Текст книги "Мой король (ЛП)"
Автор книги: Мими Джин Памфилофф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Мы дошли до центра квадратной площади, где меня поставили на ноги перед человеком с длинными, практически белыми волосами, вокруг которого собралась толпа каких-то отморозков. Когда он увидел меня, то прекратил все свои дела.
– Так-так. Что тут у нас?
– Я хочу, чтобы ты погасил все мои долги, – с гордостью произнес блондин.
Мужчина улыбнулся, представив публике все свои гниющие зубы.
– На цепь ее.
– Стойте! Придурки! Вы меня продаете? – я не могла поверить, что снова прохожу через подобное, только на этот раз меня продают, чтобы я держалась как можно дальше от Кинга.
– Прости, но раз уж наш хозяин тебя не хочет, я не могу упустить такую возможность, – сказал блондин и повернулся к мужику с гнилыми зубами. – Убедись, что ее продадут куда-нибудь подальше отсюда.
Мужчина кивнул, явно понимая, что я – нелегальный товар.
– Вам было велено отвезти меня в безопасное место, подальше отсюда! – запротестовала я.
– Поверь мне, – блондин схватил меня за руку, – ты отправишься далеко, а по поводу безопасности – все будет хорошо, пока ты будешь держать рот на замке.
Держа кинжал в паре сантиметров от моего тела, он посадил меня в тележку к пяти другим женщинам, и приковал мои запястья к цепи, тянувшейся вдоль борта телеги. Я еле-еле села, уместившись в этом узком пространстве, но смогла достаточно осмотреться, чтобы понять, что я нахожусь на рынке рабов. Некоторые сидели в клетках, некоторые стояли в ряд, скованные между собой. Это был тот отрезок времени в истории человечества, на который у меня просто не находилось слов.
После захода солнца караван лошадей и тележек выехал из города. Видимость была практически нулевой, но то, что я видела, наводило меня на мысль, что я нахожусь на съемочной площадке «Спартака». Каждый из сопровождающих нас людей (скорее всего, это были солдаты) на лошади или без нее был вооруженным, грязным и от него неприятно пахло. С каждым часом воздух становился все холоднее, и я знала, что мне нужно выбираться из этого ада, пока я не стала чьей-то собственностью.
Какой-то чертов кошмар! Держу пари, что Джастин не так бы любил историю, если бы оказался здесь.
Тут я впала в ступор.
Джастин.
Со всем, что тут творится, я забыла про Джастина и родителей. И теперь я поняла, что совсем не изменила их тяжелой судьбы. Совсем. Самые важные части истории не изменились: минойцы, начавшие войну после смерти Хейн, проклятие Кинга, Артефакт…
Мне хотелось закричать.
Как будто судьбу не волновало, каким образом и что мы изменим, она решила четко следовать своему плану и проиграть все до конца. Но мне хотелось попробовать еще раз. Пока я дышу, я не сдамся и не дам сломать Кинга, или мою семью. Как только караван остановится на отдых, я сбегу и вернусь к нему. Мне нужно убедиться в том, что он помнит про Артефакт и про то, что есть способ снять проклятие.
По моим ощущениям, прежде чем караван остановился, прошло часов шесть. Мужчины соорудили небольшие костры и достали фляги, как мне показалось, с вином. Они не предложили нам вылезти из телеги, не предложили воды или пищи, не сказали нам ни одного слова и даже не давали нам по-человечески сходить по нужде. Если нам захотелось в туалет, мы должны были перегнуться через борт телеги. Условия, мягко говоря, ужасные.
– Эй! – крикнула я солдатам, собравшимся у костра. – Вы придурки! Вы серьезно собираетесь торчать там? Дайте людям немного воды! Дайте хотя бы размять ноги!
Они не удосужились повернуть головы в мою сторону.
– Эй! Я с вами говорю! – кричала я, но они продолжали набивать свои животы вином. – Я просто хочу, чтобы вы это знали, что все вы кучка отвратительных, аморальных свиней! Да лошади лучше вас! Хотя, признаю, пахнут они так же прекрасно.
Другие женщины в телеге тихо засмеялись, но я добилась своего, и один из солдат – высокий парень с каштановыми волосами и длинной бородой встал и направился ко мне. Я думала, что он прикажет мне заткнуться, но он просто стоял, холодно и расчетливо меня разглядывая.
– Мне нужно размять ноги, – сказала я.
– У тебя странная речь для рабыни.
То, что татуировка Хейн не переводит на древнегреческий слишком современные слова, я поняла еще и до этого.
– Ты, бля, меня слышишь? Мне нужно размять ноги! Освободи меня!
– Принимаешь меня за дурака? Ты сбежишь, а я не могу так рисковать. Ты стоишь слишком больших денег.
– Да кто меня купит?!
Он окинул меня похотливым взглядом.
– Любой, у кого есть член, – сказал он и тут же сжал через штаны свой.
Боясь, что после этого он не побоится реализовать свои грязные мысли, я выпалила:
– Не думаю, что Драко будет доволен тем, что меня украли, да еще превратили в шлюху против его воли.
– Драко? Законодатель?
Я кивнула.
– Я его… – я не знала, как объяснить ему, кто я, поэтому проявила изобретательность. – Я его подруга.
Мужчина скрестил руки на груди.
– Тогда почему ты здесь?
– Двое из его людей притащили меня на рынок и продали, чтобы покрыть свои долги. Уж поверь мне, Драко понятия не имеет, где я.
– Думаю, ты лжешь! – его слова меня отрезвили.
– Зачем мне врать, если ты можешь отвезти меня к нему и узнать правду.
– Очень хорошо. Раз ты говоришь правду… – он обернулся к другим солдатам, сидящим у костра. – Вытащите ее из телеги!
– Ты меня отпускаешь? – спросила я, когда другой мужчина стал освобождать от цепей мои запястья.
– Нет! Мы тебя убьем.
Какого черта?
– Чего? Я не поняла.
– Пусть Драко и назначен Богами, но он проклят. Если он прикасался к тебе, то никто не возьмет тебя служить в их доме, тем более не возьмет в свою постель. Теперь ты бесполезна.
Другими словами, я была сексуальным товаром, но уже испорченным Кингом.
Мужчина, расковавший мои руки, вытащил меня из тележки, и я с хлюпаньем приземлилась прямо в грязь. Когда он наклонился, чтобы меня поднять, я врезала ему в живот локтем, и он отступил. Но потом солдат, с которым я говорила до этого, схватил меня за предплечья и поволок к огню. Из-за того что я была, наверное, в два раза меньше его, бороться с ним в такой ситуации было так же бесполезно, как и петь.
Я почувствовала прикосновение холодного лезвия ножа к коже на своей шее и инстинктивно закричала.
– Стойте! Я сама куплю себе свободу!
Они засмеялись.
– Чем?
– Моим браслетом. Он на мне прямо сейчас! – я подняла руку, как еще мне выпутаться из этой ситуации.
Еще одно проклятие? Способна ли я на такое?
– Дешевка! – выплюнул их предводитель, который держал меня. – Убей ее!
– Наказание за убийство раба – смерть, – произнес глубокий хриплый голос, который я знала так же хорошо, как и собственное дыхание.
Мужчина, держащий меня, замер, а потом упал в грязь в раболепном поклоне.
– Господин, я не хотел никого обидеть!
– Вставай, Миа, – я подняла голову и увидела великолепный силуэт Кинга, стоящего передо мной и протягивающего мне руку.
Его темные глаза, когда я в них посмотрела, на секунду замерцали голубым.
Может, он мне просто кажется?
– Что ты здесь делаешь? – спросила я, хоть и была чертовски ему благодарна.
Кинг покачал головой.
– Не знаю.
Я чувствовала его напряжение перед тем… перед тем, как он повернулся к мужчинам, прячущим свои лица в грязи.
– Мы обсудим это позже. А сейчас я должен наказать их.
Я сглотнула, желая спросить, что это значит, но не успела я произнести и слова, как Кинг улыбнулся, и из его тела хлынула лавина красного цвета. Солдаты стали падать на землю один за другим. Я сопротивлялась своим инстинктам и старалась не кричать, но другие рабы не были столь же стойкими. Солдат пребывало все больше, Кинг не отводил от меня своих глаз, и я чувствовала его мучение. Его сила ослепляла. Мужчины с криком пытались сбежать, но не успевали сделать и пяти шагов, как падали замертво.
Это реально? Я не сплю…
Окруженный грудой тел, он глубоко вздохнул и посмотрел на звездное небо.
– Нет. Ты не спишь. И именно поэтому ты должна бежать от меня, Миа.
Он снова мог слышать мои мысли.
– Почему я должна бежать?
– Потому что сам я не смогу тебя отпустить и не знаю, что может случиться.
В этот момент я поняла, что мне было не важно, кем он был, и что он говорил. Я все равно его не оставлю. Я скорее потрачу свою жизнь на то, чтобы исправить, что я сделала Кингу, чем позволю ему так страдать. Странно было осознавать, что зная все это, ты все равно принимаешь человека полностью, безоговорочно его любя.
Проклятье и все остальное... Ничего из этого я не могу изменить, как и не могу изменить свою любовь. Но я могу использовать ее для того, чтобы сделать все от меня зависящее, чтобы на этот раз все было правильно.
– Я рискну. Потому что я лучше умру прямо здесь, чем буду жить без тебя.
Он посмотрел на меня, и его глаза снова замерцали голубым.
– Ты сделала выбор.
Кинг подошел к телеге и освободил каждого раба. Сначала я подумала, что с его стороны это жест сострадания, но потом до меня быстро дошло, что это не так. Рабы без хозяина по закону были свободны. Но быть свободным в те времена – это все равно, что облепить человека беконом и отправить в логово льва. Без денег или хозяина, что может их защитить, они никто.
– Куда они пойдут? – спросила я.
– Меня это не волнует.
– Дай им денег, – мне нужно было удостовериться в том, что добрый Кинг все еще там, внутри.
– Зачем это мне? – спросил Кинг.
– Чтобы они могли убраться подальше отсюда.
– Думаю, ты принимаешь меня за кого-то другого. За человека с душой.
– Нет, я не строю себе иллюзий о том, кто ты, – но я не теряла надежду его спасти.
– Значит, ты просто просишь меня?
Я кивнула.
– Ладно, – Кинг схватил под узду огромного черного коня и стал ждать, пока я подойду ближе. – Завтра я пришлю сюда моих людей, и они позаботятся обо всех, кто не сбежал.
– Это очень мило, – и это доказывает, что человек, которого я люблю, все еще находится внутри него.
Кинг уставился на меня.
– Что я говорил? Я не милый! Не путай мой интерес к тебе с такой глупой эмоцией.
Он сомкнул пальцы и велел мне залезать на лошадь. Я подошла ближе и посмотрела в лицо этого яростного, опасного как дьявол человека, гадая, чем все это закончится.
– Что, если я сплю и скоро проснусь?
Он нахмурился.
– Где бы ты хотела оказаться, если ты проснешься?
Над ответом я не раздумывала.
– С тобой.
Он посмотрел на меня со странной улыбкой и помог забраться на лошадь.
– Ты должна была бы желать себе смерти, женщина.
Наверное, да.
– Бога ради, зови меня Мией.
Глава 16
После того как мы тронулись обратно в Афины, я не могла не откинуться назад, чтобы опереться, почувствовать тело человека, сидящего позади меня. Да, Кинг был смертельно опасен, но в тот момент не существовало более безопасного места, чем место между его накаченных сильных рук, между его бедер, его теплого тела позади моей спины. Даже за миллион лет я не могла бы себе представить, что буду испытывать к нему такие сверхсильные чувства. Конечно, я понимала, что это не мой король. Это был наихудший вариант демона, который мог бы меня пленить: демон, так похожий на Кинга. И в очередной раз я задумалась над искренностью моих чувств. Я вспомнила, как Ваун загнал меня в угол ванной комнаты на вечеринке Десятого клуба и пытался изнасиловать. Тогда жестокость Кинга, его готовность нанести удар, не ведая жалости, была просто подарком судьбы. Потом было множество случаев, когда я находилась на грани безумия от горя или страха. Со мной рядом не было доброго Кинга, но этот Кинг помогал мне найти выход из всех сложившихся ситуаций без каких-либо лишних эмоций.
Вот она – неприглядная правда.
Я ненавидела злобного Кинга настолько, что готова была от него сбежать, но в добром Кинге отчаянно любила все, а не только его «хорошую» сторону. К его опасной, грубой стороне меня очень тянуло. Душа этого человека не состояла из черного или белого. Она была серой. В ней не было ничего идеального или на сто процентов осмысленного. Но что есть – то есть. И ничто этого не изменит. Просто я была его, а он – моим. Да, еще это проклятие и так далее.
Кто бы мог вообразить, что мы с Кингом будем ехать верхом на лошади, и при этом он будет одет в платье? Огромное отличие от предпочитаемых им сшитых на заказ костюмов и Мерседеса.
– Что такое костюм? – спросил он, прочитав мои мысли.
Я улыбнулась, чувствуя какое-то необъяснимое успокоение от возвращения нашей странной психологической связи.
– Ну? – поторопил он меня с ответом.
– Хмм… – я не могла ему этого объяснить, потому что мне придется употребить слово «штаны», которое он не поймет вообще. – Мне трудно объяснить тебе это на словах. Может быть, позже я тебе его нарисую, но ты выглядишь в них чертовски жарко.
– Почему? Они сделаны из меха?
Я старалась не смеяться. Возможно, их делают и из меха тоже, но это было бы странно.
– Нет. Я имею в виду, что ты в них смотришься крайне привлекательно.
– Аа. Ясно. А что такое Мерседес?
– Это машина. Что-то вроде телеги, только не управляемой лошадьми. В ней ты тоже выглядишь очень жарко.
– Хммм… Я постараюсь это запомнить.
Странно. Кинг казался таким расслабленным, все контролирующим.
– Кинг?
– Может, тебе перестать так меня называть? Хоть меня по-прежнему все считают королем, но это же неправда. Мой народ погиб уже давным-давно.
Я хотела сказать ему, как мне жаль и его, и его народ, потому что он был добрым королем и хорошим человеком.
Вместо этого я сказала:
– Прости. Это привычка. Это имя ты использовал, когда мы встретились, в будущем.
– Я просил называть меня Кингом? Это странно, – он задумался о чем-то на пару секунд. – Мастер, Ваша милость, Драко, Законодатель – сейчас я приемлю любое из этих имен.
Я пожала плечами:
– Хорошо. Возможно, это все влияние Хейн.
Я помню, как читала о том, что Хейн отказалась признать его как истинного короля и уничтожила все, что он любил. Его имя было свидетельством его упрямого характера и полной решимости не дать проклятию Хейн сломать его нутро.
Но все ведь изменилось? Не так ли? Хейн не вышла замуж за Кинга, Каллиас, с моей помощью или без, не подвергся этой лживой любви. Осталось только проклятие Кинга, которым я его наградила, потому что не могла отпустить.
– Возможно, – сказал Кинг. – Но этой ведьме удалось многое разрушить, разве нет?
– Но не все, – я пустила его в свои мысли.
Каллиас жив. Я жива. Ты тоже не находишься в полном забвении.
– Каллиас уже мертв, – сказал Кинг напрямую.
– Понимаю, – произнесла я шепотом.
Я загрустила, ощущая эту потерю, ведь для меня не прошла тысяча лет, я видела его только вчера.
– Ты знаешь, что с ним случилось? – спросила я. – Как он прожил свою жизнь?
Мне было интересно, нашел ли он свою любовь, были ли у него дети. Мне было бы приятно, если бы так оно и было.
– В то время я… – он искал подходящее слово, – был, так сказать, все еще не в себе. Поэтому не могу тебе ответить. Лишь скажу, что его уже нет в живых. А еще я знаю, что ты наложила слишком суровое наказание на клан Спирос.
Но эти злобные ублюдки пытались перерезать мне горло и убить Каллиаса!
– Они заслужили.
– Те люди – да, заслужили, но не вся же их родословная.
– Я хотела, чтобы они защищали Каллиаса, пока не придет его час умирать.
Они задолжали ему. Особенно после того, как сговорились против него.
– Ага. Только ты привязала их не к Каллиасу, а к королю.
– Каллиас был королем.
– Да, но я ведь вернулся. И в их глазах истинный король именно я.
Божечки! Я и правда связала Спирос с королем.
Я не могла в это поверить. Так стремясь изменить прошлое, отчаянно желая перемен, я всего лишь заново воссоздавала будущее.
Но что, если этому всему предначертано быть?
Мое сердцебиение ускорилось в два раза, и я почувствовала нарастающую боль в моей грудной клетке.
А что, если?
Пока что Кинг не знает об Артефакте, но что произойдет, когда я ему о нем расскажу? Это снова станет его навязчивой идеей, которая повлечет за собой все ужасные события, свидетелем которых я стала: сделку Джастина с Вауном, смерть моего брата, страдания моих родителей, мою связь с Кингом. Мое сердце сжалось. Я не знала, как мне поступить.
Миа, ты должна обдумать это на ясную голову.
Это правда. Я была не в состоянии сделать разумный выбор.
– Как бы ты хотел, чтобы я тебя называла? – спросила я, меняя тему нашего разговора.
– Мастером.
Я рассмеялась.
– Что? Ты можешь называть меня королем, но не мастером? Ты странная женщина, – я почувствовала, как его грудь, прижатая к моей спине, сотрясается от беззвучного смеха.
– Ты же шутишь? – я повернула голову, чтобы посмотреть на его лицо, но было слишком темно.
– Возможно.
Кинг способен шутить. Это шокирует.
– Да что ты? А я не должен?
– Почему ты стал абсолютно спокойным?
Сейчас Кинг не был похож на того злобного, страшного человека, который притащил меня в темный подвал и трахал так, как будто он скоро умрет.
– Я бы сказал, что это происходит потому, что моя татуировка почти завершена, но я не уверен.
– Татуировка? Ты имеешь в виду воротник?
– Да. Мекетре сказал, что татуировка работает по несколько минут в день, и он не соврал.
– Кто такой Мекетре?
– Он – мое приобретение в Египте.
– Ты что-то у него приобрел?
– Можно и так сказать. Я стал коллекционировать вещи и людей, наделенные необычным даром, которые могут оказаться мне полезными.
Я слишком хорошо знала эту историю. Кинг стал просто одержимым «властью».
Так вот как это все началось. Я не могла не задуматься, а было ли это началом еще и Десятого клуба?
– Мекетре помог многим в управлении и контроле их демонов.
– То есть воротник… – я замялась, пытаясь понять, о чем он говорит. – Ты пытаешься сказать мне, что воротник поможет тебе контролировать проклятие?
– Не проклятие, а тягу к насилию, которую оно во мне вызывает. Воротник питается этой тягой. – Кинг ненадолго замолчал. – Однако полностью я не уверен. Мекетре никогда не воздействовал магией на кого-то вроде меня. Точно мы узнать не сможем, пока татуировка не заполнится, но большую часть времени моя душа пребывает в спокойствии. По крайней мере, пока.
Вот блядь! Так вот почему, когда Ваун пленил Кинга и лишил его татуировок, тот не мог совладать со своей темной и жестокой стороной. Это послужило причиной срыва Кинга и того, что он взял меня с собой на тот остров.
– Ты можешь мне кое-что пообещать? – попросила я.
– В зависимости от того, что ты хочешь.
– Помнишь наш разговор перед твоей смертью?
– Как я могу забыть.
Кинг предпочел бы умереть, нежели причинить мне такую сильную боль, став призраком.
– Обещай мне, что, когда татуировка будет завершена, ты никогда и никому не позволишь себя ее лишить.
– Почему ты просишь об этом?
– Я думаю, в этом кроется причина твоего нападения на меня.
Пока он молчал, я впервые заметила, что нас окружает полнейшая, нерушимая шумом машин, самолетов, толпы, тишина. В воздухе раздавалось лишь цоканье копыт лошади и наше дыхание.
– Миа, ты когда-нибудь задумывалась над тем, что если бы я не обидел тебя в будущем, то ты бы не встретила меня в прошлом?
Я задумалась над его логическими выводами. Кинг был прав. Если бы он не затащил меня на тот остров, я никогда бы не встретилась с ним в его смертном обличье.
Черт, да меня бы и сейчас здесь не было.
– Нет, не было бы, – согласился он с моими мыслями. – Поэтому назревает очень интересный вопрос.
– Какой?
– Если бы ты могла все изменить, то изменила бы? – спросил он лишенным эмоций голосом.
Мне потребовалось время, чтобы обдумать его вопрос.
Теперь я знала, что если бы я изменила хоть что-то в своем прошлом, то потеряла бы шанс встретиться с Кингом.
Теперь я любила его. И могла ли я снова пройти через всю эту боль (исчезновение Джастина, которое привело меня к Кингу, и ту страшную ночь на острове), чтобы снова быть отброшенной во времени?
У меня не было четкого ответа.
Я могла бы сказать «да» моей собственной жертве и боли, но принести в жертву счастье моей семьи? Нет. Возможно, я могла бы пережить это все заново, если бы знала, что в итоге я верну Джастина к жизни.
В любом случае судьба будет действовать по-своему, в независимости от моих чувств и желаний.
– Ты думаешь, это возможно? – спросила я вслух. – Думаешь, история нашей жизни уже была предрешена?
Он взял паузу на размышление.
– Да.
Когда это все закончится?
– Я не знаю. Но у нас нет другого выбора, кроме как двигаться вперед по избранному нами пути.
Возможно, Кинг был прав.
– Оставим это, Миа. У нас впереди долгая дорога.
– Ты уверен, что это безопасно?
В безопасности ли я с тобой? – добавила я про себя.
– Пока что да.
Я чувствовала себя слишком измотанной и голодной, чтобы подвергать его слова сомнению, но больше всего мне хотелось спать. Я позволила себе расслабиться и откинулась на грудь Кинга, который был похож на смертоносную древнюю машину, которую никто не мог победить. Ни сейчас. Ни в будущем. Но внутри он все равно оставался прошлым Кингом. Самим собой. Королем…
– Я все равно люблю тебя… – прошептала я перед тем, как волны сна унесли меня в царство Морфея.
Кинг ничего мне не ответил, лишь сильнее сжал бедрами мои бедра.
Проснулась я уже в том же самом холодном и мрачном дворце. Нет, это мне подсказала не огромная кровать, на которой я лежала, или мягкий белый мех, в котором утопало мое тело. Об этом говорила ужасающая энергетика этого места.
– Госпожа Миа, вы проснулись, – произнес робкий женский голос.
Я взглянула на молодую женщину, одетую в черное длинное платье и черный платок. Мой рот мгновенно наполнился слюной, когда я увидела, что она стоит у небольшого столика со стоящими на нем тарелками с хлебом и сыром.
– Я ваша горничная, – поклонилась девушка. – Вы позволите помочь вам искупаться и поесть?
Некоторые вещи никогда не меняются.
– Спасибо большое, но я справлюсь сама. Ты можешь идти.
Ее глаза от моих слов наполнились ужасом:
– Если я ослушаюсь приказа моего хозяина, он будет недоволен.
Я закатила глаза:
– Хозяин может выразить свое недовольство мне. И…
– Нет, вы не понимаете! Не прогоняйте меня, пожалуйста!
Она говорила это так, будто бы и правда опасалась за свою жизнь.
О, Божечки! Мне действительно нужно поговорить обо всем этом с Кингом, но после того, как я поем. Абсолютно точно – после этого. Я даже не могла вспомнить, когда ела в последний раз.
Тысячу лет назад?
Мой желудок определенно нуждался в наполнении. А исходивший от меня аромат говорил, что и мое тело нуждается в ванне.
– Ладно, – ответила я. – Но потом я поговорю с ним.
И наш разговор будет включать в себя тему: «Что, черт возьми, ты творишь со своей прислугой?»
После плотного перекуса и принятия ванны (больше похожей на каменный бассейн, вырезанный в полу) с пахнущей цветами теплой водой, которая лилась в нее через фонтаны в стене, я снова почувствовала себя женщиной и поняла– греки могли все. Ну, почти. Я умирала, как хотела почистить зубы, и милая девушка принесла мне какой-то небольшой черенок.
– Теперь вам пора идти в комнату хозяина, – произнесла она с тяжелым вздохом.
– В его… комнату? – переспросила я с недоверием.
– Пройдете до конца коридора и повернете направо. Он сказал, что будет ждать вас.
Я с трудом проглотила возникший в моем горле комок. Не было смысла отрицать, что я хотела его, но то, как он взял меня, когда мы снова встретились, было довольно-таки грубо.
А что, если именно этого он и хотел? Что, если он хотел быть грубым?
В моей голове всплыл образ хлыста в его руке.
Мой пульс ускорился, и по шее скатилась пара капель пота.
Так! Не думай об острове! Он контролирует ситуацию и самого себя, а также тебя, пока ты здесь.
И, по-хорошему, мне нужно рассказать ему об Артефакте, но только после того, как я смогу сама себе ответить на поставленный им ранее вопрос: могу ли я позволить всем пережитым нами событиям повториться? Возможно, если я расскажу ему об Артефакте, он не даст некоторым событиям вообще произойти. Да, многие трагедии в нашей жизни неизбежны, но уж если мне удалось сохранить жизнь Каллиасу, то я, вполне возможно, смогла бы сохранить жизнь и своему брату. Этот вариант развития событий определенно подлежал обсуждению.
Я надела пару кожаных сандалий и белое струящееся хлопковое платье и, подпоясав его на талии, отправилась вглубь коридора. Так называемый «дворец», продуваемый, наверное, всеми ветрами мира, состоял всего из нескольких помещений: комнаты с музыкальными инструментами и ямой для костра, которая в современном обществе считалась бы гостиной, библиотеки и еще одной комнаты, вдоль стен которой были расставлены искусно разукрашенные глиняные горшки.
Может, это винный погреб?
Красивые фрески с изображением греческих богинь украшали практически каждую стену, что напомнило мне современный дворец Кинга. Его покои так же навевали на меня воспоминания, потому что в них стояла совсем идентичная гигантская кровать с белоснежным постельным бельем, гигантская ванна, вырезанная прямо в полу и наполненная горячей водой, от которой струился пар, и гигантский балкон с видом на город. В яме горел огонь, а на столике предусмотрительно стоял графин с вином. Возможно, Кинг планировал для нас романтический вечер?
– Кинг? – позвала я, но не услышала ответа.
Судя по тому, что произнесла я его имя несколько раз, его просто не было поблизости. Я решила вернуться в свои покои и спросить о местонахождении Кинга прислугу, но она уже ушла. В центральном зале тоже было пусто. Мгновение я стояла, прислушиваясь, и тут мое внимание привлек звук, доносившийся от лестницы, ведущей в подвал. Я слышала эти звуки и тогда, когда Кинг только притащил меня в это место. На полпути вниз я еще раз позвала Кинга, и в этот же момент, обрушившись на меня всей своей мощью, из стен вырвались цвета. Красный и желтый. Кровь, гнев, боль… Мне пришлось напомнить самой себе, что цвета не могут причинить мне боль. И я уж было решила, что благоразумнее будет дождаться Кинга в своей комнате, и уже сделала несколько шагов вверх по лестнице, как вдруг услышала странный тихий звук и последовавший за ним слабый стон.
– Кинг? – громко позвала я.
О, черт! Я чувствовала, что все происходящее вокруг неправильно. Не может Кинг, настолько зацикленный на пунктуальности, заставлять меня ждать так долго.
Я спустилась до конца лестницы и толкнула деревянную дверь, за которой был еще один длинный коридор. Из щелей деревянной двери в конце коридора лился оранжевый свет. На меня нахлынули воспоминания о Вауне и о его подземелье, в котором он держал Кинга. Мое тело покрылось мурашками, и руки, открывающие дверь, задрожали, когда я услышала еще один доносившийся оттуда стон.
Я открыла дверь и испуганно вскрикнула. У одной из стен комнаты к цепям был прикован мужчина в бессознательном состоянии. На его груди алела огромная рана, и все его тело было покрыто все еще свежей кровью. На огромном столе у другой стены комнаты лежало лишенное головы тело еще одного мужчины.
Блядь, это же Блондин!
Голова человека, продающего рабов на том рынке, была помещена в большую, до краев заполненную кровью глиняную чашу, стоящую рядом с телом. Глаза этого человека смотрели прямо на меня, а рот был открыт в безмолвном крике. Мои колени пошатнулись, но я устояла на ногах.
Все это с этими людьми сделал Кинг. Кинг. Мой Кинг.
Я развернулась и побежала вверх по лестнице, плохо понимая, к каким чертям меня несет, но угодила я прямо в руки Кинга.
– Что ты там делала? – спросил он с ухмылкой.
Я открыла рот, но не могла произнести ни звука. Кинг же скрестил на груди свои мощные руки, ожидая ответа.
– Отвечай!
Я уставилась на него, не зная, что сказать, но Кинг прочитал мои мысли.
Плохо! Все это очень плохо!
– Итак, теперь тебе известен мой малюсенький грязный секрет, – произнес Кинг в ответ на мои мысли и злобно рассмеялся.
– Ты про одного обезглавленного человека и другого, пока еще живого?
Мне вспомнились две живые головы в банках на складе в Сан-Франциско. Те лица были искажены временем, да и растворы, в которых они хранились, были мутными, но у меня не было сомнений, что волосы принадлежали одному рыжему и одному светловолосому человеку.
Сколько лжи! Мак тогда скормил мне сказку о том, что эти люди являлись «работой» Кинга. И я ему поверила.
– Почему? – спросила я.
– Они предали меня. Они продали тебя в рабство, хотя я просил их убедиться в твоей безопасности.
Я хотела сказать, что две тысячи лет в банке слишком ужасающее наказание, но Кинг не дал мне такого шанса.
– Не смей рассказывать мне, женщина, о строгости наказания. Только не после того, как ты прокляла все поколения одной семьи.
Здесь он был прав, но это же произошло случайно. Однако я никого не обезглавливала и не проклинала их головы на жизнь в банках. Кто на такое вообще способен?
– Прекрасно, – сказала я. – Я сниму проклятие со Спирос, как только пойму, как это сделать. Но, пожалуйста… пожалуйста… прекрати вытворять это с тем человеком. Просто позволь ему умереть.
– Ты просишь, чтобы страдания того человека закончились… – голос Кинга стал громче. – Ты считаешь, что он достоин умереть и освободиться от боли, а я?.. – Кинг уже кричал. – … Я?! Нет! Ты приговорила меня к этому чистилищу. Заставила стать вот таким, ненавистным мне человеком. А тот кусок дерьма, – он указал вниз, – заслуживает твоего милосердия?
Проклятие Кинга подняло наружу его боль и вызвало эту тираду. Потому что любой рациональный человек понял бы, что эти ситуации ничем не схожи. Да к тому же именно Кинг первым натолкнул меня на эту идею.
– Я не отменю его наказание, – проревел Кинг. – И, как только я поймаю еще одного из них, его ждет та же участь.
Кинг склонился так близко ко мне, что я могла почувствовать его дыхание:
– Они станут частью моей коллекции. Их единственной целью будет служить мне напоминанием, почему я не должен тебя щадить. Почему мне следует ненавидеть такую эгоистичную сучку.
Он схватил меня за затылок и поцеловал так грубо, что я почувствовала кровь у себя во рту.
Усмехнувшись, Кинг отстранился:
– Ну как? Ты все еще любишь меня, Миа?
Я хотела ответить, но меня сковал страх.
Он схватил меня за запястье и сжал так сильно, что я подумала – он сломает мне руки.
– Я буду считать, что нет!
– Да! – рявкнула я. – Я все еще люблю тебя!
Потому что я знаю, что сейчас со мной говорит проклятое существо, но где-то внутри него скрывается человек.
– Я и есть человек! – заревел он. – И я научу тебя любить меня настоящего!
Кинг потащил меня вниз по лестнице.
Комната… Он должен был отвести меня в чертову комнату!
Я изворачивалась, боролась, пихала его руками, но все было тщетно. Играючи и прижимая меня своим телом, он приковал мои руки и ноги, распяв меня. Человек рядом со мной что-то простонал. От потери крови его тело стало мертвенно бледным. А большие синие глаза отрубленной головы на столе напротив меня наполнились болью и ненавистью. Из них хлынул красный цвет. И адресован он был мне.
