Текст книги "На колени, профессор! (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

= 35 =

– Опасный и коварный, – пожаловалась Каро коту, едва осталась одна. – Как ты его терпишь?

Горыныч улегся поверх одеяла и смотрел на нее, щуря глаза. Если бы он мог говорить, то, наверняка, ответил бы, что так же, как и Каро… просто любит.

– Согласна, и чертовски обаятельный.

Она взглянула на градусник и вздохнула. Еще немного – и беседу с котом можно списывать на бред, у нее опять… тридцать девять и пять. Так некстати! Впрочем, Каро решила остаться, ведь Ян сумел успокоить, даже убедить, что ее вины ни в чем нет, поэтому убегать в ночь нет никакого смысла. А завтра отъезд уже не будет выглядеть вызывающе.

Скрипнула дверь, и Горыныча с кровати как ветром сдуло.

– Ян, ты чего кота пугаешь? – пробормотала Каро. – Таблетка там…

Она не договорила, потому что открыла глаза и увидела Аллу Викторовну. От неожиданности Каро резко села, кутаясь в одеяло. Голова закружилась так, что затошнило.

– Ляг, – сказала Алла Викторовна. – Хотя нет, подожди. Выпей лекарство, да я помогу тебе переодеться.

Каро избегала ее взгляда, но обычно твердый и уверенный голос мамы Яна сейчас звучал как-то надломлено, как будто дрожал. Из-за плохого самочувствия она не сразу сообразила, что Алла Викторовна не удивилась ни тому, что Каро одета, ни сумке, стоящей у кровати. Неужели Ян ей все рассказал…

– Отвару выпей. – Едва Каро проглотила таблетку, Алла Викторовна подала ей другой стакан. – Ты прости меня… пожалуйста…

Каро чуть не поперхнулась, когда она вдруг погладила ее по голове – робко, словно боялась обжечься. Навряд ли Алла Викторовна извинялась за забывчивость. Каро все же встретилась с ней взглядом – и заметила покрасневшие глаза, полные непролитых слез.

– Что случилось? – не выдержала Каро. – Что с Яном?

Господи, он же только вышел из комнаты! Живой и невредимый!

– С Яном? Все хорошо. – Алла Викторовна моргнула, и по щеке потекла слезинка. – Его отец попросил помочь… Он скоро вернется.

– Тогда что? Вам плохо? – растерялась Каро. – Вы присядьте. Я позову…

Она даже одеяло откинула и ноги спустила, хотела бежать вниз за помощью.

– Каренька, не надо. – Алла Викторовна удержала ее и опустилась рядом. – Прости, я тебя обидела…

Она определенно стеснялась: то ли своих чувств, то ли того, что приходится извиняться. Как назло, Каро никак не могла сообразить, что ответить. Признаться, что есть за что, или все отрицать? Алла Викторовна взяла ее за руку, погладила тыльную сторону ладони. Судорожный всхлип заставил Каро вздрогнуть.

– Я не держу на вас зла, – поспешно произнесла она.

Как ни странно, искренне. И обида, и злость улетучились – в конце концов, Алла Викторовна не говорила ей в лицо гадости, а слезы пожилой женщины растопят даже ледяное сердце.

Каро вытащила из коробки чистый бумажный платок и протянула Алле Викторовне. И куда запропастился Ян? Каро не представляла, как утешить его маму, особенно когда голова совершенно не соображает из-за температуры.

– Алла Викторовна, все хорошо. Вы меня тоже простите, я вам столько неудобств…

Пришлось замолчать, тактику Каро выбрала неправильную – Алла Викторовна залилась слезами. Правда, длилось это недолго. Всхлипнув пару раз, она вроде как спохватилась, вытерла глаза платком, предложенным Каро, и засуетилась.

– Переоденься, Каренька. Пижама в сумке? Сиди, я достану. Так неудобно спать, как температура спадет, вспотеешь. Давай, помогу снять.

Каречка, Каренька… Похоже, семейство Русановых окончательно решило свести ее с ума. Ладно, Ян… С ним они прошли немалый путь от презрительного «Гордеева» до ласкового «Каречка». А с Аллой Викторовной что случилось?

Каро приняла помощь, сил на сопротивление не осталось. Алла Викторовна подоткнула одеяло, шлепнула на лоб холодный компресс и села рядом, поглаживая ее по плечу.

– Ты в Бога веришь? – внезапно спросила она.

– Не знаю, – ответила Каро честно. – Я некрещенная. Но в какую-то высшую силу верю. В ангела-хранителя, потому что он у меня есть.

То ли лекарство подействовало, то ли компресс помог, то ли внезапное участие Аллы Викторовны сняло камень с сердца, но Каро почувствовала себя лучше. Даже поговорить захотелось.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я везучая. – Каро чихнула и потянулась за платком. – В мусорном баке насмерть не замерзла. В детский дом попала хороший, смогла учиться тому, к чему душа лежит. Да и по мелочам… всегда как будто кто-то помогает. Вот заболела – и к вам попала.

– А раньше кто лечил?

– Врачи в больнице. Но я редко болела.

– Жаль, не могу твоей крестной стать, – вздохнула Алла Викторовна. – Если ангел хранит, надо бы покреститься.

– Вы хотели бы? – удивилась Каро. – Стать моей крестной матерью?

– Я Бога давно о дочке прошу, о невестке. – Уже не стесняясь, она гладила ее по голове, убирала с лица спутавшиеся пряди волос. – Если я стану твоей крестной, Ян мне этого не простит, ведь тогда он не сможет на тебе жениться.

– Так… мы же не родственники…

– По церковным законам нельзя, – объяснила Алла Викторовна.

– Ох... Ян не зовет меня замуж, – спохватилась Каро. – Мы даже не спим вместе.

Она не любила так откровенничать, но сейчас это вырвалось само собой.

– Ну так… все же впереди, да? – ничуть не смутилась Алла Викторовна. – Может, я еще успею с внуками понянчиться.

Каро незаметно ущипнула себя за бедро. Нет тут никого, наверное. Очередной бред от температуры.

– Давно я о дочке молюсь, – тихо произнесла Алла Викторовна. – С тех самых пор, как он остался один. Вымолила вот… тебя… да чуть все не испортила. И ладно бы ревность материнская глаза застила, нет же, глупость. Как будто дьявол нашептал… Прости меня, Каренька. Я никогда тебя не обижу.

– Сказала же, что простила.

Каро прикусила язык, да поздно. И не хотела, а призналась, что подслушивала! Впрочем, Алла Викторовна лишь кивнула.

– Спасибо. Я вижу, любишь ты Яна. И он тебя…

– Может, со стороны виднее, – осторожно заметила она. – Мы о любви не говорили. Алла Викторовна, мы только пытаемся… стать ближе…

«А если и она слышала наш с Яном разговор?» – внезапно осенило Каро. Слишком резкой получился переход от «больной детдомовской» до «вымоленной дочки». С другой стороны… И на нее, бывает, находит затмение. Кто не ошибается? Все ошибаются. В плохое проще поверить, чем в хорошее, так и ждешь подвоха, но хочется просто жить, не подозревая никого в обмане.

– Заговорила я тебя, – спохватилась Алла Викторовна. – Как голова? Болит? Ты отдыхай, я попозже зайду.

– Мне лучше. Спасибо.

Ян вернулся вскоре после ее ухода. Каро с трудом разлепила глаза: хотелось спать, но вначале нужно кое-что выяснить.

– Твоя мама слышала наш разговор? – спросила она.

– Похоже, – ответил он, устраиваясь на стуле возле ее кровати. – Я не спрашивал, но ведет она себя странно.

– Плачет?

– Вы о чем-то говорили? – Он проигнорировал вопрос.

– Говорили. Она прощения просила. Ян…

– Что, Каречка?

– Иди к ней. Я сейчас усну, маме ты нужнее. Клянусь, я встану и уеду, если ты ослушаешься.

– Так это приказ?

– Это просьба, в которой ты не сможешь отказать больной девушке. – Каро показала ему язык. – Но приказ тоже будет.

– Как интересно…

– Успокой маму, а потом отдыхай. И чтобы никаких бдений у моей кровати ночью.

– Пф-ф-ф…

– Я не шучу.

Откровенно говоря, она не знала, чем его припугнуть. Трудно командовать, лежа в кровати без сил. Но неожиданно Ян послушался: наклонился и поцеловал Каро в висок.

– Да, моя королева, – сказал он. – Я уйду, как только ты уснешь.

= 36 =

– Ты чего? – встрепенулась мама, едва Ян вошел в гостиную. – Что-то случилось?

– Ничего, – ответил он, усаживаясь на диван рядом с ней. – Каро уснула, предварительно выставив меня за дверь.

Отец оторвался от чтения книги и вопросительно взглянул на Яна. Мама отложила в сторону вязание.

– Я выпил бы чего, – признался Ян, – успокаивающего. Мам, есть какие-нибудь капельки?

– Может, коньяку? – предложил отец.

– Можно и коньяку, – согласился он.

– Ян, ничего такого я не говорила, – вздохнула мама. – С чего Каро тебя выгонять?

– Она сказала, чтобы я посидел с мамой, – улыбнулся Ян. – А после шел отдыхать.

Мама быстро отвернулась и выхватила из кармана мятый платок.

– Мам, не плачь. – Ян приобнял ее за плечи и притянул к себе. – Каро не из тех, кто носит камень за пазухой, добрая она. И я уж не мальчик, чтобы обижаться на слова.

– Стыдно… – прошептала мама, прижимаясь лбом к плечу сына.

– Пап, маме тоже коньяку, – крикнул Ян отцу, перешедшему в столовую.

– Мне лучше наливочки, – попросила мама. – Сереж, вишневой, там в уголке графинчик стоит. Ой, погодите, я закуски принесу…

– Сиди. – Ян удержал ее на месте. – Я сам принесу.

На кухне он порезал лимон – под коньяк, добавил к ним шоколадных конфет – маме под наливку, и принес тарелку в гостиную. Давно они не сидели вот так, запросто. Хорошо бы повод был другой, но, если задуматься, то в болезни Каро можно найти и плюсы. Ян позабыл, когда приезжал в родительский дом не по делам или не потому, что «надо проведать». Неудивительно, что мама зациклилась на том, чтобы найти ему пару – ей хочется чувствовать себя нужной, растить внуков. Отец, как обычно, в своей науке… Мама и ездить с ним стала, потому что ей одиноко в пустом доме, и любимая оранжерея не спасает.

– За ваше здоровье, – сказал Ян, поднимая бокал.

Коньяк не обжег, легко скользнул в горло, смешавшись с лимонным соком.

– Господи, как хорошо… – выдохнул Ян, откидываясь на спинку дивана.

– Давно коньяк не пил? – усмехнулся отец.

– Давно с вами не сидел, – ответил он. – Мам, пап… Спасибо.

Мама закашлялась, подавившись конфетой, и Ян заботливо постучал ее по спине.

– Мне за что спасибо? – удивился отец. – Я с твой девушкой еще и не знаком. Нехорошо вышло, но… она больна… мне неудобно к ней заходить…

– За то, что вы у меня есть. – Ян налил маме еще наливки, а себе и отцу – коньяку. – Некоторые вещи, к сожалению, понимаешь только на контрасте. И хорошо, когда не поздно сказать об этом вслух.

Мама опять заплакала.

– Алла, прекращай, – поморщился отец. – Порадуйся за сына. Наконец-то он повзрослел.

– Мам, хватит. – Ян протянул ей конфету. – Все уже, забыли. Расскажи лучше, какие у вас планы на следующую неделю.

Повзрослел… Немного обидно, конечно, но родители любят утрировать. Ян не покривил душой, именно Каро помогла ему понять, что недостатки близких людей надо прощать, не задумываясь. И как можно не простить того, кто признает свою ошибку?

Едва Ян спустился за водой, мама отняла у него термос. Воинственный пыл она растеряла, глаза – на мокром месте. Наверняка, отец ей что-то сказал. Он терпеливый, позволяет маме командовать, но если она не права, умеет поставить на место.

– Я сама отнесу Каро воду! – заявила мама.

– Мам, не надо… – Он попытался ее остановить. – Ей плохо, опять температура. Если хочешь, я увезу ее прямо сейчас, только не надо…

– Надо!

Казалось, мама его не слышит, настаивает на своем, но к Яну подошел и отец.

– Пусть идет, – сказал он сыну. – Не переживай, никто твою девочку не обидит.

Пришлось поверить… и отпустить.

– Ты на мать не обижайся, – добавил отец, когда они остались одни. – Ей Каролина понравилась. Готовит для нее отдельно, лекарства носит по часам. Пряжу купила, вяжет ей что-то.

– Правда? – удивился Ян. – А что это тогда было? Генетика, наследственность…

– Ай… – Отец махнул рукой. – Дурь бабья. Нину Ивановну помнишь? Старая дача, соседи...

– Теть Нина и дядя Вадим? Помню, – кивнул Ян. – Вы же с ними общаетесь, да?

– Перезваниваемся иногда. Так вот, у них внук недавно родился, с пороком сердца. Нина матери плакалась, что сын нашел невестку неизвестно где, потому и у ребенка порок развития. Деревенская она у них, что ли. Матушка твоя и впечатлилась.

– Господи, какая глупость… – пробормотал Ян.

– Вот про «господи» я ей и напомнил, – сказал отец. – Ты ж не знаешь, а она в храм ходит каждую неделю.

– Мама? – изумился он.

– Мама, мама… С тех пор, как ты крышей двинулся после смерти Лары, так и ходит.

– Я? Не, ну…

– Крыша, слава богу, на место вернулась. А семью ты так и не завел, от женщин шарахаешься.

– Не шарахаюсь я, – огрызнулся Ян. – Не встречал никого, с кем хотелось бы вас познакомить. Но монашеский образ жизни не веду, уж поверь.

– Да нам с матерью от твоего образа жизни ни жарко, ни холодно, – отрезал отец. – А я тоже внуков хочу, между прочим. Не молодеем мы, Янушка.

– Пап…

– Да ладно, – опять отмахнулся отец. – Тебя этим никто не попрекал. Так, к слову пришлось. В общем, твоя мать о девушке молится, о дочке. А как она появилась – бабья дурь поперла.

– Так она…

– Прощения пошла у твой Каречки просить. Я ее не посылал, кстати. Не мешай, дай им поговорить.

Каро понравилась маме? О том, что матушка хочет внуков, Ян знал, но все же до сих пор не представлял себя и Каро семейной парой. Вроде бы она тоже об этом не задумывалась…

Ян накинул куртку и вышел на крыльцо, дохнуть свежего воздуха. Давно стемнело, шел тихий снег, пушистыми хлопьями устилая все вокруг. Завтра надо будет почистить дорожки в саду. Может, Каро согласится остаться здесь еще на недельку? Какой институт… какой город… Ее нужно долечить, откормить хоть немного. Навряд ли потом она согласится переехать к нему, и денег не возьмет. Ян привезет ей учебники, достанет лекции и материалы занятий, что она пропустила…

– Ян! Яник! – позвала мама, выглядывая на веранду. – Яник, зайди в дом, простудишься.

Честно говоря, к Каро он вошел с тревогой в сердце. Мало ли, что наговорила ей мама… Его кареглазой королеве достаточно намекнуть – и она готова жертвовать собой. Но Каро дремала, спокойная и умиротворенная, как ему показалось. А от ее прощального взгляда Яна и вовсе продрал озноб. Она опять посмотрела на него, как госпожа, даром что едва глаза могла открыть.

«Ослушаешься – накажу…»

Вместо того, чтобы возразить, Ян вдруг представил, как его наказывают. Странное чувство: и слабость в ногах, и какой-то внутренний протест… Когда-то он сказал Эйре, что никогда не полюбит женщину, которая ставит его на колени. Неужели ему придется выбирать между Каречкой и госпожой Каро?

– Ты спишь сидя, – сказала мама, отбирая у него пустой бокал. – Ложись. Я присмотрю за нашей девочкой.

– Мам, а что ты вяжешь? – поинтересовался Ян, поднимаясь.

– Да так… – смутилась она. – Что получится. Иди, иди.

Поднявшись на второй этаж, Ян заглянул к Каро. Она спала, ровно и глубоко дыша. Горыныч развалился у нее в ногах.

Если придется выбирать…

Ян вздохнул и ушел к себе.

= 37 =

Каро так и не поняла, как позволила себя уговорить, но провела в доме родителей Яна еще целую неделю. Уступать приятно, когда предложение звучит искренне. В доверии нет слабости, когда тебе рады.

Ян – коварный соблазнитель – так расписал ей все прелести лечения на природе, что Каро сама себе завидовала. Главное, он пообещал с оформлением справки в институт и больничного листа на работу, ведь прием в поликлинике Каро пропустила. А еще съездил к ней домой и привез учебники и тетради, на электронную почту сбросил лекции и задания по самым важным предметам, а кое с кем договорился, что пропуски зачтут за реферат.

Алла Викторовна и вовсе категорично заявила, что никуда не отпустит Каро, пока та не выздоровеет. И Сергей Платонович, отец Яна, ее поддержал. С ним Каро познакомилась буквально через день, когда ей разрешили вставать и обедать вместе со всеми в столовой.

– Ты похож на отца, – сказала она потом Яну. – Ты из-за него стал ученым?

– Мне с детства хотелось, чтобы он видел во мне не надоедливого пацана, а интересного собеседника. Но это поначалу, потом я увлекся биохимией.

– А мама? Она кем хотела тебя видеть?

– Она всегда говорила, чтобы я занимался тем, что мне нравится.

– М-м-м… Ян, мне неудобно спрашивать… – Кое-что все же беспокоило Каро. – Но если не спрошу…

– Не дрейфь, моя королева. Кхм… Это означает…

– Не бойся, – буркнула Каро. – Мой словарный запас не такой уж и бедный, дерзкий Шико.

– Ты определенно выздоравливаешь, – невозмутимо заметил Ян. – Так о чем ты хотела спросить?

– Алла Викторовна… она часто меняет решения? Человек настроения?

– Мама? – Он расхохотался. – Нет, мама никогда не меняет решений.

– Но как же… – Каро нахмурилась. – Я была ей неприятна… а потом…

– Ты услышала наш разговор случайно. Мама до этого плохо к тебе относилась?

– Нет.

– Она тебе лично говорила, чтобы ты оставила меня в покое?

– Нет, конечно.

– Зато потом сказала… что?

– Не скажу, – усмехнулась Каро. – Это наше, личное.

– Люди могут ошибаться и заблуждаться, это не преступление. А по поводу мамы… и ее принципиальности… Хочешь историю?

– Ага.

Каро вообще предпочла бы сидеть так вечно: вместе, на ее кровати. Ян облокотился на спинку, подложив подушку, а Каро устроилась в его объятиях.

– Мама до пенсии преподавала в школе. И у меня химию вела, соответственно. Так вот, она лишила своего единственного сына золотой медали, потому что была уверена, что я не знаю химию на «отлично». Хотя, по ее меркам, как сын учителя, я должен знать предмет на «супер отлично». И у меня одна «четверка» в аттестате. Представляешь?

– Да ладно! – удивилась Каро. – Правда? Учительские дети, наоборот, блатные.

– Только не для моей мамы. Она принципиальная, и не меняет решений. Ей можно верить.

Каро дурела от тепла и заботы, которыми ее баловали. Ян уехал вечером в воскресенье, но она больше не боялась его родителей. Болезнь отступала благодаря Алле Викторовне, не брезгующей и народными средствами: Каро пила отвары, промывала нос морской солью, терпела ментоловые прогревания. Ее даже в баню затащили, настоящую, русскую, когда температура окончательно спала. Алла Викторовна сказала, что лучшего способа избавиться от хвори нет, и Каро визжала под веником, чуть не потеряв сознание с непривычки. Ян смеялся, когда она рассказывала ему о впечатлениях, и обещал лично «отмассажировать» в выходные.

Каро пыталась помочь Алле Викторовне по дому, но она обычно находила какое-нибудь несложное задание, а потом отправляла Каро учиться. Чаще всего они вместе возились на кухне: Каро нравилось смотреть, как Алла Викторовна готовит, а та с удовольствием передавала Каро нехитрые секреты.

Сергей Платонович обычно работал в библиотеке, и Каро встречалась с ним только за столом. Отец Яна мало с ней общался, но всегда находил, что сказать лично: справлялся о здоровье, хватил цвет лица или интересовался успехами в учебе.

Каро звонила и Эйре, предупредить, что все еще болеет.

– Что-то серьезное? – спросила она. – Почему ты сразу не сказала? Может, помощь нужна? Ты где?

– Нет, всего лишь ангина, но температура потрепала, – ответила Каро. – Спасибо, все в порядке. Я пришла бы, но меня не отпустят.

– Ты в больнице?

– Нет, за городом.

– За городом?

– Да, у подруги, – соврала Каро, поморщившись.

Эйра предупреждала, что не любит, когда ей лгут. К тому же, она чувствовала ложь – как сейчас, судя по наступившей тишине. Но Каро не могла сказать, что она дома у Шико! Надо было спросить заранее, не против ли он.

– Чара устала ждать, поэтому я провожу занятия без тебя, – довольно холодно произнесла Эйра, когда Каро решила, что уже не дождется ответа.

– Да, я… понимаю, – отозвалась она. – Попробую найти наставницу как-нибудь в другой раз.

– Я не говорила, что не буду с тобой заниматься, – оборвала ее Эйра. – Мы еще не приступали к практике, пару занятий можно наверстать. Позвони, когда сможешь прийти, детка.

– Эйра, я, наверное, не смогу. Копятся долги по учебе, скоро сессия…

– Все равно позвони, как вернешься в Москву. Встретимся, поговорим.

Разговор оставил неприятный осадок, но что Каро могла изменить? Только повиниться при встрече, если Ян не захочет скрывать от Эйры их отношения.

По телефону Каро с ним это не обсуждала – заметила, что Ян избегает упоминать щекотливую тему в доме родителей. А в выходные он не приехал. Объяснил, что очень занят, но Каро все равно расстроилась. Даже Алла Викторовна заметила это.

– Не переживай, – попросила она. – У Яна так бывает. Издержки профессии…

– Да, конечно, – согласилась Каро. – Кафедра, научная работа, студенты…

Но внутри звенело: «Даже в воскресенье?!»

Ян пообещал отвезти ее к врачу в среду, а до того времени Каро предписывалось продолжать лечиться и учиться.

– Как не приедет? – удивился Сергей Платонович за ужином. – Он же всегда после кладбища…

– Сергей! – воскликнула Алла Викторовна, перебивая.

Каро насторожилась.

– Хочешь сказать он, наконец, отпустил прошлое? – Сергей Платонович определенно не понял намека. – Что ты так на меня смотришь, Алла?

– Сережа… – Алла Викторовна многозначительно кивнула в сторону Каро.

– Хочешь сказать… – Сергей Платонович уставился на нее и замолчал.

– О чем вы? – спросила Каро, отложив вилку. – Я чего-то не знаю?

Прежняя Каро ни за что не стала бы вмешиваться – промолчала бы, сделав вид, что ничего не слышала. Но она отогрелась в доме Русановых, почувствовала себя если не нужной, то хотя бы не лишней.

– Ты не была в комнате у Яна? – Алла Викторовна смущенно отвела взгляд. – Не видела там… портрет?

– Нет, не видела. – Каро и не задумывалась, что никогда не заходила в комнату к Яну. – А что за портрет?

– Ян был женат, несколько лет назад. Более десяти лет назад. Его жена погибла, ее машина сбила. Нелепая смерть…

– На портрете его жена? – догадалась Каро.

– Завтра годовщина ее смерти, – сказал Сергей Платонович. – После кладбища Ян всегда приезжает к нам, чтобы помянуть Лару.

– Так он, наверное, из-за меня… не приедет. – Каро едва нашлась, что ответить. – Не хотел, чтобы я знала.

– Сергей… – простонала Алла Викторовна. – Ну зачем ты…

– Все хорошо, – перебила ее Каро. – Я в порядке. Это же давно было. Вы Яну не говорите, что я знаю, вот и все.

Сердце билось с перебоями. В памяти всплывали обрывки фраз, которым Каро раньше не придавала значения. И тот страх, что испытал Ян, когда ее чуть не сбила машина, тоже стал понятен.

«Почему ты не сказал мне сам? Почему?» – крутилось в голове, как навязчивая мелодия.

Ян обнажил ее, вывернул наизнанку, добился откровенности… А сам продолжает хранить секреты. И все же Каро решила, что не будет ни о чем расспрашивать. Захочет – расскажет, а нет… Что ж, в следующий раз она так легко ему не доверится.