Текст книги "Джин в зеркале (ЛП)"
Автор книги: Мина Хан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
Однако, приблизившись к безлюдной части переулка, он растворился в тени и прибавил скорость. Промчался мимо груды мусора, вываливавшегося из переполненных баков прямо на улицу. Уборщики ещё не приходили. Запах нагретого дневным зноем протухшего мусора, смешиваясь с вонью застоявшейся мочи, вызывал тошноту.
Всё вокруг выглядело гораздо мрачнее, чем он помнил.
Возможно, память сохранила лишь самые яркие фрагменты прошлого. Но Ашмаэль боялся, что магия в Царстве Джиннов ослабевает. Возможно, узурпатор не мог должным образом контролировать её, и это было бы вполне справедливой наградой.
Он поспешил дальше и с облегчением вновь оказался на бульваре Кемаля Бага.
Но это больше не был бульвар.
Исчезла широкая мощёная дорога, окаймлённая ухоженными садами и красивыми домами, стоявшими на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы создавать ощущение простора и иллюзию загородной жизни. Теперь район словно поглотили трущобы – лоскутное скопление разнородных материалов, кое-как сшитых воедино и образующих убогие жилища и тёмные ниши. Новые здания, узкие и высокие, громоздились вокруг, закрывая собой огромные участки неба.
Из какого-то магазина доносилась хриплая песня с никогда прежде не слышанными Ашмаэлем словами, полными непристойных намёков. Повсюду толпились джинны – в человеческих и истинных обличьях. Некоторые жались друг к другу в крошечных закутках всевозможных магазинчиков, другие слонялись по разбитым неровным тротуарам – в одиночку или группами. Многие женщины принимали соблазнительные облики человеческих женщин, облачались в вызывающие наряды и призывно улыбались проходившим мимо мужчинам.
Джиннов и людей стало больше, чем когда-либо прежде. Все встреченные им джинны принадлежали к низшим уровням, обладали небольшими или средними способностями и вели отчаянную жизнь. Следы человеческого влияния, казалось, проникли повсюду.
Ашмаэль поднял взгляд на окружавшее его убожество и едва не проглотил язык. Над головой, между зданиями, зигзагами тянулись верёвки с развешанным бельём. Он долго смотрел на кирпичные стены, покрытые граффити и красной пылью, въевшейся в них за долгие годы.
А затем резко втянул воздух.
Наконец он увидел обнажённый остов своего семейного дома.
Деревянные ставни с замысловатой резьбой, когда-то выкрашенные в красивый цвет лесной зелени, теперь потемнели от грязи. Сколько раз он стоял у одного из этих окон и наблюдал за уличной суетой внизу...
Некоторые резные украшения были сломаны, а образовавшиеся дыры залатаны разноцветными лоскутами, чтобы внутрь не проникал дождь. Взгляд Ашмаэля медленно опустился ниже. Страх сдавил грудь, перехватив дыхание, – страх перед тем, что ему ещё предстояло обнаружить.
Величественная арка, ведущая на просторную веранду, где его дед и отец в погожие дни наслаждались послеобеденным чаем и беседовали с соседями, теперь скрывалась за потрёпанной вывеской «Галантерея Радды». Кто-то – возможно, сама Радда – закрыл веранду первого этажа и превратил её в небольшой магазинчик, торговавший предметами домашнего обихода.
Возможно, этот же человек пристроил к дому похожие на ячейки бетонные блоки, один над другим тянувшиеся к небу. Некогда просторный семейный дом был разделён на части и перестроен в квартиры, чтобы вместить ещё множество семей.
Глаза Ашмаэля жгло от непролитых слёз, пока он стоял и смотрел на то, что осталось от его дома.
Когда его предали...
Нет.
Когда он по собственной глупости позволил себя предать и оказался в ловушке зеркала, он потерял свою семью и свой дом.
Подвёл их всех.
По крайней мере, он мог попытаться найти кого-нибудь из своей семьи.
Ашмаэль принял свой прежний облик и снова стал видимым. Затем подошёл к лавочнику в галантерейном магазине.
– Простите? Кто-нибудь из Кашефов всё ещё живёт где-нибудь поблизости?
Удивлённый взгляд джинна встретился с его взглядом, а затем скользнул в сторону. Тот покачал головой.
– В этом районе нет никого с таким именем.
– Никого?
Лавочник нахмурился и принялся тереть невидимое пятно на прилавке.
– Здесь не было ни одного Кашефа с тех пор, как тесть нашего императора, джинн Закир Иск Юркадо, завоевал Латунный город. По крайней мере, так я слышал.
Закир.
Так звали старого друга, ставшего врагом его императора. Его собственным врагом. Джинна, чьи амбиции разрушили мир Ашмаэля.
Он отвернулся от прилавка и, спотыкаясь, вышел обратно на улицу.
Ушли.
Вся его семья погибла.
Повернувшись спиной к руинам своего дома, Ашмаэль заковылял вперёд. Почти не задумываясь о том, куда идёт, он направился обратно и вскоре оказался перед чайной лавкой. В воздухе витал цветочный аромат чая с кардамоном, сваренного с сахаром и молоком. С каждым вдохом этот запах согревал его изнутри и успокаивал измученную душу.
Как часто зимними вечерами он сидел за таким столиком, подставляя спину солнцу и согревая ладони о чашку горячего чая. Смеялся и шутил с другими воинами, многие из которых были его двоюродными братьями, такими уверенными в своих чёрно-золотых мундирах.
Личная гвардия императора.
Бесстрашная. Верная. Непобедимая.
Как оказалось, нет.
Он опустился на свободный табурет у края прилавка, сжал посох обеими руками и прислонился к нему головой. Волны усталости нахлынули на Ашмаэля, едва не утягивая на дно.
Чья-то рука легла ему на левое плечо и резко встряхнула.
– Эй, ты, просыпайся!
Ашмаэль распахнул глаза. Над ним возвышался дородный джинн в фартуке, с грязным кухонным полотенцем на плече. Ашмаэль моргнул, глядя на него.
– Эй, это не ночлежка. – Мужчина сорвал полотенце с плеча и отмахнулся им от нескольких мух, жужжавших над головой. – Закажите чаю или освободите мой стул.
Ашмаэль не мог пошевелиться. Его тело, казалось, превратилось в окаменевшую пустую оболочку.
– Эй, Шабдар, перестань приставать к бедняге, – вмешался чей-то голос.
Очень знакомый голос, пробудивший в Ашмаэле слабую надежду.
– Я всё ещё праздную рождение своего внука и угощаю всех присутствующих вашим фирменным чаем.
Лицо лавочника озарилось широкой улыбкой.
– Конечно, капитан. Сейчас принесу!
Он поспешил прочь, открывая Ашмаэлю вид на капитана.
Несмотря на то что вокруг его глаз прибавилось морщинок от смеха, а щёки стали полнее, лицо оставалось знакомым. Даже бледный косой шрам над левой бровью, полученный в битве, где они сражались бок о бок, выглядел именно так, каким его запомнил Ашмаэль.
Дуруд.
Молодой солдат, чью жизнь он когда-то спас.
Внутри Ашмаэля разлилась горькая радость. Он едва не вскочил на ноги, чтобы заключить коренастую фигуру Дуруда в объятия.
Едва.
Вместо этого Ашмаэль остался сидеть, внимательно изучая форму джинна. Она по-прежнему была чёрно-золотой, только теперь над сердцем красовалась вышивка – круг из красных языков пламени. Закир, джинн смешанной стихии, всегда гордился своим огненным происхождением.
– Спасибо. И поздравляю, капитан.
Дуруд кивнул и улыбнулся ему сверху вниз. В его глазах не мелькнуло ни малейшего признака узнавания.
– Просто помолитесь, чтобы Создатель благословил мою новую семью, старейшина.
– Конечно. – Ашмаэль быстро облизнул пересохшие губы. – Очень красивая форма.
Лавочник засуетился возле них и вскоре поставил перед обоими чашки горячего чая «кай». Ашмаэль обхватил свою чашку ладонями, и её тепло придало ему сил. Он сделал глоток и удовлетворённо вздохнул. Чай оказался ещё вкуснее, чем он помнил.
– Я недавно вернулся после долгого пребывания в человеческом измерении. Скажите, в каком подразделении вы служите?
Глаза Дуруда удивлённо расширились, но затем гордость взяла верх. Он поправил мундир и выпрямился во весь рост.
– Я один из приближённых императора.
Ашмаэль опустил взгляд и подул на горячий чай.
– Капитан личной охраны императора. Это действительно впечатляет, – сказал он. – Как долго вы служите?
– Долго. – В голосе Дуруда зазвучала настороженность. – Где вы были в человеческом мире?
– Индия, – сказал Ашмаэль. – Я отправился посмотреть на Тадж-Махал, когда его только построили, и с тех пор оттуда не уезжал.
– Это памятник любви, поэтому я уверен, что он прекрасен, – сказал Дуруд, усаживаясь на освободившийся стул рядом с Ашмаэлем. – Но чтобы пленить вас на столь долгое время... Думаю, мне придётся самому съездить и увидеть его.
Ашмаэль усмехнулся и покачал головой.
– Строение действительно прекрасно, но не оно удерживало меня.
– А что тогда?
– Меня пленила женщина. – Слова показались ему горькими на вкус, и он заставил себя усмехнуться. – Принцесса Великих Моголов, своей красотой затмевавшая полную луну в самую тёмную ночь, привлекла моё внимание. Я следил за её жизнью, затем за жизнью её дочери и внучки. Наконец родился сын, и я ушёл.
Дуруд запрокинул голову и громко рассмеялся.
– Женщины. Неважно, насколько силён джинн, красивая женщина всегда сильнее.
Боль пронзила Ашмаэля внезапно и глубоко, словно кинжал убийцы.
Правда.
Этот джинн служил Закиру, так что, возможно, он знал. Именно Закир подарил ему Марию – его погибель.
Ашмаэль уставился в свою чашку.
– Правда. Не могу поверить, как быстро время ускользает прямо у нас на глазах. Не успел я опомниться, как превратился в старого дурака.
Дуруд сделал большой глоток чая.
– Вы правы насчёт течения времени, мой друг. – Он говорил тихо, и голос его был отягощён воспоминаниями. – Я пережил битвы и политические перевороты, смену режима, а теперь успел послужить двум императорским династиям...
– У вас была захватывающая жизнь, – заметил Ашмаэль. – Пережить смену режима – большое достижение. Я всегда считал, что новая власть стирает все следы старой.
– В основном это правда, – согласился Дуруд, почёсывая подбородок. – Но джинн с мозгами может пережить всё, кроме, конечно, последнего зова Творца.
– Конечно, – сказал Ашмаэль и поднял чашку. – И всё же пусть Творец благословит тебя и твоих близких долгой жизнью.
Они чокнулись чашками, выпили и некоторое время сидели в тишине.
Неприятное предчувствие зародилось в душе Ашмаэля и постепенно разрасталось, скручивая внутренности.
«Неужели Дуруд выжил благодаря своему уму... и предательству?»
– Тот факт, что Император всех джиннов доверил джинну, служившему прежнему режиму, возглавить собственную личную охрану, красноречиво говорит о его уважении к вам.
– Я оправдал доверие императора. Я заслужил это уважение.
– За ваши достижения! – Ашмаэль поднял чашку и осушил её до дна.
«Как? Как именно Дуруд сумел проявить себя?»
– Знаете, я пытался вернуться домой.
– Где вы жили?
– В Северном квартале, недалеко от бульвара Кемаля Бага. Моя мать работала на один из кланов военачальников, живших там.
– Какой именно? – Дуруд наклонился вперёд, положив руки на колени. Его взгляд стал пристальным.
– Семья Кашеф. Она была няней у сыновей-близнецов Алиуга Кашефа.
Ашмаэль назвал имя своего троюродного брата, который служил простым дворцовым охранником и надеялся однажды попасть в элитное подразделение.
– Ах.
– Но это место так сильно изменилось, что я с трудом смог сориентироваться. – В голосе Ашмаэля зазвучала печаль. – Район Багх теперь превратился в трущобы. Я бы никогда в это не поверил, если бы не увидел собственными глазами. И там больше не осталось ни одного Кашефа. Вы знаете, что с ними случилось?
– Когда тесть императора пришёл к власти, он расправился с самыми сильными мятежниками, и Кашефы были в их числе. Самые сильные из проигравших всегда погибают на войне.
Но они побеждали.
До Мэри.
До его заключения в зеркале.
– Да будет Творец милостив к их душам, – сказал Ашмаэль.
Слёзы, которые он больше не мог сдерживать, потекли из глаз.
– Вот и рухнула моя последняя надежда на то, что я смогу найти у них какую-нибудь работу, воспользовавшись нашими прежними связями.
Дуруд сочувственно похлопал его по спине.
– Прости, старейшина. Сейчас я не знаю подходящей для тебя работы, но не пропадай. Возможно, что-нибудь подвернётся. – Он поднялся. – Просто подойди к дворцовым воротам и спроси меня.
Ашмаэль сложил ладони вместе и коснулся ими лба.
– Спасибо за твою доброту, капитан.
Его бывший друг кивнул и повернулся. Пока Дуруд удалялся, внутри Ашмаэля нарастало странное онемение, постепенно распространяясь и поражая каждую клетку его существа. Он поднялся на ноги и, спотыкаясь, снова вышел на дорогу. Огляделся, пытаясь понять, как вернуться на площадь и оттуда – к городским воротам.
Позади послышались шаги.
«Неужели Дуруд узнал его, несмотря на маскировку? Или все эти вопросы вызвали у него подозрения?»
Подавив желание обернуться, Ашмаэль немного прибавил шагу и свернул в переулок.
Позади всё ещё раздавался топот сапог по мостовой. Ашмаэль ковылял вперёд, не смея остановиться.
Ещё несколько поворотов – и он оказался на рынке специй. Продавцы сидели на корточках за разноцветными горками цельных и молотых пряностей. От густого, насыщенного ароматами воздуха у Ашмаэля закружилась голова. Толпа теснила и подталкивала его, пока он не остановился перед прилавком, торговавшим кореньями. Ашмаэль взял корень куркумы и принялся изучать его причудливо изогнутую форму и слоистые чешуйки.
Затем, спустя несколько мучительно долгих минут, положил корень обратно и обернулся.
Его взгляд заскользил по лицам покупателей.
Никого знакомого.
Дышать сразу стало легче, напряжение в плечах ослабло.
Проклятье, у него начиналась паранойя.
Ашмаэль повернулся к лавочнику.
– Как пройти к главным городским воротам?
Узнав дорогу, он поблагодарил продавца и, протолкавшись сквозь толпу, направился на юг. С рынка Ашмаэль вышел вспотевшим и уставшим и остановился на краю площади.
Почти на месте.
Чья-то рука легла ему на плечо.
– Старейшина.
Он напрягся. Всё внутри заледенело.
Проклятье.
Ашмаэль застыл на месте.
Незнакомый джинн в красной форме городской стражи убрал руку и шагнул вперёд.
«Неужели Дуруд послал своего подчинённого схватить его? Потащат ли его к Закиру?»
Джинн коротко поклонился.
– Меня зовут Канак. Я невольно подслушал ваш разговор в чайной лавке Шабдара.
– И?
– Я тоже иду к главным воротам, чтобы заступить на смену, – сказал солдат. – Давайте прогуляемся и поговорим.
«А был ли у него выбор? Может, принять свой настоящий облик и... что? Рискнуть? Попытаться сбежать? Но куда?»
– Давайте.
Они двинулись бок о бок.
Джинн откашлялся.
– Я раньше служил вместе с Алиугом. Хороший был джинн.
– Да, его семья всегда была добра к моей матери.
Несколько шагов они прошли молча. Затем нетерпение взяло верх над Ашмаэлем.
– Значит, вы тоже один из выживших?
Солдат взглянул на него, а затем отвёл глаза.
– Меня спасла трусость. Услышав о резне, я избавился от формы дворцового стражника и сбежал к родственнику, жившему среди джиннов земли. Когда всё успокоилось, я вернулся и вступил в городскую стражу.
– По крайней мере, вы честны.
Едва слова сорвались с губ, Ашмаэль пожалел о своём резком тоне.
– Во время войны каждый выживает как может. Итак, расскажите мне о той бойне.
Они остановились. Канак устремил взгляд на статую Закира.
– Клан, о котором вы спрашивали, возглавлял армию тогдашнего императора. Во главе клана стоял джинн по имени Ашмаэль. Он был жестоким, но блестящим стратегом, и благодаря ему противника удалось отбросить.
Да.
Да, всё было именно так, как он помнил.
Услышав собственное имя из уст незнакомца, Ашмаэль едва не рассмеялся. Всё происходящее казалось абсурдным – стоять здесь и слушать рассказ о самом себе.
Его отец незадолго до этого ушёл в отставку, и к тому времени прошло всего несколько месяцев с тех пор, как Ашмаэль возглавил клан. Отец гордился сыном. Верил в него.
Роковая ошибка.
– Очевидно, этот джинн был не таким уж выдающимся, – сказал Ашмаэль. – В конце концов он проиграл войну.
– Его предали.
Другой джинн произнёс эти слова шёпотом, но в сознании Ашмаэля они отозвались оглушительным эхом.
– Откуда вы знаете?
– Это был день рождения Ашмаэля. Они побеждали и поэтому решили сделать перерыв и устроить небольшой праздник.
– Высокомерие. Праздновать в разгар войны.
Он не хотел этого.
Но Закир возразил, что джиннам нужна передышка. Напоминание о том, что жизнь всё ещё продолжается. Они сражались так долго и так упорно. Небольшой праздник должен был поднять боевой дух.
Остальные согласились.
Канак не обратил внимания на его слова.
– Алиуг был взволнован и умолял меня поменяться с ним сменами, чтобы он тоже смог пойти.
Бедный Алиуг.
Лучше бы он держался подальше.
– Что случилось?
Канак продолжил идти.
– Я слышал, что в вино подмешали наркотик. Все лучшие воины – Кашефы, их добрые друзья и братья по оружию – словно агнцы, были отправлены на бойню... – Он сглотнул, и его кадык дёрнулся. – Армия противника пробралась в лагерь и перебила их. Вот так и была выиграна та война.
Печаль пронзила Ашмаэля – болезненная и злобная, словно клыки особенно коварной кобры, заставшей жертву врасплох.
Теперь у него не осталось никаких сомнений: Закир предал его. Окончательно и бесповоротно.
Ашмаэль вздрогнул и, закрыв глаза, мысленно помолился за все погибшие души.
– Все были убиты?
– Все, кто имел значение.
Нет.
Во-первых, его самого не убили. Вместо этого заточили в зеркале. Воина низвели до положения раба – игрушки для развлечения женщины.
Творец, как же он ненавидел Марию.
– Как? – Ашмаэль облизнул пересохшие губы. – Откуда вы всё это знаете?
– Во время хаоса, царившего в лагере, некоторым удалось сбежать. Среди них была женщина, с которой я был очень дружен. Она пришла ко мне и всё рассказала.
– Женщина спаслась?
– Да. Во многих смыслах. – На лице Канака мелькнула улыбка. – Я женился на ней, и мы создали семью.
Теперь они стояли почти у самых ворот. Солнце отражалось от бронзовых шпилей, венчавших городские стены. Пронзительный крик дракона прорвался сквозь охватившую Ашмаэля печаль. Он сморгнул слёзы и поднял голову.
Высоко в небе драконы описывали гибкими телами головокружительные круги.
Внутри него мысли и эмоции метались и кружились, словно эти огромные звери. Ярость полыхала так же неистово, как пламя в их брюхах. Ашмаэль прикусил язык и сосредоточился на физической боли, пока наконец не сумел взять под контроль бушевавшие эмоции.
– Да благословит Творец вас и ваших близких, – сказал Ашмаэль. – Спасибо, что поделились со мной своей историей.
Канак кивнул.
– Мне жаль, что у меня не нашлось для вас истории получше, старейшина.
Латунный город ничего не мог ему предложить.
Ничего, кроме мести.
– Вы знаете, где живёт капитан Дуруд?
Глава 8
Ашмаэля не было уже два дня, и Далия постепенно теряла надежду на то, что он вернётся. В минуту слабости она позволила коту убедить её сбежать.
– Ты отпустила джинна, отказываешься покидать дом, так что же дальше? – прорычал Распутин. – Почему бы тебе просто не лечь на ритуальный алтарь Эдгара, готовой к жертвоприношению?
– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – Страх стиснул её сердце, сделав раздражительной и вспыльчивой. – Улизнула ночью, как трусиха?
– По крайней мере, ты останешься жива и сможешь вернуться домой, когда опасность минует, – сказал он. – А когда ты умрёшь, это место уже ничто не спасёт. Эдгар сможет продать его или, если захочет, сжечь дотла.
Страх сковал её грудь так сильно, что Далия долго не могла отдышаться.
– Хорошо, – наконец ответила она сердитым шёпотом. – Я сделаю это.
– Хорошо. – Кот пристально посмотрел на неё своим зловещим жёлтым глазом. – Встретимся у кухонной двери сегодня в полночь.
Она кивнула.
Мысли тут же вернулись к Амелии.
«О Боже, ей придётся рассказать об изменении планов. Вызовет ли её побег достаточно хаоса в ковене? Станет ли он достаточным отвлекающим манёвром, чтобы компенсировать её отсутствие рядом с парой?»
Далия очень на это надеялась. И всё же плечи поникли под тяжестью осознания, что она подвела подругу.
Ожидание давалось тяжело. Ещё труднее было вести себя как ни в чём не бывало, словно весь её мир не перевернулся с ног на голову. Но Далия старалась не терять самообладания и сосредоточилась на повседневных обязанностях – уборке, готовке, ведении домашнего хозяйства, – выполняя одну задачу за другой.
Когда она забирала одежду для стирки сначала из комнаты Эдгара, а затем из своей, ей удалось незаметно прихватить свёрток с одеждой, немного наличных и унаследованную книгу заклинаний. Стиральная машина и сушилка находились на закрытой задней веранде рядом с кухней.
К счастью, кухня была её владением, и пройти к веранде можно было только через неё. Прежде чем выйти на крыльцо, Далия остановилась у кладовой и спрятала свёрток за мешками с мукой.
Две женщины из общины – Матильда и её мать – уже начали разбирать одежду членов ковена.
Далия улыбнулась и кивнула им.
– Сколько у вас ещё осталось?
– Ещё две загрузки, – сказала Матильда, выпрямляясь. – Хочешь, чтобы мы и твою постирали?
Далия покачала головой.
– Спасибо, но я сама справлюсь. Эдгар не обрадуется, если его одежда перепутается с чужой или окажется слишком сильно накрахмаленной.
– Верховный лорд предъявляет ко всем нам высокие требования. – Пожилая женщина снова склонилась над одеждой.
Матильда закатила глаза, глядя на спину матери.
Опустив голову, чтобы скрыть улыбку, Далия направилась к двери.
– Куда ты идёшь? – спросила Матильда, настороженно глядя на неё. – Я думала, тебе нельзя никуда выходить.
Её мать выпрямилась и уставилась на Далию, неодобрительно поджав губы.
– Ну, он всё ещё ждёт меня к ужину, а мне нужно кое-что из сада, – сказала Далия. – Можешь составить мне компанию, если хочешь.
Получив разрешающий кивок матери, Матильда подошла к ней.
Не обращая на неё внимания, Далия открыла сетчатую дверь и вышла в сад, чтобы собрать зелень и овощи для тушёной говядины, которую собиралась приготовить на ужин. Помимо обычных ароматических трав, она позаботилась о том, чтобы набрать достаточное количество валерианы, хмеля, ромашки и страстоцвета – трав, которые помогут уснуть.
Матильда следила за ней как ястреб, но Далия по опыту знала, что девушка плохо разбирается в растениях. Тем не менее она для отвода глаз сорвала ещё несколько трав, способствующих пищеварению и придающих энергии, чтобы усыпить её бдительность.
Самым трудным испытанием стал ужин.
Члены ковена вошли в зал и выстроились в очередь со своими тарелками. Далия разливала приготовленное ею рагу. Всё происходило в тишине, и она была за это благодарна. Не было необходимости поддерживать натянутую светскую беседу или обмениваться фальшивыми любезностями.
Ей потребовалось всё самообладание, чтобы склонить голову, когда Эдгар звучным голосом начал произносить молитву над едой, прося о братстве и единстве.
Прекрасные слова.
Ложь.
Когда Далия наконец села за стол, поставив перед собой тарелку с уже остывшим рагу и собираясь добавить последние специи, она заметила, что Эдгар пристально смотрит на неё. Далия опустила взгляд на тарелку и крепче сжала ложку.
– Дорогие члены ковена, я хочу поделиться с вами замечательной новостью. – Эдгар предстал в образе непревзойдённого шоумена. – Я даровал брату Уоррену невесту – прекрасную Амелию. Пожелаем благословения счастливой паре и отпразднуем их свадьбу в субботу.
У Далии перехватило дыхание, и она рискнула взглянуть на подругу. Амелия сидела бледная и дрожащая, а на её лице застыла болезненная улыбка. Зал взорвался аплодисментами и свистом. Мать Амелии и другие женщины, сидевшие рядом, шёпотом поздравляли её. Матильда нахмурилась, отвернулась и сосредоточилась на еде.
Бедная Амелия. Сбылся её самый страшный кошмар.
До субботы оставалось всего два дня.
Далию затошнило, и она наклонилась вперёд, опираясь на стол.
«Как ей спастись самой и спасти подругу? Как?»
В желудке разлилось неприятное ощущение – холодное и маслянистое.
Она не могла бросить Амелию.
Мурашки поползли по коже, заставив Далию оглянуться. Эдгар всё ещё пристально смотрел на неё. Он следил за каждым её движением, каждым вздохом. Этот неотступный взгляд заставлял её нервничать всё сильнее, пока ложка не задрожала в руке и Далия не начала проливать больше, чем успевала проглотить.
Расслабиться ей удалось лишь после ужина, когда они с девочками остались наедине с грязной посудой. Младшие болтали и строили планы, а Амелия молча вытирала тарелки, опустив голову. Далии было невыносимо видеть подругу такой несчастной, но она сдерживала слова тревоги и гнева, так и рвавшиеся наружу. Вместо этого продолжала мыть посуду и ждала возможности поговорить с Амелией наедине.
Кухонная дверь распахнулась, когда Далия ставила последнюю миску в сушилку.
Эдгар неторопливо вошёл.
– Закончила?
– Почти, – сказала она, поворачиваясь обратно к раковине и спуская воду.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в голове и заглушая громкое бульканье уходящей воды.
– Ужин был превосходным.
– Спасибо.
Он подошёл и остановился у неё за спиной. Так близко, что от тепла его тела Далии стало не по себе. Она схватила металлическую щётку и принялась яростно оттирать раковину.
– Ты никогда не доставляла мне особых хлопот. За исключением редких случаев упрямства или угрюмости, всегда была послушным ребёнком, – сказал он. – Но сейчас я чувствую в тебе перемену.
Далия замерла, ощущая его затхлый запах нафталина.
– Я больше не ребёнок.
– Я заметил. – Из его горла вырвался короткий хриплый смешок. – Должно быть, я старею, раз мне потребовалось столько времени, но наконец-то я это заметил.
Сухие губы прижались к её шее.
Спина Далии мгновенно напряглась. Она выронила щётку и вцепилась пальцами в край раковины.
– Я тут подумал... Из тебя получилась бы хорошая жена, – сказал он, положив руки ей на талию. – Ты привлекательна и трудолюбива. И в большинстве случаев проявляешь завидный здравый смысл.
«О Боже. Он что, делает ей предложение?»
Она была почти уверена, что именно это сейчас и происходило.
Отвращение поднялось к горлу горькой желчью. Далия сглотнула.
Раз.
Другой.
Третий.
– Я... я никогда не думала о тебе в таком ключе, – прошептала она.
– Я тоже, – прошептал он, прижимаясь губами к её коже. – Но теперь не могу перестать думать о тебе.
Далии потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать крик ужаса, удержаться на месте вместо того, чтобы развернуться и ударить его.
«Неужели не было предела тому, как низко мог пасть Эдгар?»
Но Распутин предупреждал её: действуй с умом.
До побега оставалось всего несколько часов.
– Мы поженимся перед членами ковена, и ты станешь моей партнёршей.
– Мне... мне нужно время, чтобы всё это обдумать, – пробормотала она. – Пожалуйста.
На мгновение воцарилась полная тишина.
Казалось, даже воздух боялся шелохнуться.
Затем Эдгар вздохнул и отступил.
– Конечно. У тебя есть время до завтрашнего вечера, – сказал он. – Но предупреждаю: моё предложение – самое выгодное из тех, что ты можешь получить.
Его быстрые, сердитые шаги стали удаляться.
Как только дверь за ним захлопнулась, Далия набрала в лёгкие побольше воздуха. Затем выдохнула с громким дрожащим свистом.
Ей нужно было убраться подальше от Эдгара.
То, что он предложил, было немыслимо.
Матильда и Сэди тут же подбежали к ней и окружили со всех сторон. В воздух полетели поздравления, восторженные возгласы о великой чести и вопросы о том, что она наденет и какие цветы выберет. Не обращая внимания на оглушительный поток слов, Далия подняла голову и встретилась со страдальческим взглядом Амелии.
– Почему бы вам не рассказать остальным женщинам хорошие новости? – предложила Амелия напряжённым, но спокойным голосом. – Скажите им, что, возможно, придётся готовиться сразу к двум свадьбам.
Матильда бросила на неё сердитый взгляд, прежде чем позволить Сэди утащить себя из кухни. Как только они скрылись из виду, Амелия обняла Далию.
– Ты в порядке?
– Нет. – Далия прижалась к подруге. – От одной только мысли об этом меня тошнит. Я не могу. Просто не могу.
– Знаю. – Амелия погладила её по волосам. – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже не могу представить, что выйду замуж за нудного Уоррена. Почему он не мог выбрать Матильду? Она была бы вне себя от счастья. – Амелия покачала головой. – Вот почему мы с Марком должны уехать.
Тихие рыдания вырвались из груди Далии, и вскоре плечо Амелии промокло от её слёз.
– А я должна уйти ещё раньше. Сегодня вечером. – Далия встретилась взглядом с подругой.
Распутин был бы вне себя, если бы мог сейчас её слышать. Но это необходимо было сделать.
– Думаю, вам с Марком стоит пойти со мной.
Амелия глубоко вдохнула. Выдохнула. Её взгляд был мрачным и обеспокоенным.
– Всё происходит слишком быстро. Думаю, пятница всё ещё подходит лучше всего. Это уже завтра, а у тебя есть время до вечера.
О Боже.
Далия чувствовала себя мерзкой томатной минирующей молью[2]2
Томатная минирующая моль (лат. Tuta absoluta) – один из наиболее опасных вредителей томатов. Это небольшая бабочка, личинки которой наносят серьёзный ущерб растениям.
[Закрыть], которую следовало прихлопнуть.
– Я не могу рисковать, – сказала она. – Встретимся в саду.
Когда Амелия отрицательно покачала головой, плечи Далии поникли.
– Хорошо. Просто наблюдай и будь готова, – прошептала она. – Может быть, вам обоим удастся ускользнуть во время суматохи, пока все будут заняты моими поисками.
– Возможно. – Амелия сунула правую руку в карман, где хранила ожерелье Марка. – Возможно. Мне нужно поговорить с Марком.
Она поспешила к задней двери, но на пороге остановилась и оглянулась.
– Будь осторожна.
Затем выскользнула за дверь.
Мгновение спустя распахнулась дверь в столовую, и на кухню вошла мать Матильды.
– Прекрати свои глупости, девочка.
Далия замерла.
– Что?
– Я собиралась тебя поздравить и случайно услышала ваш разговор с Амелией, – сказала женщина. – Тебе оказывают великую честь, а ты ведёшь себя глупо.
Комната поплыла перед глазами Далии.
– Мне страшно. Мне так страшно.
Взгляд пожилой женщины смягчился.
– Ах, дитя моё, я понимаю. Ты никогда не была с мужчиной и теперь запаниковала. – Она неловко обняла Далию. – Всё в порядке. Все девочки вырастают и становятся женщинами. Они вступают в близость со своими мужьями и рожают детей. Это страшно, но с этим можно справиться. Так происходит испокон веков.
Позволяя женщине обнимать себя, Далия с яростью подумала:
«Если бы дело было только в этом».
– Ты права, а я веду себя так глупо, – сказала она. – Пожалуйста, пожалуйста, никому не говори.
Наконец мать Матильды крепко сжала её руку и отпустила.
– Хороший ночной сон сотворит с тобой чудеса, – сказала она, оглядывая кухню. – Тебе нужна помощь?
– Спасибо, но нет, – ответила Далия, больше всего желая, чтобы её оставили в покое. – Я сама со всем справлюсь.
– Не волнуйся, всё наладится.
Женщина улыбнулась и ушла.
С остальными делами Далии удалось справиться без помех. К тому времени, когда она в последний раз вытерла руки, кухонные часы показывали четверть двенадцатого.
Почти пора.
Она наполнила флягу водой и нырнула в кладовую за своим узлом. Заодно прихватила несколько банок сардин и несколько упаковок крекеров. Еда и вода в дороге всегда пригодятся.
