Текст книги "Яд (ЛП)"
Автор книги: Милли Тайден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 10
Город раскинулся под окнами офиса – шахматная доска власти и возможностей. Но впервые мои мысли не о сделках или враждебных поглощениях. Их пожирает Девин – ее яркие зеленые глаза, линия шеи, то, как она идеально ложится в мои руки. Моя женщина. Эти слова отдаются в голове собственнической мантрой, от которой вскипает кровь.
Тихий стук прерывает мое мрачное созерцание.
– Входите, – рычу я, не утруждая себя тем, чтобы обернуться.
– Гляжу, все так же хмуришься у окна. Некоторые вещи не меняются.
Голос Оливии, моей сестры, возвращает в настоящее. Я поворачиваюсь, выдавливая улыбку, которая так и не достигает глаз.
– Добро пожаловать домой, Лив.
Мы обмениваемся любезностями, но мысли уже в другом месте. Мне нужна информация, и лучший ее источник – Оливия.
– Расскажи мне все о Девин, – требую я, прерывая светскую беседу. – Каждую мелочь, даже ту, которой ты могла не поделиться, пока была за границей.
Оливия приподнимает бровь на мой тон.
– С ней все в порядке, Хоук. Жива и здорова – благодаря тебе.
– Этого мало, – огрызаюсь я, метаясь по комнате, словно зверь в клетке. – Казанов все еще там. Он посмел тронуть то, что мое. Я хочу, чтобы его стерли с лица земли.
– Хоук, – предупреждает Оливия, но я обрываю ее взглядом, от которого большинство мужчин задрожало бы.
– Никто не смеет угрожать Девин. Никто, – мой голос низкий, опасный. – Я сожгу этот город дотла, если понадобится, чтобы обеспечить ее безопасность.
Оливия долго изучает меня.
– Ты, правда, любишь ее, а?
Вопрос застает врасплох. Любовь? Это ли то всепоглощающее желание? Эта потребность полностью обладать Девин, держать ее в безопасности от мира и сделать ее своей?
– Она моя, – просто говорю я, будто это объясняет все. А в голове – объясняет. – У нее… был кто-то еще? – вопрос жжет горло, ревность царапает изнутри. – Пока ты была вдали, она…
Выражение лица Оливии смягчается.
– Никого, Хоук. Пара парней пытались подружиться, но...
– Имена, – перебиваю я, ледяным голосом. – Мне нужны имена.
– Хоук, ты же не всерьез...
– Имена, Оливия, – в моем тоне нет места возражениям.
Она вздыхает, понимая бессмысленность сопротивления. Пока перечисляет пару ничего не значащих имен, я делаю мысленные пометки. Эти мужчины посмели подумать, что могут претендовать на Девин. Их нужно… урезонить.
– …но единственный, о ком она действительно говорила, – это ты, – заканчивает Оливия, внимательно следя за мной.
В груди распускается удовлетворение – темное и собственническое.
– Хорошо, – бормочу я, уже планируя, как устранить любых потенциальных соперников.
– А теперь о Казанове, – говорит Оливия, явно стараясь перевести разговор на более безопасную тему. – Что именно случилось?
Напоминание об атаке Казанова снова разжигает ярость. Перед глазами – Девин, окруженная головорезами, и что-то внутри меня ломается.
– Он послал людей в ее квартиру, – рычу я, кулаком вбивая трещину в штукатурке. – Они положили свои грязные руки на нее. Попытались забрать ее у меня.
Оливия вздрагивает от вспышки насилия, но мне уже все равно.
– Я уничтожу его, – говорю я пугающе ровно, хотя внутри бушует буря. – Разберу его операцию по кускам. А потом, когда у него ничего не останется, заставлю смотреть, как я забираю все, что он ценит, прежде чем закончу его жалкое существование.
– Хоук, – мягко говорит Оливия, протягивая руку к моей. Я отдергиваю, не желая, чтобы меня успокаивали. – Нужно действовать с умом. Ринуться напролом – значит подвергнуть Девин еще большей опасности.
Ее слова прорезают туман злости. Девин. Все снова упирается в то, чтобы сохранить ее в безопасности. Сохранить ее моей.
– Ладно, – уступаю я, с трудом натягивая на ярость поводья. – Сделаем по-твоему. Пока. Но не заблуждайся, Оливия. Казанов – ходячий труп. Это вопрос времени.
Оливия кивает, и в глазах – явное облегчение.
– Я продолжу копать, посмотрю, что можно выяснить о связи Девин с Казановым. А ты сосредоточься на том, чтобы держать ее в безопасности – не душа ее при этом. Ты же знаешь, как она ценит независимость.
Я фыркаю. Независимость. Будто Девин теперь вообще может быть отдельно от меня. Мы переплетены, наши судьбы связаны. Просто она не хочет это принять.
– Я защищу ее, – говорю я тоном, не оставляющим сомнений в том, на что я пойду. – Чего бы это ни стоило.
Когда Оливия уже собирается уйти, меня пронзает мысль.
– Лив, – окликаю я, останавливая ее у двери. – Не говори Девин об этом разговоре. Ни о чем из этого. Ей не обязательно знать… глубину моей заинтересованности.
Оливия долго, пристально на меня смотрит.
– Хорошо, – наконец говорит она. – Но, Хоук, будь осторожен. Эта одержимость… это нездорово.
Я улыбаюсь – и в этой улыбке нет тепла.
– Здоровье переоценено, сестренка. Важна власть. А власти у меня достаточно, чтобы держать Девин в безопасности, рядом со мной. Всегда.
Когда дверь за Оливией закрывается, я снова поворачиваюсь к окну. Город лежит передо мной – полный угроз, которые нужно устранить, и препятствий, которые нужно преодолеть. Но это все неважно. Важна только Девин.
Моя Девин. Моя – чтобы защищать. Моя – чтобы обладать.
Моя – чтобы любить по-своему: темно, всецело, пожирающее.
Пусть приходит Казанов. Пусть весь мир попробует отнять ее у меня. Они на своей шкуре узнают, что бывает, когда кто-то касается того, что принадлежит Хоуку Риверсу.
***
Современный, гладкий офис вокруг гудит тихой продуктивностью, но в голове – шторм интриг и расчетов. Бросаю взгляд на двух рослых охранников у двери, незаметно занявших позицию, их темные костюмы и гарнитуры – резкое напоминание о чрезмерной опеке Хоука. Я яростно спорила против их появления, но стальной взгляд Хоука дал понять: без охраны – никакого выхода из пентхауса.
– Компромисс, – назвал он это, его низкий рык пробежал мурашками по моей спине. Я же называю это тактическим отступлением – пока что.
Пальцы порхают по клавиатуре, строки кода бегут по экранам – я придумываю новые способы нисвергнуть империю Казанова, двоичный код за двоичным кодом. Мягкое синее свечение мониторов отбрасывает тени на мое лицо, холодно блестит в глазах, словно лед. Но Казанов – не единственная цель.
Перед глазами вспыхивает самодовольное лицо Реджины, ее безупречно ухоженная рука на руке Хоука на банкете. Челюсть невольно сжимается, зубы скрипят. Она тронула то, что мое. Она за это заплатит.
На экране всплывает уведомление – сообщение от Макса, моего ассистента и одного из немногих сотрудников хакерского альянса, кто знает мою истинную личность.
Макс:
«Достал те финансы по «Блэк Индастриз». Похоже, Реджина мухлюет с отчетностью. Скидываю детали».
Хищная улыбка кривит губы, острая, как лезвие.
– Идеально, – шепчу я, уже представляя падение Реджины.
Тихий стук прерывает выстраивание мною плана. Поднимаю взгляд – в дверях стоит Оливия, воплощение элегантности в кремовой шелковой блузе и строгих брюках. Моя лучшая подруга, сестра Хоука и единственный человек, кто был со мной всегда.
– Лив! – восклицаю я, искренне ей радуясь. Лед в венах немного оттаивает. – Когда вернулась?
Она пересекает комнату и заключает меня в теплые объятия с ароматом жасмина и дома.
– Вчера. Подумала, дам тебе обжиться, прежде чем устраивать засаду, – в ее глазах озорной блеск. – Пообедаем?
Двадцать минут спустя мы уже устроились в отдельной кабинке «Маленького сада», фешенебельного французского ресторана для тех, кто ценит приватность. Хрустальные люстры мягко освещают белоснежные скатерти, негромкий гул разговоров создает успокаивающий фон. Пока мы просматриваем меню, взгляд Оливии делается прищуренно-оценивающим над краем стакана с водой.
– Итак, – спокойно начинает она, ставя стакан с мягким звоном, – вы с моим братом…
Я делаю глоток воды, выигрывая секунду.
– А что – мы?
Оливия приподнимает бровь, в выражении – смесь забавы и тревоги.
– Ну же, Дев. Стоило мне оставить вас на пару месяцев, как ты уже живешь в его пентхаусе?
– Временно, – уточняю я, и в голос просачивается нотка защитной реакции. – Пока не уляжется история с Казановым.
– Угу, – протягивает Оливия, явно не убежденная. – И как оно – быть снова на орбите Хоука?
Позволяю себе легкую улыбку, в голове вспыхивают сцены жарких встреч – прожигающий взгляд Хоука, собственническое касание, как он произносит мое имя – одновременно как молитву и проклятие.
– Это… интенсивно. Но у меня все под контролем. На моих условиях.
Лицо Оливии становится более серьезным, вилка замирает на полпути ко рту.
– Дев, ты знаешь, я тебя люблю, но… Хоук не из тех, кого можно контролировать. Когда он чего-то хочет – он опасен.
От ее слов по мне пробегает тайный трепет, но лицо остается нейтральным.
– Я отлично знаю, кто твой брат, Лив. И что я делаю – тоже.
Чего я не говорю – это то, как сильно меня тянет к этой опасности, к этой силе. Как мысль о собственническом взгляде Хоука заставляет кожу покалывать в предвкушении. Как я лежу ночами без сна, выстраивая планы, как притянуть его ближе, не теряя независимости. Это деликатный танец, игра власти и контроля, от которой в венах вскипает кровь.
Но Оливии это знать не обязательно. За годы дружбы во мне остались части, скрытые даже от нее. Навязчивые мысли, темные желания, беспощадные амбиции – зеркальные амбициям самого Хоука – это мое и только мое.
– Как скажешь, – уступает Оливия, хотя забота все еще теплится в глазах. – Просто… будь осторожна, ладно?
Я тянусь через стол и сжимаю ее руку.
– Всегда. И, Лив? Спасибо. За все, что ты для меня сделала. Без тебя я бы не стала собой.
Лицо Оливии смягчается, она смеется – легко, беззаботно.
– О, брось. Будто тебе кто-то был нужен, чтобы стать силой стихии, – в глазах снова озорной огонек. – Помнишь колледж? Как парни валом валили, лишь бы пригласить тебя?
Я стону, но без настоящего раздражения.
– Только не напоминай. Как его звали – того, кто явился к нашей общаге с целым оркестром марьячи (прим. пер. Марьячи – один из самых распространенных жанров мексиканской народной музыки)?
– Тревор! – восклицает Оливия, едва не захлебываясь вином. – Я думала, ты убьешь его на месте.
– Я подумывала, – признаюсь, криво улыбаясь. – Но было бы грязно. И шумно.
Оливия качает головой, все еще посмеиваясь.
– Знаешь, забавно. Столько парней – а ты ни на кого и взгляд второй раз не бросила. После…
– После чего? – подталкиваю, хотя прекрасно понимаю, к чему она клонит.
– Твоего восемнадцатого дня рождения, – мягко произносит Оливия.
Чувствую, как к шее приливает жар, но заставляю себя держать взгляд.
– Не знаю, о чем ты, – гладко лгу.
Оливия только улыбается – понимая и чуть опечаленно.
– Конечно, не знаешь.
Миг – и меня тянет рассказать ей все. О секрете, нашем с Хоуком, известном лишь нам и моим родителям. Но я прикусываю язык. Некоторые тайны слишком дороги, слишком опасны, чтобы произносить их вслух.
Момент прерывает настойчивый виброзвонок телефона. На экране – имя Макса.
– Мне нужно ответить, – говорю, уже перехожу в рабочий режим. – Макс? Что у тебя?
Пока Макс излагает информацию, в голове кристаллизуется план. Лицо твердеет, холодная решимость опускается поверх меня, как вторая кожа.
– Делай, – приказываю тоном, не терпящим возражений. – Ликвидируй их активы, все. К утру хочу, чтобы подставные фирмы Казанова были полностью уничтожены.
Заканчиваю звонок – поднимаю взгляд и ловлю расширенные глаза Оливии. На миг думаю, не слишком ли много показала своей истинной натуры.
Но губы Оливии изгибаются в кривую улыбку.
– Знаешь, – медленно произносит она, крутя в бокале вино, – кажется, я недооценивала, насколько вы с моим братом идеально подходите друг другу.
Я позволяю себе настоящий смех, напряжение отступает. Поднимаю бокал в шутливом тосте.
– Ты даже не представляешь.
Пока мы возвращаемся к еде, мысли уже бегут вперед, вычерчивая следующие ходы. Казанов, Реджина, даже Хоук – все они фигуры на моей шахматной доске. И я намерена выиграть эту партию, любой ценой.
Пусть меня недооценивают. Пусть думают, что они побеждают. Я покажу им всем, кто такая Девин Уэст на самом деле – и бог в помощь тому, кто встанет у меня на пути.
Секрет, что мы с Хоуком разделяем, пульсирует между нами – невысказанный, но неизменно присутствующий. И в нем – ключ ко всему.
Глава 11
Город раскидывается подо мной мерцающим гобеленом света и тени. В пентхаусе Хоука я должна бы чувствовать себя на вершине мира. Вместо этого горю изнутри, запертая в позолоченной клетке роскоши и желания.
Пальцы подрагивают – зуд контроля. «Защита» Хоука может ограничивать меня физически, но в цифровом мире я по-прежнему Сфинкс – недосягаемая, неудержимая.
Достаю свой кастомный инструмент взлома, замаскированный под изящный смартфон. Для посторонних я – просто очередная светская львица. Если бы они знали, какой хаос я собираюсь выпустить.
Обойти ультрасовременную безопасность Хоука – детская игра. Вхожу в его сеть, как призрак, не оставляя следов. Оттуда меня манит сеть Виктора Казанова – сирены, от чьего зова невозможно отказаться.
– Посмотрим, какие секреты ты прячешь, Виктор, – бормочу я, ныряя в глубины его цифровой империи.
Слой за слоем кибербезопасность падает передо мной. Это опьяняет – такая сила. Здесь я не Девин Уэст, наследница под домашним арестом. Я – тень из кошмаров Виктора.
Выхожу на данные его личного телефона, подключаюсь к потоковой ленте звонков и сообщений. Голос Виктора наполняет уши – холодный, расчетливый.
– Залягте на дно, пока я не дам сигнал, – приказывает он своим лейтенантам. – Нам нужно выяснить, кто саботирует наши операции, прежде чем мы займемся Девин Уэст.
Сердце бьется в бешеном ритме. Он знает. Не все, но достаточно, чтобы быть настороже.
– Есть вероятность, что она связана с альянсом хакеров, – продолжает Виктор. – Может, даже со Сфинксом.
Уголки губ тянет в усмешку.
«Так близко – и так далеко», – думаю я, чувствуя, как адреналин разливается по венам.
Пора напомнить Виктору, почему он должен бояться теней.
Я ухожу глубже, сажая ложную информацию, как ядовитые семена. Финансовые записи путаются, поставки перенаправляются в несуществующие пункты, поддельные сообщения сеют раздор среди его верхушки власти. Вирус, элегантный в своей простоте, начинает подъедать данные.
Звук открывающейся двери пентхауса возвращает меня в реальность. Мгновенно прячу устройство, пульс учащается, когда врывается Хоук – хищник в безупречно сшитом костюме.
Наши взгляды сцепляются. Воздух искрит – ненасытный, невысказанный голод.
– Рано вернулся, – говорю я, пытаясь звучать непринужденно, но слышу как голос срывается.
Взгляд Хоука скользит по мне, обжигая.
– Соскучилась? – угол его рта дергается – знающий, опасный.
– Тебе бы хотелось, – парирую я, но мы оба слышим ложь.
Он приближается, каждый шаг – намерение. Я заставляю себя стоять, хотя каждая нервная клетка орет о контакте.
– Ты не сможешь держать меня здесь вечно, – говорю я, желая оттолкнуть, вернуть подобие контроля.
Хоук усмехается; вибрация звука проходит сквозь меня.
– Не смогу? – он уже близко, так близко, что я чувствую его парфюм. – Смирись, Девин. Ты не хочешь уходить.
Его слова бьют слишком точно. Я отворачиваюсь, ищу дистанцию, но он перехватывает мое запястье. От касания по телу пробегает электрическая дуга.
– Отпусти, – требую я, но в голосе нет настоящей борьбы.
– Заставь, – бросает Хоук, низко и хрипло.
Я разворачиваюсь, готовая спорить, но слова застревают. Его глаза – серые, словно шторм, зрачки расширены желанием. Ко мне.
– Эта игра, – шепчет Хоук, подтягивая меня, пока наши груди не соприкасаются, – опасна.
– Я люблю опасность, – выдыхаю я, вызывающе поднимая подбородок.
Низкий рык проходит через его грудь.
– Осторожнее с желаниями, маленькая мышь.
Его свободная ладонь поднимается к моему лицу, большой палец касается нижней губы. Я не удерживаю тихий вздох – и взгляд Хоука темнеет еще сильнее.
– Чего ты на самом деле хочешь, Девин? – спрашивает он почти шепотом.
Правда прорывается наружу, непобедимая.
– Тебя, – признаюсь я. – Я хочу тебя.
В глазах Хоука вспыхивает торжество.
– Вот так, девочка, – говорит он и вжимает свои губы в мои.
Поцелуй – всепоглощающий, столкновение зубов и языков. Я стону, пальцы цепляются за лацканы его пиджака. Рука Хоука скользит в мои волосы, крепко сжимает, задавая угол, чтобы углубить.
Когда мы, наконец, отрываемся, оба тяжело дышим. Обычно безупречные волосы Хоука взъерошены там, где я провела по ним пальцами. Вид дарит острое удовлетворение.
– Играешь с огнем, – предупреждает Хоук, но в голосе звучит нота восхищения.
– Может, я хочу обжечься, – дерзко улыбаюсь я.
Глаза Хоука опасно вспыхивают. Одним плавным движением он прижимает меня к стене, его тело – сплошной жар, нависший над моим.
– Осторожнее с запросами, детка, – рычит он. – В следующий раз я могу быть не таким нежным.
Угроза – или обещание? – посылает по позвоночнику дрожь предвкушения.
– С чего ты взял, что мне нужна нежность?
Смех Хоука – темный, полный обещаний.
– О, Девин, – шепчет он, губами касаясь моего уха. – Что я с тобой сделаю…
Я выгибаюсь навстречу, жаждая большего. Но крошечная часть мозга, не поглощенная желанием, напоминает об опасности. О словах Виктора, о нависшей угрозе.
– Подожди, – выдыхаю я, упираясь ладонями ему в грудь. – Тебе нужно кое-что знать.
Хоук чуть отстраняется; в глазах на фоне вожделения появляется тревога.
– Что?
Я глубоко вдыхаю, собираясь.
– Виктор. Он что-то планирует. Я… я подслушала разговор.
Лицо Хоука каменеет – возвращается хищник.
– Расскажи все.
Пока я пересказываю слова Виктора, опуская детали, как именно получила информацию, вижу, как в голове Хоука крутятся шестеренки. Это завораживает – наблюдать, как он за мгновение меняется от любовника до командира.
– Мы разберемся с Виктором, – говорит Хоук, когда я заканчиваю, тоном, не допускающим возражений. – Вместе.
Слово пробирает до дрожи. «Вместе». Эта связь – опасна. Но, боже, как же я ее жажду.
Прежде чем я отвечаю, он снова меня целует – мягче, но не менее яростно. Когда мы отстраняемся, у меня прерывистое дыхание.
– А теперь, – в глазах Хоука вспыхивает лукавый огонек, – на чем мы остановились?
Глава 12
Когда мы, спотыкаясь, идем в спальню, руки хватают, губы ищут – я знаю, что пропала. Виктор, опасность, внешний мир – все это не имеет значения. Есть только Хоук, только эта всепоглощающая потребность.
Одежда слетает с нас, и он пожирает меня собственническим взглядом. Я хочу Хоука так сильно. Он мой наркотик, и я не могу держаться в стороне.
– Подойди сюда, – приказывает он. Я не в том настроении, чтобы позволять ему командовать. По крайней мере, пока нет.
– Нет.
Иду наперекор своим словам и делаю шаг вперед. Моя сдерживаемая нужда молит об освобождении. С ним всегда так. Провожу губами по его груди, касаясь языком соска. Он стонет, и этого достаточно, чтобы мои колени задрожали. Звук, который он издает, стоит всего на свете.
Он запускает руку в мои волосы, сжимая прядь у самых корней и фиксируя меня на месте. Мне плевать, что это больно. Плевать, если в глазах стоят слезы. Все, что меня сейчас волнует, – это удовольствие Хоука.
То, как он прерывисто дышит и держится в напряжении, говорит о многом – он с трудом сохраняет контроль. Ведет проигранную битву. Я хочу сказать, чтобы он отпустил себя, но это лишь заставит его бороться еще сильнее.
Осыпаю поцелуями его тело, спускаясь все ниже, пока не оказываюсь перед ним на коленях, член гордо высится передо мной. Я хочу поклоняться ему своим телом. Мой мужчина. Хочу лизать и кусать его, оставить на нем свои метки повсюду. Я облизываю губы и смотрю на него снизу вверх, не переставая поглаживать его ствол рукой.
– Ты на коленях – прекрасное зрелище, – говорит он. И выглядит таким возбужденным. Тот факт, что могу так на него влиять, не ускользает от меня. Видеть, как другие женщины жаждут его внимания, но только я могу заставить его терять контроль – это дает абсолютное чувство власти.
– Бьюсь об заклад, я могу выглядеть еще лучше.
Он смотрит на меня с темным и опасным блеском в глазах.
– Мой член в твоей руке и правда смотрится хорошо.
Я усмехаюсь.
– О, я могу и лучше, – я наклоняюсь вперед и обвожу языком головку. Он резко втягивает воздух.
– Черт возьми, Девин. Ты ведь любишь игры, не так ли?
Да. Я чертовски люблю каждую секунду нашей игры.
– Не могу дождаться, когда окажусь внутри твоей тесной, мокрой киски, – голос грубый и низкий. Такой сексуальный. Не знаю, как он умудряется вызывать такие реакции у моего тела. Я мгновенно готова к оргазму только от одной картинки того, что он сказал.
Выпускаю член изо рта и встречаюсь с ним взглядом, проводя языком по всей длине, прежде чем заглотить глубоко в горло.
– Я хочу, чтобы моя сперма была по всему твоему телу.
Я тоже этого хочу. Хочу, чтобы он делал со мной все, что угодно – пока это он, мне плевать.
– Смотри на меня.
Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Он толкается глубоко в горло, так что я почти задыхаюсь. Я сжимаю его ягодицы, принимая его всего в рот. Слезы катятся по щекам, я давлюсь, но мне нравится, как он сжимает мои волосы.
– Я. Черт. Возьми. Не. Могу. Ждать.
Его слова обрывисты, и я становлюсь одержима желанием заставить его кончить мне в горло. Дергаюсь и сосу сильно, крепко, пока челюсть не начинает ломить; клянусь, я не смогу говорить или жевать неделю. Но мне все равно. Я просто хочу, чтобы он заполнил мой рот своей спермой.
Он напрягается и еще один раз сильно толкается мне в рот. Я издаю столько невнятных звуков, и он, наконец, теряет голову. Он кончает, сжимая мои волосы и выстреливая в горло. Когда заканчиваю глотать, он помогает подняться на ноги и целует меня. Поцелуй горячий, жадный, и он тут же просовывает руку мне между ног.
– Такая чертовски мокрая. Не могу дождаться, чтобы поглотить тебя.
Я тоже.
– Тогда сделай это. Съешь меня. Трахни меня. Заставь меня кончить.
Я сажусь на кровать и широко раздвигаю ноги для него. Он встает на колени и подтягивает меня к краю, закидывая мои ноги себе на плечи.
Целует внутреннюю сторону бедра и ухмыляется. В этой улыбке и обещание, и опасность. Затем проводит языком по клитору, и я вижу звезды.
– На вкус ты чертовски восхитительна.
Киска сочится, и я хочу кончить. Мне трудно дышать, когда все внимание сосредоточено на том, как я соскальзываю с обрыва, над которым меня держит Хоук.
– Хоук…
– Назови мое имя так еще раз, – приказывает он.
– Хоук, пожалуйста, – я, наконец, сдаюсь и умоляю.
Он проводит языком по клитору, а затем вклинивается в меня, облизывая и посасывая. Я сглатываю, извиваясь в его хватке. Я так близко. Он сосет сильнее. Я дергаюсь и кричу. Оргазм проносится сквозь меня, как шторм над аллеей торнадо. Быстрый и разрушительный.
У меня нет шанса перевести дух, прежде чем он оказывается на мне, мгновенно входя глубоко в мою все еще дрожащую плоть. Целует меня и сразу захватывает контроль. Каждый толчок – как клеймо. Он владеет мной. Я стону и снова умоляю.
Никогда не чувствовала такого голода, нет, такой нужды, прежде. Я отчаянно нуждаюсь в нем. Хочу быть его навсегда. Чтобы он брал меня, владел мной и хранил у себя.
Его толчки глубокие и быстрые, заставляющие теряться в море желания. Давление нарастает так быстро; я ахаю, когда он вжимается глубоко. Плотина внутри рушится. Тело дрожит, когда волна удовольствия поглощает меня. Я обвиваю его всем существом, держа его в плену, пока пережидаю этот шторм. Черты лица заостряются, он застывает надо мной.
– Блять!
Да. Наконец-то. Он стонет, и напряжение тает, пока он наполняет меня собой. Мы тяжело дышим в унисон, оба пытаясь отдышаться. Я глажу его по спине и улыбаюсь. Я люблю этого человека.
Глава 13
Удовлетворяющий хруст кости под моим кулаком отдается по всему залу. Спарринг-партнер оседает, ловя ртом воздух. Отступаю, грудь ходит ходуном, адреналин пульсирует в венах. Этого недостаточно. Жжение в мышцах, жжение распоротых костяшек – лишь белый шум на фоне мыслей, бурлящих в голове.
Девин.
Ее имя звучит в сознании, как зов сирены – поровну искушение и предупреждение. Я хватаю полотенце, стираю пот со лба и подхожу к планшету на соседней скамье. На экране вспыхивают сводки безопасности – цифровая мозаика разлагающейся империи Виктора Казанова. Кибератаки, кампании дезинформации, финансовые несостыковки – все выполнено с хирургической точностью.
Губы растягиваются в усмешку. Это ее работа, без сомнений. Мысль словно разряд молнии проходит по позвоночнику, возбуждение смешивается с привкусом опасности. Девин – не просто красивое лицо с острым умом – она стихия, способная рушить империи из-за экрана.
Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Запах пота и кожи перчаток возвращает в реальность. Когда открываю – из зеркальной стены на меня смотрит отражение. Мужчина, которого я вижу, голоден – не только до власти и контроля, но и до нее.
Спустя часы вхожу в пентхаус, в нос ударяют аромат чеснока и вина. Девин стоит у плиты, спиной ко мне. Позволяю себе миг смотреть на нее – линию бедер, изящный изгиб шеи. Она оборачивается, на губах играет маленькая улыбка.
– Как раз вовремя, – говорит она, поднимая бутылку вина. – Окажешь честь?
Пересекаю комнату размеренными шагами и беру бутылку из ее рук. Наши пальцы соприкасаются – чувствую, как учащается ее пульс. Она умеет прятать это, но от меня не ускользает почти неразличимая заминка ее дыхания. Склоняюсь ближе, мои губы – в шепоте от ее уха.
– С удовольствием, – шепчу, наслаждаясь легкой дрожью, что пробегает по ней.
Мы садимся за стол, город внизу раскинулся, как сияющий ковер. Девин делает глоток вина, кончик языка ловит каплю на нижней губе. Я следую взглядом за движением, жар собирается внизу живота.
– Когда, по-твоему, будет безопасно вернуться в мою квартиру? – спрашивает она непринужденно-ровным тоном.
Я изучаю ее поверх края бокала, отмечая, как пальцы едва заметно крепче обхватывают ножку. Бриллианты вокруг изумруда на ее кольце искрятся в приглушенном свете.
– Торопишься уйти?
– Я ценю твое гостеприимство, – говорит она, прямо встречая мой взгляд. – Но я скучаю по своему пространству. К тому же, похоже, Виктор отступил.
– С чего ты взяла, что Виктор перестал тебя преследовать? – нажимаю я, слегка подаваясь вперед.
Девин замирает, и я почти вижу, как за этими глазами вращаются шестеренки.
– Просто предчувствие, – отвечает через миг. – В последнее время тихо.
– Предчувствие? – эхом повторяю я, низко, с зарядом. – Или ты знаешь то, чего не знаю я?
Она пожимает плечом – движение отточенное, плавное.
– Я держу уши открытыми. На улицах говорят, у Виктора проблемы поважнее.
– Любопытно, – произношу я, медленно вставая. Обхожу ее стул, ладони ложатся ей на плечи. Чувствую, как под моими руками она чуть напрягается. – Учитывая, как пристально я за этим слежу, занятно, что ты лучше осведомлена.
Девин запрокидывает голову, глядя на меня снизу вверх. В глазах – вызов, от которого у меня поет кровь.
– Возможно, ты недооцениваешь мои связи.
Склоняюсь ниже, мои губы касаются края ушной раковины.
– Пожалуй, пора рассказать мне о них подробнее, – предлагаю, низко рыча.
Она резко встает и уходит к окну. Я следую, как акула на запах крови.
– Ты не можешь контролировать все, – тихо говорит она, глядя на город.
Прижимаюсь к ее спине, запирая между собой и стеклом.
– Контроль в нашем мире сохраняет жизни, – отвечаю я, ладони опускаются ей на бедра. – Я не смогу защитить тебя, если не знаю всей картины.
– Возможно, мне не нужна защита, – шепчет она, но я чувствую, как ее тело отдается в мои руки – вопреки словам.
– Ты когда-нибудь чувствуешь себя в ловушке? – разрезает тишину голос Девин, когда лунный свет рисует тени на наших переплетенных телах.
Я поворачиваюсь к ней, зацепленный уязвимостью в тоне. Трещина в броне – и я слишком охотно этим воспользуюсь.
– Что ты имеешь в виду?
– Будто, куда ни пойдешь, тебя держат ожидания, стены, которые сам же выстроил, – объясняет она, глядя в потолок.
Провожу кончиками пальцев по линии ее челюсти.
– Слишком хорошо знакомое чувство, – признаюсь, и честность удивляет даже меня. – Контроль способен стать собственной тюрьмой.
Девин вздыхает – тяжело, со всем непроизнесенным грузом.
– Иногда я думаю, стоит ли оно того? Секреты, вечная настороженность.
Я притягиваю ее ближе, наслаждаясь теплом кожи.
– Мы все носим маски, чтобы защищаться, – говорю мягко. – Но, возможно, пора кого-то впустить.
Она смотрит на меня; в глубине глаз кружит сомнение.
– Легче сказать, чем сделать, – шепчет она.
– Начнем с честности друг с другом, – предлагаю я искренним тоном. Это расчетливый риск – предложить уязвимость. Но я уже достаточно знаю Девин, чтобы увидеть ложь в слишком поспешном кивке и неискренность в ее согласии.
– Никаких полуправд, – формулирую я, внимательно следя за лицом. – Никаких увиливаний.
– Договорились, – уступает она, но я улавливаю легкое напряжение у глаз, почти неразличимую жесткость челюсти. Она лжет – и мы оба это знаем.
Когда мы снова укладываемся, будто бы достигнув нового взаимопонимания, ловлю себя на разборе каждого слова и жеста. Девин думает, что выиграла этот раунд, что успокоила меня обещаниями откровенности. Но я всю жизнь читаю людей – язык тела и дыхания. Для меня она – открытая книга, каждая страница которой кричит о не рассказанных секретах.
Притягиваю ее ближе, ладонь властно распластывается у нее на животе. Она тает в моих руках – тело выдает то, чего не скажут слова. Это притяжение и отталкивание, этот танец правды и лжи – опьяняют. Опасны. Вызывают зависимость.
– Я привык делать все сам, – шепчу в ее кожу, чувствуя, как она вздрагивает. – Мне нелегко полагаться на других.
– Ты не один такой, – мягко отвечает Девин, переплетая пальцы с моими. – Возможно, мы можем учиться вместе.
Я улыбаюсь в темноте, зная, что она не видит хищного оттенка этой улыбки.
– Мне бы этого хотелось, – произношу, запечатывая слова поцелуем – наполовину обещанием, наполовину угрозой.
Глава 14
Гладкая черная машина плавно останавливается перед поместьем семьи Уэст. Я глубоко вдыхаю, собираясь с силами перед предстоящим вечером. Рука Хоука находит мою, легкое сжатие – немая поддержка. Его прикосновение заземляет, напоминает: я больше не та уязвимая девочка, какой была когда-то.
– Готова? – спрашивает Хоук, и серые глаза внимательно ищут мои.
– Настолько, насколько вообще могу, – киваю я, позволяя уголкам губ чуть приподняться.
Мы выходим на прохладный вечерний воздух, и величественный особняк нависает над нами. Хрустальные люстры мерцают за высокими окнами, проливая теплый свет на безупречно подстриженные лужайки. По территории плывут мягкие переливы струнного квартета, смешиваясь с негромким гулом голосов и звоном бокалов с шампанским.
