Текст книги "Невеста Кощея по обмену (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 25

Мирные два дня прошли слишком хорошо. Подозрительно хорошо. Так хорошо, что даже стены расслабились, трещины затянулись, а Петрушка ходил вприпрыжку и ел пироги без страха быть обмороженным за неправильный угол укуса.

Именно поэтому на третий день – ВОТ ОНИ. Совет.

Целая процессия: седые, морщинистые, надутые, как булки, которые забыли вынуть из печи. В длинных плащах, с папками законов, с видом “мы сейчас всех научим жить правильно”.

Двери распахнулись театрально, как будто это они тут бессмертные герои, а не тот, кто стоял у трона.

– Владыка Элерона! – загрохотал Верховный маг, сущий двойник раздражённого самовара. – Мы явились обсудить нарушение древнего контракта с Аленой Волхвиней!

Кощей даже не моргнул. Но Мира рядом почувствовала. Мороз качнулся. Воздух натянулся. Чуть-чуть и посыпались бы сосульки с потолка.

– Контракт аннулирован, – сказал он ровно.

Старейшина слева всхлипнул, будто ему сломали любимый закон. Другой покачнулся, цепляясь за свиток как за спасательный круг.

– ЧТО ЗНАЧИТ АННУЛИРОВАН?! – взорвались сразу трое. – Это невозможно! Это древнейшее соглашение между мирами! Вы не имеете права.

– Имею, – эхо льда прокатилось по залу. – Дважды.

– Ко-гда?! – прохрипел самый старый, уже наполовину осыпающийся пылью.

Кощей пожал плечами, будто обсуждал погоду:

– Когда она ушла.

Пауза.

– И когда ушла снова.

Совет взвыл, как улей после попадания тапка.

– Это НЕ считается! Она должна была...

Но не успели договорить. Из-за колонны раздался хруст. И вздох. Тяжёлый. Испепеляюще-уставший.

Баба-Яга вошла так, как входят только богини хаоса и тёщи с претензиями. Двери сами распахнулись, воздух зарябил, мороз шарахнулся в стороны, а Совет дружно потянулся к валерьянке взглядом.

Яга встала посреди зала, упёрла руки в бока и выплюнула:

– СПОРИТЕ?

Совет замолк мгновенно. Даже пыль застыла между молекулами.

– Мы… обсуждаем судьбу контракта… – робко начал один старейшина.

– А я вам сейчас её ОБСУЖУ, – прорычала Яга.

Она ткнула пальцем в свиток так, что тот задымился.

– Девка ушла дважды. Кинула свадьбу дважды. Сбежала так быстро, что портал хвост не успел догнать. Контракт. Автоматически. Аннулирован.

Старик-архив, который обычно метал законы как ножи, пискнул:

– Но согласно параграфу триста...

– Параграф ты себе в чай заваришь! – отрезала Яга. – Там правило бабкино: сбежала дважды – свободен дважды.

Кощей чуть поднял бровь:

– Свободен?

– Свободен-свободен, – отмахнулась Яга. – Хочешь женись на снежинке. Хочешь на своем льду. А хочешь на здравом смысле. Хотя его у тебя нет.

Петрушка прыснул. Мира хмыкнула. Совет охнул.

– Но… Владыка не может разрушить мир без правильной невесты! – отчаянно воскликнул магистр, словно пытался удержать падающий шкаф.

– Может, – парировала Яга. – Он и так УЖЕ всё разрушил без неё. А вот с Мирославой, как ни странно, мир выжил. Хотя трещит, да. Но ЖИВ.

Совет переглянулся.

Тишина была тяжёлой, как сливочное масло, забытое в морозилке. Магистр прочистил горло, пересчитал морщины и выдал:

– Значит… по всем законам магии… Мира является…

Он сглотнул.

– …единственным стабилизирующим фактором Владыки.

Петрушка наклонился к Мире и шепнул:

– Поздравляю. Официально: природный антидепрессант. Ещё и бессмертного.

Мира тихо фыркнула. А Кощей посмотрел на неё так, будто впервые понял: разрушение мира ничто по сравнению с потерей её.

Тронный зал замер так, словно сама магия решила присесть и попкорн достать. Кощей шагнул вперёд медленно, уверенно, но с таким напряжением, будто он шёл не к возлюбленной, а к голодному дракону.

Мира стояла напротив него растерянная, дерзкая, живая. И он смотрел на неё так, как будто впервые видел смысл.

– Мира, – произнёс он. И голос был другой: не ледяной, не властный – настоящий.

Совет мгновенно заткнулся. Яга подперла бровью воздух. Тролль замер, обняв метлу, как ребёнка.

– Контракты разрушены. Законы обнулены. Совет… – он бросил взгляд на магов, – бессилен спорить.

У Совета случился коллективный инфаркт взглядами.

– У меня осталась только одна клятва, – продолжил он.

Мира приподняла бровь осторожно, как будто ожидала, что он сейчас ещё один контракт достанет.

– Какая? – спросила она тихо.

И тогда он сделал то, чего за всю вечность не делал. Он опустился на одно колено. Перед ней. Перед смертной. Перед единственным человеком, которого смог полюбить.

Тронный зал вздохнул. Буквально: стены дрогнули, духи замурлыкали, феи засияли, тролль хлопнул ушами, звук был, как если бы сабвуфер умер от нежности.

Кощей поднял голову. В глазах тепло, от которого мог бы растаять весь Элерон.

– Останься со мной. Не по контракту. Не ради мира. Не ради равновесия. А потому что с тобой… я живой.

Мира застыла. Секунда и всё вокруг исчезло. Замок, Совет, страхи, лёд – всё. Остался только он. Тихий, хрупкий, человеческий.

– Проведи вечность со мной.

Не «будь моей». Не «спаси меня». Не «ты мне нужна». А вечность. Вместе. Мира сделала шаг. Потом второй. Пальцы его дрогнули. Петрушка затаил дыхание. Яга перекрестилась мётелкой (на всякий случай).

И Мира сказала:

– Да.

Без пафоса. Без слёз. С улыбкой, в которой было больше магии, чем во всех ритуалах мира. В тот момент лёд на стенах треснул. Растаял. Свет упал сверху золотистым дождём. И даже равновесие миров вздохнуло: Ну наконец-то.

Сначала это был тихий шёпот. Потом лай духов. Потом вопли троллей, которые хлопали ладонями по стенам так, что штукатурка посыпалась как праздничный конфетти.

Петрушка пустился в пляс, как будто выиграл межмировую лотерею. Духи разлили в воздухе энергетические искры, получилось что-то вроде фейерверков, но опаснее, потому что в любой момент могло бахнуть. Феи верещали, тролли делали бочку, служанки плакали, дворец сиял.

Глава 26

Замок кипел. Не метафорой, не художественным преувеличением – кипел. Пузырился от магии, дрожал от паники, пыхтел от беготни. Если бы у Элерона было сердце – оно бы сейчас работало на турборежиме.

Петрушка носился по залам, как гиперактивный комар с полномочиями генерала.

– Быстрее, быстрее! – вопил он, подпрыгивая и размахивая хвостиком. – Нам нужны гирлянды из ледяных кристаллов!

– Каких?

– Кусающихся! Конечно! Это же свадьба Бессмертного, а не утренник для первокурсников магфака!

Он хрустел снежинками, раздавал приказы и периодически ел лепестки, которые сам же велел собирать.

– Петрушка, не жри декор! – шипела Яга.

– Я пробую! На токсичность! – оправдывался он.

– На токсичность? – Яга прищурилась. – Если не сдох сразу, уже празднично?

Петрушка гордо выпятил грудь:

– Ага.

Во дворе Леший устраивал натуральный ботанический забег. Деревья плясали под его посох так, будто участвовали в конкурсе «Лучшая арка года».

– Ровнее! – командовал он.

– Мы деревья, а не линейка! – возмутились берёзы.

– Молча расти! – рявкнул Леший.

Берёзы послушно выпрямились. Одна, правда, сделала Лешему обиженную сучковатую рожицу. Он не заметил. Внутри зала Баба-Яга устроила персональный ад для декораторов. Стук-тук-тук, её котёл ездил по полу, раздавая подзатыльники всем, кто делал недостаточно красиво.

– Я сказала: украшения НА лёд, а не лёд на украшения! Это свадьба, а не похороны зимней королевы! Кто повесил венок вверх ногами?! Это что призыв демонов неудовлетворённости?!

Ма-а-алые божества шарахались от неё, как от взбешённой гусеницы хаоса с дипломом.

Феи шептались:

– Она нас убьёт?

– Она всех убьёт.

– Ну, свадьба же…

И во всём этом стояла странная, волшебная гармония. Паника, но светлая. Хаос, но праздничный. Работали, спорили, ругались, но улыбались.

Замок, который ещё недавно трещал от боли, теперь сиял от счастья и тихонько покачивался, словно напевая под нос: «Женятся… женятся… кто бы мог подумать…»

Мира стояла в огромном зале, где суета кипела так, что даже феи казались напряжёнными. Она упёрла руки в бока, глядя на идеально расположенный балкон, с которого открывался вид на роскошные искристые пики Элерона.

– Здесь, – заявила она уверенно. – Хочу здесь.

Кощей стоял рядом, став скульптурой недовольства. Руки скрещены. Брови сведены. Температура вокруг – минус двадцать и падает.

– Нет.

Она медленно повернулась к нему.

– Нет?

– Нет, – повторил он так, будто отрезал судьбу. – На балконе слабый магический щит. Не подойдёт.

– Так укрепи его, – предложила Мира, пожав плечами.

– Это займёт время, – сказал он мрачно.

– У тебя – вечность. В буквальном смысле.

– Это опасно, – упрямо произнёс он.

Мира всплеснула руками:

– Я в Тридевятое царство ходила! В ТРИДЕВЯТОЕ! Что может быть опаснее?!

Он указал на себя.

– Я.

Мира уставилась на него. Потом фыркнула.

– Ха! Более опасный только твой характер утром!

Холл замер. Тролли, державшие арку, поставили её на пол и отошли. Феи мгновенно спрятались за колонны. Воздух застыл, как перед попаданием молнии в дерево.

И в этот момент из-за угла вышла Яга.

Увидела Миру. Увидела Кощея. Увидела их лица. И стоически, как человек, который видел слишком многое прошептала:

– Нееет… только не это…

И грохнулась в обморок так эпично, что духи сделали оценочные таблички: «10/10».

Петрушка подскочил:

– ВСЁ! Мы её потеряли! Леший, тащи валерьянку! Феи, немедленно! И кто-нибудь дайте этим двоим договор о ненападении до церемонии!

Мира и Кощей одновременно посмотрели на домового.

Тот резко отшатнулся:

– Я НИ ПРИ ЧЁМ! Это вы катастрофа на ножках!

Снег за окном нервно осыпался. Лёд на стенах испуганно потрескивал. А Мира и Кощей стояли посреди холла, сверкая глазами друг на друга, и весь замок единогласно понял: это будет очень, ОЧЕНЬ темпераментный брак. Яга очнулась через пять минут драматично, со стоном, как будто воскресла после трёхдневного марафона по сбору трав под метелью.

Она села, зажав сердце костлявой рукой:

– Я СТАРУШКА! Я вам не выдержу ещё месяц таких “обсуждений”! Если вы так спорите про место церемонии, то что будет, когда начнёте обсуждать, где жить?!

Холл замер. Мира моргнула. Кощей слегка приподнял бровь. Они одновременно посмотрели друг на друга: спокойно, уверенно, почти заговорщически. Потом на Ягу. Потом снова друг на друга.

– Ну… – протянула Мира, чуть смущённо.

– Мы уже живём вместе, – сказал Кощей спокойно, как будто сообщает Советy: «Я отменяю зиму».

Яга широко раскрыла глаза. Произнесла: «НЕЕЕТ». И второй раз за день рухнула в обморок.

Петрушка схватился за голову:

– ВСЁ! Нам нужна бригада магических реаниматоров! Леший, тащи подушку! Феи, дуйте ветерком! Кто-нибудь, скажите ей, что они пока не обсуждали детей, вдруг это поможет!

Духи согнулись пополам. Феи нервно хихикали. Тролли делали ставки, очнётся ли Яга до ужина. А Мира с Кощеем стояли посреди хаоса, глядя друг на друга с тем самым выражением: “Ну мы-то нормально разговаривали.” И только замок громко застонал, понимая – это ещё только начало.

Когда слухи разнеслись по Элерону, как обычно, быстрее, чем Яга успела прийти в себя, случилось невероятное. Жители…ОБРАДОВАЛИСЬ. Да-да. Не запаниковали. Не спрятались в подвалах. Не начали массово писать завещания. А именно – ОБРАДОВАЛИСЬ. Духи сорвались со своих насестов и давай лепить снежные конфетти. Каждая снежинка получалась неровной, кривой, неказистой, зато с душой.

Феи устроили салют из света. Слишком яркий, слишком громкий, слишком хаотичный, но такой счастливый, что даже ледяные стены замка покраснели от смущения.

Тролли… О, тролли превзошли себя. Они сделали огромный ледяной торт. Кривой. Шаткий. Немного похожий на памятник катастрофе эпохи раннего Кощея. Но эмоционально очень честный.