Текст книги "На колени, профессор! (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

= 32 =

Возвращаясь из командировки, Ян не рассчитывал на теплый прием. Он уже достаточно изучил Каро, чтобы понимать, из ресторана она ушла не по велению левой пятки. «Я передумала, продолжения не будет» – вполне четкий ответ на попытку сблизиться. «Спасибо за урок» – до сих пор бесит, потому что Ян так и не понял, чем обидел Каро. То есть, безусловно, он не должен был соглашаться на предложение Лены, но причина не в этом. После того, как выяснилось, что его мнение насчет Каро ошибочно, Ян зарекся делать выводы. Проще спросить…

Как минимум, правдивый ответ он заслужил. Что же до остального, тут Ян не обольщался: Каро согласилась остаться в доме его родителей только из-за безысходности. Ему просто повезло, что не пришлось звонить Эйре.

И все же Ян надеялся, что Каро почувствует искренность его намерений. Ведь она понимала его, как никто другой – с той самой первой встречи в клубе. В любом случае, не сбежит, потому что обещала. И выслушает – этого он точно добьется. А уж что ей сказать, он знает наверняка.

Глупая малышка Каро! И почему она так тщательно поддерживала его заблуждение? Неужели стыдится того, что выросла в детском доме? Да она добилась большего, чем Ян в ее годы! Закончила медучилище, поступила в институт, работает по специальности, содержит себя. Целостная, устремленная, умная… Если Яна что и взбесило, то это ее скрытность. Правда, не ему обвинять ее в отсутствии доверия, он и сам далеко не образчик приличного поведения.

Но теперь как будто исчезло то, что мешало Яну признаться – прежде всего, самому себе, – в том, что Каро ему небезразлична. Глупость, конечно, но вроде бы было стыдно перед Ларисой, что ему нравится девушка, похожая на ту, что оборвала ее жизнь. И ведь сам это придумал! А почему? Неужели Каро сразу ему приглянулась, а он цеплялся за дурацкие оправдания, чтобы ненавидеть ее?

Как все сложно! Ян думал над этим в командировке, бродя вечерами по улочкам Кракова. И пришел к выводу, что не надо пытаться понять, откуда взялись чувства к Каро. Надо принять их, как дар, и делиться ими, пока есть возможность. Каро еще молодая и вспыльчивая, она могла ошибиться, принимая решение. А у него нет права на ошибку. Больше нет, он и так знатно накосячил.

Едва войдя в комнату к Каро, Ян удостоверился, что зря сомневался. Кареглазая королева наградила его таким взглядом, что по спине побежали мурашки с кулак величиной. Так умела только Каро – без слов, едва уловимым движением бровей, взмахом ресниц, игрой света, отражающегося в бездонных зрачках. Она обрадовалась ему – никаких сомнений. Она ждала его. Она его простила.

Ян не покинул бы ее комнату. Как верный паж, сидел бы у ног. Зацеловал бы до беспамятства, как мужчина, покоренный ею. Увы, в этом доме он не хозяин. И по личному опыту знал, что спорить с мамой бесполезно. Проще подчиниться, если хочешь избежать последствий. Нет, она не скандалила, не закатывала истерик. Она замолкала и игнорировала. А какой сын сможет вынести бойкот матери? По молодости Ян, безусловно, бунтовал, но со временем научился приспосабливаться. Ему несложно уделить ей время, чтобы позже никто и ничто не отвлекали его от Каро.

Она действительно похудела, болезнь словно вытянула из нее силу. Бледная, сипящая, хлюпающая носом… Куда она собралась? В институт? Ага, сейчас! Он уговорит ее остаться здесь еще на неделю.

Мама молчала, пока Ян ел. Он старался не торопиться, но, видимо, получалось плохо. Иначе мама не время от времени не качала бы головой осуждающе. Ян вкратце рассказал отцу о конференции, они обсудили доклад коллег из Германии, поговорили о ближайших планах. Наконец, мама не выдержала.

– Сергей! – обратилась она к мужу, многозначительно постукивая пальцем по столешнице.

– Алла, прекрати, – вздохнул он. – Я сказал тебе все, что думаю об этом. Сыну мне сказать нечего, кроме как… – Он посмотрел на Яна. – Если ты счастлив, мое сердце спокойно.

– Это вы сейчас о Каро? – усмехнулся Ян. – Спасибо, папа. Мама, а что ты хочешь? Сказать? Или услышать? Я же все объяснил, добавить мне нечего. Каро сильно вас стеснила? Прошу прощения, я обратился к вам за помощью, потому что ближе вас у меня никого нет.

– Не стеснила, не говори глупости, – отмахнулся отец. – Я ее даже не видел. Она не выходит из комнаты.

– Конечно, ты не видел! – возмутилась мама. – Это я… – Она осеклась под взглядом Яна. – Нет, тут отец прав. Никаких неудобств твоя девушка не создала. Мне несложно было дать ей лекарство и приготовить тарелку супа.

– А что не так, мам? Скажи уже, не стесняйся.

– Ты прекрасно понимаешь, что меня беспокоит.

– Нет, не понимаю, – возразил Ян. – Ты же радовалась, что у меня кто-то появился. Я это видел. Ты же хотела… пыталась знакомить… Что не так? Или тебя смущает разница в возрасте?

– И это тоже! – отрезала мама. – Не ожидала, что тебя потянет на молоденьких. Но не это главное. Я так переживаю, что ты один… бог с ним, с возрастом…

– Папа, может, ты объяснишь, в чем дело? – обратился Ян к отцу, потому что мама замолчала и поджала губы. – Я, правда, не понимаю.

– Нет, – отказался он. – Алла, говори сама. Нечего сваливать на меня.

– Спасибо за поддержку, Сергей! – горько произнесла мама. – Ян, Каролина из детского дома.

– И? – спросил он, так как продолжения не последовало.

– Что «и»? Ты не знаешь, от каких детей отказываются родители?! И какие родители отказываются от детей? – взвилась она. – От больных! Родители алкоголики или наркоманы! Или те, кто в заключении… Или…

– Мама, остановись, – попросил Ян. – Пожалуйста.

Сдерживаться было сложно. Приходилось напоминать себе, что орать нельзя, крыть матом – тем более. В конце концов, он даже мог понять беспокойство матери. Стереотипы неистребимы, да и права она, благополучные семьи от детей не отказываются. Но это же не кто-то там, это Каро! Его кареглазая королева…

– Каро учится на «отлично», – произнес он, немного успокоившись. – Она закончила медучилище, работает медсестрой в реанимации. Ты думаешь, она смогла бы так хорошо адаптироваться после детского дома, если бы у нее были проблемы с психикой?

– Вот то же самое я сказал твоей матери, – буркнул отец. – Почти слово в слово. Зачем наговаривать на хорошую девушку?

– Ладно, пусть так… Пусть видимых проблем нет. Но это не означает, что их нет вовсе. – Мама не собиралась сдаваться. – Она понятия не имеет, какая у нее наследственность. Вы же оба прекрасно знаете, что генетические болезни…

– Мама, это уже слишком. – Ян встал из-за стола. – Не хочу это обсуждать. Даже слушать ничего не желаю.

– Но Ян…

– Мама! – Он все же не выдержал, вспылил. – Ничего, что мы говорим о человеке, а не о племенной кобыле? Ты оскорбляешь не только Каролину, ты оскорбляешь и меня.

– Ян, не смей повышать на меня голос!

Началось… Лучшая защита – нападение? Любимая мамина тактика.

– Прости, мама. – Кто бы знал, каких усилий ему стоило взять себя в руки. – Я искренне благодарен, что ты позаботилась о Каречке.

– Ян, подожди. Не уходи. Ян!

– Ох, Алла…

Он взбежал по лестнице, игнорируя зов матери. Схватить бы Каро, да увезти прямо сейчас… Нельзя… Она больна, а он мало спал, да и вести машину в таком состоянии…

Ян заскочил в свою комнату, чтобы успокоиться. Пугать Каро бешеным взглядом тоже нельзя. Она чувствительная, сразу догадается, что Ян злится. Мама навряд ли пойдет следом: он надеялся, что отец ее удержит. Хорошо, хоть он понимает, что все мамины страхи – бред! А Каречку, видимо, придется забирать в город. Ян хотел оставить ее здесь, ангину за три дня не вылечить, да и свежий воздух, хорошее питание… Ничего, он сам о ней позаботится.

Каречка… Яну нравилось так ее называть. И ей нравилось, он заметил, как теплеет ее взгляд. Каречка – милая девушка, его малышка. Каро – госпожа, его королева. И пусть она одна и та же, неважно. Как мирно сосуществовать с обеими ипостасями Каро, Ян как-нибудь разберется…

– Не спишь? – улыбнулся он, входя в комнату Каро. – Я…

Продолжать не было никакого смысла. Ян стиснул зубы, сдерживая стон. На кровати лежала открытая сумка, а Каро сосредоточенно складывала пижаму, уже переодевшись в шерстяной костюм. На Яна она не смотрела, но он заметил, что подаренный им брелок стиснут в кулаке.

– Ты… весь разговор слышала? – поинтересовался Ян, с трудом разлепив губы. – Или только ту часть, где мама несла бред?

= 33 =

Каро не собиралась подслушивать. Она вышла из комнаты, потому что пришло время пить таблетку, а вода в термосе закончилась. Обычно Алла Викторовна появлялась с напоминанием, строго по часам, но сегодня забыла, ведь сын приехал.

Громкие голоса Каро услышала, едва спустилась по лестнице. И сразу поняла, о ком идет речь. В принципе, чего-то похожего она ждала, ей уже говорили о том, что детдомовские дети – убогие: или с психикой проблемы, или со здоровьем, или со всем сразу. Она даже научилась держать удар, не обращать внимания на тех, кто злословит. Но Алла Викторовна… она же заботилась… улыбалась…

Получается, никому нельзя верить? И Яну… тоже?

Каро прикусила запястье, чтобы не выдать себя нечаянным криком. Ян возразил матери, но легче почему-то не стало. Каро едва успела убежать, чтобы не попасться на глаза Яну. Почему-то была уверена, что он идет к ней, но ошиблась. Опустившись на кровать, она поняла, что не сможет сделать вид, что ничего не произошло. И остаться в доме не сможет.

Жаль, не получалось придумать ни одного приличного оправдания. Побег будет выглядеть черной неблагодарностью по отношению к Яну и его маме, даже если она признается, что случайно услышала разговор.

Почему?! Почему ей приходится вести эту вечную войну? А сколько времени потребуется Яну, чтобы «понять», что все ее чувства – лишь попытка «выбраться из грязи»? И это она уже проходила…

Голос Яна Каро едва услышала сквозь шум в ушах. Она не обернулась, лишь крепче стиснула в кулаке подаренного кота.

– Ты весь разговор слышала? Или только ту часть, где мама несла бред?

Каро не поняла, что потрясло ее сильнее – догадливость Яна или обреченная усталость в голосе. Он как будто сказал другое: «Я знаю, как тебе больно. Прости, что не сумел защитить».

– Весь, – ответила Каро сипло, поворачиваясь. – Случайно.

Потемневшее лицо Яна причиняло не меньшую боль, чем собственная обида. Каро давно усвоила: если тебя ударили, ударь в ответ. Но впервые ей не хотелось следовать этому правилу.

– Даже не знаю, что сказать, – вдруг признался Ян, проведя ладонью по лицу. – Если ты знаешь, что я…

Договорить он не успел. Каро не заметила, как обняла его, пряча лицо на груди. Навряд ли, потому что хотела утешить… Она сама искала утешения.

– Каречка… – Ян мгновенно все понял. – Все не так плохо, как кажется, моя королева. Если хочешь, давай уедем. Ты не заслужила… такого… Ты не должна ничего доказывать...

– Спасибо, – выдохнула Каро. – Прости меня, если сможешь.

– Каро! – Он резко отстранился и взял ее лицо в ладони. – Почему? В чем ты виновата?

Она хотела ответить достойно, но обида нахлынула, как цунами. Та самая обида, благодаря которой Алла Викторовна смело могла утверждать, что у Каро проблемы со психикой. Подступившие слезы жгуче обожгли, напоминая, что сердце – увы – не превратилось в камень.

– В том, что родилась, – пробормотала Каро, цепляясь за одежду Яна.

Ей казалось, что если она разожмет пальцы, волна смоет ее, растворит без остатка. Ян – ее маяк, пока не поймет, с кем связался.

– Глупости. – Он привлек ее к себе, поцеловал в макушку. – Никто из нас не властен над рождением и смертью.

– Еще скажи, что это дар божий, – прошептала она.

– И скажу. Ты плохо слушала мои лекции. Не помнишь, как я говорил, что биохимия изучает процессы, происходящие в живых клетках, но даже разобрав клетку на атомы, мы не можем создать из них что-то живое.

– Я помню. Травинка сложнее ракеты, потому что люди могут собрать ракету, но не могут создать травинку. Ян, меня родили для того, чтобы выбросить на помойку.

– Каро, да что с тобой?! – Он схватил ее за плечи. – Это из-за болезни. Ты и так ослабела, а тут мама…

– Твоя мама права, Ян. От детей просто так не отказываются. Меня нашли в мусорном баке, черед несколько часов после того, как… – Она усмехнулась. – Бог одарил. Твоя мама права.

Ян молчал, не сводя с нее потрясенного взгляда, и Каро продолжила:

– Я никогда не узнаю, кто мои родители, да и не хочу этого. Однако смело можно предположить, что благополучия и здоровья в моем анамнезе нет. Мои дети могут унаследовать что угодно. Я так и не сказала, почему ушла из ресторана. Тебе интересно?

– Каро…

– Из-за разницы в возрасте. Не представляла, что это… так… важно. – Каро повела плечом, вывернулась из рук Яна. – Я слушала ваши разговоры и чувствовала, что прилетела с другой планеты. Хочешь еще больше правды, Ян? Меня влечет к тебе, с той самой первой встречи в клубе. Не знаю, как это произошло, когда я влюбилась… Но это случилось… к сожалению…

– Почему к сожалению? – спросил Ян тихо.

Каро отошла к окну, и он не пытался подойти к ней.

– Потому что мне нельзя любить. И меня нельзя, – ответила она и до боли прикусила губу.

– Бред. Каречка, тебя сильно обидели слова мамы, но…

– Она права, – отрезала Каро, перебивая. – Поэтому я и прошу прощения. Я – детдомовка с искалеченной психикой, у меня куча комплексов. Я воспользовалась случаем, чтобы украсть заботу и ласку, которой мне всегда не хватает. Я прокл…

Теперь Ян не дал ей договорить. Она не поняла, когда он успел очутиться рядом, но жесткий поцелуй, граничащий с болью, заставил ее замолчать. Каро попыталась оттолкнуть Яна, но безуспешно. Еще бы! Она еще не оправилась от болезни, а он был похож на каменную скалу.

– Заболеешь же… – пискнула Каро, когда ей позволили перевести дыхание.

– А, тебя все же что-то беспокоит, кроме собственной жертвенности? – прорычал Ян.

– Что… – замерла она.

Он подцепил пальцем ворот водолазки, отвел его в сторону и прикусил плечо рядом с шеей. Каро охнула от боли, хотела отшатнуться, но Ян держал крепко. Укусив, он лизнул это место языком и поправил ворот.

– Выпорол бы тебя, если бы мог, – произнес Ян. – Без шуток. Хочешь знать, за что?

Каро неуверенно кивнула.

– За эгоизм. За глупые мысли. За чувство вины, что ты себе внушила.

– Целый список. – Она облизала пересохшие губы. – И что же тебя останавливает?

– Ты другая, когда забываешь об этом. У меня есть маска. Ты заметила, верно?

Она снова кивнула.

– И у тебя она есть. Ты прячешься за свою историю, когда обижена или напугана. Поркой тебя не перевоспитать.

– Меня поздно воспитывать.

– А я все же попытаюсь.

Ян снова поцеловал ее в губы, но без напора и боли, а мягко и нежно, добиваясь ответной реакции. И Каро не устояла – приоткрылась, потянулась к нему, расслабленная лаской.

– Теперь скажи, что не хочешь попробовать. – Ян прервал поцелуй так неожиданно, что она застонала от разочарования. – Клянусь, я оставлю тебя в покое.

– Оставишь? – переспросила Каро.

– Кто я такой, чтобы настаивать, правда? – Ян убрал с ее лица выбившуюся прядь волос. – Старик-профессор, липнущий к молоденькой студентке? Безумный шут, нагло добивающийся внимания королевы? Гони их в шею.

– Нет…

– Нет?

– Ты не старик и не шут…

– Уверена?

Он загнал ее в угол. Как тогда, когда заставил принять безумное предложение и остаться в этом доме. Он обнажил ее, сорвав защиту, – и поставил перед выбором, что разрывает пополам. Никогда еще Каро не стояла на краю пропасти, в одном шаге от падения в бездну. Никогда еще всей душой не желала выбрать пропасть, предпочтя ее безопасной опоре.

Одно слово: да или нет. Ян предлагает полет, но если у них не получится, Каро разобьется вдребезги. Ей не удастся удерживать Яна на расстоянии, он хочет большего. Правда, при этом ничего не обещает. Отказаться – и сохранить себя. Она уже многого добилась, потерять все это из-за мужчины – непростительная глупость.

Каро зажмурилась и набрала в грудь воздуха, чтобы ответить.

= 34 =

Может, и хорошо, что мама начала этот разговор, а Каро его услышала. Обида заставила ее выбраться из раковины, открыться, разоткровенничаться. Сколько бы еще Каро хранила этот свой секрет, обрекая себя на ненужную боль? Слишком гордая, чтобы жаловаться. Слишком сильная, чтобы плакать. И глупая! Потому что одинокая…

Ян не был уверен, все ли сделал правильно – он биохимик, а не психолог. Но знал наверняка: все, что он говорил или делал, шло от сердца, искренне. И если Каро не захочет хотя бы попробовать, то продолжать бесполезно.

– Да… – прошептала Каро. – Да, я уверена. Ты – мужчина, который мне нравится. Я хочу… попробовать.

Вроде бы, звучит убедительно.

Она распахнула глаза, и его в очередной раз поразило, как в ее взгляде сочетается несочетаемое. На этот раз – отчаянная решимость и робкая мольба.

«Не оставляй меня».

Если бы Ян мог, он прямо сейчас сделал бы ее своей. В голове мелькнула мысль, что теперь подчиниться Каро будет сложно. Когда-то он размышлял, смог бы встать на колени перед Ларисой, и пришел к выводу, что нет. Мазохистом он стал после ее смерти, а в их отношениях всегда был лидером. Но ведь Каро – не Лара… и никогда ею не станет. Она знает его разного… она принимает его разного…

– Ян?

Во взгляде Каро промелькнуло беспокойство, и Ян тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, а потом провел пальцами по шее, где оставил метку. Ребячество… Он уже не «юноша бледный со взором горящим», нет необходимости демонстрировать собственнические замашки.

Ян хотел снова поцеловать Каро, но она отпрянула, закрывая ему рот ладонью.

– Глупо беспокоиться об инфекции, – усмехнулся он. – Все уже случилось.

– Нет… Я не все сказала, – смутилась Каро. – Ты застал меня врасплох с поцелуями. Есть условие…

Интересно, угадал ли он? Анализ ДНК, да еще экспресс, стоил ему немалых денег. А что еще могло пугать девушку, не знающую родственников? Если бы инфекции, она так не стеснялась бы.

– Погоди. – Ян достал из заднего кармана брюк лист бумаги, сложенный вчетверо. – Это оно?

Каро развернула лист, пробежала глазами верхние строчки и уставилась на Яна немигающим взглядом. Что ж, траты того стоили. Если у Каро и были сомнения, то сейчас от них не осталось ни следа.

– Ты внизу посмотри, – предложил он, пряча довольную улыбку. – Заключение.

Лист выпал из пальцев, неуклюжей бабочкой спикировал на пол.

– Как? – выдохнула Каро. – Как ты узнал?

– Обязанность шута – угадывать желания королевы.

– Ян!

Она треснула его по плечу. Ян машинально отметил, что сил у нее явно поубавилось.

– Я предположил, – сказал он, ловя ее руку, вновь занесенную для удара. – И угадал. Только и всего. Каречка, давай оставим мое наказание на потом? Присядь.

Каро послушно опустилась на кровать, все еще оглушенная его откровенностью, а Ян придвинул стул и сел напротив, взяв Каро за руку.

– Наверное, сейчас не лучшее время для беседы. Но я не уверен, что оно есть, это лучшее время. Поэтому ты выслушаешь меня сейчас. Раз уж я угадал с анализом.

– Ты страшный человек, Ян.

– Интересно, почему? – слегка оскорбился он.

– Никогда не знаю, чего от тебя ожидать. Я иду за тобой, как крыса за дудочкой, забывая о последствиях.

Ян принял бы такие слова за комплимент, если бы они прозвучали не из уст Каро. Она решила довериться ему, но все же не воспринимала всерьез.

– Как раз о последствиях. – Он напомнил себе, что Каро сейчас ранима, как никогда. – С последствиями близкой связи мы разобрались? Мы не находимся в родстве, так что беспокоиться об инцесте не стоит. Так?

– Так, – согласилась она. – Но эту проблему решить проще всего.

– Ты о наследственности или о разнице в возрасте? Впрочем, неважно. – Ян гладил подушечкой большого пальца ладонь Каро, скорее, машинально, чем в попытке успокоить. – Говоришь, мы из разных миров? С разных планет? А почему это плохо?

– О чем мы будем разговаривать? У нас нет общих интересов.

– Во-первых, есть, – возразил Ян. – Тема и медицина, как минимум. Во-вторых, о чем мы разговаривали до сих пор?

– Мы ругались, – напомнила Каро, усмехнувшись.

– Неправда. То есть, ругались тоже, но не только. Каречка, это нормально, что в моем прошлом нет тебя, а твоем – меня. Мы знаем друг друга не так давно. Да, мое прошлое несколько… длиннее. А детство прошло в стране, которой уже нет. Но разве наши воспоминания не могут стать общими? Мы можем говорить о фильмах, которые посмотрим вместе. О книгах, которые вместе прочтем. О местах, где вместе побываем. Разница в возрасте – пропасть для тех, кто хочет это подчеркивать. Глупо бояться разочарований, отказываясь от попытки понять друг друга.

– Говорю же, опасный… – Каро поежилась и, отняв руку, обхватила себя руками за плечи. – Когда ты так говоришь, будущее кажется простым и понятным.

– Я предполагаю, что мы могли бы попробовать. Получится или нет, зависит только от нас.

– Да. – Она кивнула. – Похоже, ты прав. Мне не хватает опыта, чтобы… так рассуждать.

– С наследственностью еще проще. – Ян откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. – Проблема существует исключительно в голове моей матушки. Потому что это проблема, с которой может столкнуться любая пара. Давай начистоту, хорошо?

– Конечно.

– Ты же ходила к врачам? Делала какие-нибудь анализы на генетическую предрасположенность?

– Смеешься? – Каро приподняла бровь. – Знаешь, сколько они стоят? У психиатра была, тесты делала… Сказали, здорова.

Ян чертыхнулся про себя – надо думать, прежде, чем говорить.

– Так вот в реальной жизни этим мало кто заморачивается, – продолжил он невозмутимо. – Но если когда-нибудь наши отношения зайдут… так далеко… то мы оба сдадим тесты, если в этом будет необходимость.

Воистину, разговор с Каро – как прогулка по минному полю. Это мама мечтает о внуках, потому и надумала черт знает что, заранее. У них же с Каро и в мыслях подобного нет. Или только у него? А она…

– И тут ты меня успокоил. – Каро улыбнулась. – Какая разница, что думает обо мне Алла Викторовна, ведь я не твоя невеста.

По идее, ее реакция должна была обрадовать, но такое отношение неприятно царапнуло. Какая, к черту, невеста? Об этом он вообще не думал. Нет… Она не хочет за него замуж?!

– Но все равно обидно, – продолжила Каро. – Я едва примирилась с мыслью, что никому тут не мешаю, а теперь не смогу остаться. Прости, Ян. Мне уже лучше, я и сама справлюсь.

– Не сомневаюсь, что справишься, – проворчал Ян и пересел на кровать, обнял Каро за плечи. – Ты прекрасно справлялась со всем одна. Поэтому не настаиваю, а смиренно прошу – останься.

Он коснулся губами лба и убедился, что лихорадочный румянец на щеках – признак высокой температуры, а не волнения.

– Ты обещал увезти меня отсюда, – напомнила Каро.

– Да, помню. Но у тебя опять поднялась температура. Ты все лекарства выпила? Ничего не забыла?

– Нет воды запить, – призналась она. – Я потому и спустилась.

– Я принесу. Если настаиваешь, заодно узнаю, не сможет ли Дима нас отвезти.

– Дима?

– Папин водитель. Все! Лежать и мерять температуру. Поняла? И никаких побегов!

– Раскомандовался… – проворчала Каро, забираясь под одеяло. – Почему водитель?

– Я не рискну сесть за руль, устал. А дорога после снегопада…

– Не узнавай. Останемся до утра. – Она зевнула. – Горыныч, иди ко мне.

Ян только сейчас заметил, что кот все это время сидел на комоде. Правда, совсем не удивился, когда Горыныч по первому зову потрусил к Каро.