Текст книги "Невеста Кощея по обмену (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Невеста Кощея по обмену

Глава 1

Если кто-то когда-нибудь решит написать книгу «Как не защищать диплом и при этом случайно выйти замуж за мифологического персонажа», пусть сразу обратится ко мне. Я буду главным экспертом. С опытом, страданиями и мешками кофе под глазами.

– Мира, – соседка по комнате, Катя, высунулась из-за ноутбука, – ты уверена, что эта штука не взорвётся?

– Катя, это просто кофе. Третий за вечер.

– Третий?

– Из литровой кружки.

– Ну, удачи тебе на защите. Я, если что, запомню твои последние слова.

Я обречённо вздохнула. На мониторе мигала надпись: “Файл повреждён”. Это было уже третий раз за вечер. Я не знала, кто виноват – мой ноут, грозовая туча за окном или проклятие славянских духов, обиженных на мою дипломную тему «Трансформация фольклорных архетипов в современном восприятии».

Простыми словами – я писала, как Баба-Яга превратилась из ужасающего монстра в вайбовую бабушку с пылесосом. На двадцать восьмой странице мне казалось, что я уже сама превратилась в ту самую Ягу. Только без избушки. И с ипотекой в общежитии.

Я взъерошила волосы, нажала «сохранить как» и вслух произнесла:

– Вот бы Кощей пришёл, выкрал мой диплом и унес подальше.

Катя прыснула:

– Только смотри, а то придёт. У него сейчас, говорят, кадровый дефицит.

– Пусть попробует. Я ему договор защиты составлю. По ГОСТу.

Мы обе засмеялись. И тут, как по заказу, лампочка на потолке мигнула. Раз. Два. Три. Монитор моргнул, ноут выдал короткое «пииип» и окончательно умер.

– Великолепно, – вздохнула я. – Мой диплом ушёл к праотцам. Или в Тмутаракань.

– Может, вирус? – робко предположила Катя.

– Конечно, вирус. Славянский. Наверняка от Лешего. Или от Скомороха.

Я пошла на кухню за четвёртой дозой кофеина. Там, на столе, уже ждал он – чугунок. Тот самый, который сегодня днём мне притащил профессор этнографии, дядя Сева.

Он вообще был странный тип. Коллекционировал «артефакты с энергетикой». То зеркало, в котором «жила колдунья», то ложку, которой якобы «мешали судьбы». И вот теперь чугунок.

Вручил его с важным видом, как будто золотой грааль:

– Только не заглядывай внутрь, Мира. Особенно ночью.

– Почему?

– Потому что некоторые вещи лучше не будить.

– Это угроза или аннотация к фильму ужасов?

– Предупреждение.

Я тогда посмеялась. Но, естественно, теперь, стоя одна на кухне при мигающей лампочке, этот чугунок смотрелся... подозрительно. Он стоял прямо в центре стола. Маленький, пузатый, весь покрытый потемневшими рунами.

– Ну привет, загадочная реликвия, – пробормотала я, подходя ближе. – Не переживай, я не собираюсь тебя трогать.

(через пять секунд я, конечно, уже тянулась рукой к крышке)

– Это просто чугунок, Мира, – сказала я себе. – Не магический портал, не вместилище душ, не вход в ад. Просто старое кухонное чудо.

Я аккуратно приподняла крышку. Запах странный. Не тухлый, не пыльный. Просто… как будто гроза пахнет изнутри. На дне что-то вроде надписи. Полустёртые буквы, похожие на старославянские. Я, как человек с дипломом по фольклору, конечно же, решила прочитать.

– “Кто зрит – тот зовёт. Кто зовёт – тот войдёт.”

Ну прекрасно. Спасибо, инструкция. Очень обнадёживающе. Я хотела посмеяться, но тут что-то капнуло. С потолка – прямая капля дождя, прямо в чугунок. Она зашипела, как капля на раскалённой сковороде. И вдруг внутри вспышка.

Сначала лёгкое сияние. Потом тёплый ветер. Потом всё. Ветер сорвал занавески, кружку с кофе опрокинул, свет погас, ноутбук снова пискнул (почему-то). И прямо из чугунка повалил золотистый дым.

Я, конечно же, закричала. И, конечно же, вместо того чтобы выбежать, полезла смотреть поближе.

– Эээ... если ты дух, давай без контрактов, я только на магистратуру поступила!

Дым обвился вокруг меня, пахнул озоном и чем-то… древним. В ушах зашумело. Мир закрутился.

И последняя мысль перед тем, как всё потемнело:

«Вот она, защита диплома. В прямом эфире с загробного мира.»

Первое, что я почувствовала, землю. Мокрую, прохладную, липкую. Прямо щекой. Второе боль в лбу. Видимо, зашла слишком далеко в магистратуру. В буквальном смысле. И третье запах. Так пахнет детство, костёр, ёлки и… немытая история.

Я медленно открыла глаза. Передо мной трава. Сочная, ярко-зелёная. Над ней голубое небо. Настоящее. Чистое, без смога и запаха шавермы с остановки. Птицы щебечут. Правда, с какой-то странной интонацией, будто поют задом наперёд.

– Ага, понятно, – пробормотала я, – умерла. И попала в рай для фольклористов. Без отчётов, без дедлайнов. Только природа и невинное безумие.

Села. Потянулась. Огляделась. Лес. Настоящий. Ни мусора, ни тропинки, ни даже следов людей. Только деревья – старые, как дедовские сказки. И чугунок. Стоит рядом. Абсолютно невозмутимый, будто говорит: «Ну чё, поехали?»

– Это всё сон, – сказала я вслух, отряхивая траву с джинсов. – Или нервный срыв. На защите диплома я просто упаду в обморок, и все решат, что это концептуальное перформанс-шоу. Отличный план.

Я поднялась, потянулась к чугунку и вдруг услышала шаги. Тихие, осторожные, где-то за спиной. Так. Спокойно, Мира. Ты в лесу. Никого не знаешь. Возможно, сейчас выйдет медведь. Или… хуже местный житель без паспорта и логики. Я обернулась. И замерла.

Из кустов вылетело… нечто. Платье, платок, коса до колен и глаза, как блюдца. Следом ещё две таких же. Девушки. В сарафанах. Настоящих, не из театрального фонда.

Они замерли, как будто увидели привидение. Ну, или наоборот.

– Свят! – первая крестится. – Чужая!

– Попаданка! – вторая хватает первую за рукав.

– Кто? – не поняла я.

– По-па-дан-ка! – почти выкрикнула третья, будто объясняет тупому ребёнку.

– Эээ… нет, спасибо, я с утра кофе пила.

Они переглянулись, ахнули и в панике побежали прочь. Одна при этом споткнулась и завизжала:

– Кощее-е-ею скажем!

– Кому? – крикнула я им вдогонку. – Подождите! Я не собиралась попадать! Меня вообще не предупреждали!

Глава 2

Очнулась я уже во дворце – на холодном чёрном мраморе, среди колонн, похожих на застывшие молнии. Кощей стоял у трона, а вокруг молчали десятки придворных: духи, ведьмы, хранители границ. Судя по их лицам, новость о невесте по обмену успела облететь Элерон раньше меня.

– Я всё ещё требую объяснений, – сказала я, поднимаясь. – Желательно без загадок, жертвоприношений и формулировки «таков закон».

– Алёна, предназначенная мне по договору, перешла в твой мир через обменный сосуд, – ответил Кощей. – Сосуд вытянул человека, который оказался рядом с открытой границей. Тебя. Пока обмен не расторгнут обеими сторонами, миры считают тебя занявшей её место.

– То есть я не избранная, а случайно приложенная к чугунку комплектация?

– Пока – да, – невозмутимо сказал он. – Но магия уже признала тебя. Поэтому сейчас ты будешь объявлена под моей защитой. Это не свадьба и не согласие на брак. Только законный статус, без которого Элерон начнёт вытягивать из тебя жизнь.

Последняя фраза мгновенно убила половину моих возражений. Вторую половину я приберегла для момента, когда перестану стоять перед сотней существ в футболке «Баба-яга – мой дух-наставник».

Если кто-то когда-то скажет, что быть невестой Кощея престижно, пусть попробует хотя бы пять минут постоять в центре его тронного зала, где на тебя смотрят сто духов, двадцать теней и один бессмертный мужчина, выглядящий так, будто вот-вот поставит тебя в известность о твоей смерти, но с уважением.

Я стояла. Прямо перед троном, который – внимание! – был сделан из костей. Причём не декоративных, а вполне реальных: человеческие позвонки, ребра, и по краям сияющие кристаллы.

– М-м-м… стильненько, – пробормотала я. – Очень в духе «готика люкс».

Никто не засмеялся. Конечно. У них тут, похоже, с юмором строго: «смеётся только тот, кто бессмертен». Кощей сидел на троне, ладонь под подбородком, взгляд – хищный, ленивый, изучающий. Я чувствовала себя как под микроскопом.

– Напоминаю, я человек, – сказала я. – Живая, эмоциональная, с низким порогом терпения и высокой чувствительностью к гробовой тишине.

– Замолчи, – произнёс он тихо, но так, что мурашки по спине маршировали строем.

– Ага, конечно. Просто предупреждаю: я под стрессом и могу начать шутить неконтролируемо.

Он встал. И в тот момент я поняла, почему про Кощея говорят «Бессмертный». Потому что даже смерть, видимо, решила: “не, я к нему не подойду, страшно”.

Он шагнул вперёд. Медленно. И весь зал, как будто втянул воздух.

– Согласно древнему обряду, – произнёс он, – невеста объявляется.

– Какая ещё невеста?! – я отступила на шаг.

– Ты.

– Ошибка. У вас, видимо, сбой в системе. Я вообще-то фольклористка, а не элемент ритуала.

– Без разницы. Закон обмена свершён.

Он поднял руку. Зал ожил. Из тени вышли фигуры – духи, стражи, одна старушка с венком из вороньих перьев (похоже, местная тостующая).

– Свидетели! – произнесла она. – Кощеева невеста прибыла!

Толпа глухо загудела. А я тихо пробормотала:

– Идеально. Моя социальная тревожность как раз мечтала о таком дебюте.

Она, стоящая сбоку, ухмыльнулась:

– Потерпи, деточка. Тут всё быстро.

– Быстро? Это что, межмировая роспись по экспресс-тарифу?

– Что-то вроде. Только без платьев. И без согласия.

Кощей спустился с трона. Факелы вдоль стен вспыхнули, заливая зал холодным светом.

Он остановился прямо передо мной. Так близко, что я почувствовала аромат – леденец и гроза. Контраст: мне жарко, ему будто вообще всё равно, жив я или нет.

– Повтори, – сказал он тихо.

– Что именно?

– Имя.

– Мира.

– Полное.

– Мирослава.

– Мирослава Земная. – Он произнёс каждое слово, как заклинание.

– Ага. И в ответ я теперь должна сказать: “Кощей Бессмертный, повелитель депрессии и холодных взглядов”?

Он не среагировал. Зато сработала магия.

От его слов по залу прошла волна света. Пол засветился – руны, линии, круги, всё вспыхнуло. Я стояла прямо в центре, и вдруг почувствовала, как воздух стал плотным, а под ногами загудело.

– Эй, что происходит?! – крикнула я. – Это не входит в базовый свадебный пакет!

– Молчи, – сказал он.

– Да почему все в этом мире так любят мне это говорить?!

И тут вспышка. Тонкая, серебристая молния, и она между нами. Воздух треснул. На мгновение тишина. А потом по коже разряд. Я дёрнулась, но Кощей схватил меня за руку. Ладонь холодная, как лёд, но не отталкивающая, наоборот, будто магнит. Он смотрел прямо в глаза, и я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд.

– Интересно, – произнёс он.

– Что интересно? Что я горю?

– Что магия тебя признала.

– Меня? – я попыталась выдернуть руку. – Ошибка. Магия ошиблась адресом.

– Магия не ошибается.

Чудесно. Теперь ещё и магия против меня.

Я хмыкнула:

– Ладно, допустим. Магия признала. Что дальше?

– Теперь ты принадлежишь Элерону.

– Можно вернуть чек?

– Нет.

Он отпустил мою руку, развернулся, снова пошёл к трону. Я стояла, ошарашенная, чувствуя, как волосы электризуются.

Вокруг шёпоты, взгляды, кто-то в толпе шепнул:

– Чужая принята.

– Значит, судьба решила.

Я шумно выдохнула.

– Судьба, ты издеваешься.

Кощей, уже сидя на троне, сказал, не глядя:

– Отдохни, Мирослава Земная.

– Можно просто Мира.

– Здесь имена имеют власть.

– Ну тогда называйте меня… Котик.

– Что?

– Шутка.

Баба Яга громко фыркнула.

– Нравится мне она, – сказала ведьма. – С характером. Выживет, может.

Кощей не ответил. Просто склонил голову и тихо добавил:

– Если сумеет.

Если в аду есть ресепшен, то выглядит он именно так.

Комната, куда меня отвели, была одновременно уютной и пугающей. Камин горел голубым пламенем, по стенам ползли корни, а на полке вместо книг стояли банки: «Настой от сглаза», «Отворот от идиотов», и просто – «Для терпения».

Глава 3

Кухня Элерона выглядела как кулинарный кошмар Гордона Рамзи, если бы тот умер, воскрес и обзавёлся крыльями. На потолке сковородки, которые свистели мелодию “Полюшко-поле”. На стенах травы, висящие вверх корнями. А по полу бегали светящиеся мыши с подносами.

Я успела подумать, что сюда явно требовался экзорцист с кулинарным образованием, как из-за котла донёсся хрипловатый голос:

– Ну что, смертная, готова познать тайны взвара?

Я чуть не подпрыгнула. Из-за котла вышло нечто, напоминающее помесь ёжика и дедушки, которого прервали во время обеда.

– Я Петрушка, домовой этого замка. Главный хранитель порядка и... иногда совести.

– Мира, – сказала я. – Потеряшка с факультета фольклористики.

Он осмотрел меня сверху донизу.

– Ну хоть не в спортивках. Уже хорошо.

– Спасибо. А теперь – что тут вообще происходит?

– Урок выживания. Если не научишься варить взвар – магия тебя не признает.

Я скептически взглянула на котёл. Он гудел и подозрительно шевелился, будто в нём кто-то жил.

– Варить взвар, значит? Я, между прочим, умею варить кофе.

– Кофе? – Петрушка нахмурился. – Это что, ослабленная версия ведьминского зелья?

– Ну… если пить натощак, то да.

Домовой фыркнул.

– Ладно, посмотрим, из чего ты сделана. Подходи.

Он кинул в котёл пучок чего-то зелёного, отчего запахло… травой. Только не той, что в аптеке, а той, за которую в деревнях выгоняют из избы.

– Крапива, – пояснил он. – Для бодрости духа.

– Бодрость я уже чувствую, – буркнула я, – особенно когда она прыгает мне в лицо.

Следом полетела ложка серой золы. Котёл недовольно буркнул.

– Это для устойчивости заклятия. Теперь ты.

– Я?

– Щепоть пепла бессмертных. Банка с подписью «НЕ ТРОГАТЬ».

– Если там так и написано, может, не будем?..

– Будем. И быстро.

Я потянулась к полке. Банка сама отъехала ближе, как будто решила помочь. Я потянулась сильнее. Банка издала звук «пф!» и взорвалась.

Фиолетовое облако заполнило кухню так быстро, что я даже не успела придумать, что в этот раз уроню. Пол жалобно заскрипел, ложки дружно забились в угол, а из котла раздался тонкий, истеричный свист.

– Прекрасно, – кашлянула я. – То ли алхимия, то ли попытка убийства кухни.

Пары завихрились, будто танцевали. Из них вылетел светящийся клубок – не существо, не дух. Просто плотная магия. Чистая энергия, похожая на миниатюрный кометный хвост. Он завис над котлом, покрутился и погас, как будто сказал: «Ну и всё, я пошёл».

Я застыла.

– Петрушка, – хрипло позвала я. – Я что сейчас сотворил?

Домовой согнулся пополам от смеха.

– Поздравляю. Ты создала отклик.

– Создала что?

– Магическую вспышку. Свою.

Он вытер глаза.

– А вообще-то взвар так реагирует только на магов.

– Но… я не маг! Я человек!

– Тогда объясни, – он кивнул на котёл, – почему воздух тебя слушается.

Я посмотрела на мерцающие остатки фиолетового пара. И внутри что-то дрогнуло – странное, знакомое… как будто это всегда было во мне, просто спало.

– Я… не знаю, – прошептала я. – Может, у меня аллергия на здравый смысл?

Домовой присвистнул.

– Никому ни слова. Поняла? Ни Кощею, ни Яге. Особенно Кощею.

– А что будет, если он узнает?

– Ты станешь невестой не по обмену. Ты станешь трофеем.

– Великолепно, – выдохнула я. – Всю жизнь мечтала быть объектом коллекционирования.

Он хмыкнул.

– Ведьмы, которые шутят, живут дольше.

– Ну значит, я бессмертная, – ухмыльнулась я. – Я шучу по расписанию.

* * *

Когда я проснулась, первое, что услышала, оглушительный грохот. Когда открыла глаза поняла, что этот грохот вошёл в мою комнату. Дверь распахнулась так, будто её открыл не человек, а генеральный апокалипсис. И в дверях стояла Баба Яга. С корзиной. Которую она держала так, будто в ней хранилась судьба мира. Или швейная машина демонического происхождения.

Из корзины свисали: куски мерцающей ткани, блестящие пуговицы, и, кажется, чья-то рука манекена. Композиция выглядела так, будто «Золушка» встретилась с «Сайлент Хиллом».

– Подъём, невеста! – заявила она бодро.

– Я невеста только по обмену, а не по вдохновению… – простонала я, ныряя обратно под одеяло.

– Без разницы. Сегодня праздник равноденствия.

– И?..

– И ты идёшь туда.

Я осторожно выглянула.

– Может… без меня? Я пока не адаптировалась к… зубастым видам местной фауны.

– Нельзя. У Кощея должна быть спутница.

– Может, взять спутницу попроще?

– Попроще уже сбежала, – отрезала ведьма. – Теперь очередь сложной.

Я села.

– Яга, я не умею блистать. Максимум – случайно загореться.

Но ведьма уже вытаскивала платье. Оно было длинным, серебристым, текучим, как лунная дорожка. И… шевелилось.

– Оно живое? – спросила я тихо.

– Нет, – улыбнулась ведьма. – Оно просто знает своё место. А твоё – в нём.

Платье поднялось само, обвилось вокруг меня, и через секунду я стояла в сиянии, будто меня одела лично Луна.

Я посмотрела в зеркало и вздрогнула. Это… была не я. Какая-то уверенная, дерзкая, красивая ведьма смотрела на меня с лёгкой усмешкой и блеском в глазах.

– Что вы со мной сделали?! – ахнула я.

– Подкорректировала ауру, – сказала Яга спокойно. – Добавила шарма.

– Можно было просто пудрой…

– Пудра временная. А это эффект «невеста из пророчества».

– Прекрасно… – вздохнула я. – Одна невеста сбежала, другая под гипнозом ткани.

Яга щёлкнула пальцами, в воздухе вспыхнули золотые руны.

– Не груби. Не пей то, что шипит. Не трогай зеркала. Улыбайся.

Она наклонилась ближе.

– Кощей не обсуждается.

– Извините, можно последний пункт поподробнее?

– Нельзя. У нас с ним история.

– А у меня стресс.

Она подправила мою косу.

Глава 4

Если бы неловкость можно было измерять в единицах стыда, то, когда я вошла в зал, прибор бы взорвался.

Музыка стихла, будто кто-то оборвал нить. Сотни глаз – ведьмы, духи, бессмертные, кто-то с крыльями, кто-то без лица, но с отменным чувством моды – повернулись на меня одновременно. И всё замерло.

Воздух густел. Слова, которыми Яга перед уходом швырнула мне вслед – “будь хорошей невестой” – звенели в голове, как проклятие. “Отлично, Мира. Теперь ты не просто попаданка. Ты новогодняя ёлка в замке смерти.”

Из толпы донёсся тихий смешок. Потом кто-то зашептал:

– Это она...

– Невеста по обмену...

– Живая?

– Пока да, – ответила я вслух, прежде чем поняла, что сказала это не про себя.

С каждым шагом я ощущала, как подо мной дрожит пол, будто зал сам решает, выдержит ли. И вот из тени вышла Велеслава – придворная ведьма из рода Волхвини и двоюродная сестра Алёны – высокая, статная, с идеальной осанкой и презрением, обёрнутым в изумрудный шёлк.

– Какая... смелость, – протянула ведьма, осматривая меня с головы до ног.

– Простите?

– Появиться здесь такой, – она чуть прищурилась. – Слишком живой.

Я чуть склонила голову.

– Извините, у меня просто аллергия на мертвечину.

Тонкий смешок пронёсся по толпе. Ведьма побледнела, глаза блеснули ядом.

– Посмотрим, как долго продержится твоя дерзость. Повелители быстро устают от игрушек.

Я чуть улыбнулась.

– Тогда вам не о чем волноваться. Я не игрушка. Я, скорее, катастрофа.

Толпа снова зашумела, то ли от страха, то ли от веселья. А ведьма сжала веер так, что тот хрустнул. И в этот момент воздух изменился. Зал будто затих. Холодный порыв пробежал по коже. Все взгляды обернулись в одну сторону. Я тоже.

Он вошёл. Кощей.

Без короны, без свиты, без единого усилия, просто шагнул, и пространство отступило. Каждое движение медленное, точное, хищное. Глаза цвета грозы над чёрным морем. И в этих глазах вечность, которую никто не просил, но которой невозможно не подчиниться.

Я стояла, прижимая руки к бокам, будто это хоть как-то спасёт. “Вот и он. Мой жених. По обмену. По недоразумению. По чугунку.” Он подошёл тихо. Без фанфар, без звука, как будто сам воздух не посмел выдать его шаги.

Если бы тень умела двигаться – она двигалась бы так. Чёрная рубашка, никаких украшений, только тонкая нить рунического серебра на вороте. Взгляд как северный лёд.

И этот взгляд теперь был на мне.

Я стояла, как ученица на экзамене, где билет – твоя жизнь. Он рассматривал. Не торопясь. Не мигая. Словно видел насквозь, до всех моих «почему я вообще сюда полезла».

«Ну всё, Мира, держись. Не за него – за самообладание».

– Ты пришла, – сказал он.

Голос глубокий, ровный, почти безэмоциональный, но каждая нота в нём отзывалась где-то под рёбрами.

– У меня не было выбора, – ответила я. – Мне сказали: либо праздник, либо смерть.

– И ты выбрала праздник.

– Я люблю массовые мероприятия. Особенно, где возможен каннибализм.

Кто-то из толпы тихо прыснул. Он не обратил внимания.

– Яга тебя предупредила? – спросил он.

– О чём именно? Что нельзя грубить? Или что нельзя смотреть на тень у трона, если не хочешь стать салатом?

– О последнем, – сказал он серьёзно.

– Поздно. Я уже посмотрела. И, кажется, тень теперь флиртует со мной.

Кощей чуть приподнял бровь.

– Не каждый способен заставить тень флиртовать.

– Ну хоть где-то успех, – вздохнула я. – А то в моём мире максимум флиртовала с преподавателем по фольклору.

– Тот выжил?

– Физически да. Эмоционально – сомневаюсь.

И вот он улыбнулся. Едва. На долю секунды. Но улыбнулся. Как будто сам не ожидал, что умеет. «Ого, Кощей Бессмертный умеет двигать лицевыми мышцами! Срочно в летописи!»

– Ты странная, – сказал он тихо.

– Я это часто слышу.

– И всё равно не меняешься.

– Это мой талант.

Он подошёл ближе. Совсем близко. Холод от него чувствовался почти физически, как дыхание зимы. А ещё запах. Свежий, чистый, как воздух перед бурей. Ничего человеческого и именно поэтому хотелось вдохнуть глубже.

– Ты боишься, – произнёс он, не спрашивая.

– Конечно, – ответила я честно. – Я вообще-то живая.

– Бояться не стыдно.

– Но смешно, когда рядом тот, кого смерть боится.

Он посмотрел внимательно. Долго. Так, будто пытался запомнить.

– Зачем ты улыбаешься? – спросил он.

– Потому что если не улыбаться, начну кричать.

– И что удерживает?

– Гордость. И Яга, которая наверняка где-то в углу уже делает ставки на мой позор.

Кощей оглянулся и правда: в дальнем углу Баба Яга стояла, опершись на костыль, и хищно ухмылялась. Он снова повернулся ко мне, и угол его губ снова дрогнул.

– Её ставки часто выигрывают, – сказал он.

– Тогда я попрошу долю от прибыли.

Он медленно склонил голову, будто оценивая что-то невидимое.

– Ты не похожа на других.

– Уверена, вы говорите это всем невестам.

– У меня их не было.

– Прекрасно. Я первая ошибка.

Он замер. Глаза сталь. Но не гнев. Скорее… интерес.

– Ошибка? – повторил он.

– Конечно. Вы хотели колдунью, а получили фольклористку. Это как заказать бурю и получить чайник.

Он молчал секунду. Потом:

– Иногда чай согревает лучше, чем буря.

Я растерялась. “О нет. Это что сейчас было? Флирт? От Кощея Бессмертного? Где мой крест и святая вода?!”

Толпа зашевелилась. Где-то зазвучала музыка. Но я стояла, не двигаясь, чувствуя, как между нами воздух стал плотнее. Как будто весь зал вдруг перестал существовать.

И только он. И я. Он подал руку.

– Идём.

– Куда?

– Танцевать.

– А если я не умею?

– Я научу.

Я закусила губу.

– А если я вам на ногу наступлю?

– Тогда зал замрёт.

– От восхищения?

– От ужаса.