Текст книги "Яд (ЛП)"

Автор книги: Милли Тайден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

– Эта киска моя. Можешь сопротивляться сколько угодно, но ты же знаешь, что это правда. Ты же знаешь, никто не заставит тебя чувствовать себя так же.

Я знаю, что она помнит меня. Знаю – она понимает, что я говорю не о том, что сейчас.

Она поворачивается так, что ее рот оказывается на моей шее, зубы впиваются в мою плоть. Я шиплю, двигая бедрами быстрее, член вонзается в нее с силой, от которой мы оба задыхаемся.

Я чувствую, как нарастает ее оргазм, ее тело напрягается, дыхание становится прерывистым. Моя собственная разрядка приближается, член набухает внутри нее, яйца поджимаются.

– Пойдем со мной, – рычу я, голос хриплый от желания. – Докажи мне, как сильно тебе нравится, как я тебя трахаю.

Она кричит, тело содрогается, киска сжимается вокруг моего члена, когда она кончает. Я стону, собственный оргазм обрушивается на меня, как грузовой поезд, член пульсирует, когда я наполняю ее спермой. Мы вместе наслаждаемся, наши тела сплелись в яростном объятии, наши дыхания смешиваются, сердца бьются в унисон.

Когда мы спускаемся с небес, я прижимаюсь лбом к ее лбу, взгляд устремлен в глаза. Она смотрит на меня, и глаза полны гнева, желания и смирения. Нельзя отрицать то, что она хочет игнорировать.

Она – моя.

Потом, когда мы лежим, переплетенные на диване, я чувствую, как накатывает тяжесть усталости. Затяжное действие наркотика тянет меня за собой, но я борюсь с ним, не желая, чтобы этот момент заканчивался.

– Отдохни, – бормочет она мягким и успокаивающим голосом. Поправляет подушку у меня под головой, и на мгновение я вижу проблеск уязвимости в выражении ее лица. Он исчезает так быстро, что кажется, будто я все вообразил, но он уже запечатлен в моей памяти.

Когда глаза закрываются, меня охватывает удовлетворение. Девин Уэст наконец-то здесь, в моих объятиях, именно там, где я так долго хотел ее. Ощущение ее тела на моем, ее запах на моей коже – это все, о чем я мечтал, и даже больше.

Моя последняя осознанная мысль перед тем, как сон поглотит меня – обещание себе: я раскрою все секреты Девин, чего бы это ни стоило. Теперь она моя, и я не собираюсь ее отпускать.

***

Я просыпаюсь от мягкого рассветного сияния, просачивающегося через окна от пола до потолка, голова раскалывается от последствий того, чем меня накачали. На мгновение я дезориентирован: события прошлой ночи кажутся ярким сном. Но затем память захлетсывает потоком ощущений – прикосновения Девин, ее вкус, то, как она двигалась навстречу мне. Мое тело откликается мгновенно, желание снова растекается по венам.

Но, садясь, чувствуя, как прохладный воздух касается обнаженной кожи, я понимаю, что один. Пентхаус тих, от нее не осталось ни следа, кроме шлейфа парфюма на подушках дивана. Я подношу ткань к носу, глубоко вдыхаю, пытаясь вновь уловить ее суть.

Краешки губ тянет кривоватая улыбка. Конечно, она ушла. Девин не из тех, кто задерживается ради утренних любезностей. Я понял это в тот момент, когда наши взгляды встретились на гала: она больше не та испуганная восемнадцатилетняя девочка, которую я спас от Реджины.

В ее глазах было самообладание – и что-то еще. Я наконец-то снова держал ее в своих руках. Но теперь, когда я попробовал ее, нужда в большем грызет с такой силой, что это почти пугает.

Я встаю, разминаю затекшие мышцы и иду на кухню. Пока наливаю себе столь необходимую чашку кофе, в голове проносится анализ каждого мгновения нашей встречи. Каждое прикосновение, укус и поцелуй крутятся, раздувая огонь моей одержимости.

Уверенность Девин в моем доме, ее уверенность при использовании моей системы безопасности, то, как она будто знала мое тело до мелочей. Она наблюдала за мной, изучала меня – так же, как я наблюдал за ней. Одна эта мысль будоражит. Мы похожи куда больше, чем я мог предположить, и это только сильнее разжигает желание.

Я делаю глоток кофе, смакуя горечь, и смотрю на раскинувшийся внизу город. Солнце поднимается, раскрашивая небо в розовое и золотое, но я думаю лишь о зеленом цвете глаз Девин, о мягкости ее кожи.

Каковы бы ни были ее мотивы, ясно одно: правила игры изменились. Грань между нами необратимо размыта, и я ловлю себя на том, что меня тянет к ней сильнее – я одержим сильнее – чем когда-либо. Прошлая ночь была лишь началом, пробой того, что может быть. И теперь, когда я это попробовал, знаю: я не успокоюсь, пока не получу ее всю.

Сигнал телефона переключает внимание. Это сообщение от Дэниела, моей правой руки:

«За ночь обнаружена необычная активность в наших системах. Возможная попытка взлома. Нужно обсудить».

Интересное совпадение. Может ли это быть связано с внезапным возвращением Девин в мою жизнь? Одна эта возможность снова будоражит. Возможно, в ней куда больше, чем я когда-либо думал. Мысль о Девин не только как об объекте желания, но и как о достойном сопернике во всех смыслах, учащает пульс.

Я быстро отвечаю Дэниелу, затем с решительным стуком ставлю чашку. Пора работать. Надо распутать тайны, разложить по местам части пазла. И в центре всего – Девин Уэст.

Пальцы скользят по краю дивана, где мы лежали, переплетясь, всего несколько часов назад. Воспоминание об ее теле рядом с моим, об ее вздохах и стонах разжигает огонь в венах. Девин думает, что сможет меня обыграть? Она понятия не имеет, что разбудила.

Я ждал годами, когда этот танец начнется, и вести его намерен я. Каждый шаг, и каждый поворот будут приближать ее ко мне – глубже в паутину желания и одержимости, которую я плету с той самой минуты, как впервые увидел ее.

Глава 5

Тихий шелест задвигающейся двери квартиры отзывается эхом в полумраке. Я шагнула в свое убежище, мой технологический приют. Свечение нескольких мониторов отливает по комнате зловещей синевой, подчеркивая резкий контраст между этим пространством и минималистичным пентхаусом Хоука. Провода, как кибервиноградные плети, змеятся по полу, а тихое гудение серверов создает успокаивающий белый шум.

Я бросаю клатч на ближайший стул, металлический лязг цепочки о кожаное сиденье рассеивает тишину. Мысли уже мчатся, перематывая каждый миг прошлой ночи с Хоуком Риверсом. Тяжесть этой встречи лежит в груди – смесь восторга и тревоги, от которой мне не удается отделаться.

Опускаюсь в эргономичное кресло, знакомые контуры обнимают тело, и я вывожу на один из главных экранов записи наблюдения из пентхауса Хоука. Кристально четкое изображение вспыхивает, и я вновь переношусь в тот момент.

Взгляд приковывается к видео: я наблюдаю, как разворачивается наша близость. Изучаю выражения лица Хоука, едва заметные сдвиги в языке его тела. Как его буро-серые глаза темнеют от желания, как дергается линия челюсти, когда он себя сдерживает, как точно двигаются его руки, когда они исследуют мое тело. Каждый повтор усиливает одержимость, туго свивающуюся змейкой внутри меня, вокруг сердца.

Я ставлю на паузу кадр, где в глазах Хоука отражается мощная смесь желания и хитрости. Пальцы обводят его лицо на экране, оставляя на глянце жирные следы.

– Что ты скрываешь, Хоук? – шепчу я, наклоняясь ближе, будто само приближение способно выдать его тайны. Запах его одеколона – густая смесь сандала и чего-то сугубо его – все еще витает в памяти.

Зашифрованная линия на защищенном телефоне стрекочет, вырывая меня из транса. Это Макс, мой доверенный помощник и напарник-хакер. Его голос звучит четко и профессионально.

– Девин, у нас интересный поворот. «Риверс Файненшл» вышли на Сфинкса через даркнет.

Пульс учащается, легкая дрожь подкожного тока.

– Чего они хотят?

– Они просят Сфинкса восстановить видеозаписи с гала, – поясняет Макс, и в тоне слышится оттенок любопытства. – Похоже, кто-то подчистил все записи с камер наблюдения.

Улыбка растягивает мои губы, ирония сладка на вкус. Разумеется, записи стерла я – чтобы сохранить улику против Реджины Блэк на будущее. Одна мысль о том, что Хоук ищет помощи у моего альтер эго, будоражит.

– Интересно, – произношу я, и мозг уже прокручивает варианты. Пальцы танцуют по клавиатуре, раскрывая зашифрованные файлы. – Макс, ответь им с предложением.

– Что ты задумала?

Я делаю паузу ради драматического эффекта, смакуя момент.

– Скажи, что Сфинкс восстановит записи… если Хоук согласится на одну ночь со Сфинксом.

На том конце повисает тишина, тяжелая от невысказанных опасений.

– Ты уверена? – в голосе Макса слышится тревога. – Ход дерзкий, Девин. Риверс – последний, кому стоит делать такие предложения. Мы идем по тонкому льду.

– Доверься мне, – отвечаю я, и уверенность проступает в каждом слове. Взгляд цепляется за фотографию в рамке на стене – ночной город, огни размазаны в цветные полосы. Напоминает тот прилив, который я чувствую, когда все под контролем. – Хочу посмотреть, как он отреагирует. Иногда нужно взбаламутить воду, чтобы понять, что всплывет.

Я почти слышу его колебание, но возражений больше нет.

– Ладно, отправлю. Но будь осторожна, Девин. Такие, как Хоук Риверс, не любят, когда с ними играют.

Я жду ответа, ощущая, как адреналин бежит по венам – электрический, опьяняющий. Эта игра с Хоуком – как наркотик, и мне не терпится увидеть его следующий ход.

Через несколько минут голос Макса звучит снова, теперь с ноткой разочарования.

– Ответил его ассистент. Сказали, условия неприемлемы и что у Хоука… есть кто-то. Он, эм… недоступен.

– У него кто-то есть? – повторяю я, и слова отдают горечью. Раздражение проступает в голосе, и я чувствую, как в груди вспыхивает ревнивая искра. Мысль о том, что Хоук может интересоваться кем-то еще, что в этой партии есть игрок, которого я не учла – неприемлема. – Что именно они написали, Макс?

– Дословно: «Мистер Риверс недоступен для подобных договоренностей. В его жизни уже есть человек. Ваши условия неприемлемы. Если хотите обсудить стандартный контракт на ваши услуги, обратитесь в наш юротдел. Мы готовы заплатить по высшей ставке».

Не раздумывая, я ухожу в яростный взлом. Пальцы мечутся по клавиатуре, частые щелчки наполняют комнату. По экрану бегут строки кода: я преодолеваю уровни защиты, чтобы добраться до личных и рабочих коммуникаций Хоука. Почта, сообщения, журналы вызовов – я прочесываю все, выискивая малейший намек на другую женщину, на другую связь. Кто посмел дотронуться до моего мужчины?

Но минуты сменяются часами, и растет раздражение. Ничего. Нет ни единого свидетельства значимого женского присутствия в жизни Хоука, кроме рабочих контактов. Отсутствие данных одновременно и приносит облегчение, и порождает новую тревогу.

– Кого ты скрываешь, Хоук? – бормочу я, глазами пробегая строка за строкой по данным. Синеватый свет экранов бросает резкие тени на мое лицо, отражающееся в затемненном окне рядом.

Несмотря на безрезультатный поиск, мысли снова и снова возвращаются к прошлой ночи. Как Хоук смотрел на меня, интенсивность нашей связи. Я прокручиваю в голове фрагменты разговора, анализируя каждое слово, каждый жест на предмет скрытых смыслов.

«Такая красивая», – сказал он низким, хрипловатым голосом. Память о его дыхании возле моего уха вызывает дрожь, бегущую по спине.

Грань между профессиональной отстраненностью и личной одержимостью еще сильнее размывается с каждой минутой. Я теряю себя в этом, и какая-то маленькая часть меня понимает, что это опасно. Но этот кайф слишком силен, чтобы сопротивляться.

Вдруг звонит мой личный телефон, разрезая концентрацию. Я мгновенно узнаю номер – личная линия Хоука. Сердце подскакивает, и я мгновение медлю, приводя себя в порядок, прежде чем ответить.

– Девин, – звучит ровный голос Хоука, скрывающий любые подспудные намерения. В тоне есть густота, от которой мое имя звучит как ласка. – Давай встретимся.

Я сдерживаю улыбку, смакуя тонкую власть момента.

– Боюсь, я занята, Хоук, – отвечаю холодно, в голосе нарочитое безразличие. – Возможно, в другой раз.

– Ты уверена? – в его словах слышится вызов.

Искушение согласиться велико, но я удерживаюсь.

– В другой раз, Хоук. Хорошего вечера.

Отключив звонок, ощущаю прилив удовлетворения. Держать верх над Хоуком, пусть даже в такой мелочи – захватывает. Я обдумываю динамику наших отношений: мы оба боремся за контроль, каждый скрывает свои секреты.

– Посмотрим, насколько сильно ты хочешь меня увидеть, – шепчу я в пустой комнате, уже планируя следующий ход. За окном мерцают огни города – созвездие возможностей.

Решение кристаллизуется в сознании. Я отправлюсь в подпольный клуб удовольствий, который принадлежит Хоуку. Там личности скрыты, и я смогу наблюдать за ним без масок. Я тщательно подбираю маскировку – гладкую черную маску, скрывающую черты, с изящной серебряной филигранью на поверхности. Наряд – образец элегантности и притяжения: платье глубокого бордового цвета, облегающее изгибы, со смелым разрезом на бедре. Оно призвано привлекать внимание, сохраняя анонимность.

Готовясь, я оснащаю себя скрытыми устройствами. Крошечный почти невидимый наушник соединяет меня с Максом для обновлений информации в реальном времени. Незаметная камера, не больше булавочной головки, встроена в замысловатый рисунок ожерелья, готовая фиксировать все интересное. И, разумеется, изумрудное кольцо, которое я никогда не снимаю.

– Макс, – говорю я в комм, нанося последний штрих темно-красной помады, – добудь мне больше деталей по атаке на «Риверс Файненшл». Я хочу знать, кто продолжает пытаться их уронить. И еще: отслеживай перемещения Хоука. Дай знать в тот момент, когда он появится в клубе.

– Понял, – отвечает Макс нейтральным тоном, но я чувствую его беспокойство. – Девин, ты играешь в опасную игру. Эти люди… с ними не шутят. Хоук не обычный мужчина. Он безжалостен. Ты это знаешь.

Я отмахиваюсь от предостережения, хоть он этого и не видит. Холодный металл браслета скользит по запястью – напоминание о барьерах, которые я держу между собой и миром. – Я знаю, что делаю, Макс.

Покидая квартиру, ощущаю, как во мне смешиваются предвкушение и тревога. Зависимость одержимостью ведет меня, заглушая тихий голос разума, что шепчет о рисках. Ночной воздух прохладой касается кожи, когда я скольжу на сиденье ожидающей машины, огни города размываются, пока мы мчимся к логову.

Скрытый вход в клуб удовольствий прячется за неприметной витриной. Я подхожу, каблуки отстукивают по тротуару, и шепчу пароль каменному на вид охраннику. Дверь сдвигается, открывая мир теней и секретов.

Я вхожу, и атмосфера обволакивает, как бархатная перчатка. Приглушенный свет придает всему чувственное сияние, воздух густ от запахов дорогих духов, выдержанного виски и подспудного течения желания. Приглушенные разговоры и мягкая, чувственная музыка создают кокон гедонистического изобилия.

Я плавно скольжу сквозь толпу, обострив все чувства в поисках малейшего признака Хоука. В узких коридорах тела прижимаются тесно – шелк, кожа и открытая кожа переплетаются. Я наблюдаю отстраненно, отмечая игру власти и подчинения, разворачивающуюся вокруг.

Женщина в золотой маске хихикает, когда ее уводят двое мужчин в одинаковых черных костюмах. В темном алькове ловлю взглядом сцену замысловатого бондажа – связанный сабмисив выгибается в экстазе. Все это так предсказуемо, так обыденно. Ничто не задевает во мне ни струны.

Я устраиваюсь за столиком в укромном уголке, прохладный бархат сиденья касается кожи. Подходит официантка, на которой чуть больше, чем стратегически расположенные полоски кожи.

– Чего желаете этим вечером? – мурлычет она, наклоняясь ближе.

– Скотч, безо льда, – отвечаю ровно. Ее близость, призванная возбуждать, оставляет меня равнодушной.

Ожидая, я отпиваю, но взгляд ни на миг не перестает сканировать зал в ожидании Хоука. Янтарь опаляет горло, но это ничто по сравнению с огнем, который зажигает во мне сам Хоук. Азарт игры бодрит, отодвигая сомнения и страхи.

К моему столику подходит мужчина, на маске – павлиньи перья. В походке уверенность – говорит о деньгах и влиянии. Когда он приближается, я узнаю в нем Джеймса Холбрука, одного из деловых партнеров Хоука.

– Добрый вечер, красавица, – его голос гладок, как шелк. – Не мог не заметить, что вы здесь одна. Не составить ли вам компанию?

Я смотрю холодно, оценивая дорогой крой костюма и блеск «Ролекса» в полумраке.

– Мне вполне комфортно одной, благодарю.

Он не отступает, скользит на место напротив и тянется коснуться моего запястья.

– Ну же, вы ведь не затем пришли в такое место, чтобы сидеть в одиночестве. У меня есть приватная комната наверху… Я могу показать вам наслаждения, о которых вы и не мечтали.

На губах играет саркастичная улыбка. Если бы он знал глубины моих снов, сложность моих желаний.

– Ценю предложение, мистер Холбрук, но мне это не интересно.

– Вы знаете, кто я? – его глаза за маской чуть расширяются.

– Моя работа – знать многое, – отвечаю, делая еще глоток скотча. – А теперь, если позволите... я предпочитаю свою собственную компанию.

Джеймс открывает рот, чтобы ответить, но слова застывают на губах, когда на наш уголок опускается тишина. Я чувствую это прежде, чем вижу – сдвиг в воздухе, покалывание на коже.

Хоук.

Он движется сквозь толпу, как акула в воде, люди инстинктивно расступаются. Его маска проста, но элегантна – черная кожа подчеркивает четкие линии челюсти. Наши взгляды встречаются через зал, и даже на этом расстоянии я ощущаю интенсивность его взгляда.

Его взор падает туда, где Джеймс держит мое запястье.

Почувствовав смену силы, Джеймс резко встает.

– Раптор, – произносит он с явной нервозностью. – Не знал, что ты тут сегодня.

Хоук даже не удостаивает его взглядом. Глаза прикованы ко мне, в глубине – хищный блеск.

– Оставь нас, Джеймс, – приказывает он тоном, не терпящим возражений.

Пока Джеймс поспешно удаляется, Хоук подходит к моему столику. Воздух между нами трещит от напряжения – невысказанные вызовы и едва сдерживаемое желание.

Глава 6

Тайный вход в клуб удовольствий вырастает передо мной – портал в мир теней и секретов. Поправляю запонки – тонкий жест контроля – прежде чем шагнуть в пространство, где контроль одновременно и валюта, и иллюзия. Швейцар, камнелицый часовой, едва заметно кивает, когда я подхожу. Слова не нужны, моего появления здесь ждут, его предвосхищают.

Спускаясь по тускло освещенной лестнице, ощущаю вес маски в руке. Гладкая, черная, с минимумом украшений – отражение моего тщательно выстроенного образа. Я надеваю ее, чувствуя прохладу ткани. Это словно вторая кожа, еще один слой брони, которую ношу каждый день.

Клуб раскрывается передо мной гобеленом роскоши и тайны. Мерцание свечей бросает пляшущие тени на резные стены. Воздух густ от запаха экзотических специй и элитного алкоголя – пьянящая смесь, обещающая излишество и утонченность. Мягкий джаз переплетается с электронными битами, создавая неземную атмосферу, будоражащую нервы.

Оглядываю зал, отмечая фигуры в масках, скользящие, как призраки. Но все они не имеют значения, лишь фон. Я здесь ради одной-единственной. Девин. Женщины, ставшей одержимостью, загадкой, которую я намерен разгадать. Мои люди подтвердили ее присутствие, но в этом море анонимности поиск – отдельная игра.

Двигаюсь сквозь толпу, обострив все чувства. Любое касание ткани, любой шепот может оказаться подсказкой. Ко мне прижимается женщина в маске-зебре, ладонью скользит по моей руке.

– Ищешь компанию, красавчик? – мурлычет она, голос сочится приглашением.

Я даже не удостаиваю ее взглядом.

– Нет, – отвечаю холодно и окончательно.

Она вздрагивает, словно от пощечины, и растворяется в толпе.

И вдруг, через зал, я вижу ее. Даже за изящной черной маской с тонкой серебряной филигранью ее невозможно не узнать. Девин движется с уверенностью, выделяющей ее из всех, стройная фигура окутана платьем, которое словно мерцает при каждом шаге. Глубокий бордовый цвет облегает изгибы, разрез на бедре при каждом движении дарит дразнящие вспышки кожи.

Знакомая волна желания вскипает во мне – горячая, неумолимая. Тело откликается мгновенно, первобытно, едва удержимо. Я хочу пересечь зал и взять ее на глазах у всех. Дать всем понять, что она – моя. Но подавляю порыв. Сегодня мы играем в тени и шепоты, и я намерен смаковать каждый миг.

Она в своей стихии – смотреть на это опьяняет. Но – помеха. Джеймс Холбрук, давний деловой партнер, к которому я никогда не питал симпатии, подходит к ней. Язык его тела я узнаю мгновенно: легкий наклон корпуса, слишком широкая улыбка, видимая даже под вычурной золотой маской. Он тянется и касается ее запястья.

Белая, обжигающая ярость вспыхивает в груди, накрывая меня. Холбрук – известный бабник, и вид его рук на Девин заставляет меня желать разорвать его на части. Я почти слышу хруст ломающихся костей у себя в ладонях, почти вижу, как расширяются его глаза, когда до него доходит роковая ошибка. Стоит нечеловеческих усилий не кинуться туда и не закончить все прямо сейчас.

Но я заставляю себя ждать, наблюдать. Это испытание – для нее, для меня, для нас.

Реакция Девин – безупречна. Вежливо, но отстраненно, корпус повернут от Холбрука, тонкая отповедь.

– Моя работа – знать многое, – слышу я ее холодный ответ. – А теперь, если позволите... я предпочитаю свою собственную компанию.

Гордость вплетается в мою собственническую злость. Ей не интересны его попытки, но сам факт, что он осмелился подойти и коснуться – будоражит кровь.

Пора вмешаться.

Я иду сквозь толпу, как хищник за добычей, люди инстинктивно расступаются. Взгляд намертво прикован к Девин, внутри горит едва сдерживаемый голод. Когда я приближаюсь, в нашем углу зала сгущается тишина. Я чувствую сдвиг воздуха, покалывание, бегущее по коже у собравшихся.

Холбрук открывает рот, но слова застывают, когда он замечает меня. В глазах вспыхивает узнавание, стоит ему разглядеть мою маску. Он знает, кто я, пусть и не понимает, зачем я здесь. Прекрасно. Пусть почувствует страх.

– Раптор, – произносит он с нервной ноткой. – Не знал, что ты тут сегодня.

Я не удостаиваю его взглядом. Глаза впиваются в Девин, впитывая каждую деталь. Взгляд хищника сверкает.

– Оставь нас, Джеймс, – приказываю я.

Пока Холбрук спешно ускользает, словно насекомое, я подхожу к столику Девин. Воздух между нами потрескивает от напряжения – невысказанные вызовы, едва сдерживаемое желание.

Я протягиваю руку, легко подхватывая игру.

– Видеть здесь новые лица – редкость. Я – Раптор.

Ее ладонь скользит в мою – прохладная, мягкая. От прикосновения электричеством простреливает руку.

– Сильвер, – отвечает она, безупречно поддерживая маскарад.

Ирония момента не ускользает от меня. Мы оба отлично знаем, кто перед нами, и все же ведем этот тонкий танец притворства. Это будоражит.

– Составишь компанию? – предлагаю локоть, любопытствуя, примет ли она.

Всего миг она медлит – по-настоящему или притворно, не уверен, – прежде чем положить руку в сгиб моего локтя.

– Веди.

На танцполе наши тела двигаются идеально в унисон. Будто мы делали это тысячу раз прежде – что, в каком-то смысле, так и есть. Каждая встреча, каждая тонкая манипуляция была своего рода танцем. Но это… это иное. Жар ее тела так близко к моему, аромат ее духов – что-то экзотическое и пряное – заполняет обоняние. Стоит невероятных усилий не притянуть ее ближе.

– Ты двигаешься уверенно, – замечаю я глухо, голос низкий, сдавленный от едва сдерживаемого желания. – Ты здесь бывала?

– Возможно, – глаза за маской блестят – смесь озорства и вызова. – Думаю, такие сборища могут быть… стимулирующими.

То, как ее губы формируют слово «стимулирующими», бьет прямо в пах.

– Стимуляция может быть опасной в неверной компании, – парирую я, чуть крепче сжимая ее талию.

– Тогда, полагаю, мне стоит тщательно выбирать компанию, – ее дыхание скользит у моего уха, когда она склоняется ближе, на миг прижимаясь всем телом – мучительно коротко.

Двигаясь по залу, я остро ощущаю каждую точку соприкосновения. Ее ладонь в моей, ее талия под моей ладонью, случайное касание ее бедра о мое. Знакомо – и все же волнующе ново в этом контексте.

– Ты кажешься знакомой, – произношу я, перекликаясь с прежней мыслью, но теперь с более глубоким подтекстом. Большим пальцем рисую маленькие круги на ее пояснице, чуть выше изгиба ягодиц.

– Неужели? – тон легкий, даже игривый, но я слышу, как на долю секунды сбивается ее дыхание. – Возможно, в другой жизни наши пути пересекались. В жизни, где мы были… близко знакомы.

Напряжение меж нами нарастает с каждым обменом реплик, с каждым касанием. Каждое слово – ход в нашей частной шахматной партии, и ни один из нас не уступает ни дюйма. Ее способность держать мой темп одновременно бесит и заводит.

– Не возражаешь продолжить разговор там, подальше от лишних глаз? – киваю в сторону укромного алькова, когда музыка затихает.

– И о чем же мы будем говорить вдали от любопытных взглядов? – чуть склоняет голову она, обдумывая.

– Обо всех способах заставить тебя кричать, Сильвер, – я наклоняюсь ближе, губы едва касаются раковины ее уха.

Видимая дрожь пробегает по ней, и на миг я думаю, что выиграл. Но она отстраняется, в уголках губ – лукавая улыбка.

– Обещания, обещания. Но сможешь ли ты их исполнить… Раптор?

Она кивает, принимая, и я веду ее в приватную ложу, придерживая ладонью за поясницу. Нас окутывают густые темные ткани, создавая кокон интимности. Мы садимся друг напротив друга, пространство между нами наэлектризовано невысказанными намерениями.

– Итак, Сильвер, – начинаю я, чуть подаваясь вперед и не отводя взгляда, – что на самом деле приводит тебя в такие места? Азарт анонимности? Или что-то более… первобытное?

– Пожалуй, понемногу от обоих вариантов, – отвечает она, медленно, нарочито закидывая ногу на ногу. Движение раздвигает разрез платья, открывая дразнящий участок бедра. – Здесь можно быть тем, кем захочешь, предаваться желаниям, которые иначе держала бы в тени. Разве не так?

– Именно, – соглашаюсь я, и голос почти срывается на рычание. – Хотя иногда маски скрывают не только лица. Они прячут наши самые темные, самые глубокие желания.

– И каковы же твои самые темные, самые глубокие желания… Раптор? – то, как она произносит мой псевдоним, словно ласка.

Я наклоняюсь ближе, достаточно, чтобы ощущать жар ее кожи.

– Снять с тебя каждый слой тайны. Вывернуть на свет каждый секрет, каждое запрятанное желание. Разобрать тебя под моими руками и языком до тех пор, пока ты не забудешь все имена, кроме моего.

– Смелые слова, – ее дыхание на миг прерывается, по шее поднимается румянец. – Но поступки говорят громче, не так ли?

– Тогда позволь мне показать, – шепчу, протягивая руку и очерчивая кончиками пальцев линию ее челюсти.

***

Отдельная комната, в которую я вхожу, тускло освещена, воздух пропитан опьяняющей смесью предвкушения и желания. Он следует за мной, и я чувствую на себе его взгляд, пронзительный и напряженный, даже сквозь маску. Я узнаю эти глаза где угодно. Серые, как бушующее море, холодные и расчетливые, но в то же время обжигающие скрытой энергией.

Он дарит мне одну из тех улыбок, которые так и не достигают глаз.

– Ползи ко мне, милая, – тихим рокотом приказывает его голос.

Следовало бы сопротивляться, но я пришла сюда не для этого. Я пришла сюда ради него. Как и в первый раз, я опустилась на пол, упираясь руками и коленями в холодную, твердую поверхность.

Я ползу к нему, задница покачивается при каждом движении, тело уже подчиняется его командам. Останавливаюсь перед ним, сидя на коленях, глаза прикованы к его взгляду, и я смотрю на него снизу вверх. Он расстегивает рубашку, позволяя той распахнуться, и я замечаю что-то новое на его груди. Татуировку, которой у него раньше не было. Черная змея, обвивающаяся вокруг мотылька. Это та же самая татуировка, только у него она гораздо больше. Я встречаюсь с ним взглядом и смотрю на него. Что это значит? Я хочу спросить его, но его взгляд заставляет меня сдержать вопрос и сосредоточиться на моменте. Есть что-то еще, чего я хочу больше.

Он протягивает руку, большой палец резко касается моего рта, прикосновение посылает электрический разряд прямо мне в самое нутро.

– Ты так чертовски хороша, – бормочет он, голос полон похоти.

От его слов я становлюсь мокрой, тело отвечает так, что это меня поражает. Он, должно быть, видит румянец на щеках, желание в глазах, потому что его взгляд становится острее, становясь все более жадным.

– Ты мокрая для меня, Сильвер? – спрашивает он низким рычащим голосом. Я киваю, дыхание перехватывает, когда я сжимаю бедра, пытаясь унять боль между ними. Он усмехается – мрачным, опасным звуком – и указывает на предмет мебели в другом конце комнаты. Это своего рода скамья, мягкая и предназначенная только для одной цели. – Нагнись над ней, – приказывает он, голос не оставляет места для возражений. – Задница вверх, ноги раздвинуты. Я хочу увидеть твою мокрую киску.

Я колеблюсь мгновение, тело дрожит от предвкушения и нервозности. Но желание в его глазах и голод в голосе заставляют подчиниться. Я встаю, ноги слегка дрожат, пока иду к скамье.

Наклоняюсь над ней, задница вверх, ноги широко раздвинуты, полностью открываясь ему. Его глаза обжигают, взгляд – словно физическое прикосновение, он впитывает каждый дюйм моего тела. Я слышу, как он движется позади, шаги эхом разносятся по тускло освещенной комнате. Отодвигает мои трусики, погружаясь пальцами в складочки, стонет от влаги, которую там находит.

– Блядь, ты вся мокрая, – бормочет он, голос полон похоти. Я слышу шорох позади и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он растирает мою смазку по всей длине, поглаживая себя, не отрывая взгляда от моей киски. Глаза темные, голодные, полные желания, граничащего с одержимостью. – Не могу дождаться, когда буду в тебе, – рычит он, и от его голоса по моей спине пробегает дрожь.

Он прижимает головку члена к моему тугому входу, и я успеваю как следует подготовиться, прежде чем он врывается в меня, лишая дыхания. Я кричу, звук эхом разносится по комнате, когда он заполняет меня, растягивает. Член такой большой, что трудно приспособиться. Он стонет, пальцы запутываются в моих волосах, он заставляет меня выгнуть спину, когда начинает двигаться, бедра толкаются в мучительном ритме.

– Черт, ты такая тугая, – стонет он низким рычащим голосом.

Щиплет мой сосок, острая боль заставляет сжиматься вокруг него. Он усмехается, и, шлепая меня по груди, издает темный, опасный звук, вызывая новую волну удовольствия.

– Тебе это нравится, да? – бормочет он, голос полон похоти.

Его слова возбуждают меня еще больше. Оргазм нарастает, тело напрягается, дыхание становится прерывистым.

Он наклоняется надо мной, губы касаются моего уха, голос становится низким рычащим.

– Я так накачаю тебя своей спермой, что ты никогда от меня не избавишься. Ты будешь истекать мной.