Текст книги "Зазеркалье для Лины (СИ)"
Автор книги: Мира-Мария Куприянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
– Дано, ты где тут застрял? – громким шепотом осведомился вновь прибывший– Давай быстрее! Романьи уже идет с обходом, проверять уборку! Ой! А ты кто такая, красавица? – с заигрывающими интонациями в голосе обратился он к моей заднице, пока я, замерев в неудобной позе, судорожно пыталась придумать, что делать дальше.
А, ладно! Была не была! И я повернула голову и радостно улыбнулась.
Мужик истерично взвизгнул и, уже кстати, совершенно без моей помощи, шмякнулся в глубокий обморок.
Слабак! Ну потек макияж немножко… Но не без макияжа же! Вот совсем не накрашенную я себя тоже, иногда, побаиваюсь. А так то что…
Под кроватью девушки обреченно застонали. Их приятель по несчастью застонал горестно– видимо пришел в себя, с шишаком на затылке. И больно и обидно. И пыльно. А потому что убираться под кроватью нормально надо было!
– Двигаемся, граждане! – кряхтела я, упираясь ногами в связанное тело и пытаясь запинать его все под ту же кровать– Там всем места хватает! Не наглеем и утрамбовываемся, по хорошему!
Население под предметом мебели страдальчески пищало, мычало и елозило по полу, сдвигаясь к дальнему краю. А я, кое как разместив четвертую жертву, взвесила в руке кочергу и, со зверским выражением на лице, снова засела за дверью.
Ну да, я вошла в охотничий раж. У меня бывает. Редко, правда. Но бывает, чего уж греха таить.
Не, я не то чтобы сильно азартная. Но вот, помню, в моем далеком детстве, мы с родителями поехали как-то, по осени, в лес, за грибами. Именно поехали. Хотя, за калиткой нашей дачи и так начинался густой еловый лес. Но нет! Вы же понимаете нашу русскую душу! Грибы самые вкусные где? Правильно! Там, где их тяжелее всего добыть! А, желательно, еще и не законно! Поэтому мы с папой и мамой сперва топали два километра до железнодорожной станции, которая гордо именовалась каким-то там «…дцатым километром» и видела останавливающиеся вагоны только раз в день по четным числам в високосный год. Потом, ехали еще час в неизведанные дали, дружно кушая вареные яйца и запивая их обжигающим чаем из термоса. И все это под мамино неизменное: «Вот, сейчас все съедите, а потом нагуляетесь по лесу и жрать захотите! Где я вам возьму?».
Вышли на еще более неприметном полустанке, с обвалившейся надписью «Полигон № 4» и снова занялись ходьбой по пересеченной местности, все дальше углубляясь в лес.
Собственно, по дороге нам не встретился ни единый мухомор. Но разве нас это остановило? Мы продолжали идти вперед. Потому что свято верили, что где-то там, за высоковольтной линией, в болотном мхе, нас ждут могучие заросли никем не найденных белых, красных и просто подберезовиков.
Весело щебетали птицы. Кровожадно жужжали поздние комары. То здесь, то там раздавалась задорная трель пулеметной очереди. Потому что на военном полигоне это бывает.
Собственно, логика моего папы тоже была вполне понятна. В свое время он служил в наших сухопутных войсках. И в юношескую память намертво врезался образ лесной поляны на таком же точно полигоне, сплошь усеянной молодыми подосиновиками, в которых их бравый отряд из десяти человек умудрялся весьма успешно прятаться четверо суток, притворяясь грибами, пока их противник по военным учениям безрезультатно рыскал в кустах.
А посему, ориентируясь на радужные воспоминания его сломанной военной службой психики, мы дружно шли в чащу, на встречу приключениям и храбрым пулеметчикам.
Вот они то и вышли на нас из леса, со своим оружием наперевес, пол суток спустя.
Ведь именно столько времени, в итоге, плутала по незнакомой лесополосе наша безбашенная семейка.
Не, сперва мы даже не поняли, что заблудились! Папа уверенно вел нас по солнцу. И по мху на соснах. И по муравейникам… По последним, кстати, в прямом смысле этого слова! Да мне весь филей сожрали, пока я из них выбиралась!
Иногда нам попадались хилые корявые моховики. Отец радостно прыгал вокруг них и показывал пальцем: «Вот! Я же говорил! Это еще что! Сейчас целые поляны грибов пойдут!» Но, вместо этого, пошел дождь.
Сперва с неба сыпалась просто противная водяная пыль, а потом начался настоящий ливень, который без лишних усилий поливал наши несчастные головы сквозь редкие ветки сосен и смывал наш, уже порядком затасканный интузиазм. Пройдя, для приличия, еще энное количество лесо-метров и промокнув окончательно, мама корректно уточнила «На кой ху# мы ходим по этому долбанному лесу уже пятый час? Нет тут никаких грибов! Ребенку скоро спать пора ложиться! Поехали домой. И пошел ты на-туда же со своими грибами».
Для приличия, папа поогрызался и поорал что-то про то, кому именно нужны были полторы тысячи банок маринованных опят и столько же сушеных подосиновиков. А потом, наша дружная и любящая семья споро развернулась в обратную сторону.
Вот тут то и выяснилось, что, собственно, никто толком не знает, какая сторона у нас сейчас обратная. Кругом был совершенно одинаковый мокрый лес. И ни одного ориентира.
Наш, наученный Родиной матерью и жестким прапором офицер запаса, повел нас обратно по все тем же ориентирам.
Но, то ли солнце стало плохо видно, то ли муравьи, с матюками перетащили куда-то свои муравейники по итогам нашего вандализма, но долгожданный выход из леса никак не находился.
Вечерело. Мы грустно брели по лесу, со злостью пиная крепкие боровики и подосиновики, которые, теперь, и правда регулярно попадались нам по дороге. На основании этих примет стало окончательно ясно, что не той дорогой мы идем, товарищи! Ужасно хотелось кушать. И пить. За спинами моих родителей уныло болтались пустые рюкзаки, чьим единственным предназначением на эту поездку было вместить в себя все то мифическое количество грибов, которое самоуверенно пообещал нам папа. Собственно, кроме этих пустых обещаний, такого же пустого термоса и запаха съеденных вареных яиц там ничего и небыло. От этого становилось еще грустнее. И тревожнее.
Наверное, чтобы хоть как-то отвлечься от этих невеселых мыслей я и сорвала тогда первый гриб. Родители грустно посмотрели на меня, а потом друг на друга. В их взглядах явно читался вопрос, в кого из них я уродилась таким долбоящером. Мама думала на папу. Папа, судя по всему, на тещу. Потому что думать что-то плохое про маму всегда было как-то страшно. Особенно в лесу и без свидетелей. И с ножом для подрезания грибов, многообещающе зажатым в ее руке.
А я молча сорвала еще один гриб.
Родители снова вздохнули, и мы медленно побрели дальше. Дождь прекратился, лес укутался в серые промозглые сумерки. Чаща наполнилась новыми звуками и шерохами. Темнело так быстро, будто по верхушкам сосен бежал невидимый человек с огромным покрывалом, которое, как черный балдахин, укрывало лес ночною тьмой.
Довольно быстро стало понятно, что продвигаться дальше ночью не рационально. Мама, правда, пыталась отрицать очевидное и продавить авторитетом, но тут папа, впотьмах, весьма удачно подвернул ногу и, тут же, гордо предьявил свой контраргумент. На этом наш геройский поход и потерпел свое окончательное поражение!
Еще одна счастливая случайность заключалась в том, что папа, оказывается, уже полгода как врал маме, что бросил курить! И, хотя, теперь, после разоблачения, его ждала неминуемая и жестокая смерть, но именно благодаря этому мы смогли разжиться хиленьким костерком и возможностью просушить хотя бы носки.
Предки устало плюхнулись на землю, вокруг, наконец-таки, разошедшегося огня. А я, как и все нормальные дети, именно в этот трагический для моей семьи момент словила в задницу очередное шило. Уставшей я себя не чувствовала, есть мне все равно ничего дать не могли. И тогда я решила развлекать себя сама!
Наскоро соорудив себе факел, из коряги, просушенной травы и папиных носков (Ну а что? Его все равно мама убьет. Ему уже не надо!), я пошла искать грибы. Собственно, за этим же мы и пришли в лес, не так ли?
К слову, грибов, вокруг места нашей вынужденной ночевки оказалось такое количество, которое я ни до, ни после этой памятной вылазки больше никогда в своей жизни не видела!
Родители на отборном матном ворковали у костра. Я бегала по кустам, пугая лосей и ёжиков своим факелом, и собирала, собирала грибы… Казалось бы, нехрена они мне были сейчас нужны, да еще в таком количестве? Но я впала в раж…
А в лесу, тем временем, вступала в свои права сентябрьская ночь.
Папа, конечно, обещал бдительно охранять наш сон. Но ничто так не отпугнет голодных волков, как молодецкий храп уставшего сорокалетнего мужика! Уж поверьте мне, я это теперь точно знала! Лично видела удивленные желтые глаза хищников, которые после очередной папиной рулады метнулись в кусты дикой ежевики, оставляя на колючках клочки мокрой шерсти! Что до меня, то этой ночью я спала мало и тревожно. Мне снились непролазные заросли грибов, которые я не успела собрать.
А утром нас разбудили громкие людские голоса и веселый финский смех:
– Kuka olet? (Вы кто?) – весело спросил нас молоденький паренек, в зеленом камуфляже пограничных войск Финляндии.
Наша сонная компания недоуменно переглянулась.
– Хенде хох? – испуганно выдал папа сразу весь багаж своих знаний по немецкому школьному.
– Kyllä, he ovat venäläisiä! Jälleen sienet varastivat! (Да русские они! Опять грибы воровали!) – махнул рукой его сослуживец, презрительно смерив взглядом что-то за нашей спиной.
Даже еще не понимая о чем речь, мама с папой, напряженно, оглянулись назад. Их удивленным взглядам предстали два доверху набитых грибами рюкзака. И три объемные кучки, размером где-то им по колено, состоящие каждая из отдельного вида грибов: белые, красные и подберезовики, соответственно.
Папа судорожно сглотнул. Мама одарила меня тяжелым многообещающим взглядом. Я постаралась незаметно отодвинуть за куст свой маленький, еще не учтенный родителями, и тоже далеко не пустой рюкзачок.
Добрые финские парни, крякнув, вскинули на свои спины наши рюкзаки и папу. Кому-то что-то «профинячили» по рации и жестами позвали нас за собой. В нескольких метрах от места нашей ночевки блестела мокрым асфальтом широкая трасса «Скандинавия», упирающаяся через еще сотню-другую метров в шлагбаумы контрольно-пропускного пункта границы с Финляндией. Только вот мы были в лесу, почему то, уже не со стороны нашей великой Родины. Когда мы пересекли границу– ответить мы так и не смогли. Также, как и объяснить, каким образом вообще из закрытого полигона наших войск мы незаметно пробрались на финскую территорию.
Все эти двести метров, пока мы шли до КПП, я носилась вокруг пограничников и снова собирала, собирала грибы… Класть их был уже решительно некуда. Я совала их себе за пазуху. Они были склизские и мокрые, противно пахли и неприятно прилипали к животу. Но остановиться я уже не могла…
Вот и сейчас, ажиотаж заядлого охотника был налицо! За дверью снова кто-то закопошился. Тусовка под кроватью заметно напряглась. А я, сумасшедше блестя глазами, поудобнее перехватила кочергу:
– Давай, иди к мамочке! – зловеще прошипела я, замирая.
Глава 34
За последующие полчаса коллекция моя заметно пополнилась. И от этого мне было хорошо, светло и радостно.
Под кроватью стало на одно тело больше– не вовремя подоспевший лакей теперь хмуро зыркал на меня своими голубыми глазками из-под пониже натянутого покрывала. На лбу его ярким цветом расцветала знатная шишка. Но, это он сам! Я кочергой по ногам вмазала только. А уж лбом о паркет он самостоятельно потом приложился, под дружный стон подкроватного населения.
В платяном шкафу жались друг к дружке еще две служанки и один здоровенный детина из обслуги, который, кстати, занимал сильно много места, чем постоянно вызывал возмущенный писк у девушек.
Я с любовью оглядывала свою коллекцию и потирала загребущие лапки.
Где-то на этаже бессильно бесновался Романьи. Кстати, он даже заглянул, было, в хозяйскую спальню. Но мельком. Как-то воровато. Даже башку свою толком не просунул. Пришлось, со вздохом, отпустить ценный экземпляр. Реально жаль! Мог бы стать вишенкой на этом торте, так сказать.
В общем, я как раз обдумывала, как бы заманить вредного дворецкого, чтобы «добить» темку, когда в коридоре послышался громкий и до боли знакомый голос:
– Проверить каждый закуток! Каждый куст в саду! Она не могла далеко уйти!
– Мы уже прочесываем здание, мой Гиён. Если привлечь дополнительных людей…
– Дополнительных не надо! Только узкий круг самых проверенных! И не болтливых! Обращаться с Диле крайне корректно и аккуратно– она припадоч…эээ… она немного напугана и может повести себя неадекв… неожиданно! Да! Ну, знаете…
– Конечно, мой Гиён!
– Имейте в виду, её Сумрачность, по всей вероятности, ранена.
– Ранена?! Кто посмел? Мы ищем преступника тоже?
– Никого больше мы не ищем– недовольно процедил Бальте– Она, судя по всему, сама поранилась. Но, возможно, весьма серьезно.
– Мы предупредим лекаря, господин! И постараемся ускорить поиски!
– Отлично. В кабинет точно никто не входил?
– Абсолютно точно, мой Гиён! При открытии двери снаружи сразу сработает сигналка.
– Настроили только на посторонних, или на всех?
– Даже на Вас, мой Гиён, если Вы простите. Причем, не только на кабинет, но и на все двери на этаже. Прислуге строжайше запрещено заходить на этаж. Открыть любую дверь снаружи, без активации сигнала, сейчас можно только с ментальным паролем. Его я вам уже озвучил.
– Хорошая идея. У этой су… у её Сумрачности моё Фамильное кольцо, чтоб ей икалось! Сигналка должна верещать даже на моль!
– Так точно, мой Гиён!
– Романьи! Иди сюда, старый ты индюк! Я срочно хочу переодеться! Вся одежда опять в хлам, из-за этой идио… из-за шалостей её Сумрачности, я имею в виду! Сейчас же камердинера ко мне! Я впущу, пусть стучит.
– Но, мой Гиён! Я же за этим и приходил к начальнику стражи! У меня пропала вся дневная смена штата прислуги! И Ваш камердинер заодно…
За дверью возникла секундная тишина.
– В каком смысле пропала? – с угрозой в голосе уточнил Бальте.
– Ну, их нет! Нигде нет! Все, кто по той или иной причине отправился в Ваше крыло– просто исчезли!
– Ты идиот, Романьи? Как в замке, полном стражи и напичканном охранными артефактами, могут пропасть десять человек?
– Восемь, мой Гиён, если позволите…
– Не позволю! Да что тут у вас вообще происходит? Не замок, а проходной двор! Кто хочет заходит, кто хочет– выходит, и никто не в курсе куда! Разжалую всех, к чертовой матери!
– Пред Вашей волей, мой Гиён…
– Да во тьму ваш сраный этикет! Где, к чертям собачьим, мой камердинер!?
И вся компания, сильно топая, удалилась. Надолго ли?
В шкафу кто-то судорожно заелозил, надрывно мыча. Пришлось открыть дверь и рыкнуть:
– А ну тихо! Ты, бугай, чтоли, камердинер Гиёна?
Двухметровая детина согласно закивала, многозначительно поигрывая бровями.
– Ой, ладно! Не пугай меня! Видали пуганных уже– отмахнулась я– Сиди тут тихо! Будешь себя хорошо вести– выпущу. Может быть. Однажды.
И под его недовольное мычание снова захлопнула дверь.
Так, что у нас получается? В замке заметили пропажу энного количества прислуги (странно, правда?) и теперь их ищут. Заодно, ищут и меня. Но меня– осторожно. Правильно! Прониклись уже.
Я села на пол у кровати и, задумчиво, повертела в руках кочергу. «Эх, жалко коллекцию»– вздохнула я, ласково поглаживая по щечке лакея под кроватью. Мужик, при этом, испуганно дергался и забавно вжимал голову в плечи. Вот же заинька какой! Может этого в любом случае себе оставить? Ну это я так, в порядке бреда, конечно. Хотя…
Так, ладно.
Значит, заранее проверить все двери в коридоре и отыскать кабинет я не смогу. Сработает какая-то штатная верещалка и сюда сразу сбежится толпа. Меня поймают, посмотрят на меня осуждающе, возможно, даже дадут по попе…
Боже мой! Я умру со стыда! (и стервозный смех).
Это еще хорошо, что я увлеклась коллекционированием прислуги и не успела начать обследовать соседние помещения!
Значит, ищем нужную дверь тихо и незаметно. По логике, как мы помним из одного недавнего разговора господ Демонов с Дворецким, кабинет находится как раз за стеной спальни Гиёна. Это ведь его спальня? Однозначно. Если, конечно, этих спален у него не пачками на каждом этаже. Значит, либо дверь справа, либо слева. Но попытка, видимо, у меня будет всего одна.
Может быть, какая-нибудь гениальная мысль, все-таки, и посетила бы меня. Но не успела. Её спугнули уверенные злые шаги в коридоре, сопровождаемые яростным бубнёжем:
– Черт знает что! Куда уж нам найти одну несчастную Диле, когда у нас восемь человек пропало и никто не заметил как! Бесполезное отребье!
Я панически задергалась. Куда деваться? Попыталась была намылить лыжи под кровать. Но куда там! Пятеро пленных возмущенно замычали и демонстративно выпрямили ноги так, чтобы занять последние сантиметры пространства!
– Ах вы вражины какие! – возмутилась я– Ну ладно, я вам еще припомню!
Подглядывающий в щель обиженный камердинер тут же, кончиками пальцев, исхитрился весьма красноречиво закрыть за собой дверь в шкаф, под одобрительный писк соседок по шифоньеру.
– Я вас всех запомнила! – грозно прошипела я, прижимаясь спиной к родному косяку за дверьми.
В ответ раздалось только пренебрежительное молчание.
Вот полностью согласна с Бальте! Совсем распустили прислугу! Никакого уважения!
В ту же минуту, дверь в спальню резко распахнулась и в помещение влетел пышущий злобой Гиён.
Продолжая гневно ворчать, он, резкими движениями, сорвал с себя рваный сюртук и разошедшуюся по швам сорочку. Швырнул испорченную одежду на пол и, нетерпеливо распахнул шифоньер.
Возникла весьма красивая театральная пауза.
Бальте пораженно молчал, неверяще таращась на камердинера и двух служанок. Те таращилась в ответ.
К слову сказать, обслуживающий персонал первым пришел в себя.
Девушки, усиленно моргая и бледнея, попытались сделать установленный этикетом книксен. Однако, тщательно наложенные путы не позволили им проявить природную грацию и должное уважение к хозяину– девчонки просто не устояли на плотно связанных ногах и начали заваливаться в бок. Прямо на удачно спеленатого камердинера. Двухметровый амбал, тем временем, никак не хотел отставать в проявлении служебного этикета и, как раз, изображал весьма шаткий штатный поклон, когда на него, сбоку, упало сразу два габаритных девичьих тела.
Законы физики резво взяли свое, и похищенная троица, дружно, начала падать. Но уже на Гиёна.
Бальтезар машинально попятился. Прислуга слаженно замычала. Кочерга, забытая мною на полу, подло не произнесла ни звука. Что, видимо, и послужило причиной того, что мужчина запнулся о кованный предмет и тут же, с грохотом, рухнул на пол.
Сверху на него упали служанки и камердинер. Судя по лицам, им при этом было ужасно стыдно. И, наверняка, неудобно.
Бальте застонал и, с трудом, повернул голову. А ведь еще мгновение назад казалось, что еще более удивленным он выглядеть не может! Но куда там, когда из под кровати, с сочувствием и стыдом, моргали на него глазами еще пятеро связанных пленников.
– Да твою ж мать! – снова простонал несчастный Гиён, роняя затылок на ковер.
И, конечно, в такой патетический момент никто не обратил бы внимание, как очень тихо приоткрылась дверь и я, аки червячок, постаралась протиснуться в щель. Если бы, в тот же миг, из под кровати, не выскочила пушистая сиреневая молния по имени Фиалочка!
Она промчалась прямо по лежащему Бальте, по спинам прислуги и по лицу камердинера. Не пропустила ни одного несчастного, точно попадая опасными лапками по намеченным целям. Под аккомпанемент матов, стенаний и проклятий всех вышеперечисленных, она проскакала на своих острых, как бритва, коготках в сторону выхода и шустрым комочком шмыгнула в коридор, исчезая за дверью, практически одновременно с колышущимся шелком моего импровизированного платья.
– Да кто бы сомневался! КАРА, СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИСЬ! – заорал не своим голосом Гиён, тщетно пытаясь выкарабкаться из кучи связанных тел и демонстративно игнорируя жалостливые стенания пострадавшей прислуги.
Но ответом ему стала только рвущая барабанные перепонки трель местечковой охранной сигнализации и уверенный хлопок соседней двери.
Бальте взвыл, весьма успешно перекрикивая даже сигнализацию.
А я, подгоняемая топотом спешащей на сигнал проникновения охраны, не оглядываясь, ласточкой, прямо с разбега, прыгнула в родное зеркало, буквально уже в полете поймав за шкирятник свою верную сиреневую спутницу.
Глава 35
Дом! Милый дом! Как много этом слове для сердца русского слилось, цитируя классиков!
Здесь меня ждал горячий душ, куча гигиенический средств, благословенный спазмолитик и, понятный желудку, бутерброд с чаем!
Да чего только стоит целый шкаф трусов (убью шовиниста проклятого за мои любимые кружевные стринги)! И мягкая фланелевая пижамка в полоску!
Кажется, я только что обрела свой рай!
Вот правильно говорят: «чтобы сделать человеку хорошо, нужно сперва сделать ему плохо, а потом как было».
Короче, я расслаблялась и познавала «дзен». Если не учитывать пестрящий смс-ками телефон, на котором значилось запредельное число, знаменующее количество полученных от Марфы сообщений. Даже читать не буду. И так знаю, что там будет. Начиная с невинных вопросов том, как все прошло, и заканчивая обвинениями в приближающимся апокалипсисе, потому что я, стерва такая, ничего ей не рассказываю, хотя клятвенно обещала. Почитаю все потом. Тогда же и отвечу. Надо еще придумать, что ей отвечать. Не расскажешь ведь правду, в самом деле…
Город за окнами звенел теплым майским вечером. А холодильник зияющей пустотой.
«А мне, ведь, кстати, завтра на работу»– неожиданно вспомнила я. И посетить магазин на неделе будет очень проблематично. Тем более, что желудок решил напомнить, что бутерброды это конечно хорошо, но хотелось бы полноценной пищи. Хоть изредка.
Поэтому, вздохнув, я признала очевидный факт– продолжить расслабляться придется чуть позже. Сейчас надо одеваться и топать за сосисками.
На кровати устало дрыхла полная впечатлений Фиалочка. Вот кому хорошо! И жратва всегда в доступе. Пока в моей квартире есть хоть одна стена… Так что, стараясь не разбудить кисоньку, я тихонечко собралась и выскочила из квартиры.
Хотелось очень быстро сбегать за продуктами и вернуться домой, чтобы привести в порядок мысли, нервы и мозги. Мне жизненно необходимо было немного отдохнуть, как физически, так и морально.
Как выяснилось, даже эта роскошь была для меня недоступна.
– Ну, привет– раздалось за моей спиной, пока я мучала замок, запирая за собой дверь.
Я, практически, подпрыгнула, едва не выронив на пол ключи, и резко повернулась.
Напротив меня, легко облокотившись на лестничные перила, стояла смутно знакомая высокая девушка, с длинными прямыми светлыми волосами, собранными на затылке в низкий хвост и перекинутыми ей на грудь.
– Эээ… здравствуйте– невнятно проговорила я, пытаясь обойти ее и пробраться к ступеням.
– Не узнала меня? – все так же легко уточнила собеседница.
И тут я ее вспомнила! Память просто одним ударом выбила из меня дыхание. Я поперхнулась и чуть закашлялась.
Это была она! Та самая женщина, которая пытала нашего консьержа по вопросу инцидента в лифте! Та, что искала артефакт! Та, что знала о нем! И, судя по всему, теперь и обо мне.
Мое сердце на мгновение замерло, ладошки вспотели, дыхание сбилось.
Однако…
– Простите, что-то не припоминаю– безразлично бросила я, не меняя траектории движения.
Вот за что люблю свою работу, так это за то, что мне пришлось учиться практически профессионально держать лицо! И это при том, что, обычно, все эмоции просто красным маркером написаны у меня на физиономии! Обычно! Но только не в те моменты, когда я веду переговоры. Тогда я становлюсь круче любого игрока в покер! По моей моське, в такие моменты, фиг проймешь, испугалась я или радуюсь. Злюсь или в недоумении. Ничего! Особенно, если оппонент бьет неожиданными фактами. Практически, это у меня уже как неосознанная реакция на шок– мина сразу замирает непроглядной маской, словно все мое лицо, одновременно, закачали чрезмерной дозой ботокса! Ни один мускул на нем не выдает эмоций.
Правда, это тоже считается не особо хорошим тоном. В такие моменты, профи блефа выдают легкую заинтересованность, приятную улыбку или безразличную вежливость… А вовсе не маску паралитика, как я. Но и такая маска все равно лучше, чем то, полное шока и истерических слюней лицо, которое сейчас бы в полной мере соответствовало испытываемым мною эмоциям.
Так что, на этом поприще, мне тоже еще учиться и учиться. А, пока что, спасибо хотя бы такой возможности сохранить лицо и не выдать охватившего меня страха.
– Правда? – даже слегка опешила девушка– Ну хорошо. Мы встречались пару недель назад, внизу, у консьержа.
Я замерла, старательно изображая сморщенным лбом работу мысли:
– А! Ну да! Вспомнила Вас! Вы снова в чужом подъезде ошиваетесь? – нагло нахамила я.
Ну а что? Лучшая защита– это же нападение.
Девушка, снова, слегка, опешила:
– Это все, что Вас удивляет? – спросила она, автоматически, тоже, переходя со мной на «Вы»– А Вы не хотите узнать, зачем я Вас искала?
– А Вы искали меня? – «удивилась» я– Я то решила, что наша встреча, скорее, случайна. Ну, так чем могу Вам помочь?
– Я знаю, что он у вас– уверенно кивнула блондинка, складывая руки на груди.
– Кто? – не сдавалась я.
– Не прикидывайтесь– отмахнулась девушка– У нас было время, чтобы все выяснить! Азея отдала артефакт Вам. Больше некому.
– Не будем сейчас углубляться в значение слова «артефакт»– хмыкнула я, многозначительно поднимая брови– И в то, что НОРМАЛЬНЫЕ люди этот термин употреблять в обычной жизни не могут, если только они не археологи, или смежные с ними специалисты. Мы же не в компьютерной игре, в конце-концов. Начнем просто с основных моментов: я не знаю никого с именем, даже созвучным произнесенному Вами. И, соответственно, мне никто ничего не мог отдать. А, если, это просто ник в каком нибудь интерактивном квесте, но уверяю Вас, я не играю в сетевые игры.
– Что? – окончательно потеряла нить моего монолога девушка– Какие игры?
– Не знаю– отмахнулась я– Я не сильна в терминологии. Короче, я с вами не играю.
И я снова двинулась к лестнице.
– Стой! – преградила она мне дорогу, явно начиная злиться– Я не понимаю, что за бред ты несешь, но…
– Нет, это ты стой! – зашипела я, толкая ее пальцем в грудь– Это я не понимаю, что за бред ты мне втираешь. Но, если еще раз увижу тебя, или кого-то с такой же темой разговора возле своей квартиры, то просто вызову полицию! Ты все поняла? А теперь, дай мне пройти!
– Ты не сделаешь этого, Кара– неожиданно ухмыльнулась она.
– Что? – признаться, я даже испугалась. Совершенно не ожидала услышать от нее свое имя– Откуда ты…
– Мы знаем о тебе очень многое– со значением произнесла девушка– И не в твоих интересах вызывать кого бы то нибыло. Мы просто хотим объясниться и постараться договориться по хорошему.
– Я не понимаю, о чем ты… – уже совсем неуверенно протянула я.
– Ты понимаешь– мягко перебила меня собеседница– Но не знаешь, что все, что я сейчас делаю, я делаю для того, чтобы помочь тебе и оградить от многих неприятностей.
Я промолчала. Блондинка устало вздохнула и снова облокотилась на перила:
– Послушай, Кара, мы знаем, что ты ни в чем не виновата и не хотела ничего плохого. Мы знаем, что ты получила артефакт случайно. И активировала его тоже без злого умысла, так?
Но я все еще не произносила ни звука. И не делала никаких движений. Разве что склонила голову на бок, продолжая удивленно смотреть на оппонентку.
– Но этот предмет не так безобиден, как может показаться. Я не буду утомлять тебя тем, как много научных теорий написано на тему того, что проходя между мирами человек может, нечаянно конечно, нарушить ход истории каждого из миров. Может привести миры к катастрофе, даже случайно, например, просто упомянув о чем-то, что еще не должны были знать в другом мире и так далее. Наверное, мысли о судьбе миров в таком глобальном масштабе редко кого посещают и еще меньше кого-то волнуют, да? – упорно пыталась вывести она меня на диалог, и, так и не получив даже невербального ответа, раздраженно продолжала– Но есть и другая сторона вопроса. Сама активация артефакта уже есть зло! Он не просто питается твоей кровью! Каждая минута его активной работы разрушает тонкую материю обоих связанных миров! Ему нужна не только и не столько твоя кровь, как допуск к межмировому эфиру и тонким тканям оболочек! Он истощает их! Ты хоть понимаешь, что произойдет, когда он окончательно «проест дыры» в границах? Неужели ты думаешь, что произошедший прорыв пройдет без жертв и катастроф? Тот, кто забросил к нам эти опасные игрушки ждет именно этого. Он питается всплесками энергии. Но больше всего ему по нраву взрывные волны умирающих миров!
Девушка взволнованно замолчала, тщетно выискивая на моем лице хоть тень понимания и осознания.
– Боже мой– едва слышно проговорила я, прижимая пальцы к губам– Да ты же сумасшедшая! Ты хоть сама себя слышишь? Миры? Эфиры? Артефакты?!
Блондинка опешила:
– То есть ты продолжаешь отрицать? – удивленно поинтересовалась она.
– Я ничего не отрицаю– поспешно успокоила ее я– Я знаю, что таким как ты возражать крайне опасно! Можно, я просто пойду? А ты постой, пока, здесь! Я сейчас позвоню добрым дядям в белых халатах и они приедут к тебе. Я слышала, что они, как раз, очень интересуются всей этой фигней про миры, артефакты и, особенно, про всякие эфиры! Да!
– Постой– устало произнесла она– Я поняла. Ты не будешь ничего слушать. Знаешь, я, наверное, тоже не слушала бы. Ну, правда, кто я такая для тебя? Никто. Принимаешь меня за врага? Это не так, Кара. И, самое ужасное, ты скоро поймешь, что я не враг. Но может быть уже поздно.
– Конечно-конечно– бубнила я, делая первые быстрые шаги вниз по лестнице.
– Ты не любишь его! – раздалось мне вслед.
– Что? – вдруг остановилась я, оборачиваясь– Кого?
– Вспомни, насколько быстро возникли твои эмоции. Вот тебе первый факт в подтверждение моих слов. Ты прижимаешь палец и поишь артефакт кровью. А он, в свою очередь, в ранку на пальце вливает свой яд. Это не твои эмоции, Кара. Любовь не рождается от одного взгляда на картинку. Это просто наркотик, с помощью которого артефакт заставляет тебя активировать его снова и снова.
Я молчала. Но, что самое ужасное, сейчас мое лицо уже врядли было безразличной маской.
– Ты примешь решение, основываясь на навязанных тебе эмоциях– продолжала она– Но в другом мире флер быстро спадет. И ты останешься там с незнакомым, жестоким, страшным монстром. И без надежды вернуться обратно. Аура чужого мира быстро сожрет тебя. Наши тела не просто так сильно отличаются друг от друга. Такая сила, рост, долголетие, как у их населения– все это признаки чужеродной среды. Долго ли ты выдержишь на их воздухе? С их гравитацией, если хочешь? Это же физика, подумай об этом. Такие различия в комплекции легко объяснимы и без магии.
