Текст книги "Ни сегодня, ни завтра, никогда! (СИ)"

Автор книги: Милана Грозовая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Фил как будто впервые вышел из темноты на яркий свет. На миг его ослепило и качнуло. Рыцарь рухнул на теплый пол, тут же заставив свои колени посинеть.

– Это я убил их? – прошептал он. – Я… – Осознание накатывало медленно, давая прочувствовать весь ужас происходящего. – Это я, – и его кулак ударил по полу клетки. – Во всем виноват я! – заколотил рыцарь посеревшими мозолистыми руками и заорал от мгновенно навалившейся вины. Его рвало на части понимание того как ужасно и глупо он поступил. Он бросался на стены, бранил и ненавидел себя. Бился в истерии, а когда она, все же, прошла, заревел. Заревел в голос от неизбежности своей судьбы и вжался в темный угол своей клетки, как ребенок, которого наказали и закрыли в комнате без возможности когда-либо выйти оттуда.

А за дверью темницы, прямо за порогом, так, чтобы никто не видел, стоял король. И ни боли на его лице, ни злости. Оно больше ничего не выражало. Только бесконечное разочарование и непроницаемое хладнокровие. В голове перестала вертеться мысль: «Как он мог?». Больше не осталось желания убить, придушить и заставить страдать, чтобы он молил о пощаде и вопил о том, как сильно сожалеет. Нет. Все прошло. Улетучилось вместе с тем невыносимым душераздирающим плачем, который слышался из клетки Фила. Теперь, как ни странно, к нему осталась только жалость.

Ловис открыла глаза и медленно поднялась. Она поглядела вокруг, поглядела на свои старые серые одежды, больше напоминающие ночнушку нежели платье и заплакала.

«Братик?!»

Маленькая чародейка торопливо бросилась в близлежащий город и, вбежав через зеленые ворота, спешно отправилась к торговцу выполнить первое задание и получить деньги на телепорт в Сайтро. Она шустро собрала необходимые квестовые предметы и, получив заветные монетки, кинулась к атласу. Там добродушный привратник пропустил ее, и маленькая чародейка оказалась на площади в цветущем городе. Ловис бросилась к дому Олдера, не разбирая дороги от слез. Она отказывалась признавать, что с ее братиком что-то могло случиться.

Лов добежала до крыльца и толкнула входную дверь, но та ей не поддалась.

– Точно, этот персонаж не зарегистрирован в доме. Бабуля! – закричала она в окно. – Бабуля! – Дверь распахнулась, и девочка кинулась к ошарашенной целительнице, что стояла на пороге. – Бабушка, – зарыдала чародейка, а Алисия недоуменно отстранила ее от себя и внимательно осмотрела со всех сторон.

– Ловис?

– Да, – закивала сквозь слезы девочка, – это я.

– А почему в таком виде?

Перед ней стояла пятнадцатилетняя девочка с прямыми светлыми волосами и голубыми глазами.

– Ты очень похожа…на себя.

– Так и есть. Братик попросил создать такого перса…Братик! Он…он… – глаза Ловис наполнялись ужасом, и она, хныча и вытирая ладошкой сопли, рассказала целительнице обо всем, что произошло у них дома. – Он говорил, что, если случится что-то ужасное, нужно идти к королю, – зарыдала девочка, а целительница крепко и спокойно обняла ее, хотя на ее лице читалась искренняя тревога.

– Во что же ты ввязался, Майк? – прошептала она, успокаивая внучку.

– Он ведь живой, бабушка? – Ловис с надеждой уставилась на целительницу, и та натянула на лицо уверенную улыбку.

– Конечно, милая. Ты же знаешь Майка, он был лучшим на службе. Такого как он просто так не убить.

– Мы подождем его, да, бабушка?

– Да, Ловис. Конечно. Теперь мы можем ждать его хоть целую вечность, – пробормотала Алисия, еле сдерживая собственные слезы.

Лациф медленно шел к врачевальне. Задержался у порога, вдохнул поглубже и вошел внутрь. Лиари сидела на кровати и смотрела в открытое окно, на котором расположилось несколько изящных птиц. Небольшие ярко-синие и красные птахи, похожие на мини копии павлинов радовали глаз и услаждали слух своими мелодичными трелями.

– Знаете как они рождаются? – не отрывая глаз от прелестных пернатых, спросила Лиари.

– Нет, – Лациф присел у стены на скамью и тоже поглядел на них.

– Мой отец берет лепесток любого понравившегося ему цветка и вдыхает в него жизнь. Лепесток сворачивается, меняется и, в конце концов, из него появляется маленькая пташка. Она прекрасна и очаровательна. Она завораживает и увлекает… Но в ее глазах полнейшее «ничто». Эта птица рождается пустой. В ней нет ничего кроме инстинктов, все чего она жаждет это есть и множиться! – Лиари замолчала на некоторое время, но чуть заметно грустно улыбнувшись, продолжила. – Однако, это еще не все. Когда миру является новое тело, отец дарит ему душу. Она не так прекрасна, как птаха, скорее наоборот, сера и неприглядна, никто не обратит внимание на белую воду, когда она налита в восхитительный сосуд. Ничей глаз она не порадует, но именно она заполняет пустоту. И тогда птичка вздрагивает, пугается, обретает желания и личность. Она становится не просто существом, она становится поистине живой. Насколько же огромна сила этой серой и неприглядной души?

– К чему ты это, Лиари? – устало проговорил Лациф, оперев свой лоб на пару пальцев.

Девушка посмотрела на него:

– Я здесь достаточно долго, чтобы понять, что происходит. Король хочет уйти. Мой прекрасный король жаждет свободы.

– Тебя это не должно тревожить. Чего бы я не хотел, в беде свой народ я не оставлю.

– А потом? Когда беда уйдет? Когда врагов не останется?

– Не будет угроз, не будет нужды и во мне, – Лациф сдвинул брови и нахмурился.

– Я видела Бессмертных. Ваши воины бились по-настоящему храбро. Они бесстрашно отстаивали одну единственную маленькую дверцу, что вела в нору.

– Просто знали, что будет если не отстоят, – усмехнулся гомокул.

– Так отчаянно кидаться на врага никто не станет из-за страха. Так отчаянно желать умереть можно, только если ты искренне желаешь кого-то защитить, только если чья-то жизнь для тебя важнее своей собственной.

– Там у каждого был кто-то близкий, а даже если и нет, игроки имеют привычку входить в раж. Они азартны и не боятся смерти.

– А как же здешние воины? Те, кто родились в Цивитасе?

– Лиари, – король вздохнул. – Говори прямо.

– Вы создали общество, в котором великаны сражаются бок о бок с эльфами. Вы создали общество, что готово к самопожертвованию. Ваши воины истинные герои, ведомые желанием защищать.

– Вот и прекрасно. Значит я с чистой совестью смогу уйти на покой.

– Они та самая птичка, – Лиари с надеждой глядела на короля. – А вы ее душа.

Лациф прикрыл глаза.

– Ты сама сказала, мои создания и сами прекрасно справляются.

– Посмотрите на нее, – девушка поглядела на красную птаху, что чистила свои сверкающие на солнце перышки. – Она так красива и так спокойна. Но это вовсе не означает, что, если из нее вынуть душу она останется такой же как сейчас. Вытащи из нее ее душу, и она обратится в то, чем изначально была и ничто не поможет ей остаться прежней. Она просто не сможет по-другому. Она была рождена такой. В узде ее держит только душа. Цепь, что не позволяет ей вернуться к хаосу, – хранительница смотрела на своего короля, а он смотрел на нее.

– Что это за раны? – Лациф холодно кивнул головой на прикрытую одеялом правую ногу.

Лиари смирилась с тем, что этот разговор закончен и покорно ответила:

– Плата.

– Точнее.

– Кара за то, что я использую силу отца. Он проклял меня, изгнал и лишил этого права. Теперь каждый раз, когда я взываю к лесу, часть моего тела становится такой. Раньше это были незначительные, почти незаметные раны, но чем сильнее мое колдовство, тем больше плата.

– И что же тебе нужно такого наколдовать, чтобы умереть?

– Призвать отца. Этого он мне не простит.

– Ясно, – Лациф поднялся. – Я тебе благодарен, но больше не колдуй.

– Мой король, – девушка торопливо вскочила с кровати и остановила гомокула, встав перед ним. Она аккуратно, смотря Лацифу прямо в глаза, сняла с себя длинную ночную рубашку из легкого тонкого хлопка цвета нежного неба. – Теперь я уродлива?

Ткань медленно спадала с ее тонких покатых плеч, оголяя все больше и больше прекрасного тела. Сантиметр за сантиметром Лацифу открывалось восхитительные женские формы, изящные тонкие изгибы и упоительно прекрасные бедра. И вот перед ним стояла совершенно обнаженная Лиари; ее черные дивные волосы спадали до самых щиколоток, часть из них, словно невзначай, прикрыла упругую грудь, но эта нагота заставляла Лацифа наслаждаться и вместе с тем жутко раздражаться.

– Оденься, – резко отчеканил он.

– Все от того, что я теперь такая?

– Мне плевать на твои шрамы. Они тебя не портят. Но я…

Он не успел договорить. Девушка впилась в его губы, прильнув к нему всем своим теплым телом.

Не стал отталкивать.

Поцеловал в ответ.

А потом отстранился, болезненно посмотрел на нее и ушел, ничего не сказав.

Галиш шел в направлении, указанном той зеленоволосой эльфийкой. Он уже отдал монету Коде, собрал листьев и травы, убил нескольких дикобразов и, наконец, мог вернуться на рынок к торговцу, поэтому и решил сделать небольшой крюк по пути. За ним долгое время ходил Первый, но теперь он спал с хвоста, и Галиш, наконец, вздохнул спокойно. Идя неторопливо и насвистывая песенку под нос, высокий крепкий эльф увидел узкую протоптанную тропу. Уставился на нее и пошел вдоль. Тропа вилась, ведя сквозь заросший бамбуком лес, пока перед Галишем не предстало высокое дерево, непохожее ни на одно ему известное. То ли дуб, то ли баобаб, с голыми черными ветвями, на которых как листья весели обглоданные скелеты.

Парня затошнило. Желудок заволновался. Бредли скрутило и, в конце концов, вырвало.

– Мерзость-то какая, – сплевывая рвоту, выругался Галиш.

Он обошел дерево. Со жгучим чувством отвращения прикоснулся к одному из скелетов и прочел: «Агнец».

Больше никакой информации не предоставлялось.

«Древо Создателя. Вкуси его плодов и, если достоин, получишь силу ранее тебе неподвластную», – значилось в описании.

– Это их съесть что ли надо? – Галиш поглядел на затхлые синие куски мяса, сочившиеся червями, и торопливо отошел, почувствовав новые рвотные позывы. – Гадость.

Он запомнил примерное расположение дерева на карте, на всякий случай заскринил координаты и торопливо отправился к торговцу.

Тот встретил его заготовленной улыбкой и протянул руку. Брут вложил в нее несколько антар и заполучил долгожданное оружие. В углу экрана появилась метка о выполненном задании и тут же раскрылась рамка с сообщением:

«Поздравляю тебя, юный воин, с первым выполненным заданием! Назначена награда: опыт 2000, антары 800. Теперь ты можешь доказать себе и своему Создателю, что достоин его даров. Иди же и выполни свое предназначение!»

Доступно задание: «Верность Богу».

«Возложи на алтарь Создателя голову врага и получи право стать последователем самого бога!»

«Принять?»

– Вот тебе раз!

Мариэнна сидела в саду и смотрела как Ластик и Александр играют с духом, который превратился в метрового круглого здоровяка с руками-булавами. С ее глаз уже давно не сходила краснота. Прекрасная друидка посерела и притихла. Она днями не показывалась из швейной, и единственный в ком находила утешение, так это в своем сыне.

– Здравствуй, – Лациф присел рядом.

Она тут же вскочила и склонила голову:

– Король.

– Мы поймали убийцу, которой помогал Фил.

Мариэнна напряглась. Ее голос приобрел нотки грусти:

– Когда казнь?

– Сегодня на закате. Всех уже оповестили. Создания соберутся у ворот. Они должны видеть это, чтобы успокоиться и понять, что справедливость свершилась.

– Да, глава.

– Ты любишь его? – Лациф смотрел на бегающих мальчишек. – Фила?

– Так и есть, – друидка отвела глаза и поглядела в сторону темницы. – Простите меня за это, ваше величество.

– Я вот размышлял, – заговорил Лациф, – если бы на месте Фила был мой сын, если бы по каким-то своим причинам он предал меня, а потом раскаялся. Простил бы я ему совершенное преступление?

– И что вы решили?

– Я решил, что мой сын для меня дороже всех. И, знаешь, за него я готов был убить весь мир. И неважно каков он, ведь он мой сын.

– Зачем вы говорите мне это?

– Затем, что он, наконец, все осознал, – Лациф не отводил взгляда от хохочущих детей, дающих деру друг от друга.

Мариэнна непонимающе глядела на короля.

– Ваше величество…вы хотите пощадить Фила? – в ее голосе затаилась почти незаметная надежда.

– А ты бы этого хотела?

– Король! – воскликнула друидка и рухнула перед ним на колени, уткнувшись лбом в цветущую землю. – Я буду вечно вашей должницей, я исполню любое ваше желание, только молю, дайте ему шанс!

– А почему раньше не попросила? – глянул он на склонившуюся перед ним статную женщину.

– Потому как наш король не терпит предателей. А у меня есть сын и ему я обязана, – прошептала она, поглядев на Лацифа, – но, если его величество может дать шанс моему Филу, я сделаю что угодно!

– Правда? – Лациф печально улыбнулся. – У меня есть желание подарить ему новую жизнь, а у тебя есть один час.

– Да, мой король, – друидка подхватила полы длинного белого платья, что запачкалось зеленью травы и помчалась со всех ног в темницу, а Лациф посмотрел на теплую землю под ногами. – Подслушивать плохо, Гаут.

«Ой, да брось. Я тут и так местными ушами подрабатываю. Тебе ли жаловаться. К тому же, я и сказать то никому не смогу, – преобразовался демон из нити в пса, что тут же сел на подстилку изо льда рядом со скамьей. – Не можешь его убить да?»

– Могу, но не хочу.

«И чего ты делать собрался?»

– Если согласится, засуну его в котел, – ухмыльнулся Лациф, глядя на закрывшуюся за друидкой дверь темницы.

«Никогда это из тебя не выветрится», – пробурчал демон.

«Что?»

«Человечность твоя», – фыркнул пес и, свернувшись клубком, закрыл глаза.

Бредли пришел с учебы и, закинув куртку в гардеробную, крикнул:

– Мам, пап, сеструх?!

В ответ тишина.

– Отлично, – довольно улыбнулся парень и, поднявшись по лестнице через ступеньку, уселся за ноутбук сестры.

С того момента как он увидел ту зеленоволосую, он только и думал о том, как заполучить ее. Он не забыл зачем шляется по Старому городу, но что такого, если он позволит себе немного поразвлечься?

Парень загрузил Цивитас и Брут очнулся в маленькой комнатке хостела.

Уже стемнело и светили звезды, когда он подошел к веранде.

Наконец, по ступеням зашелестели красивые ступни, обутые в сандалии, оплетающие стройные длинные ноги до самых колен. Аппетитная фигура, обтянутая довольно откровенным, но поношенным нарядом. По плечам и спине струились изумрудные шелковые волнистые волосы. А на лице замерло выражение неприступности и гордыни.

– Привет, – с широкой улыбкой преградил ей путь Брут.

– Кого я вижу. И что ты здесь делаешь? – совершенно безразлично спросила эльфийка, остановившись.

– Тебя, конечно, жду, – снова улыбнулся во все тридцать два Темный. – Не хочу, чтобы такая красавица одна по этим улицам ходила.

– Раньше я с этим как-то справлялась, – хмыкнула девушка и пошла вперед.

Брут тут же зашагал рядом.

– А может мы тогда с тобой зайдем куда-нибудь выпить?

Девушка остановилась и со свирепым взглядом резко повернулась к нему. Но Бредли лишь снова улыбнулся.

– Если ты меня так напугать хочешь, то зря, – приблизился он к ней. – Я не из пугливых. – Парень не стал церемониться и притянул к себе статную эльфийку. – Если хочешь, можем пойти сразу в мою комнату. К чему все эти выкрутасы? Характер показываешь или цену набиваешь?

– Да ты совсем безголовый! – хмыкнула эльфийка и толкнула Брута, но тот сделав шаг назад, следом сделал два вперед и, насильно вжав девушку в стену, поцеловал.

Первые мгновения эльфийка вырывалась и огрызалась, пытаясь оттолкнуть и укусить, но вот ее хватка ослабла, удары в грудь стали не такими сильными, и она податливо обняла высокого стройного Брута.

Он с ухмылкой посмотрел на нее:

– Ну так выпить? Или сразу ко мне?

– Выпить, кретин, – отвела она взгляд, а ее смуглые щеки залились румянцем.

– Так-то лучше, – улыбнулся Бредли и, покрепче обхватив одной рукой тонкую талию, повел девушку в сторону таверны, подальше от чужих глаз.

Они сели за плохо обтесанный деревянный столик, им принесли пенного, и Брут неторопливо стал болтать, а вот зеленоволосая чувствовала себя зажато и шугалась от любого звука. Ее маска вмиг спала и перед ним обнажилась настоящая эльфийка.

– Что с тобой? – наклонился он к ней.

– Нам запрещено уединяться с теми, кто не состоит в гильдии, – проговорила девушка, устремив на него пристальный взгляд.

– Да брось. Чушь все это! Ну что они нам сделают? – Брут улыбнулся своей белоснежной улыбкой и прильнул к пухлым девичьим губам. – Давай сегодня не будем думать про остальных, – прошептал он, целуя её, – плевать на них. Сегодня только мы.

Он не дал ей времени подумать, он просто сжал ее в своих объятиях и совершенно потерялся в этих ощущениях. С этой зеленоволосой эльфийкой ему было не на шутку здорово, и он не был готов отказываться от этих эмоций из-за каких-то гильдейских правил гадких «слуг». Именно поэтому он и не заметил Первого, что сидел на втором этаже за дальним столиком в полумраке ночи.

Мариэнна вбежала в темницу и, увидев Фила, крепко обняла его сквозь решетки. Рыцарь прижал друидку к себе и уткнулся лицом в ее плечо:

– Ты пришла! Я так ждал!

– Милый! У нас есть шанс все исправить! – зашептала она ему на ухо. – Я знаю как все это сделать! Прошу, соглашайся! Мы сможем жить вместе! Ты останешься жив! Наша мечта исполнится!

Он ошарашенно уставился на друидку:

– Что ты такое говоришь?

– Фил, просто кивни и ты останешься жив! Прошу тебя!

Рыцарь непонимающе, взглядом полным размышлений и догадок, смотрел на Мариэнну и вдруг лицо его расслабилось, и он тепло улыбнулся:

– Тебя послал Лациф. Мой друг, в отличие от меня, верен до конца.

– Он простил тебя, милый! Он дал тебе шанс! Он дал нам шанс! Прошу, давай воспользуемся им!

– Он не простил, – грустно усмехнулся Фил. – Как можно простить гибель стольких созданий?

– Но не ты их убивал! – воскликнула друидка.

– Но по моей вине они мертвы! – он протянул к ней свою грязную руку и оставил темный след на белоснежной щеке, вытирая женские слезы. – Мари…

– Нет, – закачала она головой, – только не говори, что ты решил…

– Я ведь правда всегда во всем винил других, и никогда не брал ответственности на себя. Это тот самый случай, когда я должен ответить за свой поступок, несмотря ни на что.

– Но король, он…

– Он поймет, – улыбнулся Фил, глядя влюбленными глазами на свою Мариэнну. – Я был так рад повстречать тебя. Ты самое прекрасное, что произошло со мной, – ласково улыбнулся рыцарь. – Веришь?

– Верю, – плача прошептала друидка.

– Тогда не проси сбежать.

– Ну почему ты решил поступить именно так сейчас?

– Потому, что в твоих глазах я не могу пасть так низко. Я совершил ужасную ошибку и приму расплату за нее, как и положено предателю.

– Фил, – она снова крепко обняла его и держала так до тех пор, пока один из стражей Бессмертных не подошел.

– Извини. Я просто попрощалась, – не отпуская руки своего рыцаря пробормотала Мариэнна

– Я понимаю, – кивнул парень, – но вам пора.

Мари закрыла рот своей белой ладонью, чтобы сдержать накатывающие рыдания и посмотрела на Фила:

– Останься…с нами, – последний раз попыталась она.

– Я тут останусь, – показал рыцарь на свою грудь. – Пока будешь помнить, я никуда не уйду, – и он отпустил ее руку.

Мариэнна зарыдала и бегом выбежала из темницы. Не видя ничего из-за слез, она неслась по дороге, ведущей во двор, когда уткнулась прямо в короля.

Этот тяжелый взгляд желтых волчьих глаз лег на ее плечи и придавил к земле.

– Он отказался?

Друидка кивнула.

– Тому и быть.

Король больше ничего ей не сказал. Отвернулся, посмотрел на голубые небеса, тяжело вздохнул и прогромыхал:

– Да начнется казнь!

Народ собирался у ворот. Именно там установили два столба. Вся равнина перед замком была заполнена созданиями, они ждали.

В темнице царило пугающее молчание. Отчего-то даже старые пленники пригорюнились. Фил смотрел в клетку напротив, на убийцу, что напугано металась внутри и, то и дело, присушивалась.

– Никто тебе не поможет, – покачал он головой. – Такая как ты не заслуживает помощи.

– Ты ничем не лучше меня! – огрызнулась Кристен, зло поглядев на рыцаря.

Фил улыбнулся:

– Поэтому я и отправлюсь с тобой. Мы были вместе и в горе, и в радости, а теперь и умрем в один день. Все как ты и хотела.

Верммут и Лиур пришли за пленниками. Эльф молча открыл решетку, завязал руки Фила и замер на мгновение, стоя за его спиной.

– Я не ожидал от тебя такого, – прошептал он.

– Прости меня, Эрик.

– Мать твою, – еле слышно всхлипнул парень, – я буду скучать, Фил.

– Не надо, – покачал головой рыцарь, – забудь обо мне. Живи так, словно не было всего этого. Живи так, словно и не знал меня никогда.

– Кто же тогда будет помнить тебя?

– Лациф. Он будет помнить за всех. Он не забудет.

– Мариэнна плачет, – прошептал Эрик, тихо хныча.

– Не переживай. И она скоро позабудет обо всем, – улыбнулся Фил. – Пусть Венера, если можно…

Верммут кивнул головой. Вытер лицо рукавом. Потуже затянул веревки на запястьях рыцаря и молча повел его на выход. А Лиур тащил за собой Кристен, что дралась и пыталась вырваться.

– Что вы с нами будете делать? – вопила она. – Опять пытать? Ваши больные головешки больше ни на что другое не способны? Почему вы молчите? Отвечайте, я вам говорю!

– Прекрати, Крис, – произнес Филипп, – что бы они не сделали, мы это заслужили.

– Да пошел ты, скотина недорезанная! – заорала она ему в спину.

И она кричала что-то еще, но Фил ее уже не слышал. Он вышли на улицу. Солнце на мгновение ослепило рыцаря, но Мирайя, увидев это, с тяжелым сердцем отвела от него свои лучи, и рыцарь благодарно склонил пред солнечной принцессой голову.

Медленно их вели через замковый двор. Воины, собравшиеся здесь, смотрели на своего генерала, на человека, что был их наместником и не верили собственным глазам. Им запрещено было применять силу, и они лишь шептали слова ненависти да негодования им вслед.

Вот пленники прошли через ворота и оказались за пределами замка. Фил оглянулся на прощание, грустно улыбнулся и опустил глаза. Больше он никогда не увидит этого места, больше не услышит голоса Мариэнны, не поиграет с детворой, не посмеется с парнями. Больше он не сможет дать подзатыльник Эрику и не увидит, как этот парень строит свою судьбу рядом с красноглазой ледышкой. Больше ему не поднять меч и не пожать руки Лацифа.

Он стал искать взглядом короля. Тот стоял посреди толпы, чуть впереди остальных в окружении Венеры и Гаута, который вился алой нитью вокруг крепкого запястья гомокула. Фила остановили возле столба. Он уловил взор Лацифа и склонил перед ним голову. Король не сделал ничего в ответ.

Кристен и Фила привязали синей шипастой клаусой к их последним пристанищам, и глава вулкана заговорил:

– Бессмертные! – народ затих, шепотки замолкли, и на равнине повисла тишина. – Перед нами сегодня предстали виновные в гибели наших друзей, наших родных! Виновные в смерти ни в чем неповинных созданий! Я обещал, что вы сами сможете с ними поплатиться! Что ж, – поглядел он на свой народ и указал рукой на пленников, – они ваши!

Несколько секунд ушло на осознание сказанного. На миг толпа обескураженно растерялась и тут раздалось яростное: «Они убили мою сестру!»

Женщина, схватив с земли камень, бросилась на рыцаря и убийцу, а следом за ней побежала вся толпа. Создания облепили столбы. Они пинали, били, тягали за волосы тех, кого всем сердцем ненавидели. Они хватали с земли горячие камни и рассекали ими кости привязанных. Крис вопила от боли и сыпала проклятиями, а Фил молча терпел. Он даже не пытался уклоняться. Рыцарь не сводил взгляда с Мариэнны, что кричала навзрыд. Его лицо заливало кровью и видеть становилось все тяжелее. Но напоследок он хотел еще разок увидеть его. Что в глазах короля? На миг они встретились взглядами, и Лациф еле заметно кивнул. Фил блаженно выдохнул и опустил веки:

– Прощай.

– Умри.

Голова наместника Баклеи безвольно повисла. С того момента шевелилась только Крис, но озверевшая толпа не понимала этого и продолжала рвать на куски и рыцаря, что уже не чувствовал боли.

А Лациф развернулся и медленно пошел к замку.

– Ее оставить висеть на столбе. Оковы не снимать, – приказал он, и Верммут склонил голову, принимая указание. – А Фила, – на секунду король остановился, – стоит похоронить. – Он не обернулся. Не посмотрел напоследок. Он попрощается с ним. Когда-нибудь обязательно попрощается. Но сегодня он не способен на это.

Была поздняя ночь. Луна давно сошла на нет, и, теперь, в окна светили миллионы маленьких звезд. Лациф не спал. В одиночестве он глушил в своей спальне новую настойку деда. Стакан уходил за стаканом, но его не брало. Чуть добавило дурмана и спокойствия, но не подарило забвения. Лациф глянул на опустевший бутыль и поднялся. Он неторопливо побрел по коридору, проходя мимо спален своих родных и близких. Прошел мимо комнаты Бетти и Александра. Мимо Мариэнны, что тихо рыдала, прижимая к груди спящего сына. Мимо Верммута и Венеры, которые спали в обнимку, мимо Хоске и Лоры, тоскливо смотрящих на звезды. Он прошел мимо них всех, прямо к небольшой узорчатой двери. Постучал и тут же сам открыл. Остановился ровно на пороге и спросил:

– Не против?

– Нет, – послышался нежный голос, и Лиари, поднявшись на кровати, протянула к нему свои руки.

В эту ночь, в ее ласковых заботливых объятиях, впервые за все это кошмарное время, он забылся. А в янтарной комнате над камином, рядом с коронами семьи Лацифа, рядом с луком арчера и другими вещами павших Бессмертных заняла свое место игрушка: потрёпанный пес в чистой выстиранной шапочке.