Текст книги "Яд (ЛП)"
Автор книги: Милли Тайден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Хоук предлагает мне руку, и я принимаю, пальцы сжимаются на хрустящей ткани смокинга. Поднимаясь по мраморным ступеням, сканирую толпу в поисках знакомого лица. Сердце облегченно подпрыгивает, когда я замечаю Оливию – медово-блондинистые волны невозможно спутать даже издалека.
– Я вижу Оливию, – шепчу я Хоуку. – Мне надо подойти поздороваться.
– Конечно, – кивает он, и обычно невозмутимое лицо смягчается теплом. – Я найду тебя позже.
Пробираюсь через плотную толпу гостей, многие оборачиваются и начинают шептаться, когда я прохожу мимо. Тяжесть взглядов колет кожу, но я держу подбородок высоко, отказываясь показывать хотя бы тень дискомфорта.
– Девин! – теплый голос Оливии прорезает шум, и вот она уже рядом, заключает меня в крепкие объятия. – Я так рада, что ты пришла. Как ты держишься?
Я отвечаю на объятие, позволяя себе краткий миг настоящего утешения в руках лучшей подруги.
– Справляюсь, – тихо говорю я, отстраняясь, чтобы встретить ее обеспокоенный взгляд. – Спасибо, что проверила меня тогда. Обед был… очень нужной передышкой.
Глаза Оливии, так похожие на глаза ее брата, внимательно изучают мое лицо.
– Конечно. Для этого и существуют лучшие друзья, да? – она понижает голос, оглядываясь, убеждаясь, что нас не подслушивают. – Ты сказала Хоуку про…
– Еще нет, – едва заметно качаю головой. – Это… сложно.
– Знаю, – вздыхает она, сжимая мою ладонь. – Но, Девин, он переживает за тебя. Мы оба.
Не успеваю ответить, как знакомый голос пускает лед по венам.
– Девин, дорогая, сколько лет, сколько зим.
Я оборачиваюсь к Реджине, натягивая вежливую улыбку.
– Реджина. Рада тебя видеть.
Ее взгляд скользит туда, где через зал стоит Хоук, погруженный в разговор с группой бизнесменов.
– Вижу, ты привела сегодня весьма впечатляющего спутника.
– Да, мы с Хоуком проводим вместе довольно много времени, – ровно отвечаю я, внимательно наблюдая за ее реакцией. Рядом напрягается Оливия, ее рука все еще в моей.
По идеально накрашенному лицу Реджины пробегает искра раздражения.
– Будь осторожна, кузина, – говорит она голосом, сладким от фальшивой заботы. – Не все такие, какими кажутся. Связи могут быть… рискованными.
Я выдерживаю ее взгляд.
– Это предупреждение?
– Просто дружеский совет, – отвечает Реджина, тон медовый, но с ядом по краям. – Никогда не знаешь, кто может… водить дружбу с сомнительными персонажами.
Она уплывает прочь, а ее слова эхом стучат в голове. Намек прозрачен – она дает понять про свой союз с Виктором Казановым. По спине пробегает холод, когда я осознаю истинную нависшей серьезность угрозы.
Оливия сжимает мою руку.
– Это что сейчас было? – шепчет она, на лице отражается тревога.
– Ничего, о чем стоит беспокоиться, – заставляю себя улыбнуться. – Просто Реджина остается Реджиной.
Но Оливию так просто не обмануть.
– Девин, – мягко говорит она, – знаешь же, что можешь сказать мне что угодно, да? Я рядом. Всегда.
На миг тянет выговориться, сбросить груз секретов, которые тащу. Но я не могу рисковать, втягивая Оливию в опасность. Поэтому просто киваю и благодарно сжимаю ее ладонь.
– Знаю. Спасибо.
Мы направляемся в сторону туалетной комнаты, и присутствие Оливии рядом – как согревающее тепло. Но когда мы сворачиваем в тускло освещенный коридор, путь нам преграждают Реджина и две ее подпевалы – Изабелла и Вивиан. Глаза блестят злым намерением, как у хищников, загнавших добычу в угол.
– Освежиться собрались? – ехидно тянет Изабелла, губы кривятся в насмешливой улыбке.
Я чувствую, как рядом каменеет Оливия, но сохраняю нейтральное выражение лица.
– Вам что-то нужно? – голос холодный, без эмоций.
Вивиан ухмыляется, взгляд пренебрежительно скользит по мне.
– Мы просто не могли не заметить, что ты тут не к месту. Все еще пытаешься вписаться в семью?
– Это даже мило, – добавляет Реджина, и из голоса сочится снисходительность. – Переодевания не меняют того, кто ты, Девин.
На миг во мне вспыхивает старая неуверенность, грозя накрыть с головой. Но я давлю ее, черпая силу из знания, кем стала.
– И кто же я, Реджина? – спрашиваю ровно, ледяным голосом.
– Чужачка, что притворяется значимой, – выплевывает она, и маска вежливости сползает.
Глубоко вдыхаю, зная, что то, что я сейчас сделаю, изменит все. Но я больше не буду их боксерской грушей.
– Интересно, – говорю я низко, опасно. – От тебя, Реджина, это звучит особенно… учитывая, что ты знаешь о притворстве все.
– Например, – продолжаю я, все тем же пугающе спокойным тоном и их самодовольство дает трещину, – как ты притворяешься идеальной дочерью, пока тайно перекачиваешь семейные деньги на личные счета.
Я перевожу взгляд на Изабеллу – ее глаза широко распахиваются.
– Или как ты поддерживаешь фасад счастливого брака, пока твой дружок «молодая модель» составляет тебе компанию, когда муж в отъезде.
Наконец, я фиксирую взгляд на Вивиан – ее ухмылка исчезает полностью.
– А ты, Вивиан, эти ночные визиты в стрип-клубы, должно быть, выматывают. Твой отец знает, где его драгоценная дочь проводит время?
Тишина после моих слов оглушает. Я вижу, как на их лицах борются шок и ярость. Рядом Оливия резко втягивает воздух, рука дергается, будто она хочет вмешаться. Не глядя, я слегка поднимаю ладонь, давая знак отступить. Это моя битва, и после стольких лет дружбы она знает, когда дать мне разобраться самой.
– Сука! – взвизгивает Изабелла, и самообладание разлетается вдребезги. – Да как ты...
– Я смею, потому что вы пришли сюда запугивать меня, – перебиваю я все тем же ровным, почти страшно спокойным голосом. – Но я больше не та девочка, которую вы травили.
Глаза Реджины сужаются до щелок.
– Ты совершаешь ошибку, – шипит она, голос дрожит от бешенства.
Я не успеваю ответить: Изабелла бросается вперед, рука поднята, чтобы влепить мне пощечину. Я легко уклоняюсь, и она спотыкается. Вивиан хватает меня за руку, но я выворачиваюсь и коротким приемом самообороны выбиваю ее из равновесия.
– Ты пожалеешь! – визжит Вивиан, лицо перекошено яростью.
Изабелла, восстановив опору, выхватывает бокал вина у проходящего официанта и швыряет в меня. Я отступаю в сторону, и багряная жидкость расплескивается по дизайнерскому платью Вивиан.
Пока Вивиан воет от возмущения, я двигаюсь быстро – выбиваю из ее рук клатч. Содержимое рассыпается по мраморному полу, среди прочего – небольшой пузырек с таблетками.
– А это что? – невинно спрашиваю я, разглядывая таблетки. – То, что ты бы не хотела, чтобы другие нашли?
Изабелла снова кидается на меня, но я готова. Отбиваю атаку и отправляю ее в сторону ближайшего стола. Грохот бьющегося стекла привлекает внимание ближайших гостей.
Реджина, понимая, что ситуация выскальзывает из-под контроля, делает шаг назад.
– Это еще не конец, Девин, – рычит она, после чего разворачивается на каблуках и уходит быстрым, злым шагом.
Я смотрю ей вслед – снаружи спокойная, а внутри все кипит от смеси удовлетворения и тлеющей ярости. Оборачиваясь, через весь зал ловлю взгляд Хоука. Он смотрит внимательно.
К нам подходят несколько обеспокоенных гостей, но я уверяю их, что все в порядке, голос ровный, собранный. Когда мы с Оливией наконец добираемся до туалетной комнаты, она поворачивается ко мне, глаза огромные.
– Девин, это было… я имею в виду, я знала, что ты умеешь за себя постоять, но это было нечто другое, – говорит она, и в голосе звучит восхищение.
Я улыбаюсь ей чуть заметно.
– Иногда приходится тушить огонь огнем, – тихо отвечаю я. – Спасибо, что прикрыла мне спину.
Оливия сжимает мою руку.
– Всегда. Но, Девин... здесь происходит нечто-то большее, чем ты мне рассказываешь, верно?
Я встречаю ее взгляд в зеркале, видя тревогу, застывшую на лице. На мгновение задумываюсь о том, чтобы рассказать ей все – о Викторе, об опасностях, таящихся в тени. Но не могу заставить себя разрушить относительную безопасность ее мира.
– Все сложно, Лив, – наконец говорю я. – Но обещаю, я со всем разберусь.
Она кивает, хотя я вижу, что она не до конца убеждена.
– Просто... будь осторожна, ладно? И помни, ты в этом не одна. У тебя есть я, и у тебя есть Хоук.
При упоминании имени Хоука в груди что-то затрепетало.
– Кстати, о твоем брате, – произношу я, пытаясь разрядить обстановку, – как много ты ему обо мне рассказывала?
Оливия усмехается, в ее глазах вспыхивает озорной огонек.
– Только хорошее, клянусь. Ну, по большей части.
Мы смеемся, и напряжение после недавней стычки немного спадает. Когда выходим из уборной, я внутренне настраиваюсь на все, что может принести остаток вечера. Рядом с Оливией и Хоуком, приглядывающим за мной, я чувствую проблеск надежды. Может быть, только может быть, я не так одинока во всем этом, как думала.
Когда мы возвращаемся в главный зал, глазами тут же нахожу Хоука. Он стоит неподвижно, лицо – маска холодного безразличия, пока Реджина кладет руку ему на плечо. Этот вид вызывает во мне новую волну гнева.
Ревность, жаркая и яростная, клокочет внутри. Как она смеет касаться его? Пальцы чешутся от желания сбросить ее руку, заявить на него права. Но я заставляю себя сохранять внешнее спокойствие, даже когда разум прокручивает варианты насильственной расправы.
Я приближаюсь к ним решительным шагом.
– Не трогай меня, – слышу ледяной приказ Хоука.
Приторный голос Реджины действует мне на нервы.
– О, брось, Хоук. Нет нужды быть таким отстраненным. Мы могли бы так многого достичь вместе.
Я встаю рядом с Хоуком, не говоря ни слова, но обозначая свое присутствие. Взгляд Реджины перескакивает на меня, полный презрения.
– Наслаждаешься вечеринкой? – спрашивает она, а голос так и сочится сарказмом.
В ответ делаю медленный глоток только что взятого вина, пристально глядя на нее поверх края бокала. Напряжение между нами ощутимо физически. Внутри я киплю, представляя все способы, которыми могла бы заставить Реджину пожалеть о том, что она вообще посмотрела на Хоука. Но внешне остаюсь воплощением ледяного самообладания.
Хоук поворачивается ко мне, слегка нахмурившись.
– Все в порядке? – спрашивает он, явно чувствуя скрытые течения.
Прежде чем успеваю ответить, Хоук обрывает Реджину.
– Реджина, полагаю, этот разговор окончен, – твердо заявляет он. – Меня не интересует никакое партнерство с тобой.
Улыбка Реджины натягивается, в безупречном облике появляется трещина.
– Что ж, очень жаль. Но не говори потом, что я не предлагала.
Она бросает на меня последний ядовитый взгляд и исчезает в толпе.
Воцаряется неловкое молчание. Хоук изучает меня, в глазах читается беспокойство.
– Ты выглядишь встревоженной, – замечает он.
Я осушаю бокал одним глотком, алкоголь почти не помогает успокоить расшатанные нервы.
– Просто семейная драма, – отвечаю я коротко, и голос не выдает того хаоса, что бушует внутри.
– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает Хоук непривычно мягким голосом.
– Нет, – говорю я, внезапно почувствовав удушье от этой роскошной обстановки и любопытных глаз. – Мне нужен воздух.
Не дожидаясь ответа, направляюсь в сад, отчаянно нуждаясь в моменте уединения. Прохладный ночной воздух бьет в лицо, когда я выхожу на улицу, аромат роз дает краткую передышку от напряженного вечера. Делаю глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.
Вглядываясь в темноту, где далекий смех и музыка с вечеринки резко контрастируют с моим внутренним состоянием, позволяю себе минутную слабость. Страх, гнев, одиночество – все это грозит захлестнуть меня. Но затем я выпрямляю спину, снова беря себя в руки.
Внезапно я чувствую чье-то присутствие за спиной. Не успеваю обернуться, как сильные руки обхватывают талию и разворачивают меня. Спина врезается в холодную мраморную колонну, из легких выбивает воздух. Серо-стальные глаза Хоука впиваются в мои, пылая такой интенсивностью, что сердце пускается вскачь.
– Хоук, что... – начинаю я, но он обрывает меня, его губы накрывают мои в яростном, собственническом поцелуе.
На долю секунды я замираю в шоке. Затем, словно прорвавшаяся плотина, все сдерживаемое разочарование и желание взрываются внутри. Я отвечаю на поцелуй с таким же пылом, запуская пальцы в его волосы и притягивая ближе. Наши зубы сталкиваются; этот поцелуй больше похож на битву, чем на объятие.
Сильно кусаю его за нижнюю губу, до крови. Он низко рычит, и этот звук заставляет меня содрогнуться. Руки блуждают по моему телу, жадные и требовательные, словно он пытается присвоить каждый дюйм.
– Ты моя, Девин, – хрипит он мне в губы.
Собственничество в голосе пробуждает во мне что-то первобытное. Я толкаю его в ответ, разворачивая нас так, чтобы теперь он был прижат к колонне. Мои ногти царапают по его груди, оставляя следы даже сквозь ткань рубашки.
– А ты мой, – рычу я, покусывая его за челюсть. – Никогда об этом не забывай.
Он вцепляется пальцами в мои волосы, запрокидывая голову назад, чтобы обнажить горло. Осыпает шею горячими поцелуями, касаясь зубами пульсирующей точки. Я не могу подавить вырывающийся стон, выгибаясь ему навстречу.
Прилив адреналина, азарт опасности – кто угодно может выйти и увидеть нас в любой момент – только усиливает остроту происходящего. Это безрассудно, рискованно, но в этот момент мне плевать. Все, что имеет значение, – руки Хоука на моем теле и его губы на моей коже, прогоняющие все мысли о Реджине, Викторе и надвигающихся угрозах, которые преследовали меня.
Рука Хоука скользит вверх по моему бедру, задирая ткань платья выше. Я ахаю, когда пальцы касаются чувствительной кожи внутренней стороны бедра.
– Здесь? – шепчу я, задыхаясь, одновременно возмущенная и заинтригованная.
Он слегка отстраняется, глаза темны от желания.
– Скажи мне остановиться, – бросает он вызов, голос срывается.
– Только попробуй, – я вызывающе встречаю его взгляд.
На губах играет порочная улыбка, прежде чем он снова завладевает моим ртом. Его прикосновения – огонь, выжигающий все, кроме этого момента, этой сырой, первобытной связи между нами.
Где-то на задворках сознания понимаю, что это опасно – не только из-за риска разоблачения, но и из-за того, как я теряю себя в нем. Хоук Риверс становится моей зависимостью, моей одержимостью. Но пока его руки и губы творят магию, я не нахожу в себе сил беспокоиться об этом. Сейчас я позволяю себе раствориться в ощущениях и в той темной, извращенной страсти, что нас объединяет.
В конце концов, мы отстраняемся друг от друга, оба тяжело дыша. Хоук прижимается своим лбом к моему, большой палец очерчивает мои припухшие губы.
– Ты сводишь меня с ума, – шепчет он.
– Взаимно, – ухмыляюсь я, прикусывая его палец.
Минуту мы стоим в тишине, воздух вокруг заряжен невысказанными эмоциями и затянувшимся желанием. Затем реальность начинает просачиваться обратно. Я слышу приглушенные звуки вечеринки – напоминание о том, где мы и какие роли должны играть.
Хоук, кажется, чувствует смену моего настроения. Берет мое лицо в ладони, его прикосновение на удивление нежное после недавней ярости.
– Что бы ни происходило, Девин, что бы ты ни скрывала – тебе не обязательно справляться с этим в одиночку. Я здесь. Впусти меня.
На мгновение возникает искушение. Груз секретов кажется невыносимым, и мысль о том, чтобы разделить это бремя, слишком соблазнительна. Но я не могу. Не сейчас.
Кладу руку поверх его ладони, позволяя себе миг уязвимости.
– Знаю, – тихо говорю я. – Просто... дай мне время.
Он долго изучает меня, прежде чем кивнуть.
– Хорошо. Но помни, Девин, я не из терпеливых. И мне не нравится оставаться в неведении.
В тоне звучит предостережение, от которого по спине пробегает холодок – смесь страха и возбуждения. Я знаю, что играю в опасную игру, скрывая тайны от такого человека, как Хоук Риверс. Но это игра, в которую я должна играть, по крайней мере, пока.
Я поправляю платье и провожу рукой по волосам, стараясь скрыть следы нашей страстной встречи. Хоук делает то же самое, поправляя галстук и разглаживая пиджак.
Когда мы собираемся вернуться на вечеринку, я ловлю свое отражение в окне. Губы припухли, а глаза блестят от не остывшего еще желания.
Глава 15
Из офиса на верхнем этаже «Риверс Файненшл» я обозреваю свои владения, чувствуя тяжесть власти и постоянную угрозу со стороны тех, кто хотел бы ее отобрать. Меня окружает мягкое гудение техники – напоминание о контроле, которым я обладаю, и о шаткой природе этого самого контроля.
Тихий стук прерывает мои раздумья.
– Войдите, – командую я, не отворачиваясь от окна.
Входит Дэниел, шаги едва слышны на ворсистом ковре.
– Хоук, у меня есть информация, которую вы запрашивали, – говорит он тоном привычным, но уважительным.
– Показывай, – поворачиваюсь, глядя на планшет в его руках.
Дэниел активирует экран, и перед глазами мелькает череда изображений и отчетов. Я наклоняюсь, прищурившись, изучая неопровержимые улики. Реджина Блэк и Виктор Казанов, заснятые на тайных встречах, их альянс теперь предстал передо мной во всей красе.
– Они координируют действия уже несколько месяцев, – объясняет Дэниел мрачным тоном. – Финансовые операции, общие ресурсы – их союз окреп.
Чувствую стеснение в груди, смесь гнева и предвкушения.
– Реджина и Виктор вместе усиливают влияние друг друга, – размышляю я скорее вслух, чем обращаясь к Дэниелу. – Это все меняет.
– Их совместные усилия могут существенно нарушить ваши операции, – кивает Дэниел.
– Нам нужно больше, – решаю я, и мозг уже лихорадочно работает. – Свяжись со Сфинксом. Я хочу все, что они смогут раскопать об операциях Реджины и Виктора. И заодно посмотри, сможешь ли ты найти зацепки по поводу личности самого Сфинкса. Я хочу знать, почему они нам помогают.
– Думаете, Сфинкс пойдет на сотрудничество? – вскидывает бровь Дэниел.
– Пойдут, если мы сделаем это выгодным для них, – холодно отвечаю я. – Предложи все, что потребуется. Мне нужна эта информация.
Когда Дэниел уходит, чтобы все организовать, я поворачиваюсь к интеркому.
– Лукас, устрой на сегодня приватный ужин с Реджиной Блэк. Используй предлог обсуждения потенциального слияния бизнесов. Забронируй столик в «Ла Сорелла».
– Будет сделано, сэр, – немедленно отзывается Лукас.
Готовясь к встрече, перебираю в уме все, что знаю о Реджине: ее тактику, слабости, желания. Я тщательно выбираю одежду – сшитый на заказ костюм, говорящий о силе и контроле. В этой игре, в которую мы играем, важна каждая деталь.
«Ла Сорелла» – это обитель роскоши и приватности, идеальный фон для танца обмана, в который я собираюсь ввязаться. Прихожу пораньше, выбрав отдельный кабинет с видом на город. Приглушенное освещение отбрасывает длинные тени, идеально подходящие для того, чтобы скрывать правду и выявлять ложь.
Входит Реджина – воплощение элегантности и амбиций. Улыбка ослепительна, но глаза остры и всегда начеку.
– Хоук, прелестно тебя видеть, – приветствует она, протягивая руку.
Я беру ее пальцы, моя хватка крепкая и холодная.
– Реджина. Садись.
Когда мы устраиваемся и подают первое блюдо, я начинаю плести свою паутину.
– Уверен, тебе интересно, почему я назначил эту встречу, – начинаю я ровным, контролируемым голосом.
Глаза Реджины загораются интересом.
– Я предположила, что для обсуждения того самого слияния, о котором ты упомянул. Наши объединенные ресурсы могли бы позволить нам доминировать так, как мы только мечтали.
Я откидываюсь на спинку стула, впиваясь в нее стальным взглядом.
– Давай без этой чуши, Реджина. Я знаю о твоем альянсе с Виктором Казановым.
Самообладание на мгновение дает осечку, на лице мелькает тень шока, прежде чем она возвращает контроль над собой.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – плавно произносит она.
– Не оскорбляй мой интеллект, – отвечаю я, и голос остр, как лезвие. – Я предупреждал, что будет, если ты еще хоть раз посмеешь угрожать Девин. И все же на семейном мероприятии ты не смогла сдержаться, верно?
– Девин – взрослая девочка, – прищуривается Реджина. – Она справится с небольшой семейной драмой.
Я подаюсь вперед, и голос опускается до опасного шепота.
– Позволь мне выразиться предельно ясно. Любой, кто причинит боль Девин, заплатит. И это касается тебя, Реджина. Твой мелкий союз с Виктором? Он закончен. Прямо сейчас.
– Или что? – бросает вызов Реджина, хотя я вижу страх, закрадывающийся в ее глаза.
Я улыбаюсь – холодно и хищно.
– Или я уничтожу все, что ты построила. Твою репутацию, твой бизнес, твое положение в семье. Я оставлю тебя ни с чем.
Лицо Реджины бледнеет, но она быстро восстанавливается.
– Ты блефуешь. У тебя нет такой власти.
Я смеюсь над ее глупостью. Она до сих пор не понимает, с кем имеет дело.
– Ты готова поставить на это все, что у тебя есть? – тихо спрашиваю я.
Между нами повисает напряженное молчание.
– Чего ты от меня хочешь? – наконец заговаривает Реджина.
– Партнерства, – отвечаю я, внимательно наблюдая за ней. – Настоящего. Ты будешь снабжать меня информацией об операциях Виктора. Взамен я обеспечу твою защиту от последствий, когда мы его уничтожим.
– Ты хочешь убрать Виктора? – глаза Реджины расширяются в удивлении.
– И ты поможешь мне это сделать, – киваю я. – Считай это своим искуплением за то, что перешла мне дорогу.
Пока мы обговариваем детали нашего соглашения, я вижу, как за глазами Реджины идет работа мысли. Она ищет лазейку, способ обернуть это в свою пользу. Я хочу, чтобы она попыталась. Я буду готов.
Дорога обратно в мой пентхаус дает время обдумать события вечера и спланировать следующий шаг. Но как только я вхожу в тускло освещенное пространство, чувствую сдвиг в атмосфере. Напряжение, густое и осязаемое.
Девин стоит у окна, силуэт резко выделяется на фоне огней города. Она не оборачивается, когда я вхожу, но чувствую тяжесть ее взгляда.
– Ты поздно, – замечает она, голос неестественно спокоен.
Я приближаюсь осторожно, осознавая, что иду по минному полю.
– Встреча затянулась дольше, чем ожидалось.
Теперь она поворачивается, и меня поражает холод в глазах. Ее лицо – маска безразличия, но я вижу легкую дрожь в руках. Она в ярости.
– Я знаю, что ты был с Реджиной, – заявляет она тоном ровным, но пропитанным скрытой злобой.
– Это была деловая встреча. Необходимая для решения определенных вопросов.
– Вопросов, которые требуют приватных ужинов? – спрашивает она, голос все еще пугающе спокоен. – Что еще вы обсуждали?
Напряжение между нами трещит, как электричество. Я одновременно обеспокоен и заинтригован ее сдерживаемым гневом. Это та сторона Девин, которую я раньше не видел.
– Я собирал информацию, чтобы защитить нас, – объясняю я, подходя ближе. – Реджина и Виктор заключили союз. Мне нужно было противостоять ей напрямую. Чтобы подготовить почву для вмешательства.
В глазах Девин что-то вспыхивает – интерес? Это исчезает слишком быстро, чтобы я мог быть уверен.
– И ты получил то, что тебе было нужно? – спрашивает она.
Я киваю, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос с ее лица. Она не вздрагивает, но я чувствую напряжение, исходящее от тела.
– Получил. Реджина будет снабжать нас информацией об операциях Виктора. Уверен, она попытается вывернуть дело в свою пользу и в какой-то момент нас подставить, но мы разберемся с этим, когда придет время.
Тонкая улыбка кривит губы Девин, холодная и опасная.
– Хорошо, – просто говорит она. – Ты ищешь какие-то дополнительные ресурсы?
Я наблюдаю, но ее взгляд ничего не выдает.
– Ищу.
Мы стоим так близко, что я чувствую жар, исходящий от нее.
– Ты ревнуешь, – тихо замечаю я.
Ее глаза встречаются с моими, не дрогнув.
– Ревную.
Я слегка наклоняюсь, голос смягчается.
– Ты должна понимать, что я никогда не предам твое доверие.
Девин кладет руку мне на грудь, и я не могу понять, отталкивает она меня или притягивает ближе.
– Поступки говорят громче слов, – отвечает она.
– Тогда позволь мне показать тебе, – шепчу я, преодолевая последние дюймы между нами. Обхватываю рукой горло и удерживаю так, приподнимая ее голову.
Наши губы встречаются в поцелуе, в котором поровну страсти и разочарования. Это битва за лидерство, и ни один из нас не желает уступать.
– Это не оправдывает того, что ты держал меня в неведении, – говорит Девин хриплым голосом. Она вырывается из моей хватки и делает два шага назад. Прочь от меня. Она посмела отстраниться.
Я снова рывком притягиваю ее к себе, впиваясь губами в ее губы. Она отвечает немедленно, ее поцелуи такие же яростные и злые, как и страстные. Ногти впиваются мне в спину, а я сжимаю ее бедра так сильно, что наверняка останутся синяки.
Мы отрываемся друг от друга, оба тяжело дыша.
– Перестань от меня прятаться, – рычу я низким, грубым голосом.
Глаза Девин встречаются с моими, в их глубине горит вызов.
– Ты уверен, что справишься с этим, Хоук? – спрашивает она тоном одновременно насмешливым и соблазнительным.
В ответ я прижимаю ее к окну, прохладное стекло резко контрастирует с жаром наших тел.
– А ты попробуй, – шепчу ей в шею.
Пока мы теряем себя в переплетении тел и жарких поцелуев, не могу не восхищаться женщиной в моих руках. Девин – это стихия, такая же опасная и непредсказуемая, как и манящая. И когда я поддаюсь темной страсти между нами, вспоминаю об одном решающем факте: я наконец-то встретил достойного противника.
Глава 16
Неон города растворяется позади, когда я ухожу глубже в тени забытого переулка. Сердце колотится – не от страха, а от восторга мгновенной свободы. Охрана Хоука, хоть и необходимая, стала удушающей. Эта тайная вылазка за личной вещью ощущается как вдох после слишком долгого пребывания под водой.
Натягиваю ниже капюшон, наслаждаясь анонимностью, которую он дает. Прохладный ночной воздух ласкает лицо, принося с собой запахи города – тяжелую смесь выхлопных газов, уличной еды и мокрого от дождя асфальта. На миг я – просто еще одно лицо в толпе, невидимая и ничем не примечательная.
Но невидимость – иллюзия, и я явно ее переоценила.
Первое покалывание тревоги ползет по позвоночнику, когда я сворачиваю за угол на более узкую улицу. Волоски на затылке встают дыбом – первобытная система предупреждения сигналит о чужом взгляде. Ускоряю шаг, мягкий перестук моих шагов отражается от кирпичных стен. За спиной в этот ритм вплетаются чужие шаги – слишком ровные, слишком целенаправленные, чтобы быть случайного прохожего.
Я рискую оглянуться. Тени отделяются от дверных проемов, превращаясь в громоздкие фигуры, шагающие в моем темпе. Пульс скачет, адреналин заливает тело. Я вляпалась в ловушку, и челюсти вот-вот захлопнутся.
Впереди переулок сужается еще сильнее. Появляются еще двое, перекрывая путь. Широкие плечи и жесткие глаза не оставляют сомнений – люди Виктора Казанова. Татуировки, выглядывающие из-под воротников, подтверждают это.
Я не медлю. Инстинкт выживания берет верх: тело двигается раньше, чем разум успевает до конца осознать опасность. Разворачиваюсь и вгоняю колено в пах ближайшему громиле. Пока он сгибается пополам, использую его инерцию, чтобы рвануть вперед, в просвет между ним и его напарником.
Но они готовы к сопротивлению. Руки хватают мою одежду, мясистые пальцы впиваются в руки. Я выкручиваюсь, срывая один захват – и тут же попадаю в другой. Включается тренировка по единоборствам: мышечная память берет управление, и я бью точно по уязвимым точкам – горло, солнечное сплетение, подъем стопы.
На мгновение я беру верх. Вокруг оседают тела, воздух наполняют стоны боли. Но их слишком много, и тесное пространство работает против меня. Тупой предмет – труба, возможно, – врезается в затылок. Боль разливается по черепу, по краям зрения все плывет.
Я пошатываюсь, пытаясь удержаться в сознании. Грубые пальцы хватают, выворачивают руки за спину. Пластиковый укус стяжек режет запястья.
– Ты поедешь с нами, – рычит в ухо хриплый голос.
Я дергаюсь, но мир кружится, темнота наползает на зрение. Последнее, что успеваю уловить, – едкий запах обивки фургона, прежде чем меня накрывает небытие.
Сознание возвращается медленно, вытягивая обратно в реальность, от которой я бы предпочла отказаться. Первое, что замечаю, – холод. Леденящий до костей, просачивающийся через одежду. Потом приходит дискомфорт – руки туго стянуты за спиной, лодыжки закреплены к ножкам чего-то похожего на металлический стул. Голова пульсирует тупой болью в такт сердцу.
Заставляю себя открыть глаза, моргаю от жесткого света люминесцентных ламп. Зрение проясняется – и детали моего плена становятся четкими. Заброшенный склад, огромный и разваливающийся. Ржавые балки тянутся над головой и исчезают в тенях. Разбитые окна впускают полоски лунного света, рисуя жуткие узоры на бетонном полу. Воздух густ от запаха плесени и стоячей воды.
Мозг тут же уходит на максимальные обороты, оценивая ситуацию с холодной точностью. Я отмечаю потенциальное оружие, пути отхода, слабые места конструкции. Стул, к которому я привязана, старый, но крепкий. Стяжки – тугие, но не вечные. На полу блестит брошенный гвоздь – почти в пределах досягаемости, если смогу аккуратно подвинуться.
В пустоте отдаются шаги – громче, ближе. Натягиваю на лицо маску безразличия, решив не показывать слабость. Из мрака выходит фигура, и желудок сводит смесью злости и отвращения.
Реджина. Моя двоюродная сестра, мой вечный соперник – и, судя по всему, мой похититель.
Она кружит, как акула, учуявшая кровь, на идеально накрашенных губах играет самодовольная улыбка.
– Удобно? – спрашивает она голосом, сочащимся фальшивой заботой.
– Это у тебя так проходит семейная встреча? – добавляю в тон столько презрения, сколько могу, но смотрю прямо. – Должна сказать, организация мероприятия оставляет желать лучшего.
Смех Реджины холодный, без малейшей радости.
– Всегда такая остроумная. Вижу, вкус Хоука особо не улучшился.
При упоминании имени Хоука во мне вспыхивает собственническая искра – я мгновенно подавляю ее. Я не дам ей удовольствия увидеть реакцию. А лишь приподнимаю бровь.
– Ревность тебе не идет, Реджина, – голос пропитан презрением. – Похищение – твое новое хобби? Как-то… обыденно для персоны твоего якобы уровня.
Ее глаза вспыхивают раздражением – трещина в идеально отполированной маске.
– Думаешь, что умная, но ты влезла туда, где тебе не место. Ты понятия не имеешь, с какими силами связалась.
– Ой, пожалуйста, оставь эту мелодраму, – я едва не смеюсь от банальности. – Виктор – громила, но уж точно не мозг, каким ты его рисуешь.
Глаза Реджины почти незаметно расширяются. Я задела за живое.
Да, знаю. Виктор – не мозг, которым его считает Реджина. Но найти того, кто стоит за ним, у меня ушли годы, и я ближе, чем когда-либо.
Она наклоняется ближе, дыхание горячит мое ухо.
– Хоук когда-нибудь рассказывал тебе о нашей истории?
Я закатываю глаза, даже не пытаясь скрыть презрение.
– У тебя галлюцинации, Реджина. Что дальше? Расскажешь, что у вас с Хоуком был бурный роман? Пожалуйста. Я знаю его куда лучше, чем ты когда-либо знала или узнаешь.
