все инквизиторы могут использовать Древнюю магию и артефакты, которые созданы с её помощью?

– Нет.

– Поступив к нему в стажёры, ты теперь полностью легализовалась. Инициация – чистая формальность. Ты поклянешься использовать свои знания во благо Империи под страхом смерти. Всё, что у тебя есть, весь потенциал, на который способна. Поняла?

– Да.

– Так какой у тебя секрет?

Ледяные шипы вонзились в горло, у меня перехватило дыхание. Я не смогла произнести ни слова.

Курт внимательно на меня посмотрел и ласково погладил по голове.

– Влипла ты, дорогая. «Боль Ахерона» умеют ставить единицы. И чуть больше полусотни человек смогут её распознать. В который раз я убеждаюсь, что Юнга отправили в школу по ошибке. Этому идиоту не по зубам даже такое простое задание.

Курт с досады сплюнул себе под ноги. Я оглянулась, чтобы посмотреть на Жозефа. Ни лекарей, ни моего бывшего наставника на поляне больше не было.

– А что будет с Юнгом? – спросила я, наконец понимая, что инквизитор накосячил сверх всякой меры.

– Сейчас он немного побудет в лазарете, – мечтательно, щурясь от солнца, произнёс кучерявый. – Потом его отправят на подробное дознание, а после, уже вне зависимости от результатов, наш дорогой Жозеф отправится в грязелечебницу.

– Снова в лечебницу?

– Это не совсем то, что ты думаешь, – ещё шире улыбнулся десятник. – Так или иначе, любая организация сталкивается с проблемой снабжения. У нас эта служба состоит из провинившихся. Вот таких, как идиот Юнг, которые не понимают всей своей ответственности. Инквизиция – это не только власть. В подземельях от него толку будет очень мало. Жозеф принесет пользу, лишь работая на благо остальных членов организации. Как раз на свиноферме у нас который год подряд не хватает рабочих рук.

Я усмехнулась и устало опустилась на мягкую траву. Ноги уже не держали. Сверху вниз посмотрела на Курта и спросила:

– Неужели у него совсем нет шансов?

Десятник покачал головой.

– Всё слишком серьёзно, Ри. Я не буду вдаваться в детали. Юнг перешёл к нам около пяти лет назад, и никто из нас не мог ожидать настолько существенных проблем с его распределением. В конце концов, ему поручили расследовать самое простое дело: слабый артефакт, засветившийся в вашей школе. Но и его он провалил. Мало того, что он пытал тебя без особых на то оснований… – Курт сделал паузу, ожидая моей реакции, но не получил обратной связи и продолжил: – Он устроил массовую резню среди секты, которая находится вне нашей компетенции. Отправил тебя, стажёра, в логово без соответствующей подготовки. Извини, но в том виде, в котором я тебя застал после оргии «чёрных»… Так быть не должно, даже со стажёрами. И, наконец, грубое нарушение инструкции. Тридцать заложников остались целы лишь благодаря мирным намерениям Грусиуса. Я давно уже являюсь десятником и знаю, что далеко не все преступники абсолютное зло. Сложись ситуация чуть по-другому, за Юнгом числился бы кровавый след в полсотни человек за одну неделю. Ты представляешь? Пятьдесят чужих жизней. Инквизиция – не звери. У нас есть кровавые методы, отрицать это бесполезно. Но благодаря таким, как Юнг, о нас идёт дурная слава. Мы давно собираем по крупицам учение Древних и артефакты, и будь в народе хоть немного правильный настрой… Хотя, ладно. Давай об этом позже, что-то я заговорился.

– Я, если честно, очень устала, – призналась я, с трудом ворочая языком. Глаза слипались, хотелось одного: есть и спать.

– Вижу. – Кучерявый щёлкнул пальцами, и мы оказались в кабинете Юнга. На мраморном полу не было и следа от царапин ритуального ножа, которые несколько часов назад чертил Жозеф. Лёгкая прохлада, которую отдавал камень, немного взбодрила, и я поднялась на ноги. – Сейчас иди спать. И помни: через пять дней у тебя инициация.

– Хорошо. – Я спонтанно отвесила поклон десятнику. – До свидания.

– Я тебя жду завтра с утра, до начала занятий, – бросил через плечо Курт. – И ещё: не трогай больше этого парнишку Вана. Ему и так непросто совладать со своим Тёмным, а сегодня вы ему вообще руки развязали. Ни с кем не обсуждай произошедшее, хотя бы до завтра. Забежишь перед занятиями, и я тебе дам чёткие указания перед инициацией, поняла?

– А на пары мне обязательно ходить? – с надеждой на отрицательный ответ, переспросила я.

– Нет. Но лучше, если ты не будешь привлекать внимание, и эти пять дней вести себя как образцовая ученица. Иди и хорошенько отоспись. Остальное – завтра.

Я вышла из кабинета и побрела к общаге. Из кабинета декана вихрем вылетели Ван и один из стражей. Мы с напарником переглянулись. Он подмигнул мне, заставив расплыться в улыбке. Живы. Чисты перед карателями. Это уже хорошо и вселяет надежду.

Я дождалась, пока Ван вместе со стражем уйдут из коридора, чтобы хотя бы сегодня избежать объяснений. На улице царила глубокая ночь, во дворе было подозрительно пусто. Я кивком поздоровалась с вахтёром и поднялась к себе на этаж.

У моей двери, не решаясь зайти, наматывая на палец прядь синих волос, сидела Вилла. Увидев меня, она подскочила и бросилась мне на шею.

– Ри! Наконец-то!

Сон как рукой сняло, в голове закружились далеко не целомудренные мысли. Всё-таки здорово, что Вилла здесь, потому что мне определённо нужна разрядка.

Глава 41. Когда ты нравишься инквизиции…

Виллу в комнату я затащила почти волоком, даже не знаю, кому из нас двоих это было больше нужно.

– Куда же ты пропала, Ри? – выдохнула Вилла, целуя меня в шею.

Руки воительницы мягко сжимали мою грудь, заставляя твердеть соски. Я чувствовала, как нестерпимо начало давить кружево белья. А ещё меня одолела дикая жажда.

Пришлось мягко толкнуть Виллу на постель. В графине вода закончилась, и я пошла в ванную, чтобы наполнить сосуд. Там же в спешке выпила пару стаканов. Вернувшись в спальню, обнаружила, что Вилла времени даром не теряла. Раскрытые коробки с атрибутами, неумелая установка качелей…

– Неужели тебе так понравилось? – хищно улыбаясь и покусывая губы кончиками клыков, спросила я.

Вилла лишь залилась румянцем и упорно продолжила громоздить. Я помогла ей справиться, ведь без должной практики в таких делах не обойтись. Как этот мир ни крути, умения всегда приходят с опытом.

Вилла, пряча взгляд в пол и продолжая стесняться, протянула мне наручники, повязку для глаз и резиновый шарик для рта. Кляп я отбросила – сегодня очень хотелось послушать её стоны, а покров тишины, который никогда с моей комнаты не снимается, позволит не побеспокоить соседок по этажу.

Я зубами стянула с воительницы одежду, сопровождая каждое своё движение жаркими поцелуями, и помогла Вилле усесться в качели. Когда щёлкнул последний замочек на наручниках, приглушила излишне яркий свет.

– С чего начнём, моя сладкая? – Я склонила голову набок, собираясь выслушать пожелания. В делах, когда один желает немножечко боли, надо быть очень внимательным к партнёру.

Но Вилла молчала, загадочно улыбаясь. Всё было понятно без слов. Воительница сама не знала, чего хочет, оставляя инициативу на откуп мне.

Пожав плечами, я взяла стек с мягким, перьевым кончиком. Подругу манила неизвестность, и, щекоча нежным шелком её прелести, мне подумалось о том, что, наверное, есть какая-то своя изюминка в том, когда ждёшь сюрприза от партнёра, которому доверяешь.

Воительница крутила головой, стараясь чутьём уловить, на какую часть тела в следующий раз опустятся пёрышки, а потом неожиданно для меня спросила:

– Так где ты была, Ри?

Её вопрос выбил меня из равновесия. Стек, вместо того, чтобы ласкать Виллу, хлёстко ударил её по нежной попке.

– Ну, Риииииии!

Ещё удар, только посильнее. Воительница закусила губу, было видно, что она старалась не подавать виду, что ей больно.

– Будешь много знать, я буду безжалостно тебя трахать, – сказала я, запуская пальцы в её горячее, влажное лоно.

Тело Виллы, отвечая на ласку, доверчиво подалось вперёд. С её губ не сходила похотливая улыбка.

– Так что у тебя случилось, Ри? Что за делишки у тебя с инквизицией? – томно проговорила воительница, и я пожалела, что отказалась от кляпа. Наглая девчонка сбивала мне весть настрой. Я приложила к её губам влажный пальчик, чтобы она замолчала. В ответ воительница игриво высунула язычок и прошлась по нему вдоль и поперёк, раззадоривая меня.

– М-м-м-м, моя сладенькая. – Моя левая рука шарила в коробке в поиске подходящего размера. – Чем тебя сегодня побаловать?

– И всё-таки: какие у тебя дела с инквизитором? – не унималась Вилла, замолкнув лишь после того, как я вставила в её мокрую дырочку упругий, гладкий и толстоватый член.

Воительница застонала, а я, чтобы пресечь все разговоры, напомнила ей:

– Не надо лишний раз упоминать инквизицию, иначе…

Раздался стук в дверь. Я подскочила, накинула халатик, а Виллу и вовсе накрыла тончайшим пледом, чтобы хоть как-то замаскировать, если гостю вдруг захочется заглянуть в комнату. Я никого не ждала.

На пороге стоял кучерявый.

– Доброй ночи, – поздоровался он, напоровшись на мой колючий взгляд.

– И вам не хворать. Какими судьбами? – спросила я, стараясь заслонить собой проём, но в то же время не показать инквизитору ничего лишнего.

– Да вот, не спится, – улыбнулся Курт. – Решил заглянуть к тебе на чашечку кофе.

– Закончился кофе, – с прохладцей в голосе ответила я.

– Ничего, я со своим, – не унимался десятник.

– Воды тоже нет.

– Не ври. Так я зайду?

– Говорите здесь. Я… немного занята, – мялась я, не желая впускать кучерявого. Вообще, нарушение личных границ – это уже нехорошо. Тревожный звоночек, который ясно даёт понять, что на будущей работе у тебя, скорее всего, не будет выходных и разграничения обязанностей. Припереться посреди ночи и требовать кофе, пусть и символический – то ещё хамство.

– Хорошо. Хочу тебе ещё раз напомнить, чтобы ты никому не разбалтывала о своём особом положении в инквизиции.

Твою мать! Вилла же всё слышит.

– Тс-с-с-с! – Второй раз за сегодня мне приходится затыкать чужой рот.

– От тебя пахнет желанием и сексом, – пристально глядя мне в глаза, сказал десятник. – Так я зайду? Что я там не видел за свои сто лет-то?

Его подтянутая, сильная тушка вломилась в дверь, оттеснив меня в сторону. Упс. Я захлопнула за ним дверь, нутром чувствуя, что не сделай я этого, сюда вполне ещё может «случайно» забежать толпа мужиков из той же оперы, только рангом пониже… Не общежитие, а чёрт-те что!

Вилла под покрывалом зашевелилась. Курт бросил на конструкцию под пледом подозрительный взгляд.

– И что это вы тут делаете? Ой!

Меня разбирал смех, я отвернулась, чтобы сдержать улыбку.

– Ри, ты не познакомишь меня с гостем? Или я его знаю? – спросила воительница, мотая головой, будто бы это могло помочь ей увидеть из-под повязки хоть что-нибудь.

Десятник сам протянул руку и снял с головы Виллы маску.

– Симпатичная у тебя подружка. Ты ей ещё ничего не рассказывала? – Его пальцы внаглую заскользили по телу синеволосой. Что ещё хуже – Вилле откровенно это нравилось.

– Нет. Но она очень хочет узнать…

– Да! – Воительница, будто кошка, сама ныряла под прикосновения Курта. – Ри, почему ты не сказала, что у тебя есть такой симпатичный парень на примете?

Я поджала губы. Ситуация неприятная. Не ждала инквизитора, и быть здесь он не должен. Это моя территория.

– О, сладенькая, сейчас я тебе всё-всё поведаю, – ответил Вилле десятник, обнажая рельефные мышцы, скрытые под инквизиторской накидкой.

Глава 42. Обратная сторона

Обратная сторона

Я на секунду залюбовалась спортивным, перевитым тугими мышцами телом инквизитора. Чуть позже меня догнала мысль о том, что его сюда никто не приглашал. Мало того, что он припёрся ночью, внаглую, так ещё и Виллу решил под шумок оприходовать. А эта тоже хороша, нимфоманка мелкая. И ведь даже не стесняется.

Я безучастно наблюдала, как Курт, будто бы так и задумано, подхватил эстафету и начал увлечённо удовлетворять свои низменные потребности. Наверное, будь у меня чуть больше сил, я бы высказала негодование. Накатила усталость, захотелось прилечь на кровать, игнорируя восторженные вопли синеволосой и довольное урчание десятника. Пусть развлекаются. Последние события настолько меня вымотали, что я сама не заметила, как провалилась в сон.

Сумбур, обрывки воспоминаний, приправленных страхом и ненавистью, мучили весь остаток ночи. Глаза я открыла с истинным наслаждением, и тут же пожалела: на полу, обнявшись, среди разбросанных секс-игрушек и прочих атрибутов, спали Вилла и Курт. Голубки. Противными острыми коготками, тихонько пробираясь, внутрь заползала обида. На Виллу, на инквизитора, на жизнь в целом. Хотелось хоть кому-то доверять полностью. Но чем взрослее я становлюсь, тем жёстче фильтры. Вилла, что же ты так. Дрянь.

Я фыркнула про себя, тихо пробралась в душ, собрала учебники и выскользнула из комнаты. Пусть спят, а мне нужно хоть немного отвлечься. Например, заполнением головы знаниями.

Три занятия пролетели незаметно. К перешёптываниям за спиной я давно привыкла. Лишь бы не нарывались, потому что настроение сейчас, мягко говоря, отвратительное. То ли одногруппники уловили мой посыл, то ли звёзды сегодня противоречили конфликтам, но лекции прошли действительно плавно. Я собиралась пойти в столовую, чтобы выпить хотя бы чашку кофе, в идеале – съесть половину оленя и ведро сладостей, а потом снова лечь спать. Учить больше ничего не нужно, а работа в тренировочном зале пусть лучше останется тем, кто будет выступать на арене. При мысли о ежегодных боях, как о веренице жестоких смертей подростков, меня пробрала дрожь.

Я спешила, мелко перебирая ногами в неудобных туфлях, почти бежала по коридору, когда внимание приковала толпа абитуриентов, которых привели на экскурсию. Их было около сотни, и, судя по количеству, это всего лишь одна партия. Каждый год на первый курс зачислялось около восьми ста человек. Контингент постигающих знания подбирался не самый благополучный: отвергнутые дочери и непокорные рабыни, парни с минимальными задатками магии, не желающие становиться ремесленниками или прислугой, просто беглые и отчаянные подростки в поисках лучшей жизни. Для поступающих школа зачастую становилась единственным выходом и домом на долгие пять лет. Для многих вновь прибывших она послужит гробницей. Чернь – она везде чернь, никто счёта загубленным жизням давно не вёл.

Я смотрела на самом деле не на толпу, а на сборище уже будущих трупов. Из всей весёлой стайки, пришедшей на экскурсию для отбора в школу, в живых останутся единицы, если останутся вообще.

Мой взгляд скользнул по знакомой до зубовного скрежета детали: разодранному уху с нетипичной для него белой кисточкой на общем сером фоне. Не может быть.

– Мелоди! – крикнула я, чувствуя, как от собственного голоса пробирает дрожь. Лишь бы это не оказалось правдой, и я ошиблась.

Ушко незнакомки дёрнулось, и она повернулась ко мне лицом. Путаницы быть не могло.

– Мелоди! – Мы бросились друг другу навстречу, расталкивая локтями тех, кто стоял на пути.

– Ри! – Единственное, что смогла выдавить из себя кошечка перед тем, как уткнуться мне в грудь и расплакаться.

Мы не виделись чуть больше трёх лет. За это время Мелоди вытянулась и похорошела. Жаль, что её патрон так и не потратился на то, чтобы восстановить ей ушко, которое она ещё по малолетству распорола подвернувшейся во время ныряния в речку корягой. Память услужливо подбросила её жалобное мяуканье и образ маленькой плаксы с чудными разноцветными глазами. Пришлось проглотить ком, вплотную подступивший к горлу.

– Ну, хватит, мелкая. На нас люди смотрят, – сдавленным голосом обронила я, сама уткнувшись взглядом в иссиня-голубое небо, чтобы не зареветь в голос.

– Да и фиг с ними! – пропищала сестра. – Пусть завидуют! Теперь я обязательно буду здесь учиться.

Будто чан с кипятком за шиворот вылили. Я оторвала Мелоди от себя, хорошенько её встряхнув.

– Не вздумай! – Кажется, шипение услышали не только абитуриенты, которые стояли рядом, но и куратор группы. – Слышишь?! Не вздумай оставаться здесь. Ты не выживешь.

Мелоди отстранилась. Выражение её лица осталось точно таким же, как и несколько лет назад, когда мне приходилось отбирать у неё лишний стебель сахарного тростника – обиженное и непокорное. Всё было понятно без слов. Она останется в школе.

– Нет, – сказала сестра. – Решено.

Хоть я и знала, что уговоры бессмысленны, но попытаться стоило.

– Сестрёнка, прошу.

– Она будет учиться здесь, – вмешался куратор, который всё это время с интересом за нами наблюдал. – Рийзе, за неё уже уплачено, причём в двойном размере.

Я с непониманием уставилась на Себариса, молодого парня, который пару лет назад привёл меня в школу в первый раз. Куратором он хороший: между ним и его группами учеников всегда самые тёплые отношения. Но я не верила своим ушам.

– Себарис, но как так? – Парнишка поджал губы, явно что-то скрывая. – Не молчи!!!

– Не знаю подробностей. Но, возможно, «Истинный взгляд» даст тебе ответ?

Я повернулась к сестрёнке. В её чистой, сияющей белизной ауре плавали рваные чёрные клочья. Она тоже с подселенцем, как и Ван. Только в отличие от однокурсника, сущность, которая подчинена Мелоди, ещё слаба.

– Джинн??!

Себарис кивнул.

– Ри, ты сама понимаешь, ей теперь либо на костёр, либо в школу. Один из наших рекрутёров чудом вырвал её из лап озверевших деревенщин. Поэтому без вариантов.

– Ты где эту гадость подцепила, мелкая??!

Мелоди пожала плечами. Не в её интересах при всей толпе рассказывать, как это произошло, но со временем, уверена, смогу выдавить из сестрёнки правду. Хотя, какая уже разница?

– Я могу её украсть? Себарис, ну пожа-а-а-а-а-а-луйста!

– Ри! – шикнул на меня куратор, еле сдерживая улыбку. – Ты в своём уме? Мне их ещё к Высшему Совету на смотр вести!

– И?

– Что «и»??? Ждут их сейчас. Потом экскурсия и свободны.

– А можно мне самой ей показать, где и что?

– Ты ставишь меня в неудобное положение, Ри. – Себарис старался говорить полушёпотом, но выходило из рук вон плохо. Некоторые абитуриенты явно прислушивались к нашему с ним разговору.

– А ну, зелень небитая, перестали уши греть! – рыкнула я.

От нас демонстративно отвернулись.

– Себарис, ты был и остался моим любимым куратором, – мурлыкала я, пуская в ход всё оставшееся после тяжёлых дней и ночей очарование. – Мы больше трёх лет не виделись. Пожалуйста.

– Дождёшься нас у здания Высшего Совета – и она вся твоя. Только так, чтобы никто не видел. Поняла? Не подрывай мой и без того шаткий авторитет.

– Себарис, ты восхитителен! – Я чмокнула куратора в раскрасневшуюся, горячую щеку.

– А теперь брысь!

Я кивнула, сжала дрожащие пальчики Мелоди, ненадолго прощаясь, и побежала в столовую, чтобы успеть что-нибудь перехватить. Хотя бы половину оленя, можно и сырого.

Колонна притихших абитуриентов двигалась вдоль здания. Я стояла за углом и ждала, пока в поле зрения покажется Мелоди.

Завидев её, протянула руку и резко выдернула из толпы поникших учеников.

– И как тебе?

– Ну такое, – ответила сестрёнка, потирая предплечье, за которое я её вытащила. – Ты, Ри, в своём репертуаре, готова ласково и пинками загонять домой. До сих пор не отвыкла от твоей хватки.

Сейчас мне больше всего хотелось расспросить, как Мелоди жила всё это время, но чутьё упорно подсказывало, что не стоит. Её продали в рабство так же, как и меня. Но в отличие от сестрёнки, меня не стесняясь предлагали как наложницу, а её – только как прислужницу по дому. Оттого наши дорожки разошлись: сестру в первый же день забрал какой-то деревенщина с женой и огромным орущим выводком таких же мелких деревенщин, как и их папаша. Я же нашла пристанище у купца, торгующего редкостями. Не думаю, что жизнь Мелоди была слаще моей. Это вполне возможно, но маловероятно. Поэтому пришлось придержать язык. Захочет – расскажет сама. Знаю, насколько это больно.

– Ну что, пойдём осматривать школу?

– Может, ну её? – повела бровью сестрёнка. – Тут всего-то десять корпусов.

– Уверена? – Сомнительно, что потом Мелоди сможет легко ориентироваться.

– Без проблем. – Она помахала перед моим носом цветным буклетом. – Тут даже идиот разберётся. Кстати, у тебя остались конспекты с первого курса?

– Естественно.

– Это здорово. Тут мне какую-то жуть поведали, что у вас и среди учебного года резня на голом месте бывает. Подробностей не расскажешь?

Тут пришла моя очередь молчать. Массовое непотребство за два года существования в школе случилось только один раз, и причиной этому была я. Не хотелось бы вываливать на Мелоди всё это вот так, с разбега.

– Обязательно расскажу, но только потом. И не вздумай подробности вызнавать, это не поощряется. Насколько видно, ты хочешь стать отличницей?

– Давай о хорошем, – взмолилась сестра. – Лучше делись, какую тебе спецификацию определили?

Я всё-таки уговорила Мелоди прогуляться по территории. Солнышко, по-весеннему тёплое, сегодня превратило школьный двор в местечковый филиал ада, но коридоры корпусов оставались свежими и прохладными. От меня не укрылось, как упрямая и бескомпромиссная сестрица за несколько лет превратилась в злобное, недоверчивое и амбициозное существо. Наверняка не от хорошей жизни. С другой стороны, хоть в детстве она подарком не была, мы с ней почти всегда ладили.

Те, кто меня знал, с интересом косились на Мелоди. Распознать сходство было не так сложно, но проблематично: слишком сильно привлекали внимание её разноцветные глаза: один – карий, другой – зелёный, и рваное ушко с белой кисточкой.

Я проводила Мелоди до общежития для поступающих: здание, которое функционировало всего несколько месяцев в году в период наплыва учеников.

– Принеси мне, пожалуйста, конспекты, а потом у меня посидим, – робко попросила сестрёнка. Несмотря на то, что она явно набралась опыта и озлобилась, ко мне Мелоди до сих пор относилась трепетно, хоть и не без язв. – Здесь подожду, к вам пока нельзя.

Я кивнула. Да, поступивших не пускали к старшим по причине того, что это могло быть опасно для жизни. Или чтобы кутёж безответственной мелочи не мешал старшекурсникам готовиться к экзаменам. Так или иначе, правило есть правило.

Я помчалась к себе. Моментально взлетев на четвёртый этаж, потянула ручку двери своей комнаты.

То, что открылось моим глазам, было за гранью разумного. Приторный запах свежей крови тошнотворно защекотал ноздри. Пол залит алым, повсюду, вперемешку с тёмно-синими кишками волосы. Если бы меня спросили, как выглядит ужас, я бы описала именно это.

Вилла и Курт валялись, размазанные по комнате и вывернутые наизнанку.

В момент осознания произошедшего, сердце споткнулось, и я провалилась в приглушённую, вязкую темноту.

–Конец первого тома–