Текст книги "Мятежный Инопланетянин (ЛП)"
Автор книги: Милли Тайден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
7
Сэйдж шел в кабинет Хасса, взволнованный и встревоженный. Его первая встреча с красивой женщиной прошла хорошо. Она даже вспомнила убийственную шутку.
Чуть раньше, после того как мужчин отпустили с тренировок, он услышал, как в задней части дома пронзительно закричало животное. Интересно, пробрался ли хищник на ферму?
Как удачно, что виновницей оказалась его маленькая леди. Ей было немного страшно размахивать ножом в воздухе, но она была очаровательна, когда поняла, что бейдж был растением, а не животным.
Значит, она не из города? Если нет, то откуда она? Ответы он получит позже. Если переживет встречу с Хассом.
Сэйдж постучал в дверь кабинета, подождал разрешения и вошел. На своем коммуникаторе Хасс помахал ему и указал на пол перед столом. Почему Сэйдж ожидал, что там будет кресло, он не знал. Стоя на ковре, он слушал разговор.
– Что-нибудь еще, Ваше Высочество? – сказал голос на комм.
Ваше высочество? Кем, по его мнению, был Хасс? Король управлял многими людьми. Это было частью плана?
– Да, капитан, – сказал Хасс, – загрузите только один воздушный бак. Надеюсь, скоро со всем этим дерьмом покончим. – Хозяин сунул бумаги на стол. – Я скоро приеду.
Хасс нажал кнопку и бросил прибор на стол. Вздохнув, Хасс поднял страницу и отбросил ее в сторону. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на Сэйджа. Вот оно. Либо его прикрытие было раскрыто, либо нет.
– Скажи мне, Сэйдж Литсабер, как ты, крестьянин-фермер, научился так сражаться?
Часть подготовки хранителя состояла в тайных операциях, где они учились говорить правду, но ничего не выдавать. Системы распознавания лиц были бы бесполезны, так как правда была сказана.
– Я не с этой планеты, – сказал Сэйдж.
– Откуда ты родом?
Сэйдж пожал плечами, чтобы расслабиться. Не хорошо так беспокоиться.
– Я вырос в маленькой деревне в квадранте Андромеды. Когда мне было двенадцать, деревня была разграблена пиратами…
– Пираты? – сказал Хасс. – Какие именно?
Сэйдж поднял и опустил плечо.
– Я не знаю. В то время было так много разбойников, и это случилось так давно, – сказал Сэйдж. Но он точно знал, какой пират. Доказательства были высечены на щеке ублюдка. Пират потер пальцем по уродству.
– Очевидно, он был неумел, раз ты выжил, – сказал Хасс. – Расскажи мне об этом.
Ублюдок уставился на пол, на секунду потеряв голову. Сэйдж позволил воспоминаниям играть в его голове.
Утреннее солнце поднялось над горами на северо-западе, превратив оттенки серого в яркие оттенки листвы планеты.
Сэйдж прочистил горло, проглотив боль, которую принесли воспоминания. Его сердце болело от потери старшей сестры, но он поклялся отомстить однажды. Это было до хранителей.
– Я мало что помню. Просто много хаоса, и моя мама схватила меня и убежала.
– Тогда ты сбежал, – сказал мастер.
– Моя мать увезла нас с планеты к кому-то, кого она знала. Там я научился сопротивляться, если не хотел, чтобы меня дразнили. Потом, позже, я наткнулся на джоду, который показал мне некоторые вещи, научил меня сосредотачиваться.
Глаза Хасса сузились.
– Ты хочешь отомстить за свою деревню?
Сэйдж должен был тщательно подбирать слова.
– Какое-то время хотел, но я вырос и понял, что есть лучшие способы провести свою жизнь.
– Значит, ты никогда не мстил за своих людей? – спросил Хасс.
– Нет, – сказал Сэйдж, стараясь придать своему лицу безразличное выражение.
Хасс вскочил со стула, стукнув кулаком по столу.
– Как я и думал. Ты не станешь хорошим воином. Битва не в твоей душе, хотя твое тело сильное. Тем не менее, я могу использовать тебя как-то иначе.
Сэйдж выдохнул. Его прикрытие было целым. Он никогда раньше не сражался с Карраксом и беспокоился, что это изменится. Хасс обошел свой стол, положил мясистую руку ему на плечо и сжал. Сэйдж немного испугался, как нормальный человек. Хозяин проводил его до двери.
– Ну, Сэйдж, – сказал Хасс со злой усмешкой, – мне придется убить тебя через некоторое время после вторжения.
Затем Хасс засмеялся, и Сэйдж присоединился, полностью притворяясь. Они шли по коридору бок о бок. Теперь был его шанс.
– Мужчины не готовы к рукопашному бою. Когда вторжение? – сказал Сэйдж.
– Не волнуйся, – сказал Хасс. – Если люди умрут, я получу больше. Пока элита и я уедем, продолжай учения с войсками. Выбери тех, у кого есть потенциал. Остальных мы отправим первыми, чтобы израсходовать вражеские боеприпасы.
Сэйдж не должен был быть шокирован словами ублюдка. Отсутствие эмоций у Хасса вызывало беспокойство. Сэйдж сомневался, что этот человек заботится о ком-то, кроме себя. Ему было жаль сына, вынужденного жить с таким человеком.
– Да, господин, – ответил Сэйдж. – Я сейчас вернусь в казарму.
Он повернул в холл, ведущий к внешней двери, а Хасс продолжил путь к транспортной зоне. Через несколько секунд Сэйдж повторил шаги и проскользнул в кабинет.
Проклятые птицы за окном пронзительно вскрикнули. Он ударил кулаком по стеклу, чтобы отпугнуть их. Ни один не сдвинулся с места. Сволочи.
Газеты, удерживавшие внимание Хасса ранее, интересовали его. За столом Сэйдж поднял лист, который Хасс бросил в сторону. Он задавался вопросом, на каком языке это было, пока не прочитал первую строку.
«Это редкое заболевание легких не поддается лечению. Но выживаемость растет с новыми технологиями...»
Теперь Сэйдж вспомнил название болезни, которую имел сын Альбедо. Он скользнул вниз по странице к диаграмме, показывающей шприц и иглу.
«В крайних случаях, когда накопление жидкости препятствует достаточному притоку воздуха, легкие необходимо слить. Игла вставлена между ребрами в плевральное пространство, чтобы вытянуть жидкость. Для хронических случаев может быть вставлена трубка для быстрого извлечения».
Это была трубка, которую мальчик показал ему между ребер. Он перевернул страницу, но не увидел ничего, что говорило об особом эфире, о котором говорил мальчик. Сэйдж перетасовал остальные бумаги. Должно быть что-то связанное с вторжением.
Сэйдж увидел счет из медицинского учреждения и поднял его. Несколько слов, которые он не знал, были перечислены рядом с денежными суммами рядом с каждым. Затраты были непомерно высокими. Черт, ты должен быть королем, чтобы позволить себе такую заботу.
Не найдя ничего, связанного с военными планами, Сэйдж искал что-то еще. На другой стороне комнаты стоял стол с кучей коммуникационных устройств и большими листами бумаги. Вероятно, это были устройства с картами и планами вторжения. Это было именно то, что ему нужно.
Когда Сэйдж отошел от стола, из коридора раздался голос. Черт, он возвращается. Сэйдж лихорадочно искал, где бы спрятаться. Он увидел дверь рядом со столом, но не знал, куда она ведет и заперта ли. Вместо этого он выбрал единственный вариант.
Открыв окно, Сэйдж оттолкнул птиц от подоконника, которые еще не улетели. Он вылез наполовину, а затем понял, что если будет держаться за выступ, то услышит, о чем говорит Хасс. Сэйдж мог это сделать; он был воином-хранителем, черт возьми.
Опустив окно, Сэйдж скользнул вниз и ухватился за край. Упершись ногами в стену, он немного расслабился. Просто.
Голос Хасса стал громче, когда он вошел в дверь. Женский тон рядом с его намекал, что он разговаривает с женщиной.
– Я разговаривала с ней сегодня утром, – сказала женщина. – Кажется, она мало что знает, но может использовать швабру.
Сэйдж узнал голос женщины – Этч. Одна из птиц вернулась на подоконник.
– Я видел ее за ланчем, – сказал Хасс.
Сэйдж услышал шелест бумаг. Затем птица клюнула в палец. Черт, больно.
– Она казалась неуклюжей, – продолжил Хасс, – но на нее приятно смотреть. Держи ее, пока я не вернусь. Я мог бы спать с ней какое-то время.
Гнев и ненависть затопили Сэйджа. Его пульс утроился, когда он захотел прыгнуть в комнату и выбить дерьмо из Карракса. Этот ублюдок не заслуживал того, чтобы жить так, как он жил, так, как он использовал и оскорблял.
Сэйдж был уверен, что мать Альбедо не была добровольной участницей его рождения, и ее смерть не была результатом родов. Сэйдж щелкнул пальцем по чертовой птице, почистив ее ногу. Она закричала.
– Поставь все это медицинское оборудование, а затем приведи его в порядок, – сказал Хасс. – Я не нуждаюсь в том, чтобы наемные работники знали о слабости моего сына. Он – все, что у меня осталось от Старой Империи.
– Дай время, Хасс, – сказала Этч. – У тебя будет другая пара. Мы не прекратим поиски. Что насчет коммуникатора на столе? Мне передвинуть их?
– Вы, женщины, недостаточно умны, чтобы понимать войну. Они нужны мне. Скажи ей не трогать их.
Сэйдж улыбнулся на это. Он был бы не прочь послушать, как Хасс говорит это Рани, воительнице-хранительнице. Карракс или нет, эта женщина надерет ему задницу.
В этот момент еще две птицы приземлились рядом с первой. Они клюнули его запястье и другую руку. Сбалансировав свой вес, Сэйдж быстро поднял руку и ударил одну из птиц. Она взлетела высоко и закричала своим фирменным смертельным кличем. Заноза в заднице, кусок дерьма.
– После того, как мы вернемся с уничтожения чертовой змеи, начнется вторжение, – продолжил Хасс. – Мне нужно, чтобы связь была загружена.
С неба вернулась визжащая птица, за ней последовала стая. Они приземлились и прижались к окну. Одна прыгнула ему на голову и клюнула в ухо. И черт, это было еще больнее.
Сэйдж наклонил голову из стороны в сторону, пытаясь сместить чертову птицу. Она скользнула по его волосам и нырнула в воздух. Сэйдж задумался, не дерьмо ли это у него на голове.
– Да, хозяин, – ответила Этч.
– Что не так с этими чертовыми птицами? – спросил Хасс. Его голос стал громче. Он подходил к окну. Черт, Хасс увидит его пальцы. – Приготовь яд для них.
Когда Сэйдж отпустил карниз, он услышал, как Хасс стучит в окно и ругается.
Он приземлился на запутанный водяной шланг, затем поднял голову и увидел женщину своей мечты, уставившуюся на него.
8
Циррус вышла через кухонную дверь в сад, чтобы скормить объедки гилпенам, то есть цыплятам.
После того, как шеф-повар вернулся с перерыва, он приступил к выполнению служебных обязанностей, и Циррус смогла снизить свое кровяное давление до жизненно необходимого уровня.
Но она все время не могла выбросить из головы образ Хасса. Он был так восхитителен, но такой кусок дерьма. Циррус не могла поверить, что он угрожал убить ее в следующий раз. Она серьезно думала о том, чтобы следующего раза не было.
Может быть, ей удастся пробраться сюда ночью и украсть то, что ей нужно. Проблема в том, что она до сих пор не знала, что же это. Писк милых птичек заставил ее вглядеться в небо. И тут она увидела мужчину, висящего на окне второго этажа. Непросто мужчину, а Хасса Оле.
– Что, черт возьми, происходит? – сказала она себе под нос.
Мужчина упал, когда другой огромный мужчина, которого она обслуживала за обедом, ударил кулаком в окно. В ее мозгу что-то щелкнуло. Хозяин не стал бы высовываться из окна собственного дома, если бы не пытался улизнуть от жены. Насколько она знала, это было не так.
Наблюдая за тем, как он приземлился и споткнулся о скомканный садовый шланг, когда пытался встать, Циррус приподняла уголки губ, но злость на себя и немного смущение от мысли, что этот великолепный мужчина – Хасс, удержали ее улыбку.
Циррус шагнула к нему, сбросив шланг с лодыжки. Она схватила его за ухо и потащила вперед. Согнувшись пополам, он закричал от боли, которую причинило ему сжатие. Небольшое удовлетворение прокатилось по ней. Из всех тупых придурков...
Этот парень был сумасшедшим шутом. Хотя технически он не имел ничего общего с ее неверной идентификацией, он все еще оставался пародией на придурка.
Не обращая внимания на его жалобы, Циррус потащила его через кухню и по коридору в кладовую, где она остановилась перед аптечкой.
Циррус была так зла, что могла плеваться огнем под дождем. Он начал говорить, и она бросила на него взгляд, который сказал: даже не пытайся. Поэтому вместо этого он огляделся.
Она сделала то же самое, чтобы быть уверенной, что ничто здесь не навлечет на нее неприятностей, если ее разоблачат. Только канистра, несколько мешков бобов или риса, чистящие средства и большой шприц с иглой, от которой у нее мурашки побежали по коже.
Циррус снова принялась рвать стерильные бинты и схватила мазь с антибиотиками. Она заметила несколько царапин там, где он, должно быть, ударился о камень, спускаясь по стене дома. Тупица. Хорошо, что он не разбил себе голову и не сломал ногу.
– Послушай, – наконец сказал он, – спасибо, что не выдала меня Оле. Но почему ты такая злая?
– Из-за тебя, – Циррус вздрогнула и шлепнула компресс на его руку.
– Оу! Дерьмо, женщина, – пожаловался он. – Это больно.
– Правда? – Хмыкнула женщина. – Ты заслуживаешь большего.
– Я? – спросил он с полной невиновностью. – Что я сделал?
Циррус открыла рот, чтобы точно сказать ему, что сделал – он выглядел слишком горячим и сексуальным в одежде. И она подумала, что он Хасс Оле. Ее рот закрылся. Нет, не собираюсь делиться этим ни с кем.
Он все еще был мудаком, если имел какое-то отношение к Хассу, и, очевидно, он был частью войска, если вел учения и обучал войска снаружи. Он должен был быть придурком. Милый придурок, но все равно придурок. Она не хотела иметь с ним ничего общего.
Ну, фантазировать было бы неплохо. Циррус представляла его сильным героем из группы суперменов, чья работа – защищать вселенную от таких людей, как Хасс.
Кто-то, кто спасет ее от ее жизни и сделает счастливой с вечными оргазмами. Ее лицо покраснело, и она посмотрела на него из-под ресниц. Слава богу, он не мог прочитать ее мысли.
Циррус вытащила бутылку с жидкой повязкой и протерла царапину, а затем потянула его за другую руку, чтобы проверить, не осталось ли пятен.
Он поднял руку и сжал пальцы.
– Ты неплохо умеешь латать людей.
Да, если бы он только знал, сколько боевых ранений Циррус получила в своей жизни. Он провел пальцем по ее голой руке. Покалывание мчалось по ее плоти, бегая по ее спине.
– Твоя кожа такая же красивая, как и все остальное.
Черт возьми. Она может кончить. Нужно держать себя в руках. Эта задница ни за что не будет пытаться затащить ее в постель. Постель? Кто говорит о постели? Она не думала ни о кровати, ни о том, как будет кататься голая, а он будет лежать под ней. Что за глупая идея.
Неловко, он изменил свое положение стоя, как будто ему было неудобно находиться перед ней.
– Я вижу, ты из тихих, – сказал он. Ей хотелось посмеяться над ним, но Циррус не позволяла ему добраться до нее. – Меня зовут Саге…– он кашлянул и хлопнул себя по груди. – Извини, меня зовут Сэйдж Литсабер.
Циррус не смогла сдержаться и рассмеялась. Когда его глаза сузились, она захохотала еще громче.
– Конечно, тебя зовут не Люк Энакин? – сказала она.
Его глаза широко раскрылись.
– Ты знаешь «Звездные войны»? Ты с Земли?
Циррус отчитала себя за то, что разговаривала с ним. Она нанесла спиртовой тампон на другую царапину, заставив его снова заворчать.
– Итак, ты видела самый последний фильм? – спросил он.
Циррус фыркнула, но промолчала. Она не смотрела фильмы с тех пор, как была маленькой, потому что война стала слишком тяжелой.
– Я думаю, что они в главах с 3004 по 3006, – продолжил Сэйдж. – Я давно не был на той стороне вселенной. Я бы хотел, чтобы они выпустили фильмы по этим главам.
Циррус хотела сказать ему, чтобы он попытался прочитать книгу. Книги существовали вне Млечного Пути. Любой мог читать с коммуникационным устройством и мозгом. Она сомневалась, что кто-то из людей Хасса знал об этом.
У этого был болтливый рот с полными, сексуальными губами. Его голос резонировал в ее груди, глубокий и мелодичный. То, что она могла слушать весь день и никогда не уставать.
Сэйдж наклонился к ее лицу.
– Привет?
Он немного поразил ее и выбил из колеи.
– Что? – сказала она громче, чем хотела.
Уголок его губ приподнялся. Придурок. Циррус никогда не признается, что мечтала о нем.
Сэйдж кивнул на царапину.
– По-моему, у тебя неплохо получается.
Циррус взглянула на рану. Поврежденное место и окружающая его кожа промокли, в некоторых местах потекла жидкость. Она взяла марлевый тампон и бросила его на полку рядом с аптечкой. Сэйдж усмехнулся.
Циррус подумала о том, чтобы взять шприц размером с индейку и воткнуть в его руку. Увидеть, как это будет весело. Она почти дрожала, представляя это. Для чего вообще нужна игла такого размера? Хасс Оле был огромным человеком, но все же... сколько ему понадобилось инъекций от гриппа?
– Итак, – сказал Сэйдж Литсабер. Циррус чуть не рассмеялась, снова подумав о его имени. – Я не расслышал твоего имени.
– Потому что я его не говорила… – Это была старая фраза, если она вообще ее знала.
– Язва, – сказал он, – мне это нравится.
Она хотела ударить его. Он заигрывал с ней. Циррус закатила глаза.
– Перестань говорить уже. Я не в твоем вкусе.
Циррус протерла тампоном его царапину и положила обратно в набор.
Сэйдж подошел ближе.
– Какая женщина в моем вкусе? – Его голос скользнул по ней.
Она подавила дрожь. Циррус отступила назад, избегая его.
– Та, которая... – Тьфу. Она снова разговаривала с ним. Он был таким хитрым. – Не бери в голову.
Циррус собрала мусор из набора, желая, и не желая одновременно, уйти от этого подавляющего человека.
Краем глаза она увидела, как его поза расслабилась. Он закончил приставать к ней?
– Спасибо, – тихо сказал он.
Полная перемена в его характере заставила ее посмотреть на него. Неужели это тот же самый тип?
– Пожалуйста.
Его взгляд остался на его обуви.
– Я видел тебя сегодня утром, – сказал он и снова усмехнулся. – И ты видела меня всего.
Боже мой Тип вернулся. Ее кожа собиралась растаять с ее лица. Циррус повернулась, чтобы вернуться к себе. Сэйдж схватил ее за руку и повернул. Его рука скользнула вокруг ее спины, прижимая ее к себе.
Он смотрел на нее сверху вниз, когда ее грудь прижималась к нему с каждым вдохом. Сэйдж наклонил голову ниже, и остановился как раз перед тем, как его губы коснулись ее, дыхание смешалось.
Его глаза встретились с ее глазами.
– Могу я? – спросил он.
Ее разум сказал «да», но она не была уверена, что ее рот сказал это. Циррус дернула его за рубашку. Его нежные губы коснулись ее. Мужчина наклонил голову и коснулся губами ее губ, она застонала, и он больше не мог сдерживаться.
Сэйдж потер языком по ее губам.
– Откройся для меня.
Циррус снова застонала. Он скользнул рукой вниз по ее ноге, и она подняла ее, поглаживая его. Черт, как она хотела обернуть ноги вокруг его талии, но это было уже слишком. Поцелуи – это хорошо. Очень хорошо.
Боже мой, что-то подобное происходило только в ее снах и старых романтических книгах, которые она нашла в антикварных магазинах.
Черт, теперь Циррус не могла выбросить его из головы. Его вкус останется навсегда.
Обняв его за шею, она прижалась к нему, желая почувствовать его твердую грудь. Стон. Циррус не была уверена, была ли это она или он. Это было так хорошо.
– Скажи мне свое имя, красавица. Мне нужно знать, о ком я буду мечтать сегодня вечером, пока сплю.
Выйдя из бреда безумных ощущений, которые он вызывал в ней, она чуть не умерла от смущения.
Циррус оттолкнула его и выбежала из комнаты, крича:
– Циррус!
9
Можно ли было разозлиться и все еще быть на седьмом небе от счастья? Ну, она была.
Прогуливаясь по городу за пределами комплекса, Циррус глубоко вдохнула свежий воздух.
После поцелуя она пошла прямо в офис, где Бэй Этч, и сказала, что ей нужно уйти. Забавно было то, что Бэй очень серьезно посмотрела на нее и спросила, вернется ли она завтра. Циррус хотела смеяться долго и громко. Любой здравомыслящий человек этого не сделает, но она сказала, что вернется.
Его поцелуй был восхитительным, и ей понравилось, но Циррус злилась на себя. Во-первых, потому что все еще чувствовала себя глупо, думая, что Сэйдж – это Хасс. Во-вторых, потому что открыла ему свое сердце. И третье, потому что у нее не было возможности шпионить по дому.
И вдобавок ко всему, Циррус даже не подумала спросить его, что, черт возьми, он делал, свисая с чертового окна второго этажа.
Женщина, торгующаяся с лавочницей, привлекла ее внимание. Такое Циррус не часто видела. В настоящее время гендерные права отличаются от прежних, особенно за пределами Земли.
Женщины всегда считались слабой стороной вида, хотя на самом деле это было не так. Хотя у мужчин было больше физической силы, у женщин было больше терпимости и терпения, чтобы мириться с их тупым дерьмом. Когда мир наконец понял, что ум мужчины и женщины равны, тогда он стал свободным для всех.
Теперь были инопланетные виды, о которых нельзя было сказать, были ли они мужчинами или женщинами – одна вещь, похожая на камень, была идентична другой, похожей на камень, – это был тот, кто перехитрил другого.
На этой планете были в основном гуманоиды. Женские гуманоиды. Только действительно молодые или старые. Где были все мужчины ее возраста? Они все куда-то уехали?
Циррус видела детей, поэтому мужчины были где-то.
Она замедлила ход, когда подошла к воротам, которые прошла по дороге к комплексу ранее. С другой стороны, Циррус слышала, как дети играют и смеются. Из-за войны по большей части скучала по своему детству. Повзрослев, Циррус решила, что не приведет ни одного драгоценного ребенка в мир, наполненный ненавистью.
Циррус постучала в ворота. Через мгновение пожилая женщина открыла их.
– Мисс Мунмист, – сказала женщина, – рада снова вас видеть.
Циррус вошла в охраняемую зону и огляделась. Дети играли на горизонтальных и вертикальных решетках, соединенных веревочными сетками и трубками. Другие сидели на траве с куклами, разговаривали. Некоторые бегали вокруг.
– Все ли хорошо сегодня? – сказала Циррус, оглядевшись.
– О да, – ответила женщина. – В первый день все прошло очень хорошо.
Циррус продолжала оглядывать детей во время игры, затем она услышала пронзительный голос, который звучал для нее, как музыка.
– Мама!
Циррус развернулась и увидела, что ее дочь бежит к ней. Радость ее жизни и причина оставления позади Земли и каждого человека, которого она знала и любила.
Затем Циррус заметила, что ее дочь бежит. Ее охватила паника, заставив ее ноги двигаться.
– Поппи, не беги.
Девочка остановилась, но не по команде. Ее маленькая рука хлопнула себя по груди, и она открыла рот, с трудом переводя дыхание. Потом еще и еще. Каждый громче и быстрее.
Циррус встала на колени перед своей дочерью в считанные секунды.
– Медленные, неглубокие вдохи, детка. Неглубокие, не глубоко, – наставляла она.
Поппи кивнула, но ее потребность в кислороде не уменьшилась. Циррус откинула тонкие волосы с ангельского личика.
– Ты же знаешь, что нельзя бегать или делать что-то, что тебя возбуждает.
Циррус поцеловала девочку в щеку, чтобы смягчить боль от ее слов.
Поппи кивнула, ее вдохи замедлились. Дама с ворот стояла позади Циррус.
– У нее сегодня не было проблем. Остальные и я позаботились о том, чтобы она свела свою деятельность к минимуму.
– Спасибо, – сказала она, едва обращая внимание на взрослого.
Девочка закрыла рот руками и закашлялась. Еще одна волна ужаса прокатилась по Циррус. Последний приступ кашля чуть не убил ребенка. Рефлексы ее юных легких требовали больше воздуха, и Поппи не оставалось ничего другого, как снова захрипеть.
Циррус усадила дочь на колени и потерла ее спину.
– Ты в порядке, детка. Мелкие вдохи.
Трясущиеся руки девочки беспокоили ее. В течение последних двух лет во время поиска врачей для диагностики проблем с дыханием у Поппи становилось все хуже и хуже. Ее вдыхающая способность становится все короче и короче.
– Постарайся остановить кашель, – сказала Циррус.
Поппи кивнула и крепче сжала руки. Циррус замерла, когда тело ее дочери содрогнулось в ее руках.
Только родитель знал, как мучительно сидеть и смотреть, как страдает ребенок, и не в силах с этим что-то сделать. Циррус чувствовала себя беспомощной. Если бы она могла отдать свое дыхание ради своей маленькой девочки, то отдала бы. Вместе они качались, каждый пытался успокоиться и прийти в себя.
– Вот, – женщина протянула ей чашку воды.
Чтобы проглотить, девочка должна была задержать дыхание, и это не было идеальным в данный момент. Циррус ответила ей спасибо, но сказала, что это не поможет. Ничто не помогало. Ни врачи, ни специалисты ничего не предпринимали. Они все приговорили ее девочку к смерти.
Ну, эта мама не воспринимала это как ответ.
Наконец, ребенок успокоился и вернулся к нормальной жизни. Встав, Поппи выпила воды и вернула чашку обратно.
– Спасибо, – сказала она.
Циррус гордилась своей девочкой. Она росла так быстро. Обычно пятилетний учится в школе. Образование Поппи сейчас будет тяжелой школой. Но однажды...
– Просто напоминаю, мисс Мунмист, – сказала женщина у ворот, – мы завтра закрыты. Мы должны работать над тем, чтобы это учреждение было бесплатным для всех детей.
Циррус кивнула.
– Спасибо. Мы с этим разберемся.
Рука об руку мать и дочь шли по тротуару по направлению к дому.
– Как прошел твой день? – спросила Циррус.
– Это было весело. У меня появилось много новых друзей. Как насчет тебя, мамочка?
Циррус улыбнулась.
– Я тоже встретила кого-то. Он очень красивый. И у него красивая задница, – тихо сказала она.
– Он собирается быть моим новым папой?
Циррус остановилась. Ее дочь никогда не упоминала ничего о своем отце раньше. Она не помнила его, когда он умер в битве до ее рождения. Циррус опустилась на колени до уровня своей дочери.
– Нет, милая. Это не так. Почему ты спрашиваешь?
Ее дочь опустила брови.
– Ну, я везде вижу пап и мам, куда бы мы не пошли. Но все мои друзья здесь давно не видели своих пап.
– Почему нет? – Это подкрепило ее наблюдение по поводу отсутствия мужчин в городе.
Поппи пожала плечами.
– Никто не знает почему. Дама со смешным глазом сказала нам больше не говорить об этом.
Циррус встала, и они продолжили свой путь. Она задумалась, что происходит с этим маленьким разумом, идущим рядом с ней.
– Ты хочешь нового папу?
Ее маленькая голова наклонилась, когда она обдумывала.
– Хм. Думаю, нам пора жить дальше.
Циррус рассмеялась. Как могло что-то такое зрелое прийти от кого-то такого молодого?
– Где ты это услышала? – спросила Циррус.
Малышка снова пожала плечами.
– Не знаю.
Повернув за угол, Циррус крепче сжала руку дочери. Мусор летел по переулку между старыми зданиями, медленно сползая в сторону. Призрачные фигуры, казалось, всегда перебегали из переулка в переулок, никогда не открывая лица.
Красивых витрин магазинов и деревенских жителей, посещающих уголки, здесь не было. Циррус не знала, что здесь существует, и не хотела знать.
Эта дешевая квартира была только временной. Как только она получит то, за чем пришла, они уйдут. Поднявшись по внешней лестнице в вестибюль, Циррус перевела Поппи на другую сторону, чтобы избежать встречи с мужчиной (первым, кого она увидела за пределами комплекса), который вышел через одну из двух дверей. Циррус видела, как с детьми происходит достаточно ужасных вещей, чтобы не рисковать своим ребенком.
Медленно поднявшись по лестнице – восемь ступенек, по подсчетам Поппи, Циррус отперла дверь, втолкнула их внутрь и подставила под ручку стул. Чувствуя себя в какой-то степени в безопасности, Циррус положила сумку и рухнула на матрас на полу.
– Мама, – сказала ее дочь, – еще не время спать. Я голодна.
Вспомнив, что она запланировала на обед, Циррус приподнялась на локтях, волнуясь за свою дочь.
– У меня сюрприз на ужин, – сказала она.
Ее дочь раздраженно закатила глаза.
– Если ты имеешь в виду красный рис вместо коричневого, то на этот раз я не куплюсь, мамочка.
Циррус рассмеялась и схватила дочь, повалив ее на матрас, щекоча и целуя ее крошечное личико. Но только на мгновение.
– Хорошо, не смейся слишком сильно, – сказала она. – Ты знаешь, что может произойти.
Лежа лицом к лицу, младшая кивнула, опустив глаза.
– Я знаю.
Циррус лежала, глядя на самое важное в ее жизни. Конечно, она никогда не думала, что у нее будет ребенок в независимости от того, насколько плох мир, но любовь делает с человеком странные вещи. Как видеть мир в совершенно новом свете и находить радость там, где очень мало существовало.
Между смертью отца Поппи и девочкой, у которой появились проблемы с легкими, мгновений счастья было немного. Но только то, что девочка рядом с ней, заставляло ее двигаться. Она сделает все для своей дочери. Эта работа доказала это.
Циррус провела пальцами по молодой, идеальной щеке.
– Мама, – сказала малышка. Она задохнулась. – Я умру?
Сердце Циррус взорвалось. Инстинкт защищать выпустил адреналин через ее систему, готовя ее к режиму выживания, в котором она не нуждалась в данный момент.
– В конце концов все умирают, но ты не умрешь, пока не состаришься, – сглотнув, ответила Циррус.
– Старше тебя? – спросила Поппи.
Она приподнялась на локте лицом к дочери.
– Я не такая уж старая. – Циррус ущипнула ее маленький носик. – Почему ты думаешь, что умираешь?
Ее дочь закатила глаза.
– Мама, я иногда не могу дышать.
– Ну, тебе повезло, малышка, – сказала она. – Мы оказались там, где есть лекарство для тебя.
– Лекарство? – Поппи села. – Как мы получим его?
– Я работаю над этим. Но до тех пор ты должна сохранять спокойствие и не проявлять чрезмерную активность. – Циррус услышала, как живот ее дочери зарычал. – Как насчет этого неожиданного ужина?
Циррус схватила сумочку и вытащила еду, которую спрятала во время обеда. Широко раскрытые карие глаза заблестели, освещая все вокруг улыбкой. Сегодня они хорошо поедят.
