Текст книги "Джин в зеркале (ЛП)"
Автор книги: Мина Хан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Мина Хан
Дилемма джинна
Мир джинов
Оригинальное название: Mina Khan by The Djinn in the Mirror (A Djinn World Novella) (2015)
Перевод и сверка: Solitary-angel
Редактура: Hope
Русификация обложки: Solitary-angel
Книга переведена специально для сайта: WorldSelena
Аннотация
Далия, падчерица жаждущего власти колдуна, обещает освободить пойманного в зеркальную ловушку джинна, если тот спасёт её от неминуемой смерти.
Однако у Ашмаэла свои планы: обмануть, соблазнить и обрести свободу. Беда в том, что он начинает влюбляться в Далию. Сможет ли джинн отвоевать свободу и спасти девушку?
Примечание: «Джинн в зеркале» – это своеобразная история Золушки о юной чародейке и злом, невероятно привлекательном джинне в роли феи-крёстной.
Пролог
Внезапное сияние – тёплое и золотистое – разлилось по Ашмаэлю мягкой лаской. Словно решительные пальцы, свет прорвался сквозь плотную пелену глубокого сна, и обнажённые девственницы из его снов рассеялись по тёмным краям.
Свет пробудил его сознание, вызвав рябь на поверхности спокойного озера. Нежно, но уверенно он ласкал его пальцами, пока Ашмаэль не возбудился и не пришёл в себя.
Он лежал неподвижно, почти не дыша.
Его пульс участился. Наконец-то кто-то вспомнил о нём – об Ашмаэле, заточённом в тюрьму джинне. Внутри него забурлила дикая энергия, прорвавшая последние остатки апатии, вызванной сонливостью.
Он приоткрыл глаза и увидел лицо с большими тёмными глазами и губами цвета граната. Мелькнули белые зубы, впивающиеся в пухлую, сладкую мякоть.
Лицо его возлюбленной.
Лицо его предательницы.
На мгновение наступила глубокая темнота. А затем снова наступила темнота.
Он лежал неподвижно, ожидая и испытывая голод. Ему хотелось взглянуть ещё раз.
Ничего.
Возможно, это просто новый сон? Возможно, он спал так долго, что потерял способность отличать реальность от вымысла.
Разочарование тяжёлым и холодным кольцом скрутило его изнутри, когда он снова погрузился в тень, и сон вновь окутал его, словно саван.
Глава 1
20 июня 1960
Коммуна «Безопасное убежище»
Недалеко от Марфы, штат Техас
Гладкое прямое лезвие, отливающее серебром и покрытое более тёмной гравировкой в виде переплетённых змей, вонзилось в распростёртое тело Далии, целясь в сердце. Острая боль пронзила кожу, плоть и мышцы до самых костей.
Вскрикнув, Далия резко проснулась и чуть не свалилась с деревянного стула, стоявшего за кухонным столом. Боль нарастала и затихала, в то время как сердце продолжало колотиться, а со всех сторон надвигался мрак.
Её взгляд остановился на золотистом пламени свечи, стоявшей в центре стола. Свет от свечей был теплее и не так навязчив, как электрический. Он не так явно выдавал её присутствие.
Далия вдохнула успокаивающие ароматы древесного дыма и кулинарных специй, которые, словно призраки, витали на кухне. Её пульс стал утихать.
– Тот же кошмар? Я просил тебя не засыпать.
Скрипучий голос раздался за секунду до того, как его обладатель, Распутин, выскользнул из тени. Дымчатый толстый кот уставился на неё единственным тревожным жёлтым глазом. Другой был затянут плёнкой и слеп.
– Я же человек, мне нужен сон.
Она наклонилась и почесала его пушистую голову прямо за рваным ухом, оторванным в какой-то драке на скотном дворе.
– К счастью для тебя, остальным тоже.
Кот неуклюже развернулся лицом к двери, ведущей из кухни в остальную часть дома.
– Сейчас или никогда.
Её охватила дрожь, когда она вскочила и последовала за Распутиным. Её босые ноги бесшумно ступали по холодной плитке, и внутри неё становилось всё холоднее.
«Могла ли она действительно доверять коту?»
– Тебе не следовало помогать мне, – сказала она. – Ты фамильяр Эдгара.
Хвост кота, похожий на ёршик для бутылок, был поднят по стойке смирно.
– К послушанию можно принудить, но не к верности.
Помолчав, он добавил:
– Кроме того, я принадлежал твоей маме. Он заявил на меня права только через брак.
Далия хихикнула.
– На нас с тобой обоих.
Она поспешила за Распутиным, когда тот растворился в темноте.
– Ты уверен, что это необходимо? Может, мои кошмары – это просто… кошмары, и нам не нужно ничего делать.
Распутин остановился и бросил взгляд через плечо.
– Тебе снова и снова снится один и тот же сон.
– Да, и это тоже не имеет смысла, – сказала она, вздрогнув, когда образ опускающегося лезвия снова промелькнул в её сознании. – Почему мне всё время снится ритуальный кинжал Эдгара? Как отчим он никогда не был добрым, но и никогда не был ко мне жесток.
Хотя в последнее время он стал наблюдать за ней – подолгу, пристально. Это нервировало и вызывало ощущение, будто по коже ползут невидимые мурашки, словно паразиты.
– Ты никогда не давала ему повода быть грубым. Он не смог бы найти экономку лучше, даже если бы заплатил за неё.
Распутин отвернулся, фыркнув.
– Но скоро всё изменится. Когда тебе исполнится двадцать один год, он перестанет быть твоим опекуном. Ты сможешь уйти.
– Уйти?
Её желудок сжался в тугой комок. Она провела рукой по гладким деревянным перилам балкона.
Её мать умерла, когда Далии было восемь, и с тех пор она почти не выходила из дома. Иногда ей казалось, что дом живой и дышит. Порой в ночной тишине она слышала, как где-то глубоко внутри отдаётся эхом медленное и ровное сердцебиение. Вероятно, это был шум водонагревателя или чего-то подобного, но этот звук убаюкивал её.
Она даже думать не хотела об уходе.
– Но это дом моей семьи.
– Милая, этот дом перестал быть твоим в тот день, когда сюда переехал Эдгар.
В какой-то степени кот был прав. После смерти её матери Эдгар превратил некогда действующее ранчо в коммуну для своих учениц-ведьм. К дому был пристроен домик для работников ранчо – тогда их было трое. Он называл это «Убежище».
Он обучал её на дому. Она никогда не бывала в Каньон-Гэпе – ближайшем городке в восьмидесяти километрах отсюда. Либо Эдгар, либо кто-то из других ведьмаков следил за тем, чтобы она не общалась с посторонними. Только они иногда вывозили её за пределы ранчо на «Кадиллаке».
– Куда мне идти? – спросила она.
– Куда захочешь, – сказал кот. – Но как хочешь. Твоя жизнь, твой выбор. У меня ещё шесть жизней впереди.
А у неё была только одна.
«Хорошая мысль».
– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, – пробормотала она, ускоряя шаг.
Далия сунула руку в карман платья и дотронулась до книги. Хрупкая обложка убедила её в том, что она действительно существует. Но насколько правдивы были написанные внутри слова?
Распутин помог ей найти на чердаке старую книгу заклинаний её матери, спрятанную вместе с зеркалом. Зеркалом, в котором находился мужчина… нет, джинн.
Всю свою жизнь Эдгар говорил Далии, что её мать была начинающей ведьмой со средними способностями. Теперь же, обнаружив книгу, полную фантастических историй и заклинаний, собранных женщинами её семьи на протяжении поколений, она узнала, что принадлежит к длинному роду могущественных ведьм.
Она не знала, чему верить.
– Если всё это – часть моего наследия, почему ты не рассказал мне об этом раньше?
Она на цыпочках прошла по коридору, держась ближе к стенам и избегая скрипучих мест. За годы заботы о доме она хорошо изучила его укромные уголки, стыки и доски, его скелет и секреты.
– Так почему же ты ждал до сих пор?
Распутин зарычал:
– Потому что этот проклятый дом решил спрятать зеркало и книгу до сих пор. Потому что теперь Эдгар хочет причинить тебе вред.
Ветки скреблись и стучали в окна, словно отчаянные духи, жаждущие проникнуть внутрь. Каждые несколько минут сверкала молния, освещая ей путь. Дыхание у неё стало учащённым и поверхностным.
– Ты уверен, что этот джинн поможет мне?
– Нет… Во-первых, ты должна заставить его помочь тебе. А для этого ты должна стоять на своём и не убегать, как испуганный ребёнок, когда увидишь его.
Затем последовало тихое мурлыканье, почти похожее на смех.
Жар залил её лицо. Когда они впервые нашли зеркало, она мельком увидела очень обнажённого, очень мужественного джинна. Тогда она поспешно накрыла поверхность простынёй.
Далия была благодарна темноте за то, что Распутин был сосредоточен на дороге.
«Хорошо. На этот раз я просто не стану смотреть».
Она опустит глаза, как подобает настоящей леди.
– Просто помни, что джинн опасен и коварен, – сказал кот. – Некоторые из твоих предков пострадали из-за него. Твоя мать никогда не использовала его.
– Ты думаешь, мне стоит?
Она читала некоторые из этих историй. Одна рассказывала о женщине, которая хотела получить золото, равное её весу, и превратилась в золотую статую. Другая – о женщине, пожелавшей неограниченной власти: она получила её сразу и была сожжена заживо.
– Джинн – это крайняя мера, поскольку я не вижу другого выхода.
Когда Далия открыла дверь на чердак, по её телу пробежала дрожь.
Держа свечу перед собой, она медленно продвигалась в удушающую темноту. Свет создавал островки сияния и позволял ей пробираться между покрытыми пылью сундуками, коробками и мебелью, задрапированной тканью.
Их вторжение встретил шорох маленьких ножек.
– Ты плохо справляешься со своей работой, – сказала она. – Я слышу мышей.
– Я фамильяр, а не обычный кот, – ответил Распутин, даже не потрудившись оглянуться. – Ты ловишь мышей.
Они направились вглубь чердака, в крошечный уголок, которого, как ей казалось, ещё несколько дней назад не существовало.
Наконец они остановились перед зеркалом в полный рост, завешенным простынёй. Оно возвышалось, словно высокий призрак.
Она поставила свечу на коробку и подошла ближе. В животе у неё всё сжалось от предвкушения. Далия уставилась на пожелтевшую простыню, которую так поспешно набросила в прошлый раз.
– Сегодня всё будет здорово!
Она сердито посмотрела на Распутина и обеими руками схватила ткань. Глубоко вдохнув, резко сорвала её.
Джинн лежал в постели на спине, прикрыв глаза рукой. Его кожа сияла в свете свечи. Её взгляд остановился на бледном, словно каменном прессе и мускулистых боках, выглядывающих из-под сбившихся в кучу одеял.
Свет и тень подчёркивали каждый изгиб.
О боже, он был прекрасен.
Как высеченная из мрамора статуя в музее. Такая, которую огораживают и вешают табличку «Не трогать». И именно к такой статуе больше всего хочется прикоснуться.
Ей хотелось провести ладонями по твёрдым складкам его живота, по широкой груди и изгибу мощных плеч.
Вместо этого её взгляд задержался на медленном подъёме и опускании его торса, и у неё в горле затрепетал пульс. Если бы только покрывало открывало немного больше, было бы на несколько сантиметров ниже, она была бы удовлетворена. Она никогда раньше не видела полностью обнажённого мужчину, и любопытство горело внутри, как полено, брошенное в огонь.
– Ты бы хотела, чтобы я показал себя получше? Может быть, размял мышцы или повернулся?
Холодный, насмешливый голос прервал её мысли и заставил вздрогнуть. Её взгляд метнулся вверх.
Серые глаза сверкали на высокомерном точёном лице, затенённом щетиной. Он приподнялся на локте. Длинные чёрные волосы обрамляли его лицо, словно львиная грива.
– Твоё желание для меня закон.
Жар снова обжёг её лицо и оставил горький привкус во рту. Слишком поздно она вспомнила о своём решении не смотреть. Она не могла упрекнуть его за раздражительный тон. Пялиться на него было невежливо, и она знала это.
Её взгляд опустился на пальцы ног.
– Я…
Распутин прошипел:
– Помни, о чём я говорил.
Она сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. Затем расправила плечи и подняла лицо, чтобы встретиться взглядом с джинном.
– Я Далия, твоя новая хозяйка.
– Ты бы хотела.
Не обращая на него внимания, она сосредоточилась на запоминании слов, которые Распутин заставил её выучить наизусть. Инструкции она нашла в разделе о духах природы в книге. Её пульс бешено участился.
«Поможет ли это?»
– Ашмаэль, воздушный джинн из рода Кашифов, я даю тебе имя и привязываю тебя к себе. Амар, амар, амар. Джаннканнананамуттерфуттер дхум!
Она повторила эти слова ещё дважды, так быстро, что они слились воедино, и у неё перехватило дыхание.
С яростным рёвом он вскочил с кровати и направился к краю зеркала.
Её взгляд приковался к его… достоинству. Оно было полувозбуждённым, толстым и тяжёлым, эффектным, как драгоценный ирис в полном расцвете.
Она заставила себя поднять глаза.
Он стоял обнажённый, опёршись руками о внутреннюю раму зеркала.
– Значит, мышка умеет хлестать кнутом.
– Мышка – твоя хозяйка, и ты будешь обращаться ко мне именно так, – сказала она с холодом, которого на самом деле не чувствовала, хотя сердце бешено колотилось в ушах.
Он бросил на неё взгляд – острый и полный ненависти.
– Слушаю и повинуюсь, хозяйка.
Она подняла подбородок и скрестила руки, чтобы удержать равновесие.
– Прежде всего, оденься.
Он усмехнулся.
– Зачем? Тебе неловко?
– Это был приказ.
Он склонил голову.
– Твоё распоряжение для меня закон.
Он повернулся к ней спиной и направился к стулу у кровати.
«Ох…»
Далия облизнула губы, глядя на его твёрдые, округлые ягодицы, на то, как напрягаются и перекатываются мышцы при каждом движении.
«Каково было бы прикоснуться к этой соблазнительной плоти?»
Тепло разлилось по телу, и она крепче сжала бёдра.
Он взял чёрный шёлковый халат и медленно, сантиметр за сантиметром, натянул его на себя.
Далия прикусила нижнюю губу.
Она никогда не думала, что надевание одежды может быть сексуальным.
До сих пор.
Наконец он повернулся – одетый, с завязанным поясом. Демонстрируя достаточно мускулистой груди, чтобы дразнить и соблазнять её. И, конечно же, его сильные, сексуальные ноги и босые ступни оставались открытыми и выставленными напоказ.
– Так лучше?
Она кивнула.
– Спасибо.
– Вежливая. Мне это по душе.
Он подошёл и прислонился к раме зеркала.
– Итак, что я могу для тебя сделать? Драгоценности? Брак с людским принцем? Слуги… Ой, подожди. Для этого у тебя есть я.
Его сарказм обрушился на неё, словно кнут.
Она вздрогнула.
– Мне нужна твоя защита.
Ашмаэль выпрямился. В его глазах вспыхнул интерес.
– Я мало что могу сделать, находясь внутри этого зеркала.
Распутин подошёл и потёрся о её ноги. Она была благодарна за его успокаивающее прикосновение – за предупреждение быть осторожной.
– Я освобожу тебя из зеркала, но привяжу к этому дому, чтобы ты защищал меня. Ты согласен на сделку?
– Ты можешь приказывать мне делать всё, что захочешь.
– Я предпочла бы, чтобы мы заключили соглашение, а не чтобы я приказывала тебе. Я хочу, чтобы мы были максимально равны.
– Равны?
– Да.
Холодная полуулыбка коснулась его губ.
– Как мы можем быть равны, если я должен называть тебя хозяйкой?
Жар и стыд охватили её, едва не воспламенив на месте.
– Можешь называть меня Далия.
Он встретился с ней взглядом.
– Дааалия…
Насмехался ли он над ней или нет, но от его соблазнительного шёпота, от того, как он произнёс её имя, у неё чуть не подогнулись колени. Она прикусила язык, чтобы отвлечься болью.
Его глаза сверкали и искрились внутренним огнём.
– Я хочу свою свободу в обмен на твою безопасность.
Она вздрогнула, когда Распутин принялся разминать её левую ступню своими лапами с выпущенными когтями.
– И ты получишь её, но пока я могу предложить тебе лишь ограниченную свободу.
– Конечно.
Его лицо помрачнело, а голос стал безжизненным.
– Я приму твои слова за правду. Я должен быть благодарен за всё, что ты предлагаешь.
Его слова, произнесённые презрительным тоном, почти сразили её наповал. Вместо этого она поёрзала на месте и расправила плечи.
Она должна была довести это до конца.
Для неё это был вопрос выживания.
– Ты согласна на сделку?
Уголок его рта вздрогнул. Великолепные, полные губы сжались от гнева.
– Да.
Далия достала книгу, открыла её на закладке с заклинанием и прочитала вслух, одновременно рисуя на пыли квадрат – символ фундамента дома – и копируя необходимые символы в четырёх углах.
Она надеялась, что её быстрого освоения магии будет достаточно, чтобы правильно произнести заклинание.
– Можешь выходить.
Раздался раскат грома – низкий и угрожающий звук, настолько громкий, что Далия представила его внутри дома, почти над своей головой.
Серебристая поверхность зеркала расплавилась и заколебалась, словно мерцающий мираж в жаркий день.
Джинн – каждый его сантиметр – растворился в клубящемся сером дыму, двинулся вперёд и просочился сквозь стекло.
По телу Далии пробежали мурашки.
Дыхание стало хриплым, когда дым собрался в тёмные грозовые тучи над пыльным чердачным полом в нескольких футах от неё. Вместо ожидаемого едкого запаха огня в воздухе стоял резкий аромат дождя.
Предвкушение сжало её грудь, когда скопление облаков затвердело и приняло форму мужской фигуры – Ашмаэля.
К счастью, в халате.
Он двигался плавными, неторопливыми шагами и остановился перед ней. Так близко, что она могла вдохнуть его тёплый мужской аромат.
Тёмный, экзотический и пряный, с нотками амбры и полированного сандалового дерева.
Она глубоко вдохнула.
«О боже…»
Она напрягла всё тело, чтобы не дрожать и не наклоняться вперёд. И то и другое было бы слишком неловко.
Далия встретилась с ним взглядом. В нём всё ещё было холодное презрение, от которого ей захотелось съёжиться и исчезнуть.
Она этого не заслуживала.
У неё было доброе сердце и благие намерения.
– Как только я окажусь в безопасности, я тебя освобожу.
– Когда?
– После того как мне исполнится двадцать один год и я стану владелицей этого дома, ты будешь свободен. Полностью свободен примерно через пять дней, начиная с сегодняшнего дня, – пообещала она.
Не пройдёт и недели.
Её слова ослабили внутреннее напряжение, наполнили её тёплой надеждой. Как только она станет владелицей дома, она тоже будет свободна.
Она сможет жить так, как ей захочется. Путешествовать, исследовать мир – и всё равно возвращаться домой.
– Обещаю.
Циничная улыбка тронула его губы.
– Простите, но опыт научил меня не доверять людям. Они склонны забывать о своих обещаниях.
Её охватил гнев. Джинн был невыносим. Он был одержим желанием видеть в ней самое худшее.
– Можешь напомнить мне об этом при случае. Хотя я намерена сдержать своё слово.
– Так ты не будешь возражать, если я напомню тебе?
– О чём ты?
– В моё время некоторые люди привязывали нитку к пальцу в качестве напоминания. Другие обменивались кольцами.
Распутин слегка задел её, словно приковав к земле.
Она украдкой взглянула на острое, красивое лицо Ашмаэля.
Опасная территория.
Кольца казались слишком романтичными.
– Согласна на верёвочку.
– Тебе придётся носить её постоянно.
Она решила, что это вполне разумная просьба.
– Хорошо.
Он поднял руку, схватил что-то из воздуха, повернул и что-то пробормотал. Затем, улыбаясь, подошёл ближе. На его пальцах свисала чёрная атласная лента.
– Я сам выберу, куда её повязать, или ты снова скажешь «нет»?
Далия подняла указательный палец левой руки.
– Я думала, ты собирался обвязать ею палец.
– Ты ошибалась. Лента слишком большая для пальца.
Он провёл лентой по её запястью. Мягкая, блестящая чёрная ткань скользила по коже, словно змея.
– Возможно, нет. – Он резко убрал ленту. – Подними волосы.
Увидев её гневный взгляд, он рассмеялся.
– Ты сожалеешь о своей милой речи о том, что мы равны?
Глупый джинн испытывал её. Она прикусила язык, схватила свои густые тёмные волосы и приподняла их. Прохладный воздух коснулся обнажённой шеи.
Он подошёл близко. Слишком близко.
Жар его тела окутал её, вызывая головокружение. Она чуть не упала в обморок, но устояла на ногах.
Его ноздри раздувались, дыхание стало быстрым и прерывистым. Хорошо. Он не был таким хладнокровным, каким притворялся.
Когда ленточка задела её ключицу, он накинул её на шею.
«Неужели он попытается задушить меня ею?»
Далия затаила дыхание, когда его тёплые костяшки пальцев коснулись её кожи. Тёплые – а не холодные, как мрамор.
Он отступил назад.
– Теперь можешь распустить волосы.
Она встретила его взгляд и, несмотря на боль в руках, продолжала держать волосы поднятыми.
– Как тебе?
Что-то вспыхнуло в его глазах, но он слишком быстро моргнул, чтобы она успела это заметить.
– Красиво.
Его хриплый, проникновенный голос пробудил вспышку желания глубоко внутри, вызвав крошечные искры страсти.
Далия опустила руки и отвернулась от него. Она бросилась к двери.
– Скоро все встанут. Мне нужно приготовить завтрак.
– Подожди! – он шагнул вперёд. – От кого я должен тебя защищать?
Глава 2
Как только дверь за Далией закрылась, Ашмаэль резко обернулся и запустил в кота порывом ветра.
Раздался громкий, пронзительный вопль, когда Распутина отбросило в другой конец чердака, и он врезался в стопку складных стульев, которые с грохотом рассыпались.
Шерсть встала дыбом во все стороны. Он поднялся и подошёл к джинну.
– Ты, безмозглый болтун! Зачем ты это сделал? – Он свирепо посмотрел на Ашмаэля. – Весь этот шум привлечёт сюда всех.
– Ну и что? – Ашмаэль скрестил руки на груди и усмехнулся. – Я стану невидимым и оставлю тебя разбираться со всеми проблемами.
Кот прижал уши и прищурил глаза.
– Ты знаешь, кто я? Я Шамс из племени Пустыни. В своей изначальной форме я мог создавать камни из пыли и засыпать песком огромные города. Тебе следует помнить, что я более опасный джинн, чем любой воздушный джинн. – Он лизнул лапу. – Ты просто сильный ударник с красивой мордашкой.
– Сейчас ты – кот. – Ашмаэль потёр подбородок.
Когда-то, давным-давно, он был воином, капитаном элитной команды, которая защищала императора всех джиннов и наследного принца. Но сейчас кот был прав – он был никем.
Его челюсть сжалась, затем разжалась. Горечь придала остроту его словам.
– И ты застрял в этой форме, потому что иначе уже принял бы свой истинный облик. – Он улыбнулся. – Даже джинн низшего уровня может убить кота.
Распутин выгнул спину и зашипел.
Ашмаэль покачал головой.
– Не волнуйся, я не буду тебя убивать, хотя ты этого заслуживаешь.
– Заслуживаю? – Кот присел на задние лапы. – Почему?
Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.
– Потому что ты предатель.
– Что?
– Эта девушка слишком наивна. Я чувствовал исходящий от неё запах невинности.
Воспоминания всколыхнули самые потаённые глубины его души, когда он вспомнил запах её чистого мыла, сладковатый привкус лаванды и тёплое женское желание.
Сладкий, стойкий аромат, который привлёк его внимание даже в её отсутствие.
В его памяти всплыло её лицо – до боли знакомое. На мгновение, мучительное мгновение, он подумал, что это Мэри.
У него перехватило дыхание.
Но более внимательное рассмотрение показало, что, несмотря на внешнее сходство, эта девушка была другой.
Всё в Далии было другим.
По фигуре она была ниже ростом, более загорелой и округлой, чем её прародительница. Её лицо было мягче, милее и чуть-чуть менее красивым, без той резкой, опасной красоты его врагини.
Но они определённо происходили из одной семьи.
«Освобожусь ли я когда-нибудь от проклятого рода Мэри?»
– Без твоей помощи она бы никогда не смогла поработить меня.
– Без моей помощи она бы никогда о тебе и не узнала.
Он направился к коту.
– Ты признаёшься в своём вероломстве? Тебе совсем не стыдно?
– Стыдно?
– Да. Стыдно предавать себе подобных ради человека. Как ты мог?
Кот снова ощетинился.
– Ты бы предпочёл остаться запертым в зеркале?
Ашмаэль оглядел душный чердак, отметив коробки, толстый слой пыли и скопление паутины.
Затем подошёл к окну и протянул руку к фиолетовым холмам вдалеке.
Его пальцы коснулись прохладной твёрдой преграды и отдёрнулись.
«Что? Неужели люди создали свою собственную версию невидимых щитов? Неужели это тоже творение магии?»
– Стекло, – сказал кот с невыносимой ухмылкой. – Оно помогает поддерживать комфортную температуру в доме и отпугивает насекомых.
Он сделал паузу, чтобы облизать свои гениталии, затем поднял взгляд.
– Мне ещё столькому предстоит тебя научить в этом новом мире.
Ашмаэль сердито посмотрел на кота, а затем прислонился к оконной раме так, что его нос оказался всего в нескольких сантиметрах от стекла.
В его времена такие детали использовались в украшениях и фонарях, и они были мутными, а не прозрачными.
– Я знаю, что такое стекло. Просто я не видел его в таком количестве и в таком виде.
Прямо перед домом раскинулся небольшой, красочный сад с цветами и фруктами. Кто-то усердно трудился, чтобы содержать его в порядке и поливать.
За садом возвышались толстые, высокие глинобитные стены и металлические ворота с небольшой сторожевой будкой в одном углу.
Он жаждал настоящей свободы. Хотел оседлать горячий ветер и сбежать в пустыню, лежащую между горами и стеной.
– Это ненамного лучше.
– Далия действительно нуждается в твоей помощи, – Распутин посмотрел на её следы, оставленные на запылённом полу. – Я нутром чую, что её отчим желает ей зла.
Ашмаэль пожал плечами.
– Почему я должен беспокоиться о мелких человеческих проблемах? На одного человека меньше, загрязняющего Землю.
Унизительное рабство позволило ему понимать и общаться со своей новой хозяйкой. Так что да – он понял её сделку, почувствовал её страх.
– Не все люди, как и джинны, одинаковы. Она действительно хороший человек и заслуживает спасения.
При этих словах Ашмаэль присел на корточки, чтобы посмотреть коту в глаза.
– Скажи мне, о могучий Шамс пустыни, что она сделала, чтобы завоевать тебя?
Распутин занялся тем, что провёл языком по лапе. Ашмаэль подавил раздражение, которое бурлило в нём, и стал ждать.
– Мяу-мяу-мяу, – протянул Распутин, после чего раздалось глубокое, рокочущее мурлыканье.
– А вы могли бы сказать это по-английски, по-персидски или по-джиннски?
Если бы кошачий взгляд мог убивать, он был бы уже мёртвым, разложившимся джинном.
Вместо этого Ашмаэль нетерпеливо махнул рукой.
– Она кормит меня и даже угощает лакомствами, ничего не ожидая взамен, – сказал Распутин. – Я не милый кот, но она чешет меня под подбородком.
Ашмаэль издал сдавленный смешок, выпрямился и встал.
– Ты стал мягкотелым, мой друг. Особенно в том, что касается головы, – сказал он. – Не важно. Я всё ещё в здравом уме. Обещаю тебе, что использую все необходимые средства, чтобы вырваться из этого рабства и освободиться.
Звук шагов приблизился.
Ашмаэль стал невидимым как раз в тот момент, когда дверь открылась и в комнату ворвалась Далия.
Она закрыла за собой дверь и повернулась к Распутину.
– Ты можешь не шуметь? К счастью для тебя, Эдгар послал меня проверить.
Распутин вздохнул.
– Некоторые вещи нам неподвластны.
Она огляделась. В её взгляде читались страх и любопытство.
– Где он?
– Поблизости.
– Ты объяснил ему ситуацию?
– Да.
Она улыбнулась.
– Спасибо большое.
Эти два простых слова, эта улыбка резанули Ашмаэля по сердцу и заставили его вздрогнуть.
Кот подбежал к двери.
– Давай, пойдём, пока они не заинтересовались, – сказал он. – Ты можешь сказать им, что бросила меня сюда ловить мышей, а я всё перевернул.
Ашмаэль промолчал и последовал за ними.
