Текст книги "Яд (ЛП)"
Автор книги: Милли Тайден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Его слова доводят до предела, и я кончаю с криком, тело содрогается, киска сжимается вокруг члена. Он стонет, бедра двигаются быстрее, он вонзается в меня с силой, от которой у меня перехватывает дыхание. Как только я начинаю отходить от кайфа, он подхватывает меня, переворачивая на спину.
Нависает надо мной, глаза темные, дыхание прерывистое.
– Не могу дождаться, чтобы наполнять тебя снова и снова, – рычит он, голос полон желания. – Не могу дождаться, чтобы превратить тебя в умоляющую, плачущую лужу. И даже тогда я не остановлюсь. Я буду продолжать трахать тебя, продолжать наполнять тебя, пока ты не сможешь больше терпеть. Пока ты не станешь полностью и абсолютно моей.
Его слова вызывают дрожь предвкушения и страха. Я знаю, он говорит серьезно. Знаю, он не остановится, пока не завладеет каждым сантиметром меня, пока не заполнит меня каждой каплей своей спермы. И когда он снова входит, член снова наполняет меня, и я понимаю, что принадлежу ему. Целиком и полностью. И не могу дождаться, когда он меня погубит.
Глава 7
Клуб удовольствий пульсирует ощутимой энергией – живым, дышащим существом из желания и тайн. Я поправляю свою серебряную маску, чувствуя холод металла на разогретой коже. Изящная филигрань позволяет наблюдать, оставаясь по-настоящему незамеченной – метафора моей жизни, которую я слишком хорошо понимаю.
Скольжу сквозь толпу, черное платье – вторая кожа, обнимает каждый изгиб. Шелк шепчет по бедрам с каждым шагом – постоянное напоминание о моей уязвимости и моей силе. Взгляды следуют за мной – я чувствую их жар, их голод, – но ищу я только один.
Вот он. Через зал, с хищной непринужденностью, прислонившийся к бару. Даже если черная маска-раптор скрывает половину лица, я узнаю его везде. Хоук. Или Раптор, как его знают здесь. Пульс учащается; желание и адреналин в равной мере наполняют мое существо.
Наши взгляды сцепляются, и остальной мир гаснет. Он выпрямляется, широкие плечи натягивают ткань идеально сшитой рубашки. Я позволяю себе миг, чтобы оценить вид, зная, что он делает то же со мной.
Подхожу медленно, намеренно. Это танец, который мы оттачивали последние недели – тонкий баланс соблазна и самообладания. Никто из нас не признавал настоящих имен, мы упивались острыми ощущениями нашего общего секрета.
– Сильвер, – приветствует он, голос – низкий рокот, пробегающий мурашками по спине. – Я уже начал думать, что ты не почтешь нас визитом сегодня.
– Скучал по мне, Раптор? – приподнимаю бровь за маской.
Его смех – как темный мед: густой, пьянящий.
– Всегда. Никто здесь не сравнится с твоей… интенсивностью.
Он кивает бармену, к нам скользят два бокала густо-красного вина. Я беру свой, позволив пальцам скользнуть по его пальцам. Даже этот намек на контакт зажигает нервы.
– Мерло, – отмечаю, делая глоток. – Смелый выбор.
Раптор склоняется ближе, дыхание горячим ветром касается моего уха.
– Сегодня я настроен смело.
– Вот как? – чуть поворачиваю голову, наши губы разделяет минимальный просвет. – И что тебя к этому подтолкнуло? – его ладонь находит мою поясницу, пальцы распластываются властно. – Ты. Всегда ты, Сильвер. То, как ты двигаешься, как ты пахнешь… – он глубоко вдыхает, уткнувшись в точку под моим ухом. – Ты сменила духи. Жасмин и… что-то темное. Опьяняюще.
Гордость и желание сталкиваются во мне. Я оставляла ему маленькие намеки всю неделю – черную розу в его офис, загадочную записку в его любимом ресторане. То, что он заметил духи – индивидуальный букет, который я заказала специально на этот вечер, – вызывает дрожь.
– Я люблю держать интерес на высоте, – шепчу, позволяя себе чуть податься в его касание.
– О, с этим у тебя никогда не бывает сбоев, – вторая рука ложится мне на бедро, он притягивает меня вплотную. Жесткие плоскости его тела давят на мои мягкие линии, и я едва сдерживаю вздох. – Найдем местечко… поукромнее, чтобы продолжить разговор?
Каждая нервная клетка кричит «да», но я заставляю себя держать контроль. Веду пальцем по линии его челюсти, чувствуя, как под кожей вздрагивает мышца.
– Не сейчас, – выдыхаю я. – Я еще не допила вино.
Во взгляде вспыхивают раздражение и желание, быстро прикрытые хищной улыбкой.
– Дразнилка, – обвиняет он без тени укора. Ему нравится наша игра не меньше, чем мне.
Я делаю еще глоток, слишком остро сознавая его взгляд на моих губах, на горле.
– Скажи, Раптор, – роняю хрипловато, – что бы ты сделал, окажись я у тебя в полной власти?
Его хватка на бедре крепчает.
– Опасный вопрос, Сильвер.
– Я люблю опасность.
Он усмехается, вибрация смеха проходит через места, где мы соприкасаемся.
– Я заставил бы тебя умолять меня прикоснуться.
Картинка, которую рисуют его слова, собирает жар низко в животе.
– А потом? – выдыхаю слишком сипло.
Рука Раптора скользит ниже, играя кромкой моего платья.
– Потом я прошелся бы зубами вверх по твоему телу и зализал тебя до криков. Я буду трахать тебя всю ночь и заставлю твои ноги дрожать. Знаешь, как я делаю всегда.
Я сглатываю, горло внезапно пересохло.
– Самоуверенности тебе не занимать.
– Да, – его голос – чистый грех. – Но разве я вру?
– Нет, – делаю шаг назад, мгновенно скучая по его теплу. – Не врешь.
– Что ты делаешь?
– Я не могу задержаться. Сегодня у меня есть дела.
На лице борются разочарование и голод, прежде чем он выравнивает выражение в вежливую маску.
– Ты не сможешь убегать вечно, Сильвер, – предупреждает он тоном, в котором обещание переплетается с угрозой.
Я склоняюсь, едва касаясь губами его уха.
– Кто сказал, что я бегу?
С этим я разворачиваюсь и растворяюсь в толпе, чувствуя, как его взгляд жжет спину. Сердце колотится, желание и адреналин поют в венах. Стоит всех усилий не оглянуться, не вернуться в его объятия, наплевав на последствия.
Но у меня есть работа.
Вернувшись в квартиру, мягкое сияние множества мониторов отталкивает тьму. Я выскальзываю из платья, позволяя ему лужей лечь на пол, и опускаюсь в кресло. Контраст кружевного белья и окружающих меня технологий слишком красноречив: Девин Уэст – светская любимица и тайный хакер – как всегда балансирует между двумя мирами.
Я отталкиваю мысли о Рапторе – о Хоуке – и сосредотачиваюсь на задаче. Пальцы летят по клавиатуре, скольжу мимо фаерволов и протоколов безопасности, утыкаясь глубоко в коммуникации Реджины Блэк. Сжимаю губы в тонкую линию. Я годами отражала кибератаки на бизнес Хоука. Но в последнее время все вышло из-под контроля. Кто-то действительно хочет его обрушить. Именно это и вернуло меня раньше срока. Реджина – ключевой игрок в угрозах «Риверс Файненшл».
Зашифрованные сообщения, которые я перехватываю, рисуют тревожную картину. Вендета Реджины Хоуку перешла границы мелкой вражды. Она планирует нечто крупное – корпоративный шпионаж такого масштаба, что может искалечить его последний проект.
Злость вспыхивает жаром в груди. Реджина всегда была змеей, но это… это переход границы. Я работаю методично: перенаправляю коммуникации, порчу ключевые файлы, сажаю дезу, что отправит прихвостней Реджины по ложным следам.
Пока я работаю, на телефоне всплывает уведомление. Еще одно сообщение от Хоука – просит встретиться вне Клуба. Я колеблюсь, палец зависает над экраном. Та часть – большая, чем я готова признать – хочет сказать «да»: увидеть его при дневном свете, без масок и игры.
Но там – опасность. Уязвимость. Потеря контроля.
Я уже почти отказываю, когда в голову приходит мысль. Встреча на моей территории, где преимущество у меня… это может сыграть мне на руку.
Не давая себе передумать, набираю ответ:
«Скай-бар в «Уэстбрук Отель». Завтра в 20:00. Не опаздывай».
На следующий вечер потягиваю джин-тоник у стойки, когда приходит Хоук. В идеально сидящем угольно-сером костюме он производит впечатление, я позволяю себе миг, чтобы насладиться видом. Когда его глаза находят меня, в них мелькает что-то – голод, может быть, или триумф – прежде чем лицо принимает вежливо-нейтральное выражение.
– Девин, – говорит он, устраиваясь на табурете рядом. Звук моего настоящего имени на его губах заставляет вздрогнуть. – Спасибо, что согласилась встретиться.
Я чуть склоняю голову, снаружи – холодная, хоть сердце и колотится.
– Мне было любопытно, что оказалось настолько важным.
Хоук заказывает виски безо льда и возвращает на меня пронзительный взгляд.
– Я думал о той ночи на гала, – начинает он, и мое тело напрягается.
– Если это о том, что случилось между нами, – нет нужды извиняться, – перебиваю, резче, чем собиралась. Паника подступает к горлу: неужели он жалеет, что был со мной?
Хоук на миг выглядит ошарашенным.
– Я лишь хотел...
– Мы оба взрослые, – продолжаю ровно, отчаянно возвращая контроль над разговором. – Никаких поводов для сожалений.
Боль и замешательство, мелькнувшие на лице Хоука, дают понять, что я сильно просчиталась. Смущение и злость борются во мне, когда я резко встаю.
– Думаю, это было ошибкой, – бормочу, поворачиваясь, чтобы уйти.
Слышу, как Хоук окликает меня, но не останавливаюсь. Я успеваю дойти до лифта прежде, чем он меня догоняет, проскальзываю внутрь как раз в тот момент, когда двери закрываются.
– Чего ты хочешь, Хоук? – требую я, уперев взгляд в отполированные металлические двери.
Он подходит ближе, его присутствие заполняет тесное пространство.
– Развеять недоразумение.
Я поднимаю на него взгляд, в груди борются раздражение и растерянность.
– Какое недоразумение?
– Я хотел извиниться за то, что был без сознания, когда ты уходила, – объясняет он, голос низкий и напряженный. – Я хотел быть в сознании, чтобы попрощаться.
Его слова ударяют, как физический толчок, и я чувствую, как тщательно выстроенные стены начинают рушиться.
– О, – выдыхаю я, почти шепотом.
Хоук тянется, убирая прядь волос с моего лица. От этого мягкого касания искры пробегают по коже.
– Я не жалею о том, что произошло, – мягко говорит он. Его ласковое прикосновение меняется в тот миг, когда рука обхватывает мое горло. – Вовсе нет.
Тело вспыхивает мгновенно, жар разливается между ног. Рука на моем горле сжимается, и он прижимает меня к стене лифта. Я судорожно сглатываю, уязвимость грозит захлестнуть.
– И я не жалею, – признаюсь я осипшим шепотом – и капитуляция и победа в одном.
Лифт звенит, двери плавно разъезжаются, открывая пустое лобби. Никто из нас не двигается. Взгляд Хоука падает на мои губы, и я на долю секунды раньше знаю, что сейчас будет.
Его поцелуй – жесткий, повелительный, всеохватывающий. Все, что я помнила, и больше – страстный, требовательный, с подспудной нежностью, от которой подкашиваются колени. Я отвечаю с тем же пылом, месяцы сдерживаемого желания и тоски выплескиваются в этот один совершенный миг.
Когда мы, наконец, отрываемся, я без дыхания и дрожу. Глаза Хоука потемнели от желания, но в них есть и другое – тепло, связь, выходящая за пределы простой физической тяги.
– Пойдем поужинаем, – мягко говорит он, большим пальцем проводя по моей нижней губе.
Я киваю, не доверяя голосу. Когда мы выходим из лифта, рука Хоука держит мою, пальцы переплетаются – жест и собственнический и защитный.
Мне не хочется отдергивать руку. Не с Хоуком. Я так долго жаждала его касания, что почти пьянею от одного его близкого присутствия. Но показать этого не могу. Это разрушит все.
Пока мы возвращаемся к бару, мысли мчатся.
Я думаю о схемах Реджины, о секретах, которые я храню, и о хрупком балансе, который мне стоил таких усилий. Знаю, что продолжать это с Хоуком – что бы это ни было – усложнит все и даст ему преимущество.
Но когда я чувствую, как его пальцы крепче сжимают мои, пока он возвышается рядом, я понимаю кое-что.
Некоторые игры стоят того, чтобы их проиграть.
И некоторые опасности стоят того, чтобы их принять. А у меня и Хоука… незаконченные дела.
Глава 8
Город раскидывается подо мной мерцающим гобеленом света и тени. Из моего офиса на верхнем этаже башни «Риверс» оглядываю свои владения со смесью гордости и тлеющей ярости. Окна от пола до потолка открывают панорамный вид, который никогда не дает забыть о власти, которой я обладаю, – и о том, на что пойду, чтобы ее сохранить.
Я отворачиваюсь от панорамы, переводя внимание на ряд экранов, покрывающих одну из стен моего кабинета. Каждый дисплей позволяет в реальном времени отслеживать данные по операциям «Риверс Файненшл» – непрерывный поток информации, который всегда меня успокаивал. Но в последнее время это спокойствие разъедают аномалии, которым я не нахожу объяснения, а если есть что-то, что я ненавижу, так это отсутствие контроля.
– Хоук, ваша команда кибербезопасности здесь.
Нажимаю кнопку, позволяя ассистенту впустить их.
– Впусти, Лукас.
Дверь открывается, внутрь проходит группа мужчин и женщин в безупречных костюмах во главе с Лукасом Грантом, еще одной моей правой рукой. На их лицах – сочетание решимости и плохо скрытого страха. Они знают, чем чревата неудача в моем мире.
– Доклад, – приказываю я, опускаясь в кресло за внушительным махагоновым столом. Кожа тихо поскрипывает – звук, который обычно меня успокаивает. Только не сегодня.
Лукас делает шаг вперед, с планшетом в руке. Кадык дергается, он тяжело сглатывает.
– Сэр, мы выявили паттерн… помощи. Кто-то перехватывает угрозы для наших систем до того, как они успевают материализоваться. Финансовые транзакции перенаправлены, попытки взлома сорваны.
Я откидываюсь на спинку, складывая пальцы домиком, голос становится опасно мягким.
– И вы не смогли отследить этого… благодетеля?
По группе прокатывается волна неудобства. На лбах выступает пот, пальцы незаметно сжимаются.
– Пока нет, – признает Лукас, голос ровный, хотя в глазах страх. – Кто бы это ни был, он хорош. Очень.
Я чувствую, как дергается мышца на челюсти – единственный внешний признак нарастающей злости.
– Недостаточно хорош. Выясните, кто за этим стоит. Мне нужны имена, мотивы, все. Это личная информация, которой кто-то играет. И, если выяснится, что к этому причастен кто-то из вас… – я оставляю угрозу повиснуть в воздухе и наблюдаю, как они бледнеют.
Присутствующие кивают, понимая негласное обещание насилия в моих словах. Когда выходят, я окликаю Дэниела.
– Минуту.
Оставшись наедине, буравлю его жестким взглядом.
– Что ты недоговариваешь?
Он колеблется, затем вздыхает.
– У нас есть зацепка. Но… все непросто.
– Выкладывай, – терпение на исходе.
– Мы считаем, что вмешательство идет от Сфинкса.
Имя ударяет, как физический толчок. Сфинкс – легендарный хакер, годами неуловимый и неидентифицированный. Я, конечно, слышал шепотки. В моих кругах слышали все. Но чтобы Сфинкс ввязался в мои дела…
– Свяжитесь с ними, – приказываю я. – Немедленно.
Лукас кивает, достает телефон и отправляет зашифрованное сообщение каналами, о которых я предпочитаю не знать. Ответ приходит почти сразу; я вижу раздражение на лице Лукаса еще до того, как он заговорит.
– Они говорят, что ответить может только Сфинкс, и что Сфинкс сейчас недоступен для разговора.
Я чувствую всплеск ярости, кулак обрушивается на стол. Грохот разносится по офису, как выстрел.
– Они играют, – рычу я. – Но зачем? В чем их расчет?
Лукас вздрагивает, но держится.
– Мы не знаем, сэр. Это может быть ловушка, или же они охотятся за секретами компании.
Я резко встаю, заходя за столом. Если Сфинкс хочет секреты компании, я ничего не смогу сделать. Сфинкс – лучший. Кто бы это ни был, они не стали бы помогать, чтобы потом украсть. Что-то не сходится. – Что нам известно о недавней активности Сфинкса?
– Немного, сэр. В последнее время они вели себя тихо. Единственная заметная новость в техномире – запуск новой фирмы кибербезопасности, «Уэст Секьюритиз».
Я замираю.
– Компания Девин Уэст?
– Да, сэр, – кивает Лукас. – Они наделали шума в отрасли. Говорят, сама Девин Уэст очень талантлива.
Я фыркаю, вспоминая досье, которое заказал на Девин, когда она вернулась в город. Ее компания привлекла мое внимание, но ничего не указывало на связь со Сфинксом или хакерскими группами.
– Копайте дальше, – приказываю Лукасу. – Я хочу знать о «Уэст Секьюритиз» все, и я имею в виду – все. Но тихо. Если Девин Уэст замешана, не хочу, чтобы ей что-то перепало.
Когда Лукас уходит, я снова поворачиваюсь к окну, мысли мчатся. Почему Сфинкс заботится о «Риверс Файненшл»? Они меня подставляют? И при чем здесь Девин?
Злость поднимается внутри – знакомое, почти успокаивающее давление. Нужен выход, и я знаю, где его найти.
– Дэниел, – говорю я в защищенный телефон. – Встретимся на складе. Привези нашего… гостя.
Через час стою в тускло освещенной комнате заброшенного склада на окраине. Воздух густ от металлического запаха крови и едкого духа страха. В центре, привязанный к стулу, – официант, который сунул мне то шампанское с наркотиками на гала.
Лицо – сплошная маска синяков и порезов от прошлых «разговоров», но я еще далеко не закончил.
– Кто послал накачать меня? – требую я, и голос эхом разносится по пустому помещению.
Официант сплевывает кровь, глаза дерзкие.
– Иди к черту.
Я улыбаюсь холодно, безрадостно, от этой улыбки он сжимается.
– О, я намерен. Но сначала отправлю туда тебя.
Кулак впечатывается ему в челюсть, сладостный хруст кости – бальзам на измотанные нервы. Я теряюсь в ритме избиения, каждый удар – выпуск пара, выплеск копившейся злости и ярости.
Краем сознания отмечаю в тени Дэниела, лицо неподвижно. Он видел меня таким и знает, когда вмешаться, а когда дать выпустить пар.
Время теряет смысл. Костяшки распухли и кровоточат, но я едва ощущаю боль. Лицо официанта не узнать – заплывшая груда из разодранной плоти и раздробленных костей. Дышит с хрипом, каждый вдох – влажное клокотание.
– Босс, – голос Дэниела прорезает пелену насилия. – Достаточно. Он нам еще нужен живым, если мы хотим узнать, кто велел ему накачать вас.
Отступаю, грудь ходит ходуном, в венах бурлит адреналин. Когда красное марево схлынуло, понимаю, что зашел слишком далеко. Официант едва в сознании, на краю.
– Уберись здесь, – приказываю Дэниелу хрипло. – Держи его в живых. Я с ним еще не закончил.
Разворачиваюсь к выходу, сжимая окровавленные руки в кулаки, и вижу перед собой лицо. Девин. Ее зеленые глаза, острые и знающие, будто пронзают, осуждая за содеянное.
Трясу головой, пытаясь отогнать образ. Почему я думаю о ней сейчас, в этот момент жестокости?
Вернувшись в пентхаус, становлюсь под обжигающую струю душа, наблюдая, как вода розовеет от крови – его и моей. События дня кружат в голове ядовитой воронкой: вмешательство Сфинкса, завуалированные угрозы Реджины, возможная причастность Девин.
Выходя из душа и обматывая полотенце вокруг талии, ловлю свой взгляд в запотевшем зеркале. Глаза холодные, пустые. Лицо человека, который сделает все, чтобы защитить свое.
Прижимаю лоб к холодному стеклу, на миг закрываю глаза. Тяжесть моей империи давит, постоянно напоминая, что я могу потерять, стоит лишь один раз ошибиться. Например, довериться людям. Я доверяю только себе.
– На кого я могу положиться? – шепчу я отражению.
Мысль обратиться к Девин приходит в голову, но я колеблюсь. Если она во всем этом замешана, прямой контакт может раскрыть мои карты. А если нет… у этого варианта свои сложности.
Быстро одеваюсь, решение принято. Пора действовать активнее в этом расследовании. Если Сфинкс хочет играть, я покажу, насколько я опасный игрок.
Ночь тянется, а я не могу сосредоточиться. Экран передо мной расплывается, данные теряют смысл на фоне нарастающей одержимости. Лицо Девин не отпускает, зеленые глаза будто издеваются над моими попытками распутать эту головоломку.
Я с грохотом захлопываю ноутбук, раздражение закипает. Это нелепо. Я – Хоук Риверс. Я не отвлекаюсь. Не теряю контроль.
Не успев себя отговорить, я уже в лифте, спускаюсь в частный гараж, где меня ждет «Астон Мартин». Двигатель урчит – звук, который обычно успокаивает. Сегодня же лишь разжигает нетерпение.
Город проносится в неоновой и теневой размазне, пока я еду по ночным улицам. Знаю, куда, хотя сам там ни разу не был. В досье на Девин был адрес – элитные апартаменты в реконструированном индустриальном здании. Место, где ценят конфиденциальность и свободу действий.
Паркуюсь за квартал, сердце колотится непривычным ритмом. Предвкушение? Страх? Я не привык к этой неопределенности – и она мне не нравится.
Лобби в этот час пустой, ночной консьерж едва поднимает взгляд, пока я прохожу. Поездка в лифте на ее этаж тянется вечность. С каждой секундой я сомневаюсь, стоило ли ехать. Не могу держаться от нее подальше. Каждая секунда – чертова вечность, и я не уверен...
Но возвращаться поздно. Стою у ее двери, рука поднята, чтобы постучать. Мгновение колеблюсь.
Стучу – три резких удара, разлетающиеся эхом по тихому коридору.
Секунды тянутся вечностью. Я уже разворачиваюсь, ругая себя за слабость, как слышу движение внутри. Мягкие шлепки босых ног по паркету. Пауза.
Дверь открывается – и вот она. Девин, в шелковой пижаме, темные волосы взъерошены, будто она ворочалась в постели. Чертовски идеальна. Злость и раздражение дня исчезают, пока я смотрю на нее. Ее глаза расширяются от удивления, затем сужаются – то ли подозрение… то ли интерес.
– Хоук, – мое имя чертовски хорошо звучит из ее уст. – Что ты здесь делаешь?
Девин долго изучает меня, взгляд настолько проницательный, что я чувствую себя обнаженным как никогда. Потом, не говоря ни слова, отступает, распахивая дверь шире.
И, как бы я ни хотел это отрицать, сегодня рулит она.
Глава 9
Вокруг пульсирует город – живое, дышащее существо из бетона и стали. Но сегодня привычный ритм сбит, фальшивит. Что-то не так. Чувствую это в воздухе, в том, как тени будто вытягиваются и тянутся ко мне, пока я подхожу к своему дому.
Лобби пустует, привычный охранник подозрительно отсутствует. Сердце ускоряет бег, инстинкты, наточенные годами на грани, вопят об опасности. Я выбираю лестницу вместо лифта, шаги бесшумны по бетонным ступеням.
На пятом этаже подхожу к своей двери – и замираю. Она приоткрыта, косяк поврежден возле замка. Лед разливается по венам, но в голове кристальная ясность. Они меня нашли. Не как Сфинкса – эта личина еще в безопасности, – а как предполагаемую участницу хакерского альянса. Виктор Казанов в своей параноидальной ярости раскидывает широкую сеть. Ублюдок. Он просто не выдержал, что я даже без усилий сумела развалить одно звено его организации.
Толкаю дверь, морщась от тихого скрипа. Вид, что открывается, выворачивает желудок, хотя лицо остается непроницаемым. Мое убежище, мой аккуратно выстроенный мир – в руинах. Мебель опрокинута, стекло вдребезги, а моя драгоценная техника – моя жила – сведена к искрящимся, разбитым оболочкам.
– Дилетанты, – бормочу я, сканируя взглядом пространство на предмет угроз. Разрушение основательное, но неряшливое. Они искали что-то конкретное – вероятно, доказательства моей связи с альянсом, – но очевидно не понимают, с чем имеют дело.
Плакать некогда. Я двигаюсь быстро, собирая необходимое. Спрятанный ноутбук, уцелевший в погроме. Зашифрованные флешки. Наличные и паспорта, заначка за расшатанным плинтусом. Пальцы касаются холодного металла – вытаскиваю компактный пистолет и привычным движением проверяю магазин.
Остается еще одно – самое опасное. Поддеваю половицу, открывая небольшой черный ящик. Внутри достаточно информации, чтобы обрушить всю операцию Виктора. Это моя страховка, мой рычаг. А теперь, возможно, и мой смертный приговор.
Скрип снаружи, у двери, запускает в кровь адреналин. Бросаю взгляд на смарт-часы – кастомную модель, связанные с камерами здания. Несколько неопознанных фигур сходятся к моему местонахождению.
– Пора, – шепчу я, и на губах играет мрачная улыбка. Пусть их больше – я далеко не безоружна.
Стоит мне выйти в коридор, как путь преграждают четверо. Лица холодные, хищные. Я узнаю этот взгляд – пустой взгляд людей, убивающих без зазрения совести.
– Куда-то собиралась? – оскаливается один, и полы его куртки смещаются, выдавая блеск оружия.
За долю секунды я оцениваю варианты. Четверо против одной. Узкий коридор. Аварийный выход в конце, если доберусь. Мозг рассчитывает траектории, углы, слабые места.
– Мальчики, – тяну я, голосом, сочащимся медовой вежливостью, – не поверите, если скажу, что заказала пиццу?
Они не размениваются на болтовню. Первый бросается прямо, грубой силой, без изящества. Я ухожу в сторону, используя его инерцию – и он врезается в стену. Череп гулко трещит, и мужчина оседает.
Второй идет с ножом, лезвие свистит в воздухе. Я ныряю под его замах, перехватываю запястье и резко выворачиваю. Нож гремит о пол, здоровяк воет от боли. Короткий удар в солнечное сплетение – и он валится, хватая ртом воздух.
– Давайте, – бросаю я оставшимся двоим, принимая боевую стойку. – Я думала, Виктор нанимает только лучших.
Они идут парой, пытаясь задавить числом. Но я в своей стихии: тело движется на чистом инстинкте и годах тренировки. Выворачиваюсь и уклоняюсь, кулаки и ноги с хирургической точностью находят уязвимые места. Трещат ребра, выворачиваются суставы, тела падают.
На миг я позволяю себе искорку удовлетворения. Четверо подготовленных убийц – нейтрализованы меньше чем за минуту. Неплохо для ночной смены.
Но тут из лестничного пролета появляются новые – и расклад резко меняется. Я хороша, но есть предел. Тяжелый удар прилетает в бок – я спотыкаюсь, судорожно втягивая воздух.
Грубые руки хватают меня, выворачивают руку за спину. Еще один тянется фиксировать ноги. На миг настоящий страх берет за горло. Вот и все. Вот так я и сдохну – в убогом коридоре, от рук безликих громил.
И тут, словно мстящий ангел прямо из ада, появляется Хоук.
– Как вы смеете трогать мою женщину, – рычит он голосом, холоднее которого я не слышала. Эти слова прошивают током – наполовину шок, наполовину возмущение и… кое-что еще. То, что я пока не готова рассматривать.
Но времени нет. Хоук движется как стихия – натянутая сила и смертельная точность. Я с восхищением наблюдаю, как он методично раскидывает напавших на меня, каждый удар выверен для максимального урона. Хруст костей, тела валятся, а лицо Хоука при этом ледяное, спокойное.
Один тянет пистолет – Хоук быстрее. Перехватывает запястье, выворачивая до хруста. Ствол выпадает, Хоук ловит его на лету и без колебаний пускает пулю меж глаз.
Его жестокость должна бы ужаснуть. Вместо этого я чувствую темный трепет. Это Хоук без тормозов, дикий и первобытный. И, боже, как это опьяняет.
Я выхожу из ступора, используя замешательство, чтобы вырваться. Мы с Хоуком без слов сближаемся, прикрывая друг другу слепые зоны, наши движения – смертельный танец. Это ощущается так правильно, что я не нахожу объяснения – будто мы всегда сражались плечом к плечу.
– Сзади! – кричу я, уходя вниз, пока Хоук разворачивается, и его локоть врезается противнику в горло. Тот валится, стискивая раздробленную трахею.
Я выбиваю опору из-под другого и добиваю, жестко наступая на колено. Хруст кости странно удовлетворяет.
Когда все заканчивается, коридор усеян стонущими и без сознания телами – и парой тех, что уже не поднимется. Хоук оборачивается, в серо-стальных глазах вспыхивает тревога.
– Ранена?
Я стираю кровь с рассеченной губы, вдруг остро чувствуя, как в теле распускается боль.
– Ничего, с чем я не справлюсь, – небрежно отзываюсь я. – И вообще, у меня все было под контролем, пока ты не вломился на вечеринку.
Губы Хоука дергаются – почти улыбка.
– Разумеется. Но они коснулись того, что принадлежит мне. Это требует ответа.
Раздражение вспыхивает, споря с частью меня, которая мечтает рухнуть ему на руки.
– Я не принадлежу тебе, – огрызаюсь я, хотя предательская часть внутри дрожит от его собственнической ноты.
– Не принадлежишь? – Хоук шагает ближе, взгляд разгорается так, что перехватывает дыхание. – Ты поедешь со мной. Здесь небезопасно.
Я хочу спорить, отстаивать независимость. Но рациональная часть знает – он прав. Я по уши вляпалась, убежище скомпрометировано.
– Ладно, – уступаю, ненавидя, как тонко прозвучал голос. – Но это ничего не меняет. Мне не нужен защитник.
Выражение лица Хоука едва смягчается.
– Может, и нет. Но даже сильнейшим воинам нужны союзники, Девин.
Искренность в его голосе выбивает почву из-под ног. На миг позволяю себе представить – мы с Хоуком, единым фронтом против мира. Мысль соблазнительна, а потому опасна.
Когда мы уходим, я замечаю неприметные машины, подъезжающие к дому. Люди Хоука, несомненно, – на зачистку. Явное напоминание о власти и ресурсах, которыми он располагает. И теперь, похоже, все это обращено на мою защиту.
Мысль одновременно успокаивает и пугает.
Хоук ведет меня к своей машине – гладкому, бронированному зверю, который кричит о деньгах и опасности. Мы отъезжаем от тротуара, я смотрю на огни города, в голове вихрь противоречий.
– Люди Виктора, – начинает Хоук, – обычно не ходят такой толпой, – он бросает на меня быстрый темный взгляд. – Зачем они пришли?
– Им интересна моя связь с альянсом хакеров.
Он резко поворачивает голову и пригвождает меня взглядом.
– Ты – его часть?
Я выдерживаю взгляд.
– Да.
– Тогда ты знаешь Сфинкса?
– Альянс большой, – смеюсь я. – Только горстка особо привилегированных знает Сфинкса. С чего ты взял, что я среди них?
Он снова смотрит на дорогу.
– Я не знал, что ты в альянсе.
– Должна была докладывать? – пожимаю плечами я.
Мы подъезжаем к его зданию. Он глушит двигатель, поворачивается ко мне, и одна рука тянется к моему горлу – от этого у меня мгновенно намокает нижнее белье.
– Я знаю о тебе все, Девин, – он наклоняется, лицо в нескольких сантиметрах от моего. – Но этого не знал, – рука на горле сжимается, глаза сами закрываются. Он сжимает сильнее. – Я не люблю сюрпризы.
Пытаюсь отодрать его руку, но пальцы – стальные клещи.
– Не моя вина, что у тебя работают идиоты, – выдавливаю я сквозь сжатое горло.
Ладонь перемещается на затылок, он резко тянет меня вперед – наши губы сталкиваются в грубом поцелуе. Этот поцелуй – клеймо, напоминание, что я – его. Но я отвечаю так же жестко, так же яростно – и перехожу грань, вцепляясь зубами.
«Ты мой, Хоук».
Мы отрываемся, тяжело дыша, и ни один не готов уступить.
Костяшки Хоука белеют на руле.
– Я займусь Виктором, – произносит он тоном, обещающим насилие.
– Нет, – режу я. – С Виктором справлюсь сама.
Хоук косится, лицо непроницаемо.
– Тебе не обязательно все делать одной, Девин. Больше – нет.
Его слова будоражат во мне давнее, глубоко зарытое. Но я не могу позволить себе поддаться. Не сейчас, когда на кону слишком много.
– Посмотрим, – шепчу я.
Он спас меня сегодня – но какой ценой? Баланс сил между нами сместился, и я не уверена, нравится ли мне, в какую сторону качнулись чаши.
