Текст книги "Яд (ЛП)"
Автор книги: Милли Тайден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Яд
Милли Тайден
24 главы
Внимание!
Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Над переводом работали:
Перевод: Оксана
Редактор: Ragana Mars
Вычитка: Алена
Русификация обложки: Оксана
Переводчик: Группа Оборотни. Романтический клуб by Gezellig 21+ https://vk.com/club17727847
Аннотация
Я никогда не хотела быть кем-то одержимой.
Но Хоук Риверс – не просто кто-то.
Он – дьявол в сшитом на заказ костюме, человек, который может поставить империи на колени одним телефонным звонком.
Он готов убивать без угрызений совести за то, что считает своим.
И он решил, что я принадлежу ему.
Чего он не знает, так это того, что он уже мой.
Если его одержимость глубока, то моя ядовита.
Говорят, что нужно быть осторожным в своих желаниях.
Но ничего не говорилось о любви к вожделенному.
Это не типичная история любви.
А запутанный танец доминирования, который грозит поглотить нас обоих.
Глава 1
Восемнадцатилетие Девин
Танцевальный зал отеля – калейдоскоп масок и мерцающих платьев, головокружительная демонстрация богатства и роскоши. Но я почти не замечаю этого. Все мое внимание сосредоточено на ней – Девин Уэст.
Сегодня ей исполняется восемнадцать лет, и этот роскошный бал-маскарад, устроен в ее честь, но она прячется в темном углу, словно пытаясь раствориться в дорогих обоях.
Мягкий янтарный свет отражается от ее изумрудной маски, подчеркивая поразительные зеленые глаза, которые, кажется, видят все и ничего одновременно. Ее платье темно-зеленого цвета, заставляющего бледную кожу сиять, подчеркивает изгибы, которые, как мне кажется, невозможно игнорировать. Темные волосы ниспадают свободными волнами на спину, и меня охватывает желание запустить в них руку.
Я надеваю свою маску, элегантного черного цвета, которая подходит к костюму, сшитому на заказ. Маскарад – первое крупное мероприятие с тех пор, как я возглавил семейный бизнес, и связь Риверс-Уэст слишком важна, чтобы ее игнорировать. Но на этот раз бизнес – последнее, о чем я думаю.
Девин слегка двигается, и я заворожен грациозностью. Она наклоняется, чтобы что-то прошептать моей сестре, Оливии, – своей лучшей подруге. За весь вечер я не видел от нее такого оживления, и ловлю себя на том, что напрягаюсь, пытаясь уловить хотя бы намек на ее голос.
– Хоук, – мой дядя Джон и его сын Томас останавливаются рядом. – Не думал, что у тебя получится выбраться.
Я бросаю на них взгляд, прежде чем вернуться к наблюдению за Девин и Оливией.
– Почему нет?
– Обычно ты не посещаешь такие места, кузен, – говорит Томас.
В тоне слышится легкая насмешка.
Я снова бросаю на них взгляд.
– Вы недостаточно хорошо меня знаете, чтобы понять, что мое, а что нет, – отвечаю ледяным тоном.
Дядя прочищает горло.
– Да, хорошо, когда у тебя будет время, я бы хотел поговорить с тобой об одном проекте, который, на мой взгляд, может принести выгоду.
Я не утруждаю себя этим.
– Мне это не интересно.
– Ты даже не знаешь… – пытается вмешаться Томас.
Снова смотрю на них.
– Я сказал, – заявляю со сталью в голосе, – мне не интересно.
Я отпускаю их и возвращаюсь к наблюдению за Девин.
– Мистер Риверс, – раздается голос, и отрываю взгляд от какого-то безликого гостя, пытающегося вовлечь меня в разговор.
Я даю краткие ответы, но мое внимание постоянно возвращается к Девин, словно магнит притягиваемый северным полюсом.
Она внезапно встает, извиняясь перед Оливией. Когда выскальзывает из бального зала, я мгновенно принимаю решение.
– Извините, – бормочу мужчине, который все еще разговаривает со мной, не заботясь о том, что это звучит грубо.
Следую за Девин, держась на почтительном расстоянии. Аромат ее духов, что-то цветочное с оттенком мускуса, витает в воздухе, направляя меня.
В коридоре отеля тихо, звуки вечеринки приглушены толстым ковром и тяжелыми дверями. Я собираюсь окликнуть ее, когда слышу голоса за углом, резкие, жестокие голоса, которые заставляют меня остановиться.
– Так, так, так. Смотри-ка, кто это, – насмешливо произносит женский голос.
Я сразу узнаю в нем Реджину Блэк, кузину Девин и печально известную дрянную девчонку.
– Сама именинница, сбежавшая со своей вечеринки. Что случилось, уродина? Не можешь вынести немного внимания?
Я выглядываю из-за угла, и от открывшейся передо мной сцены кровь закипает в жилах. Реджина и две другие девушки, я смутно узнаю в них Бриттани и Ташу, загоняют Девин в угол. Их маски приподняты, открывая искаженные злобой лица.
– Мне... мне просто нужно было подышать свежим воздухом, – тихо отвечает Девин, опустив глаза.
Дрожь в ее голосе разжигает во мне защитную ярость.
Реджина смеется, и звук хриплый и жестокий.
– Подышать воздухом? Пожалуйста. Ты жалкая. Мама с папой потратили все эти деньги на твой дурацкий день рождения, и ради чего? Ты все та же неуклюжая маленькая ничтожная уродина.
– Боже, просто смотреть на тебя противно, – вмешивается Бриттани, и в голосе слышится презрение. – Ты действительно думала, что маскарадный костюм заставит людей полюбить тебя?
Таша кивает с порочной улыбкой на лице.
– Как будто… Ты знаешь, что все здесь говорят? Что это пустая трата времени. Что ты ничего не заслуживаешь.
– Посмотри правде в глаза, Девин, – говорит Реджина, подходя ближе. – Ты сплошное разочарование. Для своей семьи, и для всех остальных. Почему бы тебе не оказать нам услугу и просто не исчезнуть?
Она сильно толкает Девин. Та отшатывается, с тихим стуком ударяясь спиной о стену. И что-то во мне ломается.
Не успеваю я опомниться, как уже шагаю вперед, и мой голос превращается в низкое, угрожающее рычание.
– Отойдите от нее. Сейчас же!
Девчонки оборачиваются, глаза расширяются, когда они узнают меня. Реджина заметно бледнеет, но быстро пытается взять себя в руки.
– Хоук! – восклицает она, и голос внезапно становится приторно-сладким. – Мы просто немного поболтали с нашей дорогой кузиной. Девичий разговор, ты же знаешь, как это бывает.
– Мы знакомы, чтобы обращаться ко мне по имени? – огрызаюсь я.
– Но, мистер Риверс, – пытается она снова.
– Оставьте, – снова огрызаюсь, обрывая ее.
Я возвышаюсь над ними, используя каждый сантиметр роста, чтобы запугать.
– Не шути со мной, Реджина. Я не дурак. И все слышал.
Фальшивая улыбка Реджины увядает.
– О, перестаньте, мистер Риверс. Мы просто пошутили. Девин знает, что мы ничего такого не имели в виду, не так ли, Девин?
Я подхожу ближе, и голос понижается до угрожающего шепота.
– Если я когда-нибудь еще раз замечу, что вы или ваши маленькие приспешницы беспокоят ее, я лично позабочусь о том, чтобы ваша жизнь стала очень, очень неприятной. Положение вашей семьи, ваш социальный статус, ваши перспективы на будущее – я могу разрушить все одним телефонным звонком. Ясно выражаюсь?
Они отчаянно кивают, бормоча извинения, и убегают прочь. Я поворачиваюсь к Девин, и гнев превращается в беспокойство, когда замечаю ее дрожь. Она прижалась к стене, грудь быстро поднимается и опускается из-за поверхностного дыхания.
– Все в порядке? – спрашиваю, теперь голос звучит мягче.
Я сопротивляюсь желанию заключить ее в объятия, не желая подавлять.
Она поднимает на меня глаза, и я впервые слышу, как она обращается непосредственно ко мне.
– Все в порядке, – говорит она тихим, но более твердым голосом, чем я ожидал. – Спасибо, мистер Риверс.
Звук ее голоса застает меня врасплох. Да, он мягкий, но за ним скрывается сила, которой я не ожидал. И ловлю себя на том, что хочу услышать больше, раскрыть все грани Девин Уэст.
– Хоук, – мягко поправляю ее. – Пожалуйста, зови меня Хоук.
На ее губах появляется легкая улыбка, и мое сердце учащенно бьется.
– Хоук, – повторяет она, и я тут же решаю, что мне нравится, как звучит мое имя в ее устах.
Замечаю, что она слегка колеблется, вероятно, адреналин выветривается, и быстро принимаю решение.
– Пойдем, – говорю, наклоняясь, чтобы обнять ее и поднять. – Давай отведем тебя в тихое место.
Она еле слышно вскрикивает от удивления, но не протестует, когда я несу ее к лифту.
– Я... я ночую в пентхаусе, – говорит Девин тихим голосом.
Остро ощущаю ее тепло на своей груди, то, как она идеально ложится в моих руках. Ее голова покоится на моем плече, и я чувствую ее дыхание, теплое и учащенное, на своей шее.
В пентхаусе осторожно усаживаю ее на мягкий диван.
– Ты не должна позволять им так с собой обращаться, – говорю я, присаживаясь рядом. – Ты стоишь гораздо большего, чем их мелкие оскорбления.
Девин опускает глаза, теребя край своей маски.
– Все не так просто, – бормочет она. – Реджина, она... она знает, как причинять людям боль. Как заставить тебя поверить в худшее.
– Посмотри на меня, – прошу мягким, но твердым голосом.
Когда Девин поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, я поражаюсь глубине эмоций, которые вижу в них. И кое-что еще, быстро скрываемый проблеск интереса, который успеваю уловить.
Я наблюдаю, как ее взгляд на долю секунды опускается на мои губы, прежде переключится на что-то другое. Между нами вспыхивает притяжение, электрическое и неоспоримое. Я слегка наклоняюсь, прощупывая почву, и в награду получаю резкий вздох Девин.
– Ты красивая, – говорю низким и хрипловатым голосом. – И сильная. Поверь мне. Не позволяй никому говорить тебе обратное.
Румянец заливает ее щеки, заметный даже под маской.
– Я не... я имею в виду, ты... – она запинается, и я нахожу ее нервозность милой.
Медленно протягиваю руку, давая время отстраниться, если она захочет. Когда она этого не делает, то осторожно снимаю ее маску, затем свою. Наши взгляды встречаются, и в этот момент я с абсолютной уверенностью понимаю, что она создана для меня. У меня никогда не будет никого другого.
Я впитываю каждую черточку ее лица – изящный разлет бровей, россыпь веснушек на носу, полный изгиб нижней губы. Вблизи ее глаза, не прикрытые маской, кажутся еще более пленительными, переливающаяся смесь изумруда и нефрита, в которой я мог бы раствориться.
– Девин, – выдыхаю, обхватывая ее лицо ладонями. Она наклоняется навстречу моему прикосновению, на мгновение закрывая глаза. Доверие, заключенное в этом простом жесте, заставляет мое сердце сжаться.
Когда она снова открывает их, то смотрит на меня застенчиво, но в то же время с явным желанием. Это пробуждает во мне что-то первобытное, потребность защищать, обладать. Я хочу заключить ее в объятия и никогда не отпускать, защитить от жестокости этого мира, показывая удовольствия, о которых она и мечтать не могла.
Но сопротивляюсь, зная, что она еще не готова ко всему. Вместо этого медленно наклоняюсь, давая достаточно времени, чтобы остановить меня. Когда мои губы, наконец, встречаются с ее губами, мягко и целомудренно – обещание того, что еще впереди.
Поцелуй длится всего мгновение, но кажется, что прошла целая вечность. Ее губы мягкие, податливые, и мне приходится собрать все свое самообладание, чтобы не углубить его, не завладеть ее ртом полностью.
Я отстраняюсь, внимательно наблюдая за ее реакцией. Глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты от удивления.
– Хоук, – шепчет Девин, и от того, как она произносит мое имя, у меня по спине пробегают мурашки.
Глава 2
Его губы отрываются от моих, и мир перестает вращаться.
Я открываю глаза, не осознавая, что закрыла их. Хоук наблюдает за мной, взгляд напряженный, испытующий. Я видела его раньше на семейных мероприятиях, всегда издалека. Всегда наблюдающим, но никогда не участвующим в мероприятии. Прямо как я. Но сейчас, здесь, в этом роскошном номере, вдали от посторонних глаз, он так близко, что его можно потрогать. Так близко, что можно попробовать на вкус.
Мой первый поцелуй. С Хоуком Риверсом. «Дьявол» – так все в моей семье называют его. Говорят, он психически неуравновешенный. Холодный. Расчетливый. Готов убить собственную семью, не моргнув глазом. Он идеален.
– Хоук, – шепчу я, и его имя слетает с губ, как молитва.
Что-то вспыхивает в его глазах – желание, обладание, что-то темное, чему я не могу дать точного названия. Это должно напугать. Вместо этого, разжигает огонь в глубине живота.
– Такая красивая.
Его слова омывают меня, смягчая острые углы, оставленные жестокостью Реджины. Годами я терпела ее насмешки и издевательства. Пряталась в тени, делала себя незаметной. Но сейчас, когда Хоук смотрит на меня так, словно я единственный человек в мире, чувствую, как что-то меняется во мне.
Через несколько дней я уезжаю в колледж. Возможно, это мой единственный шанс. Впервые в жизни я собираюсь взять то, что хочу.
Прежде чем я успеваю передумать, придвигаюсь ближе и ловлю губы Хоука своими. Поцелуй получился неуклюжим, неопытным, но наполненным сдерживаемым желанием. Хоук на мгновение замирает, явно застигнутый врасплох.
Затем мягко, но решительно отталкивает меня.
– Девин, прекрати, – говорит он напряженным голосом. – Ты к этому не готова. Ради меня.
Боль и смущение захлестывают меня. Конечно. Такой, как он, никогда бы не захотел такую, как я. Глупую, неуклюжую Девин. Всегда неправильно интерпретирующую ситуации. Я знаю, что не подхожу ему. Сильный, властный и властолюбивый Хоук. Я просто социально неблагополучная наследница, которая не может заставить уважать себя даже своих кузин.
Да, семья постоянно приходит мне на помощь, но я устала от этого. Больше не хочу быть таким слабым человеком. Зачем Хоуку такая слабачка, как я? Зачем ему возиться со мной, если я едва могу за себя постоять?
– Прости, – произношу заикаясь, и краска приливает к щекам. – Я подумала... В смысле, ты поцеловал меня, вот я и подумала... Боже, я такая идиотка.
Я начинаю вырываться, больше всего на свете желая убежать, спрятаться и никогда больше не показываться ему на глаза. Но рука Хоука на моей руке останавливает.
– Девин, посмотри на меня, – приказывает он тоном, не терпящим возражений.
Я неохотно встречаюсь с ним взглядом. От того, что я там вижу, перехватывает дыхание. Тщательный контроль, который он сохранял всю ночь, пропал. На смену пришел дикий, первобытный голод, от которого мой пульс учащается.
Его рука обхватывает мое горло и сдавливает. Он держит воздух в моих легких в заложниках. Мне все равно. Если я сейчас умру от его рук, не пожалею ни об одной секунде. Пальцы, обхватывающие горло, резко притягивают меня к нему, в то время как другая его рука скользит по моим волосам и сжимает их, поворачивая мое лицо к себе. Я изо всех сил пытаюсь вдохнуть. Глаза наполняются слезами, но я не боюсь. Моргаю, чтобы прогнать слезы, подступающие к глазам.
– Дело не в том, что я тебя не хочу, – говорит он, обдумывая каждое слово и вкладывая в него больший смысл. Проводит языком по моей нижней губе. – Дело в том, что, как только мы начнем, я не знаю, смогу ли остановиться. И ты заслуживаешь большего, чем грубый трах в гостиничном номере.
Его грубые выражения шокируют, но в то же время вызывают трепет во всем теле. Со мной никогда раньше так не разговаривали. Никогда на меня не смотрели с таким неприкрытым желанием. Он отпускает мою шею, и мне становится немного грустно.
– Мне все равно, – слышу я свой голос, удивляя нас обоих своей смелостью. – Я хочу тебя.
Долгое мгновение Хоук пристально смотрит на меня. Я вижу, как в глубине его глаз бушует битва – желание борется со сдержанностью. Затем, словно прорвало плотину, тщательный контроль, который он сохранял всю ночь, рушится.
В одно мгновение он оказывается на мне. Его поцелуй грубый, требовательный, совсем не похожий на те нежные поцелуи, что были раньше. Руки запутываются в моих волосах, сжимая до боли. Мне следовало бы испугаться. Мне следовало бы захотеть убежать.
Вместо этого я впервые в жизни чувствую себя живой.
Подстраиваюсь под его напор, вкладывая в поцелуй все свое разочарование и страстное желание до последней капли. Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, оба тяжело дышим.
– Девин, – рычит он, и от этого звука у меня по спине пробегают мурашки. – Последний шанс отказаться. Ты абсолютно уверена?
Я встречаюсь с ним взглядом и вижу бурю желания и что-то темное, клубящееся в глазах. В этот момент понимаю, что пути назад нет. Хоук Риверс пробудил во мне что-то, что никогда больше не сможет уснуть.
– Уверена, – шепчу я и решаю свою судьбу еще одним поцелуем.
Он отходит на несколько шагов, а затем пронзает меня взглядом.
– Раздевайся, Девин, – приказывает он, и голос не оставляет места для возражений. Не то чтобы я планировала.
Мгновение я колеблюсь, но напряженность в его взгляде заставляет подчиниться. Я раздеваюсь, платье и нижнее белье падают к ногам, оставляя меня обнаженной и уязвимой под его пристальным взглядом. На секунду его взор останавливается на моем бедре и он пристально смотрит. Это татуировка, которую я подарила себе на день рождения. Черная змея обвилась вокруг мотылька.
Он одобрительно кивает, глаза темнеют от желания, когда он обходит меня.
– Ты чертовски идеальна, – бормочет он хриплым от вожделения голосом. – Ты чертовски возбуждающая мечта, Девин.
Я так долго чувствовала себя невидимой, ненужной. Но здесь, сейчас, под горящим взглядом Хоука, я чувствую себя самой желанной женщиной в мире.
Я краснею, тело горит от смущения и возбуждения. С виду довольный, он садится на кресло в нескольких шагах от меня, широко расставив ноги, и подзывает меня пальцем.
– Ползи ко мне, милая, – приказывает он, и на губах играет озорная ухмылка.
Я опускаюсь на четвереньки, от прохладного воздуха руки покрываются мурашками. Я подползаю к нему, смотрю ему в глаза и с ужасом понимаю, что мне это нравится. Мне нравится, как он смотрит, словно хочет поглотить целиком. Мне нравится, как тело реагирует на его команды.
Я подползаю к нему, кладу руки ему на колени, и он наклоняется, касаясь губами моего уха.
– Раздень меня, Девин, – рычит Хоук, посылая по мне еще одну волну желания.
Руки дрожат, когда я расстегиваю его рубашку, обнажая мускулистую грудь. Ух ты. Он выглядит даже лучше, чем я могла себе представить. От его массивных рук у меня пересыхает в горле.
Затем расстегиваю его ремень, пальцы возятся с молнией на брюках. Он приподнимает бедра, позволяя стянуть их вместе с боксерами, освобождая член.
Он твердый и упругий, стоит по стойке «смирно». Я впервые вижу обнаженного мужчину воочию. Следовало бы смутиться, но я слишком увлечена моментом. Он прекрасен. Весь такой сильный. Мое тело ноет от желания. Я хочу, чтобы он был внутри меня, наполнял меня, заявлял на меня права. Я хочу, чтобы он сделал меня своей. Я никогда не испытывала таких эмоций ни к кому другому. Никогда.
Хоук Риверс – мой подарок на день рождения, и я не могу дождаться, когда разверну его.
Руки Хоука обхватывают меня за талию, и, демонстрируя силу, он без усилий поднимает меня к себе на колени, как будто я ничего не вешу. Я задыхаюсь, когда он усаживает меня на себя, моя киска прижимается к его твердости.
Низкий стон срывается с его губ, и от этого звука у меня по спине пробегают мурашки.
– Черт, Девин, – рычит он, крепче сжимая мои бедра. – Я не могу дождаться, когда смогу взять тебя. Сделать тебя своей.
Его слова непристойны, неправильны, но они заводят меня еще больше. Двигаю бедрами, покрывая его член своей влагой, и у меня перехватывает дыхание, когда головка касается клитора.
Он наклоняется, губы касаются моей шеи, и он посасывает мое горло. Я стону его имя. Он сильно кусает, а затем снова посасывает. Я впиваюсь ногтями в его плечи, желая прижать его к себе. Еще один укус и посасывание. Мое тело горит. Он продолжает лизать, посасывать и покусывать горло и плечи, оставляя засосы и укусы.
– У тебя уже кто-то был, Девин? – бормочет он, голос мрачный и властный.
Я качаю головой, стон срывается с моих губ, когда я продолжаю тереться о него.
– Нет, – выдыхаю я.
Он отстраняется, серые глаза пристально и требовательно смотрят в мои.
– Продолжай, – приказывает он, и голос не оставляет места для возражений. – Я единственный, кто будет прикасаться к тебе.
Прежде чем я успеваю ответить, он сжимает мое бедро одной рукой, а другой направляет член к моему входу. Он трется головкой о мою влажность, покрываясь моим желанием, прежде чем медленно насадить меня на свой ствол.
Я вскрикиваю, когда он заполняет меня, широко растягивая. Он такой большой, и на мгновение у меня перехватывает дыхание. Он сжимает мой сосок, перекатывая между пальцами, посылая волну удовольствия прямо в мою сердцевину.
– Вот и все, милая, – бормочет Хоук хриплым от вожделения голосом. – Прими все. Каждый миллиметр.
Он помогает мне двигать бедрами, руки направляют меня, пока я медленно приспосабливаюсь к его размеру. Все это время он что-то бормочет, от чего я становлюсь еще более влажной.
– Ты такая чертовски тугая, Девин, – стонет он. – Такая чертовски влажная. Тебе нравится, не так ли? Тебе нравится, когда я погружаюсь глубоко в тебя.
Киваю, дыхание становится прерывистым, когда я продолжаю двигаться на нем. Он растягивает меня, наполняет меня, и это чертовски приятно. Я чувствую каждый миллиметр его тела, каждую выпуклость и жилку, когда он входит и выходит из меня.
Он наклоняется, касаясь губами моего уха.
– Теперь ты моя, Девин, – рычит он.
Как только я прижимаюсь к нему, его бедра двигаются с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.
– Ты так хороша, Девин, – стонет он. – Объезжаешь меня так, словно создана для этого. Ты ведь кончишь ради меня, не так ли? Ты кончишь на моем члене.
Его слова выводят меня из себя, и я вскрикиваю, тело сотрясается в конвульсиях, когда я резко сжимаюсь вокруг него. Одна его рука крепко сжимает мое горло, а другая до боли стискавает ягодицу. Затем он шлепает меня по заднице, и острая боль посылает по мне еще одну волну удовольствия.
– Вот и все, милая, – стонет он, крепче сжимая мое горло. – Кончи на мне. Смажь мой член.
Он набухает внутри меня, становясь еще тверже. Хоук наклоняется, губы касаются моих, горячее дыхание касается моего лица.
– Я собираюсь наполнить тебя своей спермой, Девин, – рычит он. – Теперь ты моя. Моя.
С последним толчком он погружается глубоко в меня, член пульсирует, когда он кончает. Рука на моем горле сжимается, в то же время другой рукой он больно хватает меня за волосы и притягивает мое лицо к своему для страстного поцелуя. Входит в меня, заполняя, отмечая, заявляя на меня права. Я обмякаю на нем, тело изнемогает, дыхание становится прерывистым. Он обхватывает меня руками, крепко прижимая к себе, член все еще глубоко во мне.
– С днем рождения, Девин, – бормочет он низким и хрипловатым голосом.
Хоук Риверс завладел мной, и даже если это только на сегодня, я принадлежу ему.
Глава 3
Шесть лет спустя
Бальный зал флагманского отеля семьи Уэст излучает роскошь и мощь, словно позолоченная клетка для городской элиты. Со сводчатого потолка свисают каскады хрустальных люстр, их свет разбивается на тысячи сверкающих точек в море дизайнерских платьев и костюмов, сшитых на заказ.
В воздухе витает пьянящий аромат богатства ‒ дорогих духов, выдержанного виски и неосязаемого мускуса амбиций. Даже после стольких лет обучения тому, как быть сильной женщиной, от этой сцены мне становится не по себе.
Люди. Это не мое. Забавно, что я чувствую себя как дома со своими знакомыми и сотрудниками из хакерского альянса больше, чем с семьей. Мои родители не знают, кто я. Они просто знают, что я одаренная. Гений, когда дело доходит до компьютеров, программного обеспечения, цифр и практически всего технического.
Из-за этой гениальности у меня было трудное детство. Не все понимают, что маленький ребенок говорит о создании собственного компьютерного вируса Mydoom просто ради забавы. Моя внешность и способность быть идеальной юной леди помогли моей семье поддержать меня. Мой интеллект также помог нашему семейному богатству расти в геометрической прогрессии. Цифры даются мне легко.
Стою в стороне, ‒ хищник, переодетый в жертву. Мое серебристо-серое платье-футляр из жидкого шелка облегает каждый изгиб, цвет намеренно повторяет цвет его глаз. Поправляю кулон на шее ‒ семейную реликвию, которая стоит больше, чем дома у большинства людей. Это продуманный ход, тонкое напоминание о моем происхождении, о моем праве быть здесь, среди волков в овечьей шкуре. Я опускаю взгляд на кольцо с изумрудом на своем пальце. Время почти пришло.
Мой взгляд пронзает толпу, как скальпель, препарируя сцену с клинической точностью. Каждое лицо ‒ маска, скрывающая отчаяние и жадность за бокалами шампанского и фальшивыми улыбками. Я каталогизирую каждого, отмечая слабые стороны и потенциальные рычаги воздействия для использования в будущем. Но я здесь не из-за них. Они незначительны, всего лишь препятствия между мной и моей истинной целью.
И тут я вижу его.
Хоук.
Воздух стремительно покидает легкие, как будто меня ударили. Он стоит, высокий и властный, в идеально сшитом черном костюме, строгие линии которого подчеркивают ширину его плеч и силу его худощавой фигуры. Даже с другого конца зала его присутствие притягивает взгляды и требует внимания.
Он излучает опасность каждой своей клеточкой. Как вообще может существовать такой притягательный мужчина? Я никогда не забуду тот вечер, когда мы с Хоуком в последний раз были в одном бальном зале.
По толпе проносится шепот и, когда он идет, она расступается перед ним, как Красное море. Я впитываю каждую деталь, запечатлевая в памяти: то, как его пальцы сжимают бокал, едва заметное движение мускулов под пиджаком, когда он поворачивается, резкую линию подбородка, когда он оглядывает комнату глазами цвета грозовых туч.
Воспоминания о вечеринке в честь моего восемнадцатилетия непрошеными вспышками проносятся в голове. Хоук вмешивается, голос холоден и резок, когда он ставит Реджину на место, защищая меня от ее злобных насмешек. А потом, мой первый раз. В мыслях и сердце был он, и только он. Тот день что-то зажег во мне, очарование, которое со временем становилось только сильнее. Одержимость, которая поглощала каждое мое мгновение наяву в течение многих лет.
Я заставляю себя дышать, сохранять внешнее спокойствие, на совершенствование которого я потратила годы. За последние шесть лет я многому научилась. Как защитить себя. Как постоять за себя. Как защитить себя и быть сильной. Но больше всего на свете я хочу научиться брать то, что хочу. Я снова перевожу дух. Но внутри вся горю. Каждая клеточка тела кричит о том, чтобы я пошла к нему, заставила его увидеть меня, признать меня. Заявить права на то, что я давно решила считать своим.
Вместо этого я наблюдаю. Наблюдаю за его поведением издалека, отмечая каждое едва заметное изменение в языке его тела, каждое микровыражение, появляющееся на лице. Глаза слегка прищуриваются, когда он скептически относится к тому, что кто-то говорит. Почти незаметное сжатие челюсти, когда он раздражен, но слишком вежлив, чтобы показать это.
Я так долго изучала его, что знаю, что он говорит, лучше, чем он сам. Его дядя и двоюродный брат пытаются привлечь его, но я вижу, что он не обращает на них внимания. Лицо дяди бледнеет, а двоюродный брат просто потрясенно смотрит на него, прежде чем они уходят. Бедные ублюдки. Неужели они не понимают, что не зря его называют «дьяволом»?
Что-то красное привлекает внимание, и я чувствую, как напрягается все тело. Реджина подкрадывается к Хоуку, кроваво-красное платье бросается в глаза на фоне более приглушенных тонов, окружающих ее. Ее намерения так же прозрачны, как шампанское в бокале ‒ она наклоняется ближе, по-хозяйски кладя наманикюренную руку на его предплечье.
Ярость поднимается во мне, горячая и удушающая. Она прикасается к моему мужчине. Я представляю, как отрезаю ей каждый палец и скармливаю акулам. Руки чешутся вцепиться ей в горло, разорвать на части за то, что она посмела прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Я делаю глоток шампанского, чтобы скрыть усмешку, готовую сорваться с губ, тонкая ножка бокала вибрирует в моей ладони с побелевшими костяшками.
Но ответ Хоука вызывает во мне волну злобного удовлетворения. Он отмахивается от прикосновения Реджины с таким холодным, что кажется ледяным, видом, оставляя ее стоять в одиночестве и кипеть от злости. Я смакую ее унижение, как прекрасное вино, позволяя ему успокоить собственнический гнев, все еще кипящий во мне.
Пока я наслаждаюсь поражением Реджины, происходит немыслимое. Серо-стальные глаза Хоука смотрят на меня с другого конца бального зала, и мир вокруг нас исчезает. Какофония голосов переходит в отдаленный гул, будто я погружаюсь под воду. Каждая деталь проступает со сверхъестественной четкостью ‒ звон бокалов, шелест шелка, едва уловимые нотки его одеколона, доносимые до меня воздушным вихрем. Помнит ли он меня прежнюю? Я уже не та невинная, застенчивая девушка. Видит ли он это?
На мгновение, всего на долю секунды, я забываю, как дышать. Его пристальный взгляд пригвождает меня к месту, как бабочку на доске, открытую и уязвимую. Я чувствую себя обнаженной под его пристальным взглядом, как будто он видит насквозь тщательно сконструированный образ, который я являю миру, вплоть до моей темной, одержимой сути.
На его лице мелькает узнавание, за которым быстро следует что-то, что я не могу точно определить ‒ одержимость? Любопытство? Прежде чем успеваю проанализировать это дальше, его перехватывает гость, разрушая момент. Чары рассеиваются, звук и движение накатывают головокружительной волной.
Сердце колотится в груди, как зверь в клетке, когда я отступаю за мраморную колонну, ища убежища в тени. Действительно ли он узнал меня после стольких лет? Ожидает ли он увидеть прежнюю меня? Как он отреагирует, когда поймет, что я изменилась? От этой мысли меня охватывает волнение, за которым быстро следует приступ паники. Это на меня не похоже. Я многому научилась за шесть лет. И всегда контролирую ситуацию, всегда на три шага впереди. И все же один взгляд Хоука заставил почувствовать себя беззащитной, мои тщательно продуманные планы балансируют на грани хаоса. Помнит ли он нас?
Я делаю глубокий вдох, приводя сознание в порядок. Нужно собраться с мыслями, решить, стоит ли сообщать о своем присутствии или продолжать наблюдать издалека. Искушение взломать систему безопасности отеля сегодня вечером очень велико ‒ я могла бы просмотреть каждое взаимодействие Хоука, анализируя каждые жест и слово, пока не соберу все возможные крупицы информации.
