Текст книги "Яд (ЛП)"

Автор книги: Милли Тайден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Мы когда-то были близки, – продолжает Реджина, голос шелковистый, но под ним – отчаяние. – Очень близки. А ты была просто удобным отвлекающим маневром.

Ложь настолько прозрачна, что почти оскорбляет. Я знаю Хоука и глубину его презрения к Реджине. Во мне поднимается желание ударить, защитить то, что есть у нас с Хоуком. Но я давлю этот импульс. Здесь ключ – эмоциональная отстраненность.

– Если это правда, почему тогда я так тебя пугаю? – усмехаюсь, позволяя жалости слегка окрасить тон. – Смирись, Реджина. Хоук никогда тебя не хотел. Ни когда мы были моложе, ни тем более сейчас. Ты просто жалкая, отчаянная женщина, цепляющаяся за фантазию.

Ее фасад рушится, ярость искажает черты.

– Ты мелкая сучка, – шипит она, поднимает руку и бьет меня по лицу. – Я не боюсь какой-то жалкой девчонки, которая играет в женщину.

– Правда? – смеюсь – холодно, насмешливо. – Тогда зачем все это? Смирись, Реджина. Ты в ужасе, что я добилась того, где ты всегда проваливалась. Хоук видит во мне равную, партнера. А ты? Ты даже не точка на его радаре.

Самообладание Реджины летит к черту. Она хватает меня за волосы, болезненно запрокидывая голову.

– Думаешь, ты такая особенная? Ты понятия не имеешь, что будет. У Виктора есть планы, которые уничтожат все, что вы с Хоуком построили. И когда все закончится, я буду рядом – собирать осколки.

Я смотрю ей в глаза, не моргая; на губах появляется хищная улыбка.

– Спасибо, что подтвердила мои подозрения, Реджина. Тобой всегда было слишком легко манипулировать.

На ее лице мелькает растерянность, быстро сменяющаяся ужасом – понимает свою ошибку. Она выдала куда больше, чем собиралась.

– Ты не будешь такой самодовольной, когда Виктор приедет, – шипит она, пытаясь вернуть контроль. – У него на тебя планы, после которых ты пожалеешь, что вообще перешла нам дорогу.

Я наклоняюсь вперед настолько, насколько позволяют путы.

– Давай, – голос низкий, опасный. – Виктор – еще одно препятствие, которое нужно обойти. А тот, кто за ним стоит? Он совершил фатальную ошибку, недооценив меня. Я годами работаю, чтобы докопаться до правды, а ты только что дала мне еще один кусочек пазла.

Глаза Реджины расширяются, страх вытесняет злость. Она открывает рот – и не может выдавить ни слова.

– Беги, Реджина, – добиваю я. – Иди докладывай своему хозяину, как послушная собака.

Реджина отступает, выдержка – в клочья.

– Посмотрим, – выдавливает она, разворачивается и сбегает из комнаты.

Когда шаги затихают, я сразу начинаю тереть стяжку о гвоздь, замеченный ранее. Шероховатая поверхность начинает распушать пластик, но дело идет мучительно медленно. Стискиваю зубы, концентрируясь на задаче, а не на том, что только что узнала.

Время становится вязким, измеряется лишь ровной капелью воды из протекающей трубы и скрежетом пластика о металл. Мозг несется, собирая фрагменты, которые я копила годами. Виктор – лишь верхушка айсберга. Есть заговор крупнее, и это угрожает Хоуку, а я этого не позволю. Никто не тронет моего мужчину.

Далекий рокот двигателя разрывает тишину. По складу прокатываются голоса – люди Виктора приближаются. Пульс взлетает, пальцы яростно работают над путами.

Как раз когда паника готова накрыть, стяжка поддается. Триумф пронзает, когда я освобождаю руки и быстро принимаюсь за лодыжки. Пусть я без оружия и их больше, но я далеко не беспомощна. Делаю несколько шагов и уже почти чувствую надежду, но в этот момент в помещение заходят мужчины и окружают меня.

Блядь!

Глава 17

Разбитая ваза валяется осколками на отполированном полу пентхауса, и каждый зазубренный кусок – жесткое напоминание о моей неудаче. Сужаю глаза, снова и снова прокручивая запись с камер, наблюдая, как Девин ускользает от охраны, словно тень, растворяющаяся в темноте. Во мне нарастает ярость – холодная, расчетливая, направленная не только на ее похитителей, но и на некомпетентных идиотов, которым я доверил ее безопасность.

– Найди их, – рычу я Дэниелу, голос низкий и смертельно опасный. – Всех до последнего из этих охранников. Я хочу, чтобы их привели ко мне.

– Уже занимаемся, – кивает Дэниел, лицо мрачное. – Но, Хоук, есть еще кое-что, что тебе нужно увидеть.

Выводит на экран другой канал, и я смотрю, как ничем не примечательный фургон перехватывает Девин спустя считанные мгновения после того, как она обходит свою охрану. Эффективность операции говорит сама за себя. Это было спланировано, скоординировано. Сжимаю руки в кулаки, костяшки белеют от сдерживаемой ярости.

– Реджина, – рычу я, и имя на языке – словно яд. Эта змея посмела тронуть то, что принадлежит мне. Я вел с ней долгую игру, позволял думать, будто у нее есть шанс, – все ради того, чтобы раскопать их связь с Казановым. Но она перешла черту, и теперь? Теперь она заплатит жизнью.

– Поднимите всех, – приказываю я, голос режет воздух, как лезвие. – Я хочу, чтобы каждый наш ресурс и каждый контакт работали на это. Найдите ее. Сейчас же.

Пока команда приходит в движение, я ухожу в личную оружейную. Каждый выбранный ствол – обещание. Месть. Возмездие. Привычный вес кастомного «Глока» ложится в ладонь – холодное утешение.

Телефон вибрирует. Макс – загадочный помощник Сфинкса.

– Мы нашли ее, – потрескивает голос Макса по защищенной линии. – Промышленная зона, район складов. Отправляю координаты.

Облегчение накрывает волной и тут же сменяется прицельной решимостью.

– Я выезжаю. Держи меня в курсе любых перемещений.

Дорога до склада – размытая лента огней города и стратегических расчетов. Я инструктирую команду.

– Приоритетная цель – эвакуация Девин, – голос ровный, несмотря на шторм внутри. – Вторичная – устранение всех угроз. Реджина и Казанов – мои.

Когда мы приближаемся к точке, масштаб становится очевиден. Люди Казанова кишат по периметру, как муравьи, тяжело вооруженные и на пределе внимания. Дикая улыбка искривляет мои губы. Хорошо. Пусть попробуют остановить.

– По моему сигналу, – шепчу в связь, когда мы занимаем позиции. Ночной воздух густ от напряжения, затишье перед бурей. – Три. Два. Один. Начали.

Мир взрывается хаосом. Выстрелы разрывают тишину, вспышки из дульных срезов стробоскопом прорезают темноту. Я двигаюсь с холодной точностью, каждая пуля находит цель с убийственной аккуратностью. Тела падают вокруг, но я почти не фиксируюсь на них. Это препятствия. Не более.

– Восточное крыло чисто, – трещит голос Дэниела в ухе. – Сильное сопротивление в северном секторе.

Меняю направление, прорезая склад, как коса пшеницу. Двое людей Казанова выскакивают из-за угла, глаза расширяются от узнавания. Но не успевают даже поднять оружие – я укладываю их на месте.

Очередь загоняет меня в укрытие. Выглядываю, считаю цели. Пятеро. Заняли хорошую позицию. Граната срывается с руки, взрыв швыряет в стороны осколки и тела. Я уже двигаюсь до того, как оседает пыль, перешагивая бойню без единого взгляда назад.

– Босс, – голос Дэниела напряжен от срочности. – Вижу основную цель. Юго-восточный угол, верхний уровень. Реджина и Казанов с ней.

Кровь холодеет от мысли о Девин у них в руках.

– Иду. Периметр перекрыть. Никто не выходит живым.

Несусь по лестнице через три ступени, сердце грохочет в ушах. Дверь на верхний уровень нависает – последняя преграда между мной и целью. Киваю Дэниелу, возникшему рядом, и мы врываемся.

Открывшаяся картина разжигает ярость, какой я не знал. Девин привязана к стулу, глаза пылают вызовом. Реджина – с лицом, искривленным триумфальной усмешкой. И Казанов – с пистолетом, прижатым к виску Девин.

– О, Хоук, – голос Казанова сочится фальшивой любезностью. – Как мило с твоей стороны присоединиться. Мы как раз обсуждали будущее твоей империи.

– Единственное будущее, о котором тебе стоит думать – следующие пять минут, – отвечаю я ледяным голосом. – Отпусти ее, и, возможно, я сделаю это быстро.

Реджина смеется, звук царапает нервы.

– О, Хоук. Всегда такой драматичный. Ты, правда, думал, что я позволю тебе водить меня за нос? Эта мелкая сучка слишком долго была занозой у меня в боку.

Вижу, как глаза Девин сужаются от слов Реджины, но сейчас весь мой фокус – вытащить Девин живой.

– Последний шанс, – предупреждаю я, держа прицел ровно на Казанове. – Отпусти ее.

Вместо этого Казанов сильнее прижимает Девин, используя как щит.

– Не думаю. Видишь ли, мисс Уэст обладает очень ценной информацией. Информацией, которая может обрушить весь твой мир.

Его слова меня не трогают. Ловлю взгляд Девин, и в этот миг между нами проходит безмолвное понимание. Я вижу там доверие. Вижу согласие. Она почти незаметно кивает.

– Ты прав, Казанов, – говорю я, меняя тон. – У кого-то действительно есть ценная информация, – мой взгляд скользит к Реджине. – И она пережила свою полезность.

Дальше все происходит одновременно. Девин резко откидывается назад, выбивая Казанова из равновесия. Я стреляю – пуля задевает плечо, и он теряет хватку. Дэниел рвется вперед, валит Реджину на пол, не давая ей дотянуться до оружия.

Я оказываюсь на Казанове мгновенно, кулак врезается ему в челюсть с удовлетворяющим хрустом. Он пошатывается, но быстро приходит в себя и жестко бьет правой. Я ощущаю удар, во рту появляется вкус крови, но боль лишь подпитывает ярость.

Мы сцепляемся, обмениваясь ударами. Казанов силен, но я быстрее, собраннее. Каждый удар, который я наношу, – за Девин, за страх, который она должна была почувствовать, за каждую секунду, когда она была в опасности из-за этого человека.

Краем глаза вижу, как Дэниел обездвиживает Реджину, быстро стягивая руки стяжками за спиной. Девин сумела высвободить одну и борется с путами.

Казанов видит это тоже и делает отчаянный рывок к упавшему пистолету. Перехватываю его, вгоняю колено в солнечное сплетение. Он сгибается, хватая воздух ртом. Я хватаю его за горло и впечатываю в стену.

– Я же сказал, – рычу я, лицо в считанных сантиметрах от его, – все заканчивается сейчас.

В его глазах – страх, осознание поражения. Этот взгляд я видел десятки раз – в переговорных, в залах заседаний. Но никогда – с таким удовлетворением.

– Хоук, – голос Девин прорезает туман моей злости. Оборачиваюсь: она стоит, растирая запястья, где веревки натерли кожу. Глаза встречаются с моими – облегчение и что-то глубже, сложнее. – Нам они нужны живыми. Пока.

Я на мгновение замираю – каждая клетка тела хочет закончить жалкую жизнь Казанова прямо здесь. Но Девин права. Нам нужна информация, а мертвые не говорят.

С раздраженным рыком вбиваю голову Казанова в стену, выключая его. Он оседает на пол, и я полностью переключаюсь на Девин.

Двумя шагами оказываюсь рядом, ладони обхватывают ее лицо, глаза ищут хоть малейший след травмы.

– Ты ранена? – требую я, голос шероховат от эмоций.

Она качает головой; на лице – маленькая улыбка, несмотря на все.

– Я в порядке. Ваше появление, как всегда, безупречно своевременно, мистер Риверс.

Облегчение, что накрывает меня, почти сбивает с ног. Прижимаю к себе, вдыхая ее запах, ощущая тепло ее тела у моего. На миг мир сужается до нас двоих, а хаос вокруг растворяется в фоне.

– Никогда больше так со мной не делай, – бормочу я ей в волосы, руки сжимаются крепче.

Она чуть отстраняется, и в глазах – знакомая искра дерзости.

– Что именно? Быть похищенной? Постараюсь реже вписывать это в расписание.

Несмотря ни на что, по груди прокатывается смешок. Даже лицом к опасности ее дух не сломлен. Это одно из того, что я в ней больше всего ценю.

Наш момент прерывает кашель Дэниела.

– Босс, нам надо уходить. Скоро будут местные власти, и нужно… кое-что прибрать.

Я киваю, нехотя отпуская Девин, но оставляя ладонь у нее на пояснице.

– Обездвижить Казанова и Реджину. Увезем их на вторую точку для допроса.

Пока команда четко исполняет приказы, я снова смотрю на Девин.

– Нам многое нужно обсудить, – серьезно говорю я.

Она выдерживает мой взгляд.

– Да. Но не здесь и не сейчас.

Я киваю. Объяснения будут. Разбор паутины секретов и лжи, приведшей нас сюда, тоже будет. Сейчас мне достаточно знать одно: она в безопасности и снова там, где должна быть – рядом со мной.

Когда мы выходим со склада, нас обдает прохладный ночной воздух, несущий обещание нового рассвета. Город раскинулся перед нами, не подозревая о драме, разыгравшейся в его тенях. Но я знаю: после этой ночи ничто уже не будет прежним.

Веду Девин к одному из ожидающих внедорожников, рука не покидает ее спину. Когда мы садимся, ловлю ее взгляд – на лице играет смесь эмоций.

– Что? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Она чуть качает головой, на губах – слабая улыбка.

– Ничего. Просто… спасибо. За то, что пришел за мной.

Я беру ее руку в свою, большой палец выводит круги по коже.

– Всегда, – обещаю я, голос низкий и жесткий. – Я всегда приду за тобой, Девин.

Машина трогается, оставляя позади хаос и насилие, и я чувствую, как меняется воздух между нами. Игра, которую мы вели, этот танец власти и контроля, – изменился. Сегодня мы перешли черту, и пути назад нет.

Но, глядя на Девин – голова на сиденье, глаза закрыты от усталости, а рука все еще крепко в моей, – я понимаю: я и не хочу назад.

Огни города размазываются за окном, пока мы едем, и я позволяю себе миг довольства. Девин в безопасности. Казанов и Реджина обезврежены. А завтра… завтра я выясню, кто стоит за каждой атакой на мой бизнес и мою жизнь.

Когда мы подъезжаем к пентхаусу, Девин шевелится, открывает глаза и встречается со мной взглядом. В нем – уязвимость, которой я никогда не видел, рядом с ее обычной силой. Пьянящее сочетание.

– Хоук, – тихо говорит она, почти шепотом. – Что теперь будет?

Я мягко сжимаю ее ладонь, не отводя взгляда.

– Теперь мы отдыхаем. Завтра – планируем. А потом…

– А потом? – подталкивает она, и в тоне слышится привычный вызов.

Медленная улыбка расползается по моему лицу – сплошная угроза.

– А потом, моя дорогая, мы завоевываем.

Глава 18

Склад нависает перед нами – громоздкий металлический зверь на окраине города. Когда Хоук останавливает машину, я чувствую щекочущее предвкушение, смешанное с тревогой. Сегодня мы получим ответы.

Рука Хоука находит мою и мягко сжимает.

– Готова? – спрашивает он, и голос низкий и опасный.

Встречаю его взгляд, видя в нем отражение собственной беспощадной решимости.

– Да.

Внутри склада холодно и сыро, наши шаги гулко отдаются от бетонных стен. В центре огромного пространства к стульям привязаны две фигуры – Реджина и Казанов, оба выглядят хуже некуда после ночи в плену.

Люди Хоука стоят на страже, лица неподвижны. Когда мы подходим, вижу, как у Реджины расширяются глаза – по ее чертам пробегает искра надежды.

– Хоук, – начинает она хрипло. – Пожалуйста, ты должен понять...

Хоук обрывает ее резким жестом.

– Понять что, Реджина? Что ты предала меня? Что ты подвергла Девин опасности? – его голос – лед, без капли тепла. – О, я понимаю, абсолютно.

Я смотрю, как Хоук обходит Казанова, словно хищник, выслеживающий добычу. Криминальный босс пытается держаться нагло, но я вижу страх в его глазах. Он понимает, что будет дальше.

– Ты совершил огромную ошибку, Казанов, – говорит Хоук почти буднично, хотя в словах сквозит угроза. – Ты тронул то, что принадлежит мне.

Казанова не успевает ответить – кулак Хоука врезается в челюсть жестким апперкотом. Хруст кости слышен отчетливо, изо рта Казанова брызжет кровь.

Меня накрывает волна дикого удовольствия от этой картины. Этот человек, который думал, что сможет использовать меня как пешку в своей игре, сейчас узнает цену собственной наглости.

Хоук не ограничивается одним ударом. Кулаки обрушиваются на Казанова жестоким градом, каждое попадание сопровождается коротким рыком усилия. Я смотрю, завороженная, как Хоук выпускает наружу свою ярость. Это затягивает. Смотреть на силу, стоящую за яростью, чертовски сексуально.

Когда он, наконец, отступает, Казанова почти невозможно узнать – лицо распухло, превратилось в месиво синяков и крови. Костяшки Хоука рассечены и кровоточат, но он будто не замечает.

– Теперь, – говорит Хоук, вытирая руки платком, – поговорим о том, на кого ты работаешь.

Казанов выплевывает кровь и осколки зубов.

– Катись в ад, – удается прохрипеть ему.

По лицу Хоука расползается холодная улыбка.

– Мы уже там, – одним плавным движением он достает устрашающего вида нож. Лезвие блестит в жестком свете люминесцентных ламп, когда он подносит его к руке Казанова – той самой руке, которой тот хватал меня во время плена.

– Пошел ты, – бормочет Казанов.

– Неправильный ответ, – рычит Хоук и быстрым движением вгоняет нож сквозь ладонь Казанова в деревянный подлокотник стула. – Это за то, что посмел тронуть мою женщину.

Крик Казанова разносится по складу – сырой, рваный, полный боли. Я должна бы испытать ужас, но чувствую только мрачное удовлетворение. Это справедливость – холодная и жестокая.

– Хоук, пожалуйста! – отчаянный голос Реджины прорезает напряжение. – Я все объясню. Мы можем это уладить. Ты же знаешь меня.

Во мне что-то щелкает. Я резко разворачиваюсь к Реджине, и ладонь со звоном встречается с ее лицом.

– Заткнись, – шиплю я, наклоняясь ближе. – Ты не имеешь права умолять. Ты не имеешь права манипулировать. Больше нет. И не моим мужчиной.

Глаза Реджины расширяются от шока, на щеке проступает красный след от удара. Впервые она молчит.

Я снова поворачиваюсь к Казанову – он тяжело дышит, взгляд затуманен болью.

– Хочешь узнать кое-что интересное? – спрашиваю я голосом обманчиво спокойным, низким. – Я единственный человек, который может выйти на Сфинкса.

Голова Казанова дергается вверх, в налитых кровью глазах борются неверие и страх.

– Ты врешь, – выдавливает он.

Наклоняюсь так близко, что чувствую медный запах его крови.

– Правда? Ты точно хочешь рискнуть? Потому что я могу стереть всю твою жизнь и историю твоей семьи несколькими нажатиями клавиш. Твои деньги, твоя недвижимость, богатство твоей семьи, твоя драгоценная репутация – все это… исчезнет.

– У тебя нет такой власти, – выплевывает Казанов, но я слышу неуверенность в голосе.

– Хочешь проверить? – улыбаюсь – холодно и опасно.

Самообладание Казанова, наконец, ломается. Он дергается вперед настолько, насколько позволяют путы, и извергает поток ругани и угроз.

– Я убью тебя! – ревет он. – Я разорву тебя голыми руками, ты, гребаная сучка!

Я отступаю на шаг, не впечатленная истерикой.

– Последний шанс, Казанов. Скажи мне, кто на самом деле стоит за атаками на «Риверс Файненшл», иначе, обещаю, твоя семья будет тонуть в долгах и нищете еще долго после твоей смерти.

Долгий миг единственный звук в складе – рваное дыхание Казанова. Потом он, наконец, обмякает, сдаваясь.

– Я не знаю, кто это, – хрипит он. – Но я знаю, что это кто-то из семьи Риверс.

Я обмениваюсь взглядом с Хоуком. Мы этого ожидали, но ни один не хотел произносить вслух. Последствия ошеломляют.

Хоук подходит ближе, ладонь собственнически ложится мне на поясницу.

– Ты был очень полезен, Казанов, – говорит он шелковисто мягко. – А теперь, боюсь, наши дела завершены.

Кивнув одному из своих людей, Хоук ведет меня к выходу. Пока мы отходим, слышу отчетливый щелчок взводимого оружия.

– Подожди, – говорю я, оборачиваясь. – Я хочу это увидеть.

Хоук секунду смотрит мне в глаза, потом кивает.

– Хорошо.

Мы наблюдаем, как человек Хоука поднимает оружие, целится сначала в Казанова, затем в Реджину. Два выстрела звучат один за другим, гулко отражаясь от стен склада.

Когда эхо затихает, чувствую, как тяжесть падает с плеч. Двое – готовы. Остался один.

Рука Хоука обнимает меня за талию, притягивая ближе. Я прижимаюсь, ощущая твердое тепло его тела. Мне хочется прижаться к нему всем телом прямо сейчас.

– Ты в порядке? – мягко спрашивает он, губы касаются моего уха.

Я поднимаю взгляд, впитывая интенсивность его глаз, брызги крови на безупречно белой рубашке. В этот момент, покрытый следами собственной беспощадности, он еще никогда не был для меня таким привлекательным.

– Все отлично, – отвечаю я и тянусь вверх, чтобы втянуть его в яростный поцелуй.

Когда мы отрываемся друг от друга, задыхаясь, глаза Хоука темны от желания и чего-то более глубокого, более собственнического.

– Поехали домой, – рычит он.

Я киваю, и по позвоночнику пробегает дрожь предвкушения.

Глава 19

Я уже собираюсь шагнуть под душ, когда слышу голос Девин – низкий и властный – из спальни. Заинтригованный, обматываю полотенце вокруг талии и бесшумно подхожу к двери.

– Макс, мне нужно, чтобы ты вытащил все детали по ближайшим родственникам Хоука, – говорит Девин, тон четкий и деловой. – Казанов упомянул, что его прикрывает кто-то из семьи Риверс. Я проверю семейные финансы, посмотрю, у кого есть необходимость убрать Хоука, чтобы занять его место.

Прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю. Она ходит вперед-назад, все еще роскошно голая после наших недавних соитий, волосы спутанным облаком лежат на плечах. Даже так – или, возможно, особенно так – от нее исходит власть и контроль.

– Да, босс, – отвечает мужской голос из телефона. – У вас будет информация в течение часа.

– Отлично. Держи меня в курсе любых изменений, – говорит Девин и завершает звонок.

Поворачивается и наконец, замечает меня. На мгновение вижу в ее глазах вспышку неуверенности, которая тут же сменяется решимостью. Она знает, что я слышал все, и ждет реакции.

Я не даю ее Девин. Вместо этого просто приподнимаю бровь и жду.

Девин делает глубокий вдох.

– Макс – мой помощник, – говорит она ровно. – Я часть альянса хакеров.

Тремя длинными шагами пересекаю комнату. Прижимаю ее к стене, ладонь на горле. Хватка не сильная – я бы никогда не причинил ей боль – но достаточная, чтобы обозначить власть.

– Я это уже знаю, – говорю я низким, опасным голосом. – Есть еще что-то, чем ты хочешь поделиться?

И вижу в ее глазах конфликт – борьбу между привычкой к секретам и желанием впустить меня. Наконец она принимает решение.

– Я – Сфинкс, – произносит она, почти шепотом.

На миг я замираю. Ну, это отвечает на вопрос, кто помогал компании и почему. Потом у меня дергаются губы, и я улыбаюсь. Не успеваю опомниться, как уже смеюсь, притягиваю ее к себе и целую глубоко.

Девин отстраняется, на лице – недоумение.

– Что тут смешного?

Я веду ее к дивану и усаживаю себе на колени.

– Когда ты сказала Казанову, что ты единственная, кто может выйти на Сфинкса, я переживал, что есть еще один мужчина, которого мне придется убить, – признаюсь я.

Она закатывает глаза, но я вижу намек на улыбку.

– Ты знаешь, что у меня никого больше нет, – говорит она. – Не было причин для таких мыслей.

– Ты моя, Девин, – рычу я, сильнее сжимая ее талию. – Мысль о том, что кто-то другой тронет тебя, узнает тебя так, как я… сводит меня с ума.

Глаза темнеют от желания, и она наклоняется, чтобы прикусить мою челюсть.

– Взаимно, – шепчет она. – Я не делюсь тем, что мое, Хоук. И ты очень даже мой.

Этот собственнический тон пробивает меня дрожью. Я ловлю ее губы в яростном поцелуе, вкладывая в него весь голод, всю потребность, всю одержимость.

– Расскажи еще, – прошу я мягче, пропуская пальцы через ее волосы.

Девин глубоко вздыхает.

– Я создала альянс хакеров, когда мне было двенадцать, – говорит она тихо. – Хотела завести друзей, но с моей… социальной неловкостью было трудно. Это был единственный способ встретить людей, похожих на меня.

Киваю, побуждая продолжать.

– Конечно, у меня были способности, которых не было ни у кого из участников, – говорит она, и в голосе слышится гордость. – Это позволило мне стать лучшей в мире. Но… – она запинается, пальцами выводя узоры у меня на груди. – В семье я всегда чувствовала себя одинокой. Хотя все проявляли ко мне любовь, тем не менее относились ко мне как к маленькому фрику. Никто больше не был гением, никто больше не умел обращаться с кодом так, как я, или с цифрами, или не имел эйдетической памяти (прим. пер. фотографическая память).

Я крепче обнимаю ее, молча поддерживая.

– Во всем этом я чувствовала себя абсолютно спокойно, – продолжает Девин. – Но с людьми было тяжело. Оливия всегда казалась мне благословением, но даже с ней я все равно сдерживалась. Не была уверена, как она отреагирует на ту эмоциональную отстраненность, которая у меня с большинством людей.

Я обдумываю ее слова, прежде чем ответить.

– Оливия стала твоей подругой во втором классе, – мягко напоминаю я. – Она всегда любила тебя за то, какая ты есть, а не за что-то другое. Тебе стоит чувствовать себя рядом с ней свободнее, но только если ты сама этого хочешь.

Девин поднимает на меня взгляд, глаза блестят от непролитых слез.

– Откуда ты это знаешь? – спрашивает она.

Я улыбаюсь и убираю прядь волос с ее лица.

– Я считаю своим долгом – знать все о людях, которые мне дороги, – говорю я. – И ты, Девин Уэст, единственный человек, который мне по-настоящему дорог. Единственный, кто имеет значение.

Она резко втягивает воздух.

– Хоук…

Я прижимаю палец к ее губам.

– Дай мне закончить, – говорю тихо. – Ты больше не одна, Девин. Тебе не нужно скрывать, кто ты есть, – не от меня. Я вижу тебя – всю – и хочу каждую твою часть.

Девин ищет что-то в моих глазах, и то, что она там находит, будто удовлетворяет ее. Она кивает и устраивается удобнее у меня на груди.

– Твоя очередь, – говорит она. – Расскажи мне о своей семье.

Я вздыхаю, кладя подбородок ей на макушку.

– Это не счастливая история, – предупреждаю я.

– Я здесь не за счастливыми историями, – парирует она. – Я здесь для тебя.

Ее слова согревают что-то глубоко внутри. Делаю глубокий вдох и начинаю.

– Я взял под контроль «Риверс Файненшл» сразу после колледжа, – говорю я. – Мать умерла за несколько лет до этого, а отец… он не справился. Сорвался, потерял себя в алкоголе и неудачных инвестициях. Компания была созданием мамы, ее наследием. Я не мог допустить, чтобы все развалилось.

Рука Девин находит мою и мягко сжимает.

– Это должно было быть тяжело, – шепчет она.

Я киваю.

– Да. Дядя – брат моего отца – пытался бороться со мной за власть. Говорил, что я слишком молод, слишком неопытен. Но совет директоров встал на мою сторону. Они знали: мама готовила меня к этому с детства.

– Твой дядя, – задумчиво произносит Девин. – Он может стоять за этим?

– Возможно, – признаю я. – Он так и не простил мне, что я «украл» то, что он считал своим. Но он не единственный.

Девин шевелится, поднимая на меня взгляд.

– Твой отец?

Я встречаю ее взгляд, вижу там острый интеллект.

– Да, – говорю я. – Он годами давил на меня, чтобы я продал компанию, чтобы дал ему больше денег на его… привычки. Я всегда отказывался.

– И теперь он может сотрудничать с Казановым, чтобы выкрутить тебе руки, – заканчивает Девин.

– Это возможность, которую мы не можем игнорировать, – мрачно киваю я.

– Мы выясним, кто за этим стоит, Хоук, – взгляд Девин твердеет решимостью. – Я тебе обещаю. И когда выясним…

– Мы уничтожим их, – заканчиваю я, с холодной усмешкой. – Вместе.

Она отвечает мне улыбкой – такой же опасной.

– Вместе, – соглашается она.

Я притягиваю ее и снова целую – яростно, собственнически. Когда мы отрываемся друг от друга, прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Знаешь, – говорю я тихо, – я никогда не думал, что найду кого-то, кто сможет сравниться со мной. Кто поймет тьму во мне, потребность в контроле и власти.

Ладонь Девин поднимается и обхватывает мою щеку.

– Я понимаю это, потому что чувствую то же, – говорит она. – Ты тоже не один, Хоук. Ты не был один на протяжении шести лет.

– И ты тоже.

– Нам пора работать, – говорит Девин через мгновение, хотя и не делает попытки слезть с моих коленей. – Нам нужно найти того, кто всем управляет.

Я киваю, но не могу удержаться – краду еще один поцелуй.

– Еще пять минут, – бормочу ей в губы.

Она тихо смеется, и от этого звука у меня по позвоночнику бегут мурашки.

– Пять минут, – соглашается она. – А потом мы уничтожим того, кто хочет навредить моему мужчине.

Блядь, люблю, когда она меня так называет.

***

Я смотрю на Хоука, когда он подходит ближе. Тело уже реагирует на него. Он делает еще шаг, обхватывает ладонью мою щеку, ведя большим пальцем по нижней губе. Я открываю рот, чтобы снова возразить по поводу времени, но он заставляет меня замолчать поцелуем.

Он глубокий и всепоглощающий, язык вторгается в мой рот, зубы сталкиваются с моими. Этот поцелуй похож на схватку, как и все остальное между нами. Грубый и неистовый, и от него у меня кружится голова и дрожат колени.

Хоук отстраняется, не сводя с меня глаз, и по лицу расплывается порочная ухмылка. Он опускается на колени, вцепляется руками в мои брюки, рывком стягивает их, полностью обнажая меня перед собой. Поднимает мои ноги, закидывая себе на плечи, и лицо оказывается в нескольких дюймах от моей киски.

Я вцепляюсь в его голову, запуская пальцы в волосы, тело напряжено от предвкушения и нервов. Он смотрит снизу вверх, глаза темные и напряженные.

– Это моя киска, Девин, – рычит он, и голос густой от похоти. – Моя, чтобы касаться. Моя, чтобы пробовать на вкус. Моя, чтобы трахать.

Он наклоняется, глубоко вдыхая, веки подрагивают и смыкаются, когда он впитывает мой запах. Я сдерживаю писк.

– Хоук, – шепчу я, и голос дрожит от нужды. – Пожалуйста. Я не знаю, сколько еще смогу ждать.

Он резко открывает глаза, взгляд острый и тяжелый.

– Если я захочу вылизать эту киску, Девин, я, блядь, это сделаю, – рычит он тоном, не терпящим возражений. – И ты мне позволишь. И будешь сидеть смирно и будешь хорошей девочкой. Потому что ты – моя. Каждый дюйм тебя. Каждая твоя частичка. Моя.

Он прав. Я его. Полностью и окончательно. И когда он наклоняется, проводя языком медленную, намеренную линию вверх по моей щелке, я понимаю, что пропала. Из-за него. Из-за этого. Из-за удовольствия, которое может дать мне только он.

Язык Хоука раздвигает мои складочки, вылизывая и исследуя каждый дюйм с мастерством, от которого я начинаю задыхаться. Он действует медленно и расчетливо, язык кружит вокруг клитора, прикладывая ровно столько давления, сколько нужно, чтобы мои бедра начали дергаться навстречу ему. Я крепче сжимаю его волосы, тело дрожит, пока он пожирает меня, рот и язык работают в ритме, от которого в глазах вспыхивают искры.

– Блядь, какая ты вкусная, – рычит он, и голос вибрирует на моей чувствительной плоти, посылая дрожь по позвоночнику. – Я мог бы есть тебя весь день.

Скользит пальцем внутрь, пока язык все еще ласкает клитор, а глаза прикованы к моим. Я стону, тело сжимается вокруг его пальца, дыхание становится прерывистым. Он ухмыляется, двигая пальцем вовнутрь и из меня, в то время как язык держит ровный ритм на клиторе.

– Ты такая узкая, Девин, – бормочет он, голос пропитан похотью. – Такая мокрая. Такая, блядь, идеальная. Не дождусь, когда почувствую, как ты кончишь прямо мне на лицо.