Текст книги "На колени, профессор! (СИ)"
Автор книги: Мила Ваниль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
= 41 =
Романтический ужин – это легкий флирт за столом, медленный танец при свете мерцающих свечей, робкий поцелуй, переходящий в жаркие объятия. Грубо говоря, прелюдия к сексу.
Как в отношениях Ян и Каро обошлись без конфетно-букетного периода, так и сейчас легко перешагнули порог спальни, позабыв об ужине.
Ян дрожал от нетерпения, как юнец, впервые зажавший в углу девушку. Если желание испытать боль можно сравнить с голодом, то желание овладеть Каро – это жажда. Он пил жадными глотками, захлебываясь, не в силах остановиться. От запахов кружилась голова, от тяжести в паху темнело в глазах.
Дыхание сбилось у обоих. Каро льнула к Яну, жарко отвечая на ласку. Он попытался бы сдержаться, будь его королева неопытной девственницей, но она, не смущаясь, накрывала ладонью его член, сжимала пальцы и пыталась расстегнуть ремень на брюках. Поэтому их первый раз получился бурным и звериным, лишенным нежности.
Ян даже не смог раздеть Каро. Одним рывком задрал кверху свитер и белье, накрывая ладонями круглые груди, другим – спустил до колен штаны с трусами, и толкнул на кровать, лицом вниз. Звякнула пряжка ремня, брюки соскользнули к щиколоткам. Быстрым движением раскатав презерватив, Ян взял Каро сзади и сдавленно охнул, погрузив член в горячее и узкое лоно. Она сама встала на колени, подавшись назад ягодицами. И кровь зашумела в ушах, заглушая остатки разума.
Ян едва успел заметить, что Каро замерла, почти перестав дышать. Обычно женщины реагировали ярче – стонали, извивались, подстегивали… Она и в этом особенная? Или все же… Нет, преграды он не ощутил.
– Все в порядке? – спросил Ян хрипло.
– Да, – отозвалась она. – Продолжай.
Смог бы он остановиться? Навряд ли. Такую жажду невозможно утолить, не осушив чашу до дна. Ян крепко поддерживал Каро за бедра и вбивался в нее, дурея от звуков и запахов. Ничего удивительного, что разрядка наступила быстро: это безумие и не могло закончиться иначе.
– Каречка… – Отдышавшись, Ян осторожно перевернул ее на спину, всматриваясь в лицо. Свет фонаря за окном, благодаря не задернутым шторам, позволил увидеть, что глаза зажмурены. – Каро…
Сглотнув, она взглянула на него и попыталась улыбнуться.
– Прости… – Ян действительно испытывал сожаление. – Я поспешил.
Он наклонился, чтобы поцеловать, но Каро увернулась, правда, погладила по щеке, проведя пальцами по щетине.
– Тебе понравилось? – спросила она.
– Ты космическая, моя королева. – Ян потянул кверху свитер, чтобы снять его. – Теперь я буду нежен и аккуратен. Твоя очередь полетать.
Каро послушно подняла руки, но сморщила нос, услышав его слова.
– Не переживай. Похоже, я действительно…
Она замолчала и дернулась, порываясь встать. Ян не позволил ей сбежать, прижал рукой и навис сверху.
– Действительно – что? – выдохнул он. – Опять секреты?
– Не хотела говорить. Думала, с тобой будет иначе. – Каро положила руки ему на плечи, очертила ладонями твердые мышцы. – Вроде бы это называется фригидностью. Я даже с женщинами пробовала… Осталось проверить, возбуждает ли меня порка.
– Блять! – вырвалось у Яна, но отнюдь не от злости на Каро. – Это называется эгоизм старого мудака. Это моя вина. Я не позаботился о тебе, моя королева.
– Ой, перестань. – Каро опять попыталась вывернуться, но безуспешно. – Так даже лучше.
– Лучше? – опешил Ян. – Кому лучше?
Она не ответила, отвела взгляд.
– Эй, Гордеева! – вспылил он. – Опять за старое? Ты слишком хороша для меня, да?
Он нарочно передергивал, пытаясь рассмешить ее. Глупая девчонка! И он… Самец, блять!
– Точно, – выдавила она. – Отпусти. Там ужин стынет.
– К черту ужин. Лежи, не дергайся!
Ян встал, срывая с себя одежду, она будет только мешать. Может, Каро и не возбуждается быстро, но он не мог не почувствовать, какая она горячая, как отзывается на ласку. Это потом в ней что-то переключилось – то ли от страха перед разочарованием, то ли от его порывистого напора.
Одежда Каро тоже полетела на пол. Ян полностью обнажил ее, заставив поежиться от смущения.
– Ты красивая, – сказал он, вспомнив, что женщины любят ушами. – Очень красивая, моя королева. Доверься мне.
Он ничуть не кривил душой: вытянувшаяся на простыне Каро казалась совершенством: точеные плечи, острые ключицы, мягкие округлости груди, впалый живот и крутой изгиб бедер. Ян навис сверху, удерживая вес тела на руках, коснулся губами тонкой кожи в ямочке над ключицей. Пальцы запутались в волосах, разметавшихся по подушке. Член уперся в живот, вновь наливаясь кровью.
Когда Ян лизнул вершинку груди, Каро застонала. Он почувствовал, как сосок твердеет, и усмехнулся про себя. Фригидная… У нее просто не было нормальных мужиков. Он сжал сосок губами, потом прикусил, слегка оттянув его, – и вырвал у Каро новый стон.
Ян играл с грудью, пока Каро не выгнулась в пояснице, прижимаясь к нему теснее. Она потерлась о его член, скорее всего, неосознанно. Но что это, если не желание?
Ян сдвинулся ниже, выцеловывая дорожку от пупка к лону. Каро раздвинула ноги, цепляясь пальцами за простыню, но едва язык скользнул по влажным складочкам, охнула и закрылась.
– Нет… я… не надо… – пролепетала она сбивчиво.
– Надо. – Ян мягко надавил, разводя бедра. – Я умираю от желания попробовать тебя на вкус, моя королева.
– Не…
Очередная попытка протестовать захлебнулась в стоне, когда Ян коснулся языком клитора. Он обхватил его губами и пососал, втягивая в рот, а потом лизнул ниже, глубже…
Каро заметалась и, наконец-то, прошептала:
– Да… Еще… Еще…
Войдя во вкус, она потребовала «взять ее по-настоящему», и Ян не смог отказать: забросил ее ноги на свои плечи и тесно прижался к ягодицам, позволяя ей почувствовать член. Он продолжал массировать клитор подушечкой большого пальца во время фрикций, сводящих с ума их обоих.
Ян с трудом себя контролировал: так хотелось сорваться вновь, утолить жажду, напоить зверя. Забывшись, Каро впилась ногтями в его тело, судорожно сжимая пальцы. Он видел бисеринки пота на ее коже, а рваное дыхание услаждало слух лучше музыки.
Каро извивалась в его руках, и от ее оргазма – похоже, первого, – Ян получил не меньшее удовольствие, чем от собственного. А, может, даже большее.
– Еще остались в голове глупые мысли? – поинтересовался Ян, устраиваясь рядом со всхлипывающей от переизбытка чувств Каро.
– Сколько угодно, – выдала она, не задумываясь.
– Обращайся, Гордеева, – хмыкнул он. – Выбью дурь, научу плохому, залюблю до смерти.
Она фыркнула и прижалась к нему.
– Спасибо… профессор.
Шевелиться не хотелось. Каро уютно устроилась в объятиях Яна, идеально «совпадая» со всеми изгибами его тела. Надо бы встать, задернуть шторы и включить свет. Собрать вещи. Покормить Горыныча. Может, даже поесть… К черту! Ян ни за что не прервет сам это чудесное мгновение. Каро наконец-то его. И он ее первый мужчина. Потому что первый не тот, кто порвал девственную плеву, а тот, кто заставил кричать от оргазма.
– Ян… – Каро провела пальцем по татуировке, в темноте безошибочно повторяя очертания розы. – Она что-то означает?
– Расскажу как-нибудь потом, – ответил он, помолчав.
– Ян…
Отец сказал, что Каро узнала о Ларисе. Ян ждал расспросов, поэтому не удивился, когда Каро заинтересовалась татуировкой. Правда, говорить о жене сейчас совсем не хотелось. Потому и в голосе явно чувствовалось раздражение.
– Что, Каро?
– Можно связать тебя? Не по-настоящему, а…
– Чего? – перебил Ян, не позволив ей договорить. – Связать?
– Понарошку. Хочется попробовать…
На этот раз Каро оборвала фразу из-за раздавшегося телефонного звонка.
– Это мой телефон, – сказал Ян, прислушавшись. – Где-то там… Да к черту!
Кажется, он оставил его в кармане пальто.
– Ответь, – предложила Каро. – Вдруг это мама.
Ян нехотя поднялся.
– Лежи. Вернусь – договорим.
= 42 =
Каро потянулась, жмурясь, как кошка. В крови еще бушевала ядреная смесь гормонов, потому так легко было признаваться в желаниях, провоцировать Яна. Она не сильно переживала из-за отсутствия оргазмов: жизненные приоритеты другие, да и партнеры ей попадались… так себе. Неужели Каро нашла того самого, своего, единственного?
Если задуматься, то прелесть Яна не в его недоступности. Просто все совпало: ее желания и потрясающий мужчина с непростым характером. Ради Каро он снял маску шута, и она узнала его настоящего – внимательного, заботливого и любящего. И от этого за спиной вырастали крылья.
– Горыныч! – гаркнул Ян, едва выйдя из комнаты. – Убью!
Телефон продолжал надрываться, поэтому расправу над котом Ян, видимо, отложил. Обычно он ограничивался пустыми угрозами, но Каро решила проверить, не пора ли спасать рыжего паршивца.
– Да, мам. Дома. Прости, закрутился… Да, были. Все хорошо…
По коротким фразам Каро поняла, что не ошиблась, это Алла Викторовна. В поисках кота она вышла в коридор. За распахнутой дверью у кухонного окна стоял Ян, дергая ручку фрамуги. После темноты глаза уже привыкли к свету, и Каро замерла, едва взгляд упал на его спину. Она уже достаточно понимала, чтобы не спутать следы от плети с обычными синяками.
Отчего-то сразу стало больно дышать. Каро уже задумывалась, сколько мазохист может жить без порки, но спросить у Яна так и не решилась. Боялась услышать ответ, потому что понимала – она не сможет удовлетворить его потребности. Пока не сможет. Значит, он пойдет к кому-то другому… Об этой «другой» Каро ничего не хотела знать.
И вот… пожалуйста… Вынужденная работа в выходные – обман, всего лишь прикрытие для сессии. Всего лишь? Возможно, это необходимость. Каро не знала, как может мучить голод, она только слышала о нем.
– Хорошо, мама, передам. Пока…
Каро бросилась в ванную комнату и заперла дверь. Встретиться сейчас с Яном она не готова. Надо хоть как-то… привести мысли в порядок.
– Каречка, ты чего? – спросил Ян за дверью.
– Я скоро! – крикнула Каро, предварительно открыв воду.
– Пусти меня, вместе примем душ.
– Нет, я быстро.
Оставалось надеяться, что шум воды заглушил дрожь в голосе.
Каро опустилась на пол, прямо на коврик, и взвизгнула, когда кафель обжег спину. На двери висел знакомый халат. Вернее, два халата. Под знакомым мужским прятался еще один – женский. Каро чуть не потеряла сознание, представив, что перед ней в квартире Яна была другая женщина, но вовремя заметила магазинные этикетки. Кажется, Ян купил этот халат для нее…
Каро наклонилась над ванной, чтобы умыться. Обвинять Яна в измене – как-то глупо. Во-первых, он ничего ей не обещал. Во-вторых, он не обычный мужчина, а мазохист. Да, ее корежит, стоит лишь представить, что какая-то другая женщина стегала его плетью… Но ведь и Каро уединялась в привате с Русланом. И Ян тогда сильно ревновал… Если это так, почему он не подумал о ее чувствах?!
Мягкий халат льнул к коже.
– Каречка, все в порядке? – Ян постучал в дверь.
– Ага, – соврала она. – Сейчас выйду.
Может, потому и скрыл, что не хотел расстраивать? Каро вздохнула, откидывая назад волосы. Вот она, настоящая ревность. Когда любишь, хочешь обладать мужчиной единолично. И если верность в постели – это нормальное желание, то имеет ли Каро право требовать, чтобы Ян стал только ее сабом?
Едва открыв дверь, Каро попала в объятия Яна.
– Каречка… – Он опять стискивал ее так, как будто хотел раздавить. – Прости меня, Каречка…
– За что? – Каро попыталась улыбнуться и изобразить удивление. – Что ты успел натворить, пока я мылась?
– Не хотел, чтобы ты знала. Не хотел расстраивать… И забылся, как мальчишка.
– О чем ты, Ян? – Она продолжала упорствовать.
«Замолчи, отступи… – молила она про себя. – Сделай вид, что говоришь о другом».
– Брось. Ты же все поняла. – Ян отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. – Я видел твое отражение в окне.
– Это то, за что надо извиняться? – осторожно уточнила Каро. – Ян, я же тебе никто – ни жена, ни госпожа.
– И тебе не больно? – спросил он мрачно. – Совсем? Ни капельки?
– Очень больно, – призналась она, отворачиваясь. – Теперь я поняла, что испытал ты, когда увидел меня с Русланом.
– И мне не стоит просить прощения за то, что причинил боль?
– Ты же знал, что так будет. И если выбрал порку, значит, не мог иначе.
– И ты… не воспринимаешь это, как предательство?
– Отпусти, – тихо попросила Каро.
Едва он разжал руки, она улизнула на кухню и, напившись, села на диванчик, поджав ноги. Ян наблюдал за ней настороженно, но приблизиться не пытался.
– Ты прав, это больно, – сказала Каро. – Ревность не щадит, лишает разума. Но я изо всех сил стараюсь придумать тебе оправдание. Я хотела бы быть для тебя кем-то большим, чем королевой. Во всех смыслах. Не знаю, поймешь ли ты… Я благодарна за помощь. Пожалуй, только один человек когда-то сделал для меня больше…
– И кто же? – вырвалось у Яна.
– Врач, который спас мне жизнь. – Каро качнула головой. – Не перебивай. Мне и так сложно.
– Ты сказала, что благодарна за помощь. – Он криво усмехнулся. – Но ты не доверяешь мне, верно? Не воспринимаешь всерьез.
– Ты тоже, – парировала она. – Иначе ты делился бы со мной своей болью.
– Каро! Это всего лишь желание защитить… уберечь… Ты так тяжело болела… Я не мог… – Он сжал ладонями виски и зарычал: – Все не так! Как ни поверни, все плохо! Это трудно объяснить…
– Защитил? – Она поежилась. – Пожалуйста, закрой окно. Мне холодно.
Скорее всего, ее била нервная дрожь, но пока Ян захлопывал фрамугу, Каро успела перевести дыхание.
– Я так и подумала, что ты не хотел расстраивать, – продолжила она. – Да, это похоже на предательство. И ты тоже так считаешь, иначе не просил бы прощения. Но прощать мне нечего… Ты поступил так, как счел нужным. Я могу… тебя понять.
Ян сел на табурет, напротив нее, и обоими локтями оперся на столешницу.
– Ты такая мудрая, Каро, что аж тошно, – признался он неожиданно. – Обиделась бы, расплакалась. А я валялся бы в ногах, вымаливая прощение. Бурно, эмоционально и просто. Ты же все понимаешь, ни в чем не винишь, а я чувствую себя последним дерьмом, недостойным дышать с тобой одним воздухом.
Обида обожгла так сильно, что кухня поплыла перед глазами. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, даже пошевелиться больно.
– Ты же ни хрена мне не доверяешь. – Ян посмотрел на нее в упор. – Вот ни на капельку. Даже попытаться не хочешь. И я знаю, что не доверяешь. Халат вот купил… и этикетки оставил. Чтобы ты не подумала, что он чей-то. И шампунь… в упаковке. Чтобы ты точно знала, что никто им не пользовался до тебя.
Он вгонял ей иголки под ногти каждым словом. Вонзал нож под ребра, проворачивал его, вытаскивал… и вонзал снова. Каро и забыла, что Шико может быть таким жестоким. Когда Ян успел надеть маску… почему…
– Ты точно мазохист, Ян? – спросила она, едва шевеля губами. – Похоже, что и садист тоже.
Встать и уйти. В очередной раз… и теперь уже навсегда. Изощренная месть – влюбить и размазать… позволить поверить и растоптать… Каро трясло от холода, но подняться она не могла – ноги не слушались.
– Черт… – Ян уронил голову на скрещенные на столе руки. – Черт… Черт! Каро, ты умеешь плакать? Отпусти себя, сорвись, дай слабину! Ударь меня, в конце концов! Только не держи в себе…
– Ян, ты придурок? – выдохнула Каро, едва смогла говорить. – Ты что устроил… ты…
Он отшвырнул стол, сдвигая его к окну, и опустился на пол, пряча лицо на ее коленях.
– Ладно, не плачь, если не умеешь. Я все равно буду умолять. Каро, Каречка, пожалуйста…
Он все же добился своего – плотину прорвало. Он измотал Каро, швыряя ее из крайности в крайность, добил, выпил досуха. И слезы лились ручьем: она захлебывалась в них, рыдала навзрыд.
– Прости… прости… – повторял Ян, как заведенный.
Каро не заметила, как они вернулись в спальню: очнулась на руках Яна, усевшегося в изголовье кровати.
– Тебе легче? – спросил он, едва она открыла глаза.
Как ни странно, да. Боль, вырезающая нутро, куда-то исчезла. В образовавшейся пустоте чувствовалась легкость… и нашлось место надежде.
Каро кивнула.
– Я не знал, как иначе… – Ян провел по ее щеке подушечкой большого пальца. – Вроде бы слезы помогают. Но ты никогда не плачешь… Нельзя все время прятать боль, она выжжет тебя изнутри.
– Еще раз такое устроишь, и ты труп, – пообещала Каро сиплым голосом.
– С радостью, если это поможет тебе, – ответил он серьезно. – Но я постараюсь больше никогда…
– Не обещай. – Каро закрыла ему рот ладонью. – Ты во многом прав, Ян. Ты стараешься, а доверия между нами как не было, так и нет.
Он мягко отвел ее руку.
– Это не так, моя королева…
– Хочешь, докажу? Я хочу наказать тебя. Ты нарвался, это бесспорно. Боишься, что я не умею пороть? Для сабспейса моих умений точно не хватит, но отшлепать тебя по заднице я в состоянии. А потом я хочу связать тебя и трахнуть. Хочу ощутить твою беспомощность. Хочу, чтобы ты умолял о пощаде. Как тебе такой план?
– Не сейчас. – Ян сглотнул и отвел взгляд. – Каро, давай поговорим об этом… завтра?
– Давай, – согласилась она. – Только не говори мне больше о доверии. Кстати, я хочу есть. Покорми меня.
Ян сделал вид, что не заметил резкой смены темы.
– Черт, Горыныч! А… Уже поздно…
– Что такое?
– Этот паршивый кот залез на стол и сожрал рыбу. Может, не только ее. Надо проверить, осталось ли там хоть что-нибудь.
– Это же кот, а не собака! В него много не влезет… – усомнилась Каро.
– Пф… Это Горыныч. Он как-то у мамы курицу спер...
– И сожрал? – ужаснулась она.
– Не успел, отобрали. – Ян поцеловал ее, легонько коснувшись губами виска. – Ну вот, ты улыбнулась. Пойдем спасать остатки нашего ужина.
= 43 =
Каро проснулась, едва в ногах устроился кот: она уже привыкла к Горынычу и легко узнавала его по манере топтаться на месте перед тем, как лечь. Не открывая глаз, она потянулась к телефону на тумбочке, чтобы посмотреть, который час, но рука нащупала пустоту.
Сразу же вспомнилось, что это квартира Яна, а не дом его родителей, и телефон остался где-то в сумке, брошенной вчера в прихожей.
Хозяина в комнате не оказалось. Шторы задвинуты, но через щели пробивался солнечный свет. Значит, уже утро или даже день… Ян уговаривал ее не ходить в институт, она не поддалась, и так много пропустила, но забыла поставить будильник. Вот же идиотка!
Каро согнала недовольного Горыныча с халата, лежащего поверх одеяла. Мельком заметила, что ее одежда аккуратно сложена на стуле. У кровати стояли тапочки – тоже новые, женские.
Проходя через гостиную, Каро удивилась царящей здесь чистоте. Неужели Ян занялся уборкой, едва она уснула? В ванной комнате шумела вода, на кухонном столе стояла корзинка с булочками, от которых шел аромат ванили и корицы. Каро потрогала их – теплые. Только из пекарни?
Каро подошла к ванной комнате и осторожно заглянула внутрь. Ян стоял под душем, за полупрозрачной шторкой. Такой близкий и такой далекий… И сбежать захочешь – не получится. Остаться – и продлить агонию? Как бы они ни старались, между ними все еще стена…
Задумавшись, Каро не заметила, как Ян выключил воду и отдернул штору.
– Доброе утро, Каречка.
Прятаться поздно, ее застукали за подглядыванием.
– Доброе, – согласилась она, облизывая взглядом крепкое мужское тело.
Если в паспорт не заглядывать, то Яну не дашь больше тридцати пяти. Он следит за собой, занимается спортом. Судя по влажной футболке, валяющейся в корзине с грязным бельем, недавно вернулся то ли с пробежки, то ли из зала. Странно, но тату на шее – единственная. А четки он не снимает даже в душе? Капельки воды, стекающие по телу, завораживали. Ян не шевелился, словно позволял ей рассматривать себя столько, сколько она пожелает.
– Повернись, – попросила Каро.
Его не удивила эта просьба. «Избушка-избушка, повернись ко мне задом…»
Каро уставилась на темные следы от плети, перечеркивающие верхнюю часть спины. Да, ей легче: боль ушла вчера вместе со слезами, осталось лишь горькое сожаление. Если бы он сказал ей… объяснил…
А на круглых подтянутых ягодицах – ни единой отметины. Похоже, Ян не любит подставлять под плеть задницу.
Каро взяла приготовленное полотенце и накинула его Яну на плечи.
– Вытирайся, а то простудишься, – сказала она и быстро вышла из ванной комнаты.
Часы показывали без четверти восемь. Пары сегодня начинались в одиннадцать, так что время еще есть. Каро наклонилась и взяла на руки Горыныча, льнувшего к ногам. На кошачьей морде читалось отвращение, но оно никак не вязалось с поведением – Горыныч только делал вид, что он неприступный, а сам млел от ласки.
– Как же вы похожи… – прошептала Каро, начесывая ему уши. – Только с тобой проще. Встряхнул за шиворот – и ты как шелковый!
– Мр-мя! – выдал Горыныч, в экстазе дернув лапкой.
Может, и Яна встряхнуть? Если иначе он не понимает.
– Ты чего так рано встала? – Ян зашел на кухню, одетый в домашние брюки и футболку. – Поспала бы еще.
– Хотел, чтобы я не успела на пары?
– Нет, конечно. – Он посмотрел на нее растерянно. – Я разбудил бы тебя.
– Это для меня? – Каро кивнула на булочки, чтобы сгладить неловкость.
– Да, моя королева. Кофе или чай?
– Кофе, – выбрала Каро. – Без сахара и с капелькой молока.
Ян кивнул и включил кофемашину.
Горыныч удрал – он не переносил публичных обнимашек. Каро же подошла к Яну и обняла его сзади, прижавшись щекой к спине. Он вздрогнул и замер – едва успел поставить чашку под горячую струйку ароматного кофе.
– Каречка…
Она шумно вздохнула, наслаждаясь теплом и приятным мужским запахом.
– Ты вообще не спал?
– Не спалось.
– Что так? Совесть мучает?
Каро почувствовала, как он напрягся, – ее вопрос попал в точку.
– Мучает, – ответил Ян, помолчав. – Но это моя проблема.
Как бы ни так, профессор Русанов! Черта с два только твоя.
– Ты ошибаешься. – Каро расцепила руки, но Ян, стремительно повернувшись, не дал ей отойти. – Ошибаешься, – повторила она, глядя ему в глаза. – Ян, почему ты не можешь довериться мне?
Она пожалела, что спросила. Во взгляде Яна промелькнула боль, на лицо набежала тень. Надо было спокойно позавтракать, отложить разговор.
– Садись, кофе готов, – сказал Ян. Он поставил на стол сливки, масло и джем. – Булочки недавно испекли, тут рядом пекарня.
– В следующий раз моя очередь готовить завтрак, – отозвалась Каро, отщипывая кусочек булки. – М-м, вкусно!
В следующий раз? Значит, она готова продолжать. Идти до конца…
– Каро, я боюсь, – произнес Ян тихо. – Боюсь отдать контроль. Не потому что ты неопытная… Я никогда не любил тех, кому доверял свое тело. А душу доверил только своей жене. Ее давно нет в живых, так что я уже и забыл, каково это…
– Иными словами, у меня не будет ни того, ни другого? – осторожно спросила Каро. – Потому что ты все еще любишь свою жену?
– Я люблю тебя, Каречка. – Ян накрыл ее кисть ладонью. – Я хочу заботиться о тебе, беречь тебя. Хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. И подчиниться тебе хочу не меньше. Меня ведет от одного твоего взгляда. Хочу принять от тебя наказание. Хочу принять от тебя боль. Но боюсь, что быть мужем и сабом одновременно я не смогу.
Это признание любви или бессилия? У Каро не хватало опыта понять, сожалеет ли Ян, что любит. Почему у нее все не так, как у людей? В ее возрасте еще хочется романтики: признания, предложения, свадьбы. А у Яна то ли все просто, то ли слишком сложно. Если любит, почему боится? Если хочет, почему отказывается?
– Мне приятно, что ты так ко мне относишься, – ответила Каро, тщательно подбирая слова. – Но не понимаю, чего ты боишься.
– Я хочу быть для тебя сильным мужчиной. Опорой, защитой, надежным тылом. И не знаю, как совмещать это с желанием подчиниться и подставить спину для порки. Я никогда не был и тем, и другим для одной женщины.
– Не узнаешь, если не попробуешь…
– Мы можем попробовать – и потерять все. Я предпочел бы оставить, как есть.
Его глаза говорили о другом. Сомнения Каро не заметила, Ян уверен в своей правоте. Страх… несколько преувеличен. Скорее, это опасение. Так дуют на воду, обжегшись на молоке. Но Яна не устраивало собственное предложение. Он просто решил, что так лучше… для них обоих.
Каро отпила кофе, поморщилась и добавила в чашку сливки.
– Значит, ты перестанешь быть мазохистом, а я так и не стану доминатрикс? – спросила она.
– Боюсь, это невозможно. – Ян сжал челюсти и обжег ее яростным взглядом.
– А-а-а… – Каро удивлялась собственному спокойствию. И радовалась, что нащупала болевую точку. – Значит, я буду пороть других мужиков. Ты не против, да?
– Каро… – прошипел он сквозь зубы.
– Я хотя бы спросила. – Она повела плечом, нанося «контрольный удар». – А не поставила перед фактом.
Ян побледнел, до боли сжав ее руку. Каро дразнила его специально – надеялась, что дожмет, с ревностью он не справится. Но она ошиблась.
– Значит, будешь, – произнес он едва слышно. – Пороть, унижать, пытать. Все, что захочешь, моя королева. Только не унижай меня изменой, ее я не смогу простить.
Вот же… Придурок! Даже слов нет! Цензурных! Ей нужен только он! И никто другой…
Каро в два глотка осушила чашку, благо кофе остыл.
– Надеюсь, ты сможешь понять, что и у меня есть потребности, – добавил Ян.
– Я постараюсь, – пообещала Каро. – Руку отпусти, мне больно.
Он охнул, разжимая пальцы, наклонился над столом, чтобы поцеловать ладонь.
– Можно еще кофе?
Каро наблюдала, как Ян выбирает капсулу, доливает воды в емкость, споласкивает чашку. Такой домашний, уютный… и такой упертый! Упрямый, как осел! Каро не собиралась терпеть других женщин – с плеткой или без. И надеялась, что до этого не дойдет. Если Яну нужно убедиться, что с ревностью ему не справиться… Что ж, придется преподать ему урок.
– Спасибо. – Каро мило улыбнулась, когда Ян поставил перед ней чашку. – Булочки очень вкусные. Ты подбросишь меня до института? Я могу выйти на остановке…
– Мы поедем вместе. И я не собираюсь прятаться. Мне нечего стыдиться.
– Стыдиться определенно нечего. – Она вздохнула. Вроде бы взрослый мужчина, а ведет себя порой, как ребенок. – Но и афишировать не стоит. Я не хочу, чтобы поползли слухи, что…
– Плевать на слухи. Ты знаешь, что это не так. Я знаю, что ты скорее умрешь, чем попросишь о чем-нибудь. Все остальное неважно.
– Хорошо, как скажешь.
Удобный момент, чтобы уступить. Каро не собиралась настаивать на собственном мнении в любом вопросе. Чем скорее Ян это поймет – тем лучше.
– Ты закончишь раньше, чем я. – Ян допил свой кофе и встал, чтобы ополоснуть чашку. – Подождешь в кафе?
– Я еще не разучилась пользоваться метро.
– Думал, ты вернешься сюда. – Он взглянул на нее, нахмурившись. – Возьмешь ключи?
– Нет, мне нужно к себе, взять кое-что. А потом, скорее всего, поеду в клуб, если Эйра не занята. Позвоню тебе, как освобожусь. Ты заберешь меня из клуба?
Ян едва сдерживался, чтобы не пнуть табурет. Это читалось по его напряженным плечам, по резким порывистым движениям. Каро улыбнулась, едва он отвернулся. Так тебе и надо, профессор! Посмотрим, кто кого…
– Заберу, – глухо ответил он, не оборачиваясь. – Буду ждать звонка.
