Текст книги "Зазеркалье для Лины (СИ)"

Автор книги: Мира-Мария Куприянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

И тут не выдержали соседи (Пять утра, все-таки. Их можно понять). В батарею гулко ударили. Наверное сковородкой, ибо звук получился гулким и оглушительно громким. От неожиданности я подпрыгнула прямо под кроватью. Ударилась головой в деревянные ламели матраца, упала обратно на пол. И вот, судя по всему, истерзанное пьяное сознание, наконец, познало предел. По моему, даже не прекращая своего визга, я наконец, отключилась.

Глава 4

Телефон верещал так противно, что я всерьез начала думать, что техника разумна и умеет мстить. За все. За все те разы, когда я садилась попой на свой мобильный; за кидания его об стену в припадках гнева; за отдавленный экран, когда я засовывала его под подушку и засыпала. Вот, он дождался своего часа. Месть, нужно подавать холодной. «Трынь» тебе по похмельной голове, и еще раз «трынь».

Глаза я не открывала. Потому что я умная. За свои тридцать лет я пережила не одно похмелье и успела усвоить простую мысль– свет больной голове не товарищ. Как и звук, кстати. А вот минералка– товарищ. Но минералки под рукой нет. Есть верещащий откуда-то издали телефон.

Поэтому, не разлепляя глаз, я попыталась встать. И что? Правильно! Со всей дури вмазалась больной головой в днище кровати. Потому что чуда не произошло и никто меня из-под кровати на мягкий матрац не перетащил.

Честно попыталась матюкнуться, но тут выяснилось, что у меня пропал голос. Напрочь. Приехали! Допилась…

Глаза, все-таки, пришлось приоткрыть. Стеная и мыча, стала выбираться из-под кровати (нафига я вообще сюда залезла?) – благо под ней царил пыльный мягкий полумрак. Вляпалась рукой в мокрое пятно– это я, судя по всему, слюней ночью напускала. Фууу!

А телефон замолк и начал верещать по новой. Кто там такой настойчивый-то, в….ээээ, судя по часам на микроволновке в пять часов вечера. Мда.

– Але– просипела я в трубку, цепляясь второй рукой за стенку, для устойчивости. Все-таки алкоголик из меня не очень– уж очень быстро развозит и очень тяжелое похмелье каждый раз.

– Але, Лин, ты чего сипишь? Заболела? – отвратительно бодрым голосом щебетала Аленка.

Вот кто алкоголик от Бога! Перепьет даже черта! А назавтра– свежа, как майская роза!

– Похмелье! – из последних сил напрягая голосовые связки прошептала я.

– Ого! Ну ты, мать, даешь! Короче, срочно приходи в себя! Мне тут Гангреныч смс прислал, что не может до тебя дозвониться с утра. Попросил узнать, как с тобой связаться. Я ему сейчас отпишусь тогда, что ты простыла. А ты срочно приводи себя в порядок и жди его звонка. Думаю, он остыл и будет звонить с дисциплинарным взысканием. Ты, главное, винись и кайся. Думаю, с увольнением все обойдется. Слышишь?

– Угу– просипела я, одновременно жадно глотая воду прямо из бутылки.

– Ну тогда пока! – и Аленка отключилась.

Живительная влага, конечно, воскрешения не совершила, но принесла облегчение обезвоженному организму. Глаза, наконец, открылись. Блин. Лучше бы не открывались. Усеянный осколками пол, заляпанный кровью коридор…Не о такой субботе я мечтала.

Стенаниями горю не поможешь, и я принялась за уборку.

Наверное, каждый не раз за свою жизнь убирал осколки разбитой посуды. Поэтому не надо обьяснять, что, естественно, я тут же порезалась. Это же само собой разумеется. Что? Есть те, кто умеет собирать битое стекло аккуратно? Реально? Тогда вам туда– в очередь к героиням.

Итак: палец во рту. Я, мыча проклятия, захожу в спальню– потому что вообще не помню, где эта чертова перекись. А в ванной я смотрела– нету.

«А вчера была»– вдруг с ужасом проносится в голове одинокая мысль, синхронно с тем, как мой взгляд падает на стоящее в углу зеркало, с приклеенной к нему штуковиной.

Воспоминания лавиной ворвались в заторможенный мозг. Где-то, на краю сознания, испуганно билась моя Адекватность, пытаясь докричаться до наполовину потерянного Сознания. «Это все «белочка»!»– истошно орала она, но ее никто не слушал.

Разрозненные осколки мозаики стремительно складывались в общую картину в ноющей голове. Перед глазами снова возник залитый утренним солнцем роскошный дворцовый интерьер и крепко спящий мужчина за столом.

На негнущихся ногах я, как самнамбула, двигалась к зеркалу, не отрывая взгляда от поверхности стекла. Как назло, падающий из окна свет бликовал слепыми пятнами на поверхности, не давая издали оценить прозрачность предмета. Сердце билось в горле неровными толчками, во рту снова пересохло. Шаг, еще шаг и… вот я уже наблюдаю картину, достойную фильма ужасов. Всклоченная, бледная, с кругами под ошалелыми глазищами, с пальцем во рту и текущей по подбородку слюной…фу, конечно. Но, зато это я! Живая и отражаемая.

«Белочка!»– с раздражением констатировала моя Адекватность, для наглядности постучав кулачком по моей голове изнутри. Поморщившись от головной боли, я вынуждена была с ней согласиться. Да, она, пушистая. Вот и допились.

Я обессилено опустилась на пол. Дрожащие ноги просто отказывались держать тело в вертикальном положении. Стук сердца в ушах потихоньку утихал. Я судорожно вздохнула, подняла взгляд на зеркало и снова увидела приклеенный в углу подшипник.

Злость накрыла меня так же неожиданно, как до этого страх. Почти не соображая, что творю, я резко вскочила и вцепилась ногтями в артефакт. Чем я его, сука, приклеила-то так, насмерть? На «суперклей», чтоли? Не помню. Возникла даже шальная идея – упереться ногой в стекло и тянуть на себя. Благо вовремя остановилась– у меня не так много ног осталось, чтобы окончательно резать их стеклами на вермишель.

Подшипник был маленький и почти плоский, хватать его было неудобно. Я пыхтела и ковыряла его пальцами– ничего не получалось. Наскоро «зализанная» ранка на пальце от этих манипуляций вскрылась и закровила. В какой-то момент окровавленный палец ожидаемо прижался-таки к центру артефакта. Мгновенно зеркальное стекло запотело и побелело. Как, впрочем, побелело и мое лицо, когда я замерла напротив, медленно отступая от зеркала.

Надо сказать, туман на стекле развеялся куда быстрее тумана в моей голове. Какой-то миг– и стекло зеркала стало прозрачным, как слеза. До боли знакомый интерьер не давал никакого разгула для воображения– все как и было. В мелочах, в деталях. Только вот мужчины небыло уже за столом. Он стоял у окна, устало потирая шею, и глядя куда-то вдаль.

Мне повезло– отступала я в сторону кровати. Упала попой на нее же. Ну, хоть в чем-то обошлось без травматизма. Только вот на мозговую активность это не повлияло– она напрочь отсутствовала. Шок, который я испытала, наверное, был сродни тому, что могли бы испытать жители средневековья, когда им показали бы самолет.

Если бы я могла, я бы заорала. Только вот от страха напрочь перехватило дыхание. По-моему, я даже забыла как дышать, не то, что издавать звуки. Да и севший голос не добавлял мне голосистости. Поэтому я просто сидела, боясь шелохнуться и тем самым привлечь к себе внимание. Молча наблюдала, как мужчина вздохнул и отошел, наконец, от окна. Не торопясь направился к секретеру. Я замерла. Еще секунда, и он окажется прямо передо мной, повернет голову и увидит меня… Но проходя мимо он вдруг остановился на мгновение, пригладил рукой взъерошенную челку, глядя прямо перед собой и ловя взглядом… свое отражение!

С той стороны тоже было зеркало!

«Он не видит меня!»– билось в голове, пока я продолжала неподвижно сидеть на кровати, не отводя взгляда от двигающейся картинки за стеклом– «С той стороны просто зеркальная поверхность!»

Еще через миг, я поднялась на нетвердых ногах и медленно, очень медленно, как кошка, стараясь не привлекать к себе внимание, направилась к зеркалу, зажав в руке захваченное с кровати покрывало. Рваными нервными движениями я быстро набросила его на зеркало и тут же осела на пол, давясь истерикой, стараясь унять дрожь, которая сотрясала все мое тело, словно меня било током.

«А я говорил, что нет у нас «белочки»! Что мы вменяемые!»– радовался Здравый Смысл, презрительно косясь в сторону фыркающей Адекватности.

А я истерично смеялась, икая и утирая дрожащими пальцами выступающие слезы.

Глава 5

Кстати, я девица деятельная. Поэтому истерика– истерикой, но мысля-то работает! Гениальная идея Инстинкта Самосохранения звучала как «Мотаем по тихому и подальше, подальше!». Предложение было заслушано и принято всеми органами восприятия единогласно. А поэтому, не забывая нервно беззвучно посмеиваться и икать, я подспудно, на карачках пыталась покинуть место средоточия мистики. Получалось довольно медленно, потому что приходилось огибать не до конца убранные осколки стекла. Да и вообще, как оказалось, ползать на коленках по твердому полу ужас как больно! Как я в детстве круги на четвереньках наматывала– не представляю! Не иначе как нервные окончания на ногах атрофированы были.

От процесса меня отвлек звонок Гангреныча. Где-то посередине коридора как раз. Прозвонился-таки, отходчивый наш. Пришлось ползти обратно, за телефоном. Генеральный что-то грозно бубнил, внушал, отчитывал. Взывал к моей совести, по-моему (с тем же успехом можно взывать к Дьяволу, мне кажется), призывал к ответственности и уважительному отношению к работе.

Честно говоря, я вообще плохо помню, о чем он говорил. Во-первых я вообще редко когда вникаю в подобную полемику. Все эти бла-бла-бла, «Вы должны», «Вам надо»… Кому надо– флаг в руки и вперед на баррикады. Я в герои не нанималась, например. А во-вторых только не сегодня! Что мне до рабочего процесса вообще и до моей трудоустроенности в частности, когда минуту назад мой тихий, устоявшийся мирок под громкий аккомпанемент моей истерики рухнул в небытие? У меня тут разбилась в дребезги вся система мировосприятия, блин, а он тут со своими должностными обязанностями. Ну, с моими, то бишь.

Под конец его монолога, скудно разбавленного моими жалостными вздохами и согласным мычанием, я все-таки решила уточнить общую мысль разговора:

– Так я уволена, Геннадий Григорьевич? – просипела я тоскливо.

– Лечись уже, Киреева– обиженно отмахнулся генеральный– Будем считать, я проникся твоим нездоровым состоянием в пятницу– слышу же, что ты правда заболела. Отлеживайся пару дней. Но это первый и последний раз! И к среде чтобы как штык! Причем, с готовым отчетом!

– Конечно, Геннадий Григорьевич! Спасибо! – радостно зашипела я в ответ.

– Давай– буркнул шеф и отключился.

Я с облегчением откинулась на стену, так и продолжая сидеть на полу.

Паника, нехотя, отступила. Идея покинуть квартиру в чем есть и уйти в поля, уже не казалась такой гениальной. Не двояко встал могучий Чернышевского. Черт, слово «вопрос» пропустила! В общем, он встал и заявил– что делать? Я решила продолжить ползать, пока что.

Первым делом поползла обратно в спальню. Тихонько подползла к зеркалу и очень аккуратно приподняла уголок наброшенной ткани, заглядывая под покрывало.

– Ыыыыы! – тихо взвыла я и рухнула лбом на ламинат.

Он был там! И роскошный зал, и секретер и мужик, мать его! Не, матери никакой небыло. Но мужик был. Сидел за столом, как ни в чем не бывало, и что-то быстро писал.

Заглянула снова. Мужчина никуда не делся.

Я зависла.

Вот, спрашивается, что мне теперь делать? С одной стороны– ничего. С другой– у меня в спальне за стеклом живет мужик. Кстати, красивый мужик.

Заглянула еще раз. Правда красивый. Под два лишним метра ростом! Но при этом видно что подкачанный, крепкий. Фигура кажется пропорциональной, естественной. Не чета баскетболистам, которые мне напоминают долговязых сутулых страусов. По этим заметно, что такой рост, скорее, аномалия, чем норма. Слишком длинные ноги и руки, странная походка, неравномерно распределенные мышцы, как их не качай…

А здесь все не так. Словно просто мужчину с идеальной фигурой увеличили в полтора раза. Как картинку в фотошопе! Красота!

На вид ему в пределах сорока. Смуглый, но в меру. Густые темные волосы острижены достаточно коротко, не считая непослушной челки. Глаза… цвет глаз, пока не разглядела. Зато хорошо видно хищный профиль, острые скулы, густые прямые брови, не слишком тонкие губы. Утренняя небритость сменилось на идеальную гладкость свежевыбритых щек. Никакой тебе модной нынче бороды! Да одним этим он близок к званию «идеал года»!

Покрывало, тем временем, незаметно скользнуло на пол и легло живописными складками. Я сидела перед зеркалом на полу, склонив голову набок, и любовалась тем, как увлеченно работает самый красивый в мире мужчина. Как задумчиво замирает над документом, глядя перед собой, чтобы мгновение спустя «поймать мысль» и снова взяться за работу. Как периодически устало потирает шею (в этот момент очень хотелось подойти сзади и устроить ему небольшой массаж воротниковой зоны. Мррр… возможно, даже, с продолжением). Как сжимает двумя пальцами переносицу, прикрывая глаза… Я очнулась от звука громко урчавшего живота. Это мой организм решил напомнить, что, вообще-то, хорошо бы хоть раз в сутки что-то есть. За окном было темно. Сколько я так просидела? Судя по часам все на той же микроволновке (ее как раз хорошо видно из дверей спальни), около пяти часов. Ибо на ее дисплее как раз десять вечера. Я вздохнула и начала подниматься на отсиженные ноги, кряхтя и постанывая. Мужчина за стеклом вдруг дернулся и резко поднял голову.

Я мгновенно замерла, неверяще уставившись на него, глотая комок страха в горле. Он меня услышал?!

– Здравствуй, Рей. Проходи– глядя куда-то вдаль, сильным баритоном с легкой хрипотцой произнес мой идеал.

«А-аа! Это же с ума сойти, какой сексуальный у него голос!»– заверещала внутренняя Фанатка (она уже появилась?!).

И тут я осознала, что первый раз его слышу! Так все это время он просто молчал! Видимо, на его вздохи, обязательное шуршание одежды и листов бумаги я просто даже не обращала внимания! Я метнулась к артефакту.

– Видеть/слышать/понимать… – шептала я, пробегая быстрым взглядом по символам.

Все правильно! Колечко указывало на перечисленные символы внешнего кольца подшипника. Символы внутреннего кольца находились на противоположной от камушка стороне. Получается… я его вижу, слышу и понимаю его речь. А с той стороны контакта нет! Вот как это работает!

Тем временем, мужчина был в комнате уже не один. Теперь рядом с ним стоял второй исключительный экземпляр мужского совершенства. Только волосы были чуть длиннее, а сам мужчина был менее мощным, по сравнению с другом. Однако, даже при этом он был явно крупнее, чем любой из ранее виденных мной экземпляров нашего мира.

– Ты все работаешь, Бальте? – спросил он, облокачиваясь о столешницу.

– Ну, кто-то же должен это делать– скептически ухмыльнулся мой идеал.

– Ты хоть ел?

– Не помню. Вряд ли.

– Моя мать устроила сегодня небольшой званый ужин и пригласила нескольких соседей. Надеюсь, ты не против?

– Твоя мать может чувствовать себя как дома, Рей. Ты же знаешь– устало произнес мой идеал, снова беря в руки какой-то документ.

– Она просила передать тебе, что очень надеется, что ты сможешь присутствовать на собственном суаре– с ухмылкой добавил гость– Среди приглашенных будет несколько молодых ди.

– Передай моей дорогой тете, что как раз сегодня вечером я очень занят, но с удовольствием оценю выбранное ею меню, отужинав в своем кабинете– с легкой усмешкой парировал мужчина.

– Некоторые из приглашенных ди весьма привлекательны. Например дочь Аже Катава. Аюн, кажется. Красивая, сильная…Свободная– с веселым намеком продолжал Рей.

– Да и ты как раз не связан узами брака– в тон ему усмехнулся друг.

– Я? При чем здесь я?

– А что, намек был на мою свободу? – заломил бровь Бальте («Блин, какое имя-то красивое!»– верещала Фанатка в моей голове).

– Ну ты куда более заманчивый кусок для юных ди, брат! Такой молодой и уже гиён! Один из шести столпов власти! У них, небось, слюна течет при одном упоминании твоего имени!

– Пока что, от своего титула я получаю одни проблемы. Бардак в делах, который оставил мой отец, не дает мне даже поесть, не то что обратить внимание на женщин.

– Да уж. Ты себя просто похоронил в этом кабинете.

– Я пытаюсь ликвидировать последствия его халатности и безалаберности– жестко парировал мужчина– От этого зависит благосостояние всей Фамилии.

– Мы знаем, брат– мягко ответил Рей– Мы все благодарны тебе. Даже моя мать пытается, в меру своих сил, немного снять твое напряжение. Вот, организовала суаре…

– Прости, Рей– ответил мужчина– Я просто очень устал. Я благодарен вам за поддержку и помощь. И передай тете Ние, что ее суаре– просто чудесная идея. Я постараюсь показаться за столом.

Рей крепко сжал плечо брата, прежде чем развернуться и направиться к двери.

– Рей! – окликнул Бальте– Насчет юных ди! Передай моей дорогой тете, что если она видит в нашем окружении достойную, то я с удовольствием… дам благословение главы Фамилии на ваш брак! Конечно, при этом дорогая тетушка останется одна в своем родовом замке, чтобы не мешать молодоженам. Но если ди действительно достойная и тетушка так хочет… – со cдерживаемым смехом закончил он.

– На чей брак? На мой?! – с недоумением и испугом уточнил друг.

– На благо Фамилии, брат– вкрадчиво, со смешинкой во взгляде уточнил мужчина.

Рей в замешательстве откашлялся.

– Я… Я постараюсь донести до мамы, что разговоры о твоем браке несколько несвоевременны.

– Конечно. А, также, постарайся донести до нее и тот факт, что гиён не обязан связывать себя узами брака, пока Князь лично не заявит о необходимости в наследнике Фамилии. Ибо семья может помешать гиёну полноценно исполнять свои обязанности на благо Князя и страны. До этого, лишь по личной пламенной просьбе гиёна, в исключительно редких случайх Князь может дать разрешение на его брак. Зато гиён может самолично решать, кому из членов его Фамилии стоит связать себя священными узами, для укрепления власти. Может быть дорогой тете стоит восполнить пробелы образования?

– Я… Я думаю, она рассмотрит это предложение– нехорошо процедил брат. Потом он выдохнул и уже вполне миролюбиво закончил– Мы надеемся увидеть тебя за ужином, Бальте. Начало в семь.

– Я постараюсь– с улыбкой ответил мужчина, возвращаясь бумагам.

Глава 6

Много ли можно узнать о человеке за пару дней? Как оказалось, вполне достаточно, чтобы стать одержимой им.

– Бальте! – мягко шептала я, откусывая холодную сырую сосиску и млея от звука его имени.

– Баааальте– тянула я с, надеюсь, сексуальной хрипотцой, своим все еще севшим голосом, пока, пританцовывая, протирала пол в коридоре.

Его имя сопровождало меня повсюду. Его образ был последним, что я видела, засыпая каждую ночь.

Артефакт работал двенадцать часов. Потом ему требовалась свежая порция крови, которую я, с радостью, ему и предоставляла. За эти ежедневные двенадцать часов действия артефакта, я успевала рассмотреть в мелочах и понять, что не насмотрелась на мужчину моей мечты.

Он очень много работал. Практически все свое время проводил в кабинете, вид на который прекрасно открывался из моего зеркала. Свой маленький рабочий приставной столик я перетащила в спальню поминутно поднимая глаза на Бальте. Я ловила нереальный кайф от ощущения, что мы сидим и работаем вместе. Я и тот, о ком я раньше могла только мечтать, представляя его в своих фантазиях и ни разу не встречая наяву. Сдержанный, умный, увлеченный. И нереально красивый!

Я становилась похожа Голлума из «Властелина колец»– неконтролируемо хотелось прижать его к себе, бормоча «Моя преееелесть!» и никому не показывать. Мой! Только мой!

«Вместе» мы провели выходные и понедельник, который я старательно «проболела», отвечая коллегам и подругам исключительно в смс, ссылаясь на отсутствие голоса. Во вторник, голод и пустой холодильник заставили меня покинуть мой блокпост с целью посетить ближайший супермаркет.

Я торопилась. Хотелось поскорее вернуться домой и снова продолжить пялиться в зеркало. Однако, заставить себя зайти в лифт я так и не смогла. Пришлось продолжить «заниматься спортом» и идти пешком по лестнице. На пятом этаже моему взору предстала выломанная дверь одной из квартир, разгром, который виднелся внутри и наискось заклеенный полосатой липкой лентой дверной проем. Я замерла.

– Ограбили, представляете? – внезапно проскрипел позади меня старческий голос. Я натурально подпрыгнула:

– Что? – прохрипела я в ответ маленькой старушке, которая неизвестно откуда оказалась у меня за спиной и теперь, склонив набок голову, как птичка, смотрела на меня блеклыми голубыми глазками.

– Ограбили, говорю. Прямо средь бела дня! В пятницу ее по утру в больницу увезли, где она, горемычная и преставилась. Земля ей пухом. А квартиру в тот же день и ограбили! Вот я и говорю– это все медики, сволочи! Они увезли, значит, они и ограбили! Совести у них нет! Я на той неделе скорую вызвала, так час ждала! А они, ироды, приехали, вальяжно так! Никуда не торопятся! И в больницу везти отказались– говорят нет ничего! А как же нет, когда меня так и крутит, так и крутит! И давление у меня!

– Ага…До свидания! – задумчиво кивнула я, медленно обходя тарахтящую старушку и продолжая спускаться по лестнице.

Пятый этаж. Не на пятом ли села ко мне в лифт бывшая хозяйка артефакта? Сердце тут же сжалось от дурного предчувствия.

Быстро купив вкусняшек и необходимый минимум продуктов на неделю, я поспешила обратно.

– Ну вспоминайте же! С кем она ехала? – донеслось до меня, едва я вошла в подъезд.

В дверях каморки консьержа, спиной ко мне, стояла высокая светловолосая девушка, настойчиво напирающая на растерянную бабушку-диспетчера.

– Да не знаю я! Вроде, с женщиной какой-то!

– У вас же камеры везде стоят! Поднимите запись!

– Да не пишут у нас камеры! Стоят и все! Для виду больше. Ну и посмотреть, что творится, хулиганов из лифта шугануть опять же! – упиралась консьержка.

– Но Вы же с ними общались в лифте! По диспетчерской связи!

– Да там же темно было! Я только голос и слышала!

– Какой он был? Голос?

– Да какой? Обычный! Женский, молодой. Визгливый такой!

Я аж остановилась в дверях, и возмущенно выдохнула. Это мой голос визгливый?!Девушка резко обернулась, и вперила в меня взгляд своих злых светло-голубых глаз.

– Вам чего? – рявкнула она.

Я надменно подняла правую бровь:

– Лично от Вас-ничего! – вальяжно протянула я своим хриплым голосом– Я к консьержу, вообще-то.

– Она занята! – недовольно огрызнулась посетительница.

– Ничего. Я подожду.

– Зайдите позже!

– А может это Вы сейчас выйдете и зайдете в тот подъезд, в котором живете? Вы явно не из наших жильцов! Наша консьерж вообще к Вам отношения не имеет! – начала заводиться я.

– А кстати да! – неожиданно встрепенулась диспетчер– Вы тут вообще не живете! Вы кто, кстати? К кому пришли?

И мы с консьержкой переглянулись, сплотившись единым фронтом. Девушка недовольно поморщилась:

– Я к тете приехала. Только она в пятницу в больнице умерла, а квартиру ее ограбили!

– Ой, да! – тут же запричитала диспетчер– Такая трагедия! Я как раз дежурила утром…

– Тетю как звали? – скептически хмыкнув, перебила я посетительницу– Фамилия, имя, отчество? Дата рождения?

Консьерж снова напряглась и подозрительно уставилась на девушку.

Прошипев что-то нечленораздельное и «убив» меня взглядом, девушка резко развернулась на каблуках и вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок. Я презрительно фыркнула.

– Это что? Это она меня обмануть пыталась? Это она не племянница никакая?! – ахнула диспетчер.

– Пришли уже квитанции за май? – устало спросила я.

– Так нет еще! Я по почтовым ящикам разложу, как принесут– задумчиво отозвалась консьерж, продолжая растеряно смотреть на зарытую дверь, за которой скрылась аферистка.

Я молча вышла.

Медленно поднимаясь по лестнице, я анализировала полученную информацию.

Итак, артефакт ищут. Обыскали квартиру на пятом этаже и поняли, что хозяйка успела его куда-то вынести. Женщина ехала на встречу к кому-то, кому собиралась передать ключ от зеркала, но не доехала. Путем недолгих логических заключений, думаю, заинтересованные лица быстро составили список тех немногих, с кем женщина успела пересечься перед смертью и кому могла, гипотетически, передать артефакт. В этот список, наверняка, вошли и слесарь лифтового оборудования, и санитары скорой помощи, и куча персонала в больнице. Возможно, ее соседки по палате, если она успела ими обзавестись. Народу прилично, если подумать. Но, в этот список вхожу и я.

Найти меня в этом доме можно. Но сложно. Да и никаких зацепок у них нет– ни видео с моим участием, ни фото. Разве что слесарь и медики смогут меня опознать. Но это вряд ли– слишком мимолетно мы пересеклись. Да и как их заставишь по всем квартирам пройтись для опознания? Значит, моя задача не выдать себя самостоятельно. А это означает, что в квартиру к себе нельзя никого пускать– ни сантехников, ни электриков, ни одноразовых мужчин из ночного клуба, ни даже подруг (на всякий случай). Благо живу я одна в своей уютной однокомнатной квартирке. Родственников у меня практически нет. Последний постоянный молодой человек стал бывшим аж полгода назад. Гостей не намечается.

А, главное, свою гениальную идею о том, чтобы порыться в интернете и разузнать побольше об артефакте тоже придется забыть. Уверена, что по «ай-пи»– адресу вычислить меня не составит никакого труда. «Какое счастье, что занятая восхищенным любованием моим Бальте («Баааальте!»– тут же истерично пропела Фанатка) и вылизыванием отчета, я не нашла на это времени до сих пор!»– думала я, минуя этажи. Не лишиться артефакта стало вдруг очень важным делом. Самым важным. Потому что потерять своего идеального мужчину, едва обретя его, я уже просто не могла.

Глава 7

Я никогда не была фанаткой ни одного певца или киноактера. Упаси Бог! Для меня это было непонятным– любить созданный кем-то образ, чью-то роль. Как можно? Тщательно и скрупулезно собирать о нем информацию, вклеивать вырезанные из журналов фотографии в специально заведенную для этого тетрадочку. Бррр! А некоторые еще и алтарь создают! Да-да! Прямо со свечками, цветами и подношениями! Ужас!

Поэтому, в общем-то, я понимала, что мой внезапный фанатичный интерес к прекрасному незнакомцу немного ненормален. Наверное. С большой долей вероятности. Все-таки мне не пятнадцать лет и это не первое мое увлечение. Так быстро и капитально я еще ни разу не влюблялась. Тем более в человека, о котором не знаю практически ничего. Пусть даже в нереально красивого.

Короче, эта мысль билась где-то глубоко внутри. Где-то очень глубоко, я бы сказала. Но я ее весьма успешно не думала. Я просто ее поймала, посмотрела на нее с недоумением, пожала плечами и зашвырнула подальше. Зачем нам лишние мысли? Мысли нам не нужны. От лишних мыслей появляются лишние морщины.

А вот очередная «серия» про бесконечные рабочие будни моего ненаглядного– это да. Это нам очень надо.

Знаете, уже много лет телевизор пестрит программами, которые через скрытые и не очень камеры показывают повседневную жизнь специально набранных для этого людей. Не столь важно постановки это или реальный быт. Интересно другое– количество повернутых на этом зрителей. Миллионы фанатов, поклонников, постоянных подписчиков. Бесконечные обсуждения, комментарии, предположения. Целые сетевые войны ведутся между сторонниками разных участников и телепередач. Почему так интересно наблюдать через стекло? Неужели не хватает собственной жизни? Неужели переживания за других ярче, чем переживания своих личных проблем, эмоций, отношений? Никогда не могла этого понять. До начала событий этих дней, конечно. Теперь же, я просто просиживала у зеркала целыми днями. И не могла оторваться. Хотя, как раз событиями жизнь моего объекта наблюдения не изобиловала, прямо скажем.

Вечер вторника тихо заканчивался. Я доедала третье пирожное, Бальте дописывала миллионный по счету документ. Мне его было жалко. Я даже шмыгнула носом и всхлипнула. Но он этого, естественно, не услышал.

Легкий стук в дверь на той стороне стекла в этот раз я все же «поймала».

– Проходи, Рей! – отозвался мужчина, не отрываясь от письма.

Уже знакомый мне красавец номер два вошел в кабинет и остановится как раз возле зеркала, глядя на брата:

– Мы собирались проехаться верхом. Ты помнишь?

Бальте устало вздохнул:

– Помню. А еще я помню, что до Совета Шести Столпов осталось четыре дня. А у меня не разобраны отчеты Управляющих из пяти областей. Соответственно, не оставлен общий отчет и сводная таблица за пять лет, прошедших с предыдущего Совета. Отец напоследок напрочь забросил дела и просто сваливал всю корреспонденцию на столе. Я не успею подготовиться. Тем более, что до этого я никогда ничем подобным не занимался.

– Тебе надо нанять секретаря.

– Хорошая идея, Рей. Особенно учитывая то, что деятельность последнего секретаря моего отца как раз и стала одной из причин, по которой его казнили за государственную измену– холодно процедил Бальте.

– Прости. В любом случае тебе нужна помощь. А прямо сейчас, хотя бы, просто немного проветриться.

Мужчина замолчал, прикрыв глаза и откинувшись в рабочем кресле. Потом резко вздохнул:

– Наверное, ты прав, Рей. Пошли, прокатимся до реки. Может голова немного проясниться.

Минуту спустя, мужчины споро покинули комнату, А я… а я вдруг словила материнский инстинкт.

Это такой инстинкт, благодаря которому мы, слабые хрупкие женщины, частично забываем о том, что это мы слабые и хрупкие. Что это о нас надо заботиться и нас защищать. И начинаем заботиться и защищать сами. И можем остановить коня на скаку, потушить чью-то избу, даже если нас об этом не просили. Ну или порвать зубами случайно забредшего дракона, потому что он, к примеру, громко топал и мешал спать на диване нашему герою. Который устал после просмотра хоккея и теперь дрыхнет без задних ног. А то вдруг война, а он устал?

В общем, мне вот просто до чертиков захотелось хоть как-то скрасить ужасные трудовые будни моего идеала. Поэтому, я с тоской взглянула на последнее «канноли» в коробочке и, едва закрылась дверь за мужчинами, потянула вверх колечко на артефакте. Одела его на средний палец правой руки и замерла. Честно говоря, было немножко волнительно. Все-таки я впервые пробовала эту функцию. Но, так как нареканий к инструкции по эксплуатации подшипника до этого момента не возникало, то я решила, что ничего страшного произойти не должно. По стеклу прошла легкая рябь. И, собственно, все. Больше никаких внешних изменений мною замечено небыло. Пожав плечами, я робко прикоснулась пальцами к поверхности зеркала. Поверхность дрогнула, легко пропуская мои пальцы. Ощущение было, будто погружаешь руку в теплую воду. Миг– и я уже наблюдаю через стекло свою ладонь с той стороны. Я резко выдернула руку. Поверхность снова дрогнула, когда я проходила границу отражения. Решив, что долгие раздумья– лишние аргументы в пользу правильных решений, я не раздумывая больше ни минуты, пока не передумала, просунула руку обратно в зазеркалье и положила последнее, нереально вкусное итальянское пирожное на стол, прямо рядом с лежащими там же лайковыми перчатками. Тоскливо проводила его глазами в «последний путь». Для любимого ничего не жалко! И быстро вернула колечко обратно на артефакт, проверив, не сбились ли настройки.