Текст книги "Мятежный Инопланетянин (ЛП)"
Автор книги: Милли Тайден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
10
После того, как дверь кладовки захлопнулась, Сэйдж вышел из оцепенения. Губы, которые он целовал, были раем. Все просто и ясно. Он хотел больше, намного больше. Но сегодня Сэйдж ничего не получит, потому что другая половина сбежала.
На выходе он заметил шприц и иглу, о которых читал в офисе Хасса. Тот, который использовался для извлечения жидкости из легких мальчика. Дрожь пронзила его.
Сэйдж не мог представить, как можно пережить нечто подобное в столь юном возрасте. Черт, он не мог сделать это сейчас. Сэйдж прошел мимо точно такого же контейнера с воздухом и дыхательных трубок, которые были у мальчика. Такая печальная ситуация для ребенка.
Он закрыл за собой дверь кладовой и направился в кабинет Хасса. Хасс уже должен уехать, и больше не возвращаться. На всякий случай Сэйдж выглянул в окно, чтобы посмотреть, не исчез ли транспорт, доставивший людей в космопорт.
Да, его нет. Водитель не скоро вернется. Самое время найти ответы на некоторые вопросы и позвонить в штаб-квартиру.
Когда Сэйдж прошел по коридору мимо спальни ублюдка к двери кабинета, он увидел одного из элиты, расположившегося снаружи. Дерьмо. Только этого не хватало. Сэйдж повернулся и направился к казармам солдат, где спал.
Обычно, когда Хасс был здесь, мужчины тренировались. Но сейчас ничего. Комплекс казался городом-призраком. Когда Сэйдж вошел в помещение, его встретила тишина. Где все? Все сбежали? Не похоже на то, что Хасс позволил бы.
Шаги отозвались эхом за боковой дверью. Он ждал, чтобы увидеть, кто это был. Через отверстие вошел здоровенный, царственный мужчина. Сэйдж думал, что парень станет отличным хранителем, основываясь на силе.
Но было намного больше: честность, честь, храбрость и справедливость, на которые он фыркнул. Сэйдж не думал, что Хасс Оле заслуживает суда. Ни один из убитых им невинных не получил шанса на справедливость. Хасс был виновен по всем пунктам.
Сэйдж остановил мужчину перед тем, как тот покинет здание.
– Привет, где все? – спросил он.
Мужчина улыбнулся.
– Кот из дома – мыши в пляс. – Это напомнило ему кое-что еще.
– Ты один из мужчин, взятых с их родной планеты, верно?
Хмурый взгляд сменил улыбку.
– Да. Как насчет тебя?
Сэйдж покачал головой и кивнул.
– Не беспокойся обо мне. Беспокойся о себе. Кто-нибудь из вас пытался сбежать? Есть ли план побега у рабочих?
Гнев проявился на лице незнакомца, затем грусть.
– Ты дурак? Оле отправит своих людей на наши планеты, чтобы убить женщин и детей, если мы переступим черту.
Брови Сэйджа приподнялись.
– Я не знал об этом. Сожалею. Но, тем не менее, вы не можете просто сидеть и делать то, что приказывает этот придурок. Вы превосходите численность элитных сил…
– Да, но, – сказал мужчина, – с фермерами, пекарями, кузнецами...
Сэйдж понял. Мужчина был прав. Элита, вероятно, могла бы уничтожить двадцать необученных человек, прежде чем они даже приблизятся.
– Кроме того, – продолжил мужчина, – здесь есть еще несколько элит, чтобы сообщить о нас. Они наблюдают.
– Да, – сказал Сэйдж. – Видел уже одного.
Мужчина минуту смотрел на Сэйджа, затем покачал головой и вышел.
Сэйдж подошел к своей кровати и лег на нее, глядя на серый потолок. Может быть, он мог освободить людей без последствий. Это потребует убийства Хасса. Эй, это было бы отличным оправданием для того, чтобы не брать пирата.
Сэйдж зарычал на себя. Это не то, что делает настоящий хранитель.
К черту настоящего воина-хранителя. Этот мудак уничтожил столько жизней, что он никогда не сможет восполнить бедствия, даже если проведет десять жизней в трудовой тюрьме.
Потом ему в голову пришла уборщица. Гораздо приятнее думать об этом. В пылу страсти он едва расслышал ее имя. Циррус. Имя такое же красивое, как и она сама.
Циррус не мог поверить, как сильно она повлияла на него за один день. Его старшая сестра сказала ему, что, когда впервые увидела своего мужа, она поняла, что это был он. Он тот, за кого она выйдет замуж.
Сэйдж смеялся над ней за то, что она была такой «романтичной», но он был счастлив, когда родилась его племянница. Печаль поразила его сердце. Сэйдж переключил свои мысли обратно на Циррус.
Ее кожа была такой гладкой под его пальцами. Как вода в спокойном бассейне. Он не знал, почему она так злилась. Не то чтобы он с ней что-то делал. Сэйдж выпал из окна сам по себе. Он потер ухо, которое все еще было немного чувствительным. У нее была жесткая хватка.
Сэйдж увидел в ней силу. Он готов поспорить, что Циррус станет отличным хранителем. Все больше и больше женщин присоединялись к армии все время, когда Рани преодолела барьер. И это было здорово.
У женщин был целый набор талантов, которых у мужчин не было. Они могли выйти сухими из любой ситуации, потому что они были намного хитрее мужчин. Иногда просто дьявольски.
И дерьмо. Он почти назвал ей свое настоящее имя. Сэйдж никогда не лажал так сильно. Даже близко. Что случилось с его мозгом? Сэйдж усмехнулся. Оказалось, что он находится так близко от нее.
От нее пахло отбеливателем и корицей. Тост с корицей был его любимым. Циррус, покрытая специями, станет его любимым блюдом.
Как он хотел бы покушать ее розовую маленькую киску. Жаркая и влажная, вся для него. Его язык скользнет по ее набухшему комочку, когда она будет извиваться под ним. М-мм. Его член снова затвердел.
Сэйдж чуть не умер, когда его «Джонсон» решил «взбодрится» в кладовке прямо перед ней. Ему пришлось повернуться, чтобы найти способ спрятать эту чертову штуку.
Он должен был придумать способ приблизиться к ней. Сэйдж вернулся в дом, чтобы посмотреть, там ли все еще Этч, но обнаружил, что ее офис не занят, а дверь не заперта. На ее столе лежал пакет документов о Циррус Мунмист.
Сегодняшний вечер может быть наполнен сюрпризами.
11
Сагестар стоял возле ее здания и обдумывал, что делать. Может, постучать и воспользоваться шансом, что она его не прогонит?
Он провел рукой по волосам. Дерьмо. Сэйдж должен был сделать это давным-давно. Сложив ладони рупором, он выдохнул воздух и принюхался. Хорошо, что его дыхание не воняло.
Он глубоко вздохнул и постучал в дверь. Помявшись, Сэйдж прикусил губу. Она ответит или проигнорирует это?
Эта планета была не лучшей для женщин, особенно одной. Как только Сэйдж подумал, что Циррус проигнорирует его, дверь открылась.
– Сэйдж, что ты здесь делаешь?
Он улыбнулся ей и огляделся вокруг ее дома. Он был не очень хороший, но она держала его в чистоте, насколько он мог судить.
– Я надеялся, что ты пойдешь со мной на свидание. Я хотел бы узнать тебя получше.
Циррус прикусила губу и посмотрел через плечо.
– Я не могу далеко уходить, как насчет того, чтобы просто немного посидеть на улице?
Сэйдж не хотел испытывать судьбу, но любое время, которое он провел с ней, стоило бы того.
– Конечно, это звучит великолепно.
Циррус вышла из двери и тихо закрыла ее за собой. Она осторожно посмотрела на него сквозь ресницы и вышла наружу. Циррус села на ступеньки, и он присоединился к ней.
– Как долго ты работаешь с Хассом Оле? – спросила она.
Сэйдж размышлял, как много ей сказать. Была ли она верна Хассу?
– Не так уж и долго. А ты? – спросил он.
Циррус смешно посмотрела на него.
– Сегодня был мой первый день.
Сэйдж посмеялся над собой.
– Вот почему я не видел тебя.
Циррус улыбнулась, и его сердце согрелось. Такая красивая. Должно быть она думает, что он идиот.
– Спасибо за помощь с бейдж сегодня днем, – сказала она.
– Не за что, – ответил он. – Что привело тебя сюда?
Циррус посмотрела на звезды, а затем на него.
– Земля была не лучшим местом для жизни. Война отняла слишком много, и мне нужны были перемены.
Сэйдж услышал печаль в ее голосе, поэтому не настаивал на дополнительной информации. На мгновение установилась комфортная тишина.
– Каким движениям ты обучал солдат? Где ты этому научился? – спросила она.
Сэйдж тихо рассмеялся.
– Дома, когда я был подростком. Это был хороший способ привить терпение и спокойствие активному мальчику.
– Ты был плохим мальчиком или хорошим мальчиком? – спросила Циррус с оттенком веселья в голосе.
Сэйдж наклонился к ней.
– Я всегда был хорошим мальчиком, но сейчас я такой плохой, что это преступление.
Циррус наклонилась и разразилась смехом. Он был рад услышать ее смех, но его гордость немного пострадала.
– Мистер Литсабер, это самое худшее, что я когда-либо слышала. Это действительно работает?
Сэйдж уклонился с улыбкой.
– Никогда.
Циррус рассмеялась еще сильнее, но ее пальцы коснулись его руки.
– Может быть, ты должен попробовать говорить от души. Держу пари, тебе повезет больше.
Его кожа дрожала от ее прикосновения. Сэйдж взял ее пальцы в свои руки.
– На самом деле, мне уже надоело приставать к женщинам.
– О, – сказала она, – мужчины, возможно, охотнее поверят твоим словам.
Что? Мужчины?
– Нет, нет, нет. Это не то, что я имел в виду.
Циррус засмеялась сладким звенящим звуком. Сэйдж хотел слушать это всю ночь.
– Ах, – ответила она, – после встречи со мной я погубила тебя для всех остальных женщин?
Его лоб поднялся.
– Да, как ты узнала?
Сэйдж совсем не был дамским угодником. Он был дамским мужчиной. Циррус крепче сжала его руку. Его пульс подскочил. Она не думала, что он был полным неудачником?
– Сэйдж, – спросила она, – зачем ты пришел сюда?
Сэйдж прислонился к ней, осторожно потирая рукой ее руку.
– На эту планету или к тебе сегодня вечером? – На один из них было легко ответить, на другой… сейчас не время вдаваться в подробности.
– Почему ты пришел ко мне домой, Сэйдж?
– Я хотел увидеть тебя, провести некоторое время с тобой вне работы и бдительных глаз других.
Циррус улыбнулась, глядя себе под ноги и затем взглянула на здание позади нее.
– Спасибо, что поговорил со мной. Я должна идти. Увидимся завтра.
Циррус наклонилась, поцеловала его в щеку и бросилась внутрь.
Сэйдж не ожидал, что ночь пройдет именно так, но, честно говоря, он никогда не обращал внимания на женщин, которые не следуют своим моральным принципам. Сэйдж всегда хотел женщину, которой будет рада его мать, воспитателя, которого его дети с гордостью называют своей матерью, женщину, которую он будет любить всегда.
Его сердце сказало ему, что она подходит под все три. Теперь, нужно убедить ее сердце в этом.
12
На следующее утро Циррус выглянула из входной двери в доме Хасса. Не видя никого, она поспешила внутрь, таща за собой дочь.
– Не так быстро, мамочка, – пожаловалась ее дочь. – Я чуть не уронила мелки.
Циррус посмотрела вниз на жалкие цветные палочки в маленькой руке девочки. Большинство было чуть больше дюйма в длину. Несколько – просто кусочки.
– Извини, – сказала она, – но мы не можем допустить, чтобы тебя застукали здесь.
Они прошли по коридору в кладовую, где малышка должна была провести весь день.
Прошлой ночью, возвращаясь в квартиру после ухода Сэйджа, Циррус проверила, спит ли Поппи. Циррус сидела на полу рядом с дочерью и смотрела, как та спит.
Все в ее жизни изменилось, как только она узнала, что беременна. Ее муж, отец Поппи, был в восторге. Но Циррус не была. На какую жизнь они обрекали своего ребенка?
Война, голод, болезни, ненависть. Затем он напомнил ей о хорошем: любовь, дружба, жизнь, надежда, свобода. Он был прав. Когда он был убит в бою, все, что она сделала, было вложено в их дочь.
Так увлеченная спасением этой драгоценной жизни, Циррус снова потеряла связь с окружающим миром. Сэйдж отвел ее от края, напомнив ей, почему жизнь стоит того, чтобы жить. Что не только Поппи жива, но и Циррус тоже.
Удивительно, но Циррус мечтала о Сэйдже. Она не запоминала сны в течение многих лет. В юности большинство вечеров ей снились кошмары о смерти на войне. Из-за этого Циррус старалась не мечтать и приобрела привычку ничего не вспоминать ночью.
Сэйдж был одет в плащ супергероя и костюм с ногами, как пижама для кролика Поппи, когда ей было три года. Он был восхитителен и горяч.
Во сне Сэйдж приземлился на космическом корабле в поле за главным зданием Хасса. Циррус выбежала, неся для него тарелку супа, не пролив ни капли, хотя бежала прямо к нему.
Сэйдж подхватил ее на руки, суп внезапно исчез. Поцеловал ее и прижал к себе. Она чувствовала себя в такой безопасности, такой любимой, будучи одинокой и напуганной в течение многих лет.
– Не волнуйся, – сказал он, – я никогда тебя не оставлю.
– Как ты можешь обещать мне это, когда сражаешься за жизнь? Война убила всех и вся, – ответила она.
– Нет, любовь моя, я борюсь только за хорошее. Я борюсь за тех, кто не может бороться за себя. Я никогда не оставлю тебя, если ты дашь мне шанс любить тебя. Я обещаю.
Циррус вздохнула. Если бы только это было правдой. Оказавшись в безопасности, она огляделась.
– Хорошо, дорогая. Давай подготовим тебя.
Из своей сумки она достала несколько раскрасок и бумагу.
– Не забудь сегодня попрактиковаться в письме, ладно?
– Обязательно, мама.
Поппи приютилась в конце ряда от двери.
– Хорошо. Я проверю их, когда вернусь позже. Поняла?
– Поняла, – пропел ее сладкий голос.
Циррус ненавидела оставлять свою дочь одну, но она была в безопасном месте, и никто даже не узнает, что она там.
Надев фартук, Циррус направилась к офису Этч.
– Доброе утро, Бэй Этч.
Женщина вздрогнула в кресле, ее ноги соскочили со стола и упали на пол. Бэй встала и поправила свою одежду, как будто собиралась сделать это.
– Да, доброе утро, Циррус. Приятно видеть, что ты снова появилась.
Конечно, она сказала, что придет. Циррус сдержала свои обещания и постаралась стать законопослушным гражданином. Ну, по большей части.
– С чего мне начать? – спросила Циррус.
– Если спальня готова, почисти офис рядом с ней. Хозяин ушел, но не стоит баловаться там. Обязательно верни все на место. Все как было.
– Да, Бэй, – послушно ответила Циррус.
Циррус также могла бы заняться ванной – подождите, эвакуационной комнатой. Ей нужен промышленный убийца, она имела в виду, чистящее средство, для этой зелени. Может быть, факел, чтобы сдерживать что-нибудь живое в этой комнате от нападения на нее.
– Есть ли другие спальни, которые я должна убрать? Может быть, детская комната? – спросила Циррус, думая о своей миссии.
Бэй подняла на нее бровь, но Циррус держала лицо так невинно, как только могла. Она ненавидела ложь и не была хороша в этом.
– Ты можешь присмотреть за мальчиком. Альбедо сидит и читает весь день. Я не знаю, в чем проблема с ребенком.
Циррус задумалась об этом последнем утверждении. Если она была права, у мальчика были такие же проблемы с легкими, что и у ее дочери. И мальчик был вылечен.
– Я проверю его после уборки офиса.
Циррус повернулась, чтобы уйти.
– Кроме того, – сказал Бэй Атч, – займись делом. Не беспокой меня до обеда. Тогда я проверю твою работу.
– Да, мэм.
Циррус это вполне устраивало. Если женщина останется в своем кабинете, то меньше шансов, что та встретится с ее дочерью.
Покопавшись в помещение уборщиков, нюхая сильнейшее чистящее средство, Циррус оказалась перед эвакуационной комнатой. Полотенце было обернуто вокруг ее лица, чтобы защитить от загрязняющих веществ в воздухе. Сжав обеими руками бутылки с распылителем, поставленные в положение потока, Циррус толкнула дверь ногой.
Нажимая на каждый спусковой крючок, словно участвуя в соревновании по дойке коров, она прошлась по комнате и захлопнула дверь. Тяжело дыша и прислонившись к двери, Циррус могла поклясться, что зеленое пятно рядом с дырой сдвинулось.
Если бы она слушала достаточно усердно, могла бы услышать крошечные крики смерти. Никогда Циррус не видела ничего настолько отвратительного.
В офис. Ее целью было пройти через это как можно быстрее, чтобы Циррус могла добраться до мальчика. Это была ее цель.
Быстро почистив чистый стол, Циррус подошла к столам в противоположном конце комнаты. Проходя мимо окна, Циррус выглянула и поняла, что это окно, из которого вчера упал Сэйдж. Циррус облизнула губы, все еще пробуя его поцелуй. Черт, она не могла поверить, что думала, что он – Хасс Оле.
Подожди минутку. Если Сэйдж не Хасс, то кто? Это должен был быть гигантский, лысый парень. Слава богу, она не пролила на него суп!
На столе был беспорядок: изображения, обертки от еды и другие вонючие вещи. Разве этот мужик не убирает за собой? Циррус фыркнула. Конечно, нет. Для этого Циррус и существовала. Ленивый ублюдок.
Циррус щелкнула коммуникатором, чтобы убедиться, что все на месте. Верхнее изображение в стопке на столе показывало чудовищного червя или змееподобное существо, поднимающееся из песка. Весь периметр круглого рта был усеян треугольными зубами – ряд за рядом заостренных бритв.
Циррус съежилась и бросила фотографию рядом с кучей. Она была не права насчет эвакуационной комнаты. Эта вещь была самой отвратительной, которую Циррус когда-либо видела.
Все остальные снимки были с того же места – пустынный песчаный пляж. На некоторых были снимки скалистой горы. Там были зеленые кусты и, может быть, даже деревья, и... она приблизила изображение... это были люди на скалистом склоне? Кто мог жить в таком пустынном месте?
Отодвигая стопку в сторону, один снимок остался лежать. Изображение имело длинный, узкий горб под песком. Циррус приподняла край и поняла, почему он не двигается. Что-то липкое и полупрозрачное приклеило его к столу. Оторвав, Циррус положила его рядом с фотографией червя. И тут ее осенило. Червеобразное существо было горбом в песке. Черт возьми! Эта штука была длиной в сто футов!
Что задумал Хасс? Другая половина стола была покрыта спутниковым изображением планеты. Сверху было нацарапано «Дун». Циррус сделала снимок с помощью коммуникатора, затем изучила изображение. На визуальных символах виднелись транспорты, космические порты и другие предметы ополчения.
Если Циррус и узнала что-то за годы войны на Земле, так это план нападения и сражения. Она выучила боевые порядки как таблицу умножения. Хасс планировал начать войну на планете Дун. Гнев пронзил ее. Как он смеет думать, что достаточно важен, чтобы убивать и забирать чужие жизни.
Циррус обеими руками швырнула чертежи со стола. Детские кошмары проносились в ее голове. Все эти смерти, гниющие тела. Все бомбежки и время, проведенное в кромешной тьме подземного убежища, свернувшись клубком в углу, молясь, чтобы это прекратилось.
Циррус взяла одно из множества устройств связи, которые, как она была уверена, принадлежали руководителям батальона, и швырнула его через комнату. Созданный для суровых военных целей, он безвредно отскакивал от пола. Она злилась на несправедливость жизни.
Циррус вспомнила ночи, когда ее семья ложилась спать с пустыми желудками, потому что все грызуны уже были пойманы или прятались. Циррус схватила еще один коммуникатор и запустила его, и еще, и еще.
Задыхаясь и чуть не плача, Циррус плюхнулась на один из стульев и опустила голову на руки. Какого хрена она делала? Разводит истерику как ребенок? После пары глубоких вдохов Циррус фыркнула и огляделась вокруг беспорядка, который сделала.
Того, кто хотел уничтожить столько жизней, нужно было остановить. Циррус нашла свой коммуникатор и положила все на стол, как было, за исключением размещения значков на боевых планах. Те, что она передвигала. Чем больше Циррус меняла карту, тем лучше себя чувствовала.
Теперь, если бы только она могла найти лекарство от болезни своей дочери. Циррус знала, что у мальчика, Альбедо, есть решение. Она просто должна была взять это и бежать.
13
Закончив с офисом, Циррус подумала о том, чтобы пропустить ванную и пойти прямо в детскую комнату. Но еще было рано. Возможно, он еще не проснулся. Вздохнув, Циррус толкнула тележку для уборки в спальню, встав перед той же дверью, что и раньше.
Обдумав это, Циррус поняла, что нет источника воды. Она должна нести ведра воды внутрь и вверх по лестнице. Черт возьми. Циррус даже не знала, где ведро. Если бы только была ванна или душевой шланг.
Ее озарило.
Циррус поспешила на улицу и обратно в сад, схватила водяной шланг и потащила его за угол, чтобы остановиться под окном второго этажа. Шланг был достаточно длинным, чтобы добраться до ванной. Проблема в том, чтобы дотянуться до окна.
Циррус поспешила внутрь и в комнату. Подняв окно вверх, она отогнала птиц, заставив некоторых из них издать леденящие кровь крики. Единственное по чему она не будет скучать, так это по этим гребаным птицам.
Снаружи под окном Циррус держала в руке головку шланга и поняла, что не было ни единого шанса, что сможет забросить ее через квадратное отверстие. Головка была слишком легкой; ей нужно больше веса, чтобы она могла подкинуть его вверх.
Оглядевшись, Циррус искала что-нибудь, чтобы привязать к концу шланга. Затем она увидела дыру в саду, где вчера застряла ее обувь. Циррус склонила голову вниз. Что за черт?
Циррус сняла туфельку, обвязала вокруг нее шланг. Проверяя вес, она подумала, что это может сработать. Теперь, главное попасть в дырку. Циррус фыркнула. Сколько раз женщины хотели сказать это своим неуклюжим партнерам?
Двигаясь из стороны в сторону и обратно, Циррус выровняла свое тело с окном. Балансируя на своей обутой ноге, она совершила бросок, наблюдая, как туфля и конец шланга взлетели высоко в воздух, и с глухим стуком упали на землю, даже не достигнув стены. Желая, чтобы земля поглотила ее, Циррус оглянулась, чтобы увидеть, видел ли кто-нибудь это.
Подойдя ближе, Циррус изменила угол полета. На этот раз ботинок ударил чуть ниже выступа и упал. Начиная испытывать разочарование, Циррус запустила эту чертову штуку, крякнув в конце. Ее глаза расширились, когда она увидела, что насадка поднимается выше и быстрее, чем она намеревалась.
Вот дерьмо! Он разобьет стекло. Хасс убьет ее, как только вернется. Циррус попыталась ухватиться за веревку, чтобы остановить подъем, но было слишком поздно. Груз угодил в цель, и она никогда не увидит дочь здоровой.
Как только конец шланга достиг оконного стекла, одна из заноз в заднице вернулась на свое место на подоконнике. Вместо приземления пушистое тело служило буфером, зажатым между шлангом и окном. Она взвизгнула и улетела. Туфля приземлилась на выступ, каблук свисал.
Циррус подпрыгнула и вскинула руку.
– Да!
Циррус побежала внутрь и поднялась по лестнице. Забежав за угол, она врезалась в стену мускулов и отскочила назад. Сильная рука удержала ее от удара о пол – рука, прикрепленная к великолепному телу.
– Ну, – сказал Сэйдж, – доброе утро, моя прекрасная леди. Что тебя так взволновало? Я хотел бы, чтоб ты снова столкнулась со мной. Мне понравилось.
Это было так неубедительно, что Циррус не могла удержаться от слов.
– Ты что, серьезно?
Сэйдж притянул ее ближе и поцеловал. Он спросил разрешения, когда впервые поцеловал ее. Хорошо, что согласие покрывало каждое прикосновение и ласку от него.
Электричество покалывало до пальцев ног. Сэйдж обхватил ее лицо, погладил ее по щеке и крепко прижался к ее губам, пожирая ее своей силой. Когда их губы встретились, их охватила такая страсть, что кислород исчез из легких.
Сэйдж погладил ее челюсть и притянул Циррус ближе к себе. Каждое прикосновение его языка усиливало ад в крови. Киска сжалась, и ее штаны пропитались ее потребностью.
Циррус всхлипнула, запустила ногти в его короткие волосы и крепко сжала в кулаки. Возбуждение пронзило ее и убедило раздеть его. Сэйдж осыпал легкими поцелуями ее ухо и вниз по ее шее.
– М-мм, – промычал он. – Даже твои носки пахнут отлично.
Носки? Циррус дернулась назад и нахмурила брови. Сэйдж указал на ее плечо. Она потянулась и схватила свой носок, который повесила там раньше, нахмурившись от его улыбки. Должно быть, он думал, что она идиотка.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Циррус, отодвинув его в сторону. – Разве ты не должен тренировать своих людей или готовиться к массовым убийствам? – Очевидно, Циррус все еще была немного раздражена из-за войны.
Сэйдж не был виновником войны, но он, казалось, не делал ничего, чтобы остановить Хасса. Делает ли это его таким же злым? Циррус не хотела этого. Сэйдж ей действительно нравился.
Она протопала по коридору к спальне.
– О чем ты говоришь? Я не убиваю... – сказал Сэйдж, догоняя ее.
Циррус подняла руку, чтобы остановить ложь, готовую сорваться с его рта.
– Я здесь не для того, чтобы судить тебя. Я ничего не могу сделать с такими людьми, как ты. Я могу заботиться только о себе и тех, кого люблю.
Его брови опустились.
– Что ты имеешь в виду, под люди, как я?
Ее кулаки сжались, и Циррус прикусила губу, чтобы не извергнуть ненависть. Если она разозлит его, он может легко убить ее или сообщить о ней Хассу, который убьет ее на месте. Но ничто не помешает ей спасти свою маленькую девочку. Она зашла так далеко, чтобы подобраться так близко.
– Слушай, у меня есть работа, – сказала Циррус, открывая дверь спальни и поворачиваясь, чтобы закрыть ее, чтобы Сэйдж не последовал за ней.
Его нога скользнула между дверью и косяком. Она подумала, не попытаться ли ее раздавить, но это было ребячеством.
Циррус повернулась, направилась к окну и подняла руки в воздух.
– У меня график, мистер Литсабер. – Какое глупое имя. – Мой босс проверяет мою работу сегодня, так что мне нужно идти.
Она схватила туфлю и шланг, и втащила их внутрь.
– Что ты с ним делаешь? – спросил он.
Да, Циррус чувствовала себя глупо, протягивая шланг через окно, только в одном ботинке, и ее внутренности все еще дрожали от его поцелуя.
– Уходи, – сказала она.
Сэйдж шагнул вперед и потянул за шланг.
– Позволь мне помочь.
Что за хрень? Кто в аду помогает наемному слуге? Солдаты не будут делать такие вещи. Ее глаза сузились на него. Здесь что-то не так. Потом Циррус вспомнила, как он вчера висел в окне кабинета. Только тот, кто пытается не быть пойманным, делает что-то настолько глупое.
– Кто ты? – спросила она.
Его глаза смотрели на нее с удивлением и... чувством вины? Написанных в них.
Сэйдж уронил шланг, и его тело напряглось, выпрямившись, как метла, попавшая по его заднице. Он продолжал смотреть на нее, без слов. Циррус видела, как в его голове крутятся винтики. Что он скрывал?
– Слушай, леди. С уходом босса я подумал, что буду милым. Он действительно не продвигает атмосферу доброты здесь.
– Ты очень хорош для обученного убийцы, – ответила она.
Циррус никогда не встречала хорошего солдата. Все они были мертвы, съедены и выплюнуты военной машиной.
Сэйдж издал драматический вздох.
– Я не такой. Ну, я имею в виду, нет... я не убиваю людей, которые этого не заслужили.
Она не могла сдержать смех, вырвавшийся из ее горла.
– Люди, которые этого не заслужили? Ты чертовски серьезен?
Циррус подошла к нему и ткнула пальцем в его грудь.
– Невинные дети и семьи не заслуживают смерти, потому что какой-то придурок хочет их воды или пищи.
Циррус просверлила кончиком пальца его грудную мышцу, которая была довольно толстой и твердой. Сэйдж отступил назад, схватил ее палец и поднес к губам, затем поцеловал.
Циррус не могла поверить этому человеку. Насколько тяжело ему было? Ни капли гнева из-за ее негодования. Его губы были мягкими. Стоп. О чем она говорит?
Его глаза подобрели.
– Уверяю тебя, Циррус, я не солдат, как ты думаешь. Я... – он вздохнул, и она ждала его продолжения. Его глаза блуждали по комнате, как будто он искал ответ. Или ложь. – Во-первых, я не часть армии Хасса. – Когда она открыла рот, чтобы сказать, что это чушь, но он поднял руку. – Позволь мне закончить. – Хорошо, она даст ему эту возможность.
Циррус не хотела, чтобы Сэйдж был массовым убийцей. Не хотела, чтобы он был тем, кто совершал злые дела за деньги или ради удовольствия. Циррус хотела, чтобы Сэйдж был идеальным, был героем, хорошим парнем, которых было так мало. Она хотела, чтобы он был тем, в кого могла влюбиться.
– Хасс силой забрал меня с моей планеты, чтобы обучать своих людей. Я здесь не добровольно.
Циррус думала, что готова к любой истории, но не к этой. Это была самая глупая вещь, которую она когда-либо слышала. Циррус даже не могла понять, как это может сработать.
– Тогда почему ты не пытаешься сбежать сейчас, когда он ушел? Ты, кажется, не хочешь выполнять приказы Хасса. Ты всегда улыбаешься. Почему ты пытался сбежать из окна? Почему ты угрожал убить меня «в следующий раз»?
Его руки снова поднялись.
– Вау, вау, вау.
Она посмотрела на его лицо. Ну, дерьмо, у него была самая милая проклятая ямочка, заставляющая его выглядеть таким невинным. Ха, Циррус знала, что это не так. Сэйдж наклонился и поднял шланг. Жаль, что он не смог бы сделать это, нагнувшись в другом направлении. На его тугую задницу было приятно смотреть.
– Давай выполним твою работу, чтобы никто не попал в беду, и мы можем одновременно говорить, – сказал Сэйдж. – Но знай прямо сейчас, что я борюсь за невинных и за защиту тех, кто не может защитить себя.
Циррус тяжело сглотнула. Это были слова из ее сна прошлой ночью. Почти дословно.
– Тогда почему ты здесь? Почему бы не бежать прямо сейчас?
Сэйдж вздохнул, беря ее пальцы в свои.
– Потому что иногда Вселенной нужен супергерой, но у нее есть только я. – Он сделал паузу. Тень прошла по его выражению, печаль была настолько глубока, что укоренилась в душе. – Обещаю тебе, Циррус, я из хороших парней.
Ее сердце разбилось о ребра. Может ли это быть правдой? Он посмотрел ей в глаза. Да. Да, это было правдой. Циррус чувствовала его искренность, его сердце, его дух. Сэйдж будет бороться за то, что правильно.
Циррус приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ. Это был первый раз, когда она начала какую-либо близость после смерти отца ее дочери. Сэйдж поцеловал ее дважды, но это было не то. Это открыло ей возможность потерять еще одну частичку своего сердца.
К ее удивлению, Сэйдж не взял под свой контроль и не стал властным, как и во время других его поцелуев. Он был нежным, мягким, как будто боялся, что может причинить ей вред. Сэйдж не прижал ее тело к своему, но завис достаточно близко, чтобы Циррус могла чувствовать тепло, исходящее от него. Это был поцелуй не страсти, а заботы.
Она отступила назад и облизнула губы, застенчивое смущение накрыло ее. Прошли годы. Сэйдж выдержал ее взгляд, почему-то не открывая рта. Он ткнул большим пальцем за плечо.
– Хм, как насчет того, чтобы включить воду? – Сэйдж не двигался, а продолжал смотреть на нее.
– Да, – ответила она, – это было бы хорошо. – Когда Сэйдж все еще не двигался, Циррус улыбнулась. Он был так же поражен, как и она.
Его улыбка стала шире.
– Мне нужно идти.
Циррус кивнула. Сэйдж наклонился вперед и быстро поцеловал ее, а затем ушел. Затем она поняла, что придурок ускользнул, не сказав ей, почему был за окном. Циррус поймает его позже. Боже, это звучало как отличная идея или как? Но нет, ничего не будет. Ее дочь была на первом месте.
