Текст книги "Зазеркалье для Лины (СИ)"

Автор книги: Мира-Мария Куприянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Пролог

Знаете, до недавнего времени мне всегда было интересно– как должен начаться день, который предшествует сказочным событиям? Ну с чего-то же все начинается? Как, например, может выглядеть день будущей «попаданки»? Уж сколько я книг на эту тему перечитала…Ну вот что? Она просто проснулась утром, почистила зубы, одела застиранный некомплект нижнего белья и сварганила яичницу? И все? И прилетел дракон, который учуял в счастливице свою истинную пару? И никакой предыстории? А чем она заслужила свой шанс? Чем она отличается от миллионов других, ничем не примечательных серых личностей? От меня вот, например…

Вся эта теория случайности, отсутствия выбора, предрешенности…Не знаю как у вас, а вот у меня она всегда вызывала некую обиду. Почему не я? И вот только не надо мне рассказывать, что история «попаданки» не благоухает розами! Мол, там тебе и психологические проблемы, и помешанные на власти и чувстве собственности рептилоидные красавцы-императоры, и прекрасные соперницы, одним своим видом обязанные топить героиню в комплексах неполноценности. Все это бред! Девица всегда моментально адаптируется, оказывается, вдруг, не невзрачной задрипанной мышью, а очень даже яркой красавицей с непередаваемым чувством юмора, которую поголовно все хотят. Героиня отличается стрессоустойчивостью, которой позавидует основная масса офисных сотрудников, и сильным уравновешенным характером. А, также, прямо кристально чистой душой, твердыми моральными устоями, всепрощением канонической святой, и золотым сердцем Золушки, мать ее. И где все это было, пока она сливалась с серой массой неудачниц в нашем мире? Как это ее не разглядел за стеклами диоптрий какой-нибудь заблудший князь-вампир? Или не похитил могучий предводитель инопланетян, увидев в ее душе истиную красоту?

Ну ладно, хрен с ними, фантазийными сюжетами но, если мы говорим о заслуженности и вознаграждении, то какой-нибудь сраный Австралийский миллионер однозначно должен был наткнуться на нее, идеальную, в толпе на салюте в честь Девятого мая и прямо там пару раз взять ее в жены. Чтобы потом сразу, вот прямо с площади, на вертолете увезти ее на свой жаркий континент, и из окна, с сотого этажа его личного небоскреба в Сиднее наблюдать, как на фоне их всепоглощающей любви расцветают миллиарды его финансовой империи. Но не судьба. Никто не видел, как под прыщами цвела и блестала красота неограненного алмаза. Никто не замечал ярких аквамариновых глаз за толстыми стеклами очков. Никто не знал, что мямля и капуша, по сути, искрометная затейница, гений математики и Зена-королева воинов в одном лице. И природный маг с зашкаливающим потенциалом. И похищенная принцесса вымирающего вида фея-гоблино-русалок, с рождения помолвленная с Императором всего и всех где-то там. И зачарованная Богиня, которая забыла, что она всемогуща. Ну и просто «хорошая девочка Лида», само-собой. Которую все хотят. Поголовно. Но не здесь, а там.

А здесь– нет. Здесь ее не хотят. Она всех раздражает своей кротостью, наивностью и серостью. Ну, или не всех раздражает, потому как она уже раздражает своего гражданского мужа или постоянного парня-изменщика. Такого, которого ну никак не стыдно бросать ради прекрасного повелителя драконов. И даже полезно бросать. Чтобы понял и страдал. Гад. Сволочь. Урод.

Вот вы сейчас читаете мой монолог, и думаете: «Вот злобная завистливая сука! Стерва какая!» Воооот! И так и есть. Я стерва и сука. И на работе обо мне так думает…ну пусть не сто процентов сотрудников, но подавляющие восемьдесят пять однозначно. И это при учете того, что из оставшихся двадцати пяти половину я никогда не видела и даже не пересекалась с ними. А у еще десяти либо нет возможности меня обсудить с коллегами, либо я не имею отношения к их работе вообще. И, конечно, остается еще пять процентов населения– из которых часть это неучтеные церковью канонические святые и Золушки (потенциальные главные героини, как я понимаю), ну и две штуки– мои подруги. Аленушка, и Марфушка, собственно. Алена Ивановна и Марфа Васильевна, то есть. Ну и угадайте теперь, как зовут меня? О, подскажу! Нашу троицу в офисе за глаза кличут «Сказка-Морозко» или «Три девицы под окном» (кстати, наши столы именно под окном и стоят). Ну? Так как? Василиса? Неее. Настенька? Мимо! Машенька? Ну это было бы уж совсем просто. Елена? А это не то же самое что Алена, кстати? Короче, нет.

Зовут меня Каролина Натановна. Опаньки! Нежданчик, да?

Из чего вы смело можете сделать выводы, что литературу младших классов наши сотрудники прогуливали поголовно. Да и сказки им в детстве не читали.

Ну и таблички на наших с девочками столах гласят, что мы исполнительный, финансовый и директор по маркетингу соответственно. Кстати, «Змеем Горынычем» нас тоже звали. Но недолго. Потому что как раз квартал заканчивался, да и сокращения давно напрашивались… Да. Как-то так.

Так вот: читаете вы, значит, мой монолог и меня не одобряете. Порицаете даже. А глубоко в вашей душе копошится маленький противный голосок, который тихо пищит: «Ну, по сути, она права. Я вот тоже так думаю…» А вы его тапком, тапком. А за что? Потому что стыдно завидовать. Стыдно быть язвой и злюкой– вы же «не такая». Вы же за мир во всем мире и доброту, как Анджелина Джоли, прямо, ага. А обида– она как гнилой картофель за пазухой; а злость, она как яд, который вы пьете добровольно. И прочее, прочее. Ну а я просто сука и стерва. И наша злая троица каждую пятницу перемывает кости всем и вся. Мы пьем «Космополитен», подражая героиням скандальных сериалов. Но чаще, перед этим, пьем текиллу, полностью стирая любое сходство с образами утонченных американок. Язвим и соревнуемся в извращенных способах отшить навязчивых нетрезвых представителей противоположного пола. Давимся сарказмом, плюемся ядом и пакостим тем, кто нам не особо нравится. И искренне веселимся. Хотя…Может это не мы такие, а мир такой?

Может правда, это наш мир весьма успешно подавляет лучшие качества и выпячивает плохие. По крайней мере, очень надеюсь, что в моем случае это именно так. Потому что иначе, меня бы однозначно не взяли в героини…

Глава 1

Вот теперь вы, справедливо, спросите: «А ей-то какое дело до вакансии героини?». И, опять-таки, мне есть что вам рассказать! Например о том, каким на самом деле бывает утро перед «сказкой».

То памятное утро сказочным не было однозначно. Оно началось с моего «Да твою-ж мать!», падения на пол с кровати, с намертво запутанной в одеяле ногой, не смолкающего будильника, который доигрывал восьмую по счету мелодию моего пробуждения и осознания того, что за десять минут собраться и добраться до офиса я не успею при всем желании. «Где же вы, уважаемые Британские ученые, когда необходимость в телепортах давно стала жизненной, на фоне стрессовых и депрессивных состояний рабочего населения по причине глобальной загруженности, возросших должностных обязанностей и нехватки времени?!»– думала я, если убрать нецензурную лексику, сидя на унитазе и натягивая колготки на заляпанные зубной пастой ноги, одновременно стараясь не выронить изо рта остервенело жужжащую электрическую зубную щетку. Особую скорость моим хаотичным метаниям придало смс от генерального, которое задорно тренькнув, сообщило мне, что: «Если ты через 15 минут не появишься в моем кабинете, можешь не появляться вообще!». С волшебным заклинанием «Бл…!» я, метеором, взметнулась с унитаза и…уронила телефон в образовавшееся вакантное пространство. Раздался громкий «бульк!» и яблочный эквивалент моей месячной зарплаты погрузился на фаянсовое дно… Что далее?

Вынуть телефон, погрузив руку по локоть в трубу; С матом снять намокшую блузку; Понять, что это последняя чистая блузка и полностью сменить весь «лук»; выцарапать мини-симку; найти рамку от стандартной сим-карты (Ура! Не выкинула-таки!) и вставить мини-карту туда. Почувствовать себя сборщиком– нано-технологом, пока вставляла распадающуюся сим-карту в свой старый смартфон. Попрыгать по кровати с воплями «Кто молодец? Я молодец!», потому что сим-карта вставлена и старый телефон работает, а, значит, я снова на связи! Снова проорать магическое «Бл..!», посмотрев на часы и снова упасть с кровати, запутавшись ногой в одеяле. Выскочить, наконец, из квартиры, в расстегнутых сапожках, без макияжа и голодной. В зубах телефон, в руках открытая сумка, на ногах наискось сидящая юбка и полуспущенные колготки.

А на часах, тем временем, было «пять минут, как начался рабочий день».

Не знаю, кто был автором идеи, что если сто раз нажать на кнопку вызова лифта, то он приедет быстрее. Но в то утро я однозначно проверила эту теорию. Фуфло. Приехал лифт не раньше и не позже, чем пришло второе смс: «Я так понимаю, ждать тебя бесполезно?». Прямо не генеральный, а Капитан Очевидность. Вниз лифт полз, казалось, еще медленнее, останавливаясь чуть ли не на каждом этаже. Причем этажи оказывались пустыми– отчаявшиеся дождаться лифта жильцы, видимо, согласованно решили начать заняться физическими нагрузками и принялись сообща штурмовать лестничные пролеты, споро покидая наше двадцати-с-лишним-этажное здание пешком.

Зато на пятом этаже мое лифтовое одиночество было нарушено– в тесную кабинку неуклюже ввалилась пожилая женщина с объемными авоськами, в старом пальто и с странно уложенной на манер исторических причесок шевелюрой. Мадам активно работала локтями и полными бедрами, стараясь поменяться со мной местами и прижаться к дальней стене лифта. В какой-то момент одна из ее сумок зацепила петлю моих колготок. Раздался треск и вот уже мою ногу украшает огромная дырка и тянущаяся вниз широкая стрелка поехавшего капрона. Я вскрикнула, женщина ойкнула, лифт дернулся и… вдруг остановился. Свет погас. На мгновение повисшую было тишину неожиданно прервал веселый мотив звонка моего старого телефона. Истинное чудо! Ибо в нашем лифте, увы, нет сигнала. Ну, то есть обычно нет. Когда очень надо. А когда как сейчас– то та-дааам! Чудо! Трясущимися пальцами нажала кнопку «ответить». На том конце «провода», голосом моего генерального злобно квакала злая лягушка. Я слышала либо первую часть слова, либо последнюю. Иногда середину. Иногда ничего не слышала. И последнее, кстати, было самым приятным. Общий смысл гневной тирады сводился, примерно, к следующему: «Киреева, ты сов… ох…Мало того, что ты пост… опа… так тебе открове… сра… постоя… на тебя жалу… меня доста… ты можешь счи. бя. увол…Ты все по…?» Я машинально опустила руку, с замолчавшим уже телефоном, бездумно глядя в темноту перед собой. Ну что сказать? Я все «по». Судя по тому, что обычно наш генеральный слов на ветер не бросает, я могу «счи-бя-увол». Какое прекрасное завершение не менее прекрасного утра! Занавес!

Из подобия транса меня вывел хрип. Он доносился откуда-то с уровня пола. Потом в мою ногу ниже колена судорожно вцепилась рука, вырывая из моего горла спонтанный визг. В темноте замкнутого пространства я не могла разглядеть, что происходит, однако быстро сообразила, что моя вынужденная соседка по заточению в лифте находится на полу. Нервными пальцами с пятого раза активировала «фонарик» на смартфоне и окружающая тьма рассеялась до полумрака. Женщина скорчившись, насколько позволяло пространство, лежала на полу, хрипло и надрывно дыша. Глаза ее были прикрыты.

– Вам плохо? – испуганно спросила я, не узнавая собственный голос.

Несчастная всхлипнула:

– Сердце… – едва слышно просипела она.

И тут как-то сразу меня неожиданно и плотно накрыла паника:

– Помогите! – орала я, молотя руками по закрытым дверям– Помогите! Тут женщине плохо!

– Кнопку диспетчера… – кое-как крикнула женщина.

– А! Да! Правильно! – истерично взвизгнула я и начала молотить уже по кнопке вызова.

– Але! Да! Что у вас случилось? – флегматично донеслось из динамика через несколько мгновений.

– Мы застряли! Тут женщине плохо! С сердцем! Скорее, умоляю! – продолжала истерить я.

– Какой подъезд? На каком этаже застряли? Ага. Ждите. Лифтер приедет в течении часа. Скорую тоже вызывать? Ладно. Ждите!

Я стояла и надрывно дышала, прижавшись спиной к стенке, зачем-то, зажмурившись.

– Как тебя зовут? – вдруг прохрипела с пола пострадавшая.

– Ка…Каро…лина…Можно просто Лина…

– Наклонись. Посвети мне– почти шептала она.

Я неуверенно присела на корточки рядом с женщиной, направляя ей в район груди «фонарик». Она судорожно шарила в нагрудном кармане своего старого пальто.

– Дай руку.

Я неуверенно протянула ей ладонь. Сухие пальцы неожиданно сильно вцепились в мое запястье и тут же на мою ладонь опустилось что-то тяжелое и металлически-холодное. Дернушись, я недоуменно уставилась на небольшую шайбу серебристого цвета.

Если соединить на руке большой и указательный палец, образовав ими кольцо, или известный жест «ок», то полученный круг будет как раз того же размера, что предмет в моей руке. На старый подшипник, вот на что это было похоже! В детстве, старший брат моей дворовой подруги постоянно таскал такие к ним домой, за какой-то своей мальчиковой надобностью. У него их было штук сто, наверное, разных видов и размеров. Иногда он выковыривал из них маленькие металлические шарики, которые потом единичными преступниками катались по полу квартиры и периодически становились причиной падений и ушибов разной степени тяжести у домочадцев и гостей. Подшипник на моей ладони состоял как-бы из двух независимо вращающихся элементов-один внутри другого. Сверху на шайбе, на внутреннем ее круге, прикрепленное к середине, так же свободно вращалось серебристое кольцо, с ярко-зеленым камушком. На одной стороне каждого элемента были выгравированы символы. Странные символы. Не похожие ни на что, и похожие на многое из виденного ранее одновременно.

– Смотри и запоминай…Не успею ничего… Я чувствую, что это все…

Взвизгнув, попыталась вскочить, но вырваться из неожиданно сильного захвата умирающей оказалось не так просто.

– Смотри, говорю! Тебе повезло! Ты никто, а тебе повезло! Не доехала до нее…до другой… с кем договорилась…не доехала… обязана передать, чтобы был шанс у меня…Тебе и так ничего не успею рассказать…Ты же ничего не знаешь…

Боже мой! У нее агония, чтоли? Сейчас умрет? Я просто панически боюсь мертвых! У меня снова начиналась настоящая истерика.

– Отпустите меня! – рыдала я, размазывая по лицу сопли свободной рукой и стараясь вырваться из железного захвата– Отпустите же!

– На артефакт смотри! – неожиданно властно рявкнула женщина и от этого тона я вдруг успокоилась. Ну, не то, чтобы совершенно, но как-то паника схлынула и голова мгновенно прояснилась.

Она немного приподнялась, морщась от боли и сбивая дыхание. Пальцем одной руки прижала к моей ладони шайбу и легко другим пальцем прокрутила кольцо указывая камушком на гравировку:

– Смотри! Вот так вращается! Внешнее кольцо– это та сторона. Внутренняя– твоя. Смотри дальше– придерживаешь пальцем центр и подцепляешь кольцо с камнем. Раз– и оно уже у тебя на пальце. Обратно так же– палец с кольцом в центр и снимаешь кольцо прямо по пальцу на платформу. И оно прилипает, как на магнит. Поняла? Пробуй!

Я машинально повторила манипуляции, не отводя взгляда от металлической шайбы.

– Дальше: находишь подходящее зеркало– лучше в полный рост и там, где мимо него лишний раз ходить посторонние не будут. Прижмешь артефакт к стеклу– он приклеется. Каплю своей крови в центр и он активируется. Теперь про символы: запоминай!

«Видеть/слышать/понимать;

Дать услышать/показать;

Либо, все одновременно, если грани совмещать»– хрипло тараторила она, одновременно указывая зеленым камушком вращающегося кольца на символы и передвигая платформы в отношении друг друга.

– «Чтобы снять границу, впредь,

Не забудь кольцо одеть.

Ну а чтоб вернуться, нужно на руке кольцо иметь». Повторяй! Запиши!

И я записала. Вот тупо включила камеру и добросовестно провращала, пробубнила всю эту ерунду. Спросите– зачем? Да не знаю я! Просто рядом со мной, на грязном полу лифта, умирала незнакомая мне женщина. Да, она несла какой-то бред и вращала части подшипника на моей ладони. Но по ней было видно, что для нее это крайне важно. Просто жизненно необходимо. И даже я, со своей стервозной натурой, не смогла в тот момент отказать ей. Посмеяться, сьязвить, Задать логичные вопросы, которые вырвут ее из мира фантазий. Просто не смогла. Просто поняла, что это то немногое, что я могу сделать для человека в тот момент. Ну бред сумасшедшей, конечно. Ну так что? Пусть так. Память моего телефона с легкостью переживет временное захламление этим странным видео, а несчастная пожилая женщина сможет выдохнуть и спокойно дождаться скорую, думала я. А потом, когда она вернется из больницы, найдет меня через консьержа, например, и я спокойно верну ей ее дражайший подшипник. Еще думала о том, что если она реально невменяемая, то с ней вообще надо во всем соглашаться Вдруг она буйная? Кто знает, как она отреагирует на неподчинение. Вон как больно вцепилась в руку… Ну и еще думала о том, что если она сейчас, прямо здесь, умрет, то ее злобный призрак будет до концов жизни являться мне во сне. Или даже наяву являться и хватать меня за ногу ночами в темном туалете. И требовать повторить ритуал с подшипником. За неправильно выполненные манипуляции, возможно, он будет таскать меня за волосы и злобно хохотать. Я свихнусь и буду одной из тех ненормальных, что не выключают свет в квартире даже по ночам, а утром ходят с мешками под глазами. И все из-за того, что однажды мы случайно столкнулись в лифте, а я отказалась записать танцы сумасшедшей на телефон.

Короче, мысли табунами носились вслед за истеричными мурашками и все хором орали: «Мы сейчас все умрем!» Я старалась их игнорировать и действовать согласно правилам поведения с сумасшедшими: соглашалась, исполняла, повторяла. Продемонстрировала как снимаю и магничу обратно кольцо.

Женщина удовлетворенно улыбнулась:

– Ну вот и хорошо. Вот и молодец. Это твой шанс, Каролина. И мой шанс тоже…Выключи свет– глаза режет очень. Сейчас уже все приедут…

И я выключила «фонарик».

Минуту спустя к нам и правда уже стучал и скребся лифтер, довольно споро вскрывая дверной механизм. На площадке, как ни странно, вместе с техником уже дожидалась нашего освобождения бригада скорой помощи. Мою соседку по несчастью вынимали уже без сознания, сгружая на носилки вслед за ней ее необьятные авоськи. Лица врачей были безрадостными. Быстро задав мне несколько вопросов и поняв, что я совершенно не владею никакой информацией о потерпевшей, бригада скорой помощи быстро «отчалила» в сторону больницы, мигая проблесковыми маячками и оглашая улицу звуками сирены. А я, уныло вздохнув, направилась в сторону лестницы. Мне предстоял долгий пеший подьем обратно, на свой этаж.

Глава 2

Итак, что мы имеем? На часах «совсем утро», за плечами психологическая травма.

Будем позитивны! Так, кажется, учит буддизм? Найдем плюсы в произошедшем. Да, я опоздала на работу и в итоге оказалась уволена. У меня шок и истерика. Настроение, близкое к суицидальному, утопленный телефон, порванные колготки и, сука, окончательно отваливающиеся ноги– ибо сейчас я миную десятый этаж. Еще немного, еще чуть-чуть…

В лифт я вряд ли теперь снова сяду когда-нибудь. Но! Я узнала, что умею офигеть как быстро собираться, одеваться и принимать решения! Познакомилась с соседкой (Царствие ей небесное, если что), получила в подарок какую-то хрень и занялась, наконец, видимо, спортом! Лестничная ходьба это же спорт? С ума сойти, если еще и олимпийский вид…О! Да! Еще я узнала, что наш лифт за время своего движения, не проваливается во вневременной континуум, а реально едет в шахте– потому что связь в нем есть! Где-то между третьим и первым этажом, но все– таки…

Примерно с такими позитивными мыслями я и доползла-таки до своей квартиры. Не успела снять сапожки, как заверещал-запел мой несчастный телефон.

– Свет-мой, Лина, ты где? – захлебываясь шоком кричала в трубку Марфа. – Ты проспала, чтоли? У нас же отчетное совещание!

– И тебе привет, Марик– убито ответила я– Проспала я час назад. А теперь я уже пришла обратно спать.

– В смысле, спать? – удивилась подруга.

– В прямом.

– Ты бухая, чтоли? – ужаснулась коллега.

– Еще нет. Но планирую – вздохнула я– Я проспала, застряла в лифте и Гангреныч меня уволил. Прямо по телефону– начала всхлипывать я.

– Да ты что! – ошарашено прошептала Марфа– Подожди это точно? Может отойдет еще…

– Да когда он отходил, Мар– расплакалась я– Все понятно. Наорал, послал… Так что я теперь официально безработная!

– Лин, ты не кипишуй! Я сейчас все разузнаю и перезвоню! Не пей пока! – дала ЦУ подруга и отключилась.

Всхлипнув, я поплелась раздеваться.

Полчаса спустя и бездумно лежала на кровати и пялилась в потолок. Марфа перезвонила спустя минут десять после нашего разговора: генеральный был зол и бешен, огрызался и обсуждать ситуацию отказывался. Чего и следовало ожидать. На чудо я и не надеялась. Выходило, что свое решение менять он не собирается а, значит, конец нашему сплоченному трио. Алена позвонила чуть позже– уверяла, что знает подход к Гангренычу и рано списывать себя со счетов. Рекомендовала отдохнуть до понедельника и не срывать нам пьяную пятницу– тем более, если что, теперь есть официальный повод. Надо обмыть мое увольнение, если уж ничего исправить не получится. Наша Мадам Позитивчик, блин. Договорились, что вечером встретимся в нашем любимом баре. И мои девочки пошли работать работаньку. Без меня…

Чем можно убить день пятницы до встречи с подругами? Ну, наши вышеупомянутые героини, наверное, нашли бы чем.

Можно разобрать шкаф (Боже, спаси того, кто сдох в этом сраче и теперь похоронен под моими шмотками!). С другой стороны, можно и не разбирать… Можно убраться в квартире. Но это даже звучит как бред. Или пересадить мой могучий полутораметровый кактус. Хотя смысл. Он к пустыне должен быть приучен. Находил же там воду и почву? Говорят, его корни могут отрастать до нескольких километров в поисках воды и плодородного чернозема. А тут всего ничего– либо три метра до раковины в ванне, либо те же три метра вниз– и ты у соседей. Жрешь чернозем и микроэлементы из цветочных горшков откормленных соседских фиалок. Так что нечего филонить– у него все шансы на выживание! Это естественный отбор, практически! Хочешь жрать– прорастай на соседний этаж! Или тебе хана! Наш мир жесток…

Я же пошла легким путем– не стала делать лишних движений и отступать от планов. Было запланировано напиться? Я просто чуть раньше начала. Потому что четкое следование плану– это залог успеха. Да.

Некоторое время спустя, подруги созвонились со мной, сообщили, что Генеральный свалил на выездную встречу и разговор о моем увольнении так и повис в воздухе. Пока. Но это не отменяет того факта, что стресс надо снимать. Послушав мой подвыпивший голос, девочки коллективно решили перенести пьяную пятницу ко мне на квартиру.

Что сказать? Вечер прошел весьма позитивно. Временами мы рыдали, временами истерично ржали и стучали соседям по батареям, в ответ на их стуки. Кому-то звонили, кому-то писали смс. Ходили в соседний бар за бутылкой шампанского, которым шлифовали приговоренную ранее текиллу и подарочный виски. Около четырех утра мои самые любимые девочки все-таки вызвали такси и собрались по домам. И я осталась одна.

В квартире во весь голос надрывался Лепс. Я сидела в углу и пьяно рыдала в такт его «Бессонице». Рядом со мной покоились две пустые бутылки из-под шардоне и одна из-под шампанского. Рыдания постепенно сходили на «нет»– даже плакать может стать скучно. Особенно без зрителей и сочувствующих.

Встала, убавила уставшего Лепса и замерла посреди квартиры. Что дальше? Ну вот чем сейчас занимают свободные руки? Правильно! Нечего делать– лезь в телефон.

Полистала новостную ленту, посмотрела события в социальных сетях, перешла в фотографии. Похрюкала над сегодняшними фото– Марик с бутылкой, Аленка пьет шампусик без рук…И наткнулась на темный фон свежего видео. Мгновение тупила– что это? А потом включила воспроизведение.

Темное помещение лифта, прыгающая подсветка камеры, ноги лежащей женщины на заднем плане, странный подшипник на моей ладони и еле слышный голос, повторяющий вслед за передвигающим кольцо пальцем: «Видеть/слышать/понимать; дать услышать/показать; или все одновременно, если грани совмещать…»

Мгновение я просто пялилась в экран. Потом резко вскочила, пошатнувшись на заплетающихся ногах, и кинулась в коридор.

– Где же ты, сволочь мелкая… – бубнила я, шаря по карманам куртки.

Неожиданно пальцы нащупали холодный метал круглого предмета. Очень медленно я вынула на свет артефакт, который тут же поймал в зеленый камень кольца искру электрического света, словно подмигивая ею мне.

– Ну что, давай знакомиться– ухмыльнулась я, машинально вращая пальцем колечко– Я– твоя новая хозяйка. Сейчас мы как найдем тебе новое зеркало! И я, наконец пойму, что ты за хрень.

Глава 3

Кто поймет женщину– будет править миром. Кто поймет пьяную женщину…Тот либо экстрасенс, либо его вообще нет. Ибо даже я сама себя не поняла.

Подходящее зеркало искать долго не пришлось. Оно стояло у меня в спальне и занимало там почетный левый угол. В полный рост, с удобной функцией поворота и миленькими стразиками– оно обошлось мне в приличную сумму в свое время. Зато теперь радовало глаз, давало прекрасный обзор для оценки завершенных образов и исполняло роль зрительного зала, когда я пела перед ним песни в круглую расческу для укладки. Ой, ну скажите мне, кто так не делает!

Короче, сильно пьяной мне это зеркало показалось просто идеальным для проверки подшипника со скрытыми функциями. Я задумчиво погрызла ноготь, протерла правый верхний угол зеркала валяющимися рядом колготками и, не долго думая, прижала металлический круг нижней стороной к стеклу. Как ни странно, не имеющий никакого липкого слоя предмет, тут же намертво прилип к зеркалу. «Мистика!»– подумала бы я, если бы была трезвой. «Супер!»– подумала в пень бухая я и радостно поскакала искать булавку.

Колоть себя жалко. И больно. Вот когда не надо– уколоть себе палец легче легкого. А специально– хрен проткнешь. Поковыряв булавкой пару пальцев, сняв верхний слой эпидермиса и не получив ни капли крови, я приуныла.

Что нужно делать в час уныния? Конечно, выпить! С этой гениальной мыслью я и поплелась на кухню, искать неучтенный алкоголь в закромах великой родины. Увы мне, корявой! Ноги мои кривые не вынесли нагрузки многократных перемещений и, окончательно заплетаясь в русские косы, отказались нести мое бренное тело по прямой. Меня пару раз шатнуло. Я неловко взмахнула руками и точным движением скинула со стола на пол бутылки из-под текилы и виски. А, также три красивых бокала. Раздался весьма мелодичный бряк. И дзынь.

Тело же мое продолжило доказывать существование кинетической энергии, в следствии чего я машинально сделала пару шагов вперед босыми ногами, прямо по образовавшимся осколкам.

Если бы это был фильм, то, скорее всего, сейчас были бы напрочь «запиканы» пять минут моей жизни. Но, поскольку мы с вами являемся потребителями эпистолярного жанра, то будем считать, что я написала и удалила два абзаца текста, состоящего полностью из непечатных выражений. Или даже три.

– Сссука, как же больно! – шипела я, прыгая на пятке левой ноги в ванную. Капли крови, отмечающие мой путь, живописно алели на бежевой плитке пола.

– Бл…! Сука-сука! – орала я еще минуту спустя, когда раскорячившись так, чтобы встать одной, особенно сильно кровоточащей ногой в раковину, я, не глядя, шарила по ящику в поисках флакона с перекисью водорода. И «поймала» в указательный палец не закрытую мною ранее булавку.

Что там про позитивное мышление? Ах, да. Главное– это достигнутая цель.

Еще пятнадцать минут спустя, вся в пластыре и со зверским выражением на лице, я вновь появилась в спальне, глядя на зеркало, как на вселенское зло.

Отступать теперь было просто некуда– «за нами Москва». «Мы кровью заплатили, товарищи, за наше будущее!» И прочая патетика в духе дня, так сказать. Поэтому, я уверенно шагнула к предмету интерьера и, со второй попытки, правда, попала-таки окровавленным пальцем аккурат в центр артефакта.

Сначала было слово. И слово было…

Будем считать, я снова удалила абзац нецензурной брани. Потому что сперва стекло зеркала словно «запотело». Я удивленно моргнула и провела ладонью по поверхности. Однако конденсат, если он и присутствовал, был явно не с этой стороны зеркала– моя ладонь не оставила следа на стекле. Вторая умная мысль, которая мелькнула в моей голове, относилась к возможным проблемам зрения.

И тут, понемногу, мутный туман начал рассеиваться. Стекло прямо на глазах становилось чистым и прозрачным. Именно прозрачным! Потому что в зеркале я не увидела своих ошалелых глаз и растрепанного нетрезвого отражения. За стеклом, некогда наивно считавшимся моим зеркалом, начинался большой зал с высоким потолком. Стрельчатые окна по всему периметру помещения от самого пола, украшенного наборным паркетом, устремлялись ввысь, упираясь в расписной плафон, имитирующий голубое небо. Огромная хрустальная люстра искрилась, словно покрытая бриллиантовой россыпью, отражая первые лучи восходящего солнца, проникающие в зал. Обстановка зала была явно дорогой, но весьма лаконичной– пара обитых алым бархатом кресел у окна и винтажный круглый кофейный столик между ними; консоли возле окон, тяжелые партьеры в тон, подвязанные золотыми шнурами. Ковер изящного узора занимал большую часть пространства пола. Слева от меня, у стены, стоял старинный секретер, щедро покрытый по всей поверхности стопками бумаг, рукописей и конвертов. А вот за этим секретером, в массивном кресле, сидел и спал, обессилено опустив голову на скрещенные на столе руки, мужчина.

Солнечный луч пугливо заглянул в окно, отразился от хрустальных подвесок канделябров, висящих по обе руки от моего стекла, и нежно пробежался по небритой щеке человека. Мужчина недовольно поморщился и попытался сменить положение в кресле.

Его не нарочитое движение словно стало спусковым механизмом на динамите моей вменяемости. Я завизжала на уровне ультразвука. На сверхскорости метнулась из спальни и тут же, всем телом, ударилась о закрытую дверь (тупая привычка, всегда закрывать ее за собой!). Все тем же многострадальным телом плашмя упала на пол и, не прекращая визга, закатилась под кровать.

От визга начинал садиться голос. Я сменила тональность. Вереща и подвывая выглянула из под кровати и швырнула в зеркало туфлю. Забилась в пыльный угол, дрожа всем телом и до боли зажмурившись. Поджала ноги, чтобы, не дай Бог, ни один пальчик не выглядывал из моего убежища, и все продолжала и продолжала выть на одной ноте.