Текст книги "Сказки Вайоры. Милана (СИ)"
Автор книги: Мила Милашевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Десять лет? Ты что пять раз оставался на второй год?
– На второй год? – это уже не понял я.
Она кивнула:
– В моем мире, неуспевающего в школе ученика не принято выгонять из школы, он должен получить знания, и он остается изучать неусвоенный материал с другим классом. Даже студенты, которые не успевают, берут академический отпуск, после которого могут без проблем восстановиться и закончить обучение.
Я рассмеялся.
– Нет, эйхами, обучение длится десять лет. Если ты не успеваешь, тебя отчислят. Без права восстановления. При этом ты будешь обязан выплатить академии сумму, затраченную ей на твое обучение.
Лана даже открыла рот от удивления.
– А чему учат целых десять лет?
Мне ставили блок на память, чтобы я не имел возможности рассказать подробности о моей учебе в военной академии. Слишком много секретов, слишком много новой техники, нового вооружения, необычных тактик мы изучали.
– Всему, что может помочь обороноспособности своего мира, системы, своей галактики. Не поверишь, были даже танцы. Наш преподаватель считал, что танец, как и бой – это искусство. Он говорил, что каждый бой, танец, сражение – имеет только свой, характерный рисунок. Хоть танец – это повторение заученных и доведенных до автоматизма элементов, в целом соглашусь – сражение – это набор элементов, правда их выбор огромен, то или иное па, в сражении, зависит от множества переменных, так что сражение – это танец-экспромт. А еще после пятого курса у нас начались практики. Некоторые практики длились по полтора года, некоторые по три месяца.
Лана посмотрела на меня своими необычным ярко-синими глазами, тряхнула головой, густые волосы завязанные в пучок, видимо никак не закреплялись, поэтому пряди светлых волос упали на ее лицо, она, сморщив нос от недовольства, быстрым движением откинула их назад и спросила:
– Твоя учеба… все эти годы… оно того стоило?
Надо же, я ни разу не задал этот вопрос себе сам. Я желал сперва показать отцу, что тот был не прав, утереть нос некоторым однокурсникам, даже некоторым преподавателям, потом, когда я понял что жизнь моей команды, моей эскадры, моего флота зависит от моих решений, я осознал, что не зря учился, не зря строил карьеру. Я вспомнил попойки с однокурсниками, приключения во время практик на грани жизни и смерти, дотошного преподавателя юриспруденции, которому мы, скинувшись, наняли проститутку, чтобы она отвлекла его во время экзамена, но он оказался бесполой особью и экзамен нам не зачли и весь курс пришел на пересдачу, помнил, как зашкаливал адреналин, когда впервые, став адмиралом давал указания где, кому вести патрулирование, кому в сражении оставаться в тылу, а кому быть на острие атаки…
– Да!
Она мягко улыбнулась, накручивая в задумчивости локон на палец. А я наклонился и легко прикоснулся своими губами к ее, и только спустя удар сердца понял, что решение было спонтанным. Практически рефлекторным. Мягкие губы шевельнулись, язычок Ланы чуть лизнул мою верхнюю губу. Мне не показалось? Слегка, боясь спугнуть эту расслабленность Ланы, я усилил нажим и с восторгом осознал, что губы Ланы поддались моему напору. Мне всё время казалось, что она сдерживается.
Поцелуй прервала Лана, спросив:
– Кай, а Лэн не возражает?
Захотелось выругаться. Мы же договорились с Лэном вести эксперимент вместе, и совсем не обсуждали, что делать, если наш эксперимент выберет кого-нибудь одного из нас.
На несколько секунд мир изменился. Запаххх, сссамки, очень подххходящей сссамки, ссводит сссума. Мооойя сссамка. Нааадо прикусссить еёоо шшшею и утащщить в гнесссздо. От этих странных мыслей на затылке волосы стали дыбом. Неужели эта женщина может так сильно влиять на гормональный фон, что уже второй раз мне кажется, что я слышу зов своего предка – ящера? Отдышался. Нет. Не слышу. Видимо меня покоробило, что в такой момент она вспомнила о брате. Еле сдержал себя, чтобы не ударить по приборной панели флаэра. Лана, заметив что, я злюсь, испугалась, пискнув:
– Мне пора, – выпрыгнула из флаэра и бросилась прочь.
Лэн
Сегодня пик овуляции у Ортанисы, эта малышка в моем гареме уже три года, совместимость двадцать четыре процента. Мало. Очень мало. Брюнетка, со светлой кожей, темно-бордовыми глазами, двумя матками, и соответственно с двумя половыми отверстиями – одно над другим, в одной вульве. Приходить к этой своей женщине я не любил. Когда-то увидев Ортанису на невольничьем рынке, я был пленен ее красотой и робостью, я купил эту женщину, не раздумывая. Великая Вселенная сколько раз я пожалел об этом! Она была тиха, скромна, молчалива, она никогда не давала знать о том, что хочет, никогда не имела своего мнения. Она не считала нужным или возможным показать, что ей нравится, а что не нравится в сексе. Тот первый раз, когда на нее подействовали мои феромоны, во время соития она буднично сообщила:
– Вы очень привлекательный, господин.
С тех пор я не услышал от нее ни единого слова. Сияликэ по моей просьбе уточняла, что бы хотела Оратниса. Что нравится, что не нравится, чего бы хотелось, чего-нет. И это было не про секс! Эта женщина была или настолько неприхотлива или в нее настолько вбиты каноны религиозной веры ее расы, что она всегда отвечала смотрительнице гарема:
– Передайте господину Лэну, что я счастлива в таире.
Чтобы заставить себя кончить по разу в каждое лоно этой женщины пришлось помогать себе фантазией – представлять на месте Ортанисы… Лану. Тот тройничок я списал на общий стресс. Всем была нужна разрядка, все поучаствовали в защите нашей таиры. Вот только почему-то во время потенциального оплодотворения Ортанисы, я вспоминал, какой отзывчивой, чуткой на каждое мое или Кая движение была Лана. Как она откликалась на наши прикосновения, и как откликались и реагировали мы.
Второй оргазм был очень слабым. Одна небольшая струя семени, пара приятных судорог и я почти бегом покинул гостевую спальню. Сегодня Кай, Лана и я спим в спальне Кая.
Недавно мы чуть не устроили потасовку с братом, решая, чья спальня больше подходит для ночей втроем. Решили переоборудовать гостевую комнату рядом с нашими спальням под общую с Ланой спальню. Почему-то у Ланы вызывало отвращение лишь одно упоминание о гостевой спальне.
Совсем недавно обнаружил способность понимать, чем пахнет Лана, в зависимости от ее настроения. Её злость пахнет горько, её наслаждение – тонкий аромат, название которому я не могу подобрать, ее ложь пахнет разложением, а ярость – снегом, что венчает Перигранские горные массивы Вайоры.
Завтра со всеми экивоками, со всеми моими дипломатическими навыками, со всей убедительной простотой Кая, мы хотели спросить, какую спальню хотела бы наша Милана. Как её обставить, какого цвета простыни хотела бы она, какие занавески на окнах. Не знаю как Кай, но я задолбался таскать на руках наш эксперимент каждую ночь то к себе, то к Каю. Одно радовало, жизнь Ланы была настолько активной, что она выматывалась и совершенно не замечала, что ее каждый вечер уносят из гарема.
Практически срывая с себя футболку и пижамные штаны, влетел в душ. Хотелось поскорее смыть с себя раздражающий запах Ортанисы. Встав под горячие струи, зарычал, вспомнив, что овуляция этой женщины длится больше всех моих женщин из гарема – такова природа её вида, а это значит, что мне придется навестить Оратнису ещё как минимум дважды, пока не закончится ее овуляция.
Выйдя из спальни, застал обычную картину – Кай, снимает всю одежду с сонной Миланы. Повел носом, в последние три месяца обоняние сильно обострилось, давно пора уточнить у Куурахеа в честь чего такая радость. Сейчас, я, стоя на пороге ванной комнаты, мог точно определить, что наш эксперимент, перед тем как уснуть пила алкоголь. К её аромату добавился ещё какой-то слабый флёр. Идентифицировать его я не смог. Он был знакомым и не знакомым одновременно.
Через неделю состоится демонстрация коллекции одежды с нашими никлазами. Лана принимает в этой демонстрации непосредственное участие, как идейный вдохновитель, как дизайнер, как модель. Наша Милана последние недели была очень воодушевлена, казалось, она перестала тяготиться своим положением, осознав, что и тут, на Вайоре, она может быть счастлива. Поэтому она стала благосклоннее относиться к нам? Чтобы совсем завоевать её, кажется, нам надо еще собственноручно убить зверя, и бросить к её ногам его шкуру, и тогда, возможно нам достанется ребенок, не важно, чей он будет. Это будет вэр Ниар.
На втором южном континенте Вайоры, вытянутым вдоль экватора, обитают немыслимые чудовища. Мы с Каем уже наняли гида, и через день после показа коллекции, отправляемся туда. Надеюсь, Лана оценит пушистую сиренево-крапчатую шкуру носаргла.
Я шагнул к кровати, Лана спала, отвернувшись от Кая, но при этом, прижав попу к его паху. Вид у братца был страдальческий. Чего это он? Я лег на прохладные простыни, и почти сразу же Милана закинул ногу на моё бедро и засопела в ключицу. Член затвердел мгновенно. Перевел глаза на Кая, он ехидно улыбался. В голове мелькнуло несколько эротических фантазий с участием конкретной блондинки, но мы уже поняли, что принуждать хоть к чему-либо нашу строптивую эйхами – себе дороже.
– Пока сама не попросит? – шёпотом спросил я?
– Пока сама не попросит, – согласился он.
Глава 10
Милана
Чёрт, я и подумать не могла, что сделаю такую головокружительную карьеру – из преподавателей английского в рабыни – основательницы инопланетного бренда одежды. Нееее. Я сплю и мне снится такой отборный бред!
Несколько раз ущипнула себя. Нет, не сплю. Я слышала, как верещит Куайко – ведущий сегодняшнего шоу. Как сообщил Лэн, это был самый лучший организатор и ведущий шоу на Вайоре и в соседних системах. Этот еремиец, меня поверг в шок, когда я впервые познакомилась с ним. Высокий, выше меня почти в два раза тощий, краснокожий. Кожа сверкает, словно натерта никлазной пылью, зеленая шевелюра торчит в разные стороны, четыре руки постоянно размахивают, а самое главное, он никогда не затыкался! На репетициях шоу-показа одежды «МиланаНиклаз» он был тираном. Он доводил до слез девочек-моделей, своими грубыми шутками или окриками, однажды одну из них – оклазийку, просто столкнул с подиума, заорав на неё, что она неуклюжая канутри (я посмотрела, что такое канутри – хозяйственное животное, которое выращивали в не которых мирах этой галактики на убой. Животное, отдаленно напоминающее земных хрюшек, только у этих канутри было два пяточка и размерами эти животные – с лошадь). Та девушка – оклазийка, не упала она приземлилась на четыре конечности, её два черных гладких блестящих хвоста ходили из стороны в сторону от бешенства. Она оскалила зубы, показались клыки, девушка зашипела, готовая броситься на Куайко. А тот закричал, замахав руками:
– Замри! Замри так! Идея! Идея!
Его руки вообще превратились в мельницу, а сам он носился по нашему будущему подиуму:
– Костюмеры ко мне! Ко мне, – он не ждал не секунды, почти зарыдал, – да какие же вы все медленные! Несите комбинезон с капюшоном, да тот, – он смотрел, как его помощники обступили парня-ноклианца, – теперь я знаю, кому он подойдет лучше! На робкие попытки госпожи Неарис сообщить, что комбинезон-сетка из неклазов – это мужская одежда, этот монстр заявил:
– И без тебя знаю, но эффектнее он будет на оклазийке.
А затем он обратился к уже этой переодетой женщине:
– Если ты также не прыгнешь на шоу, и не зашипишь, как это сделала только что, клянусь, ни в одном шоу ты больше участвовать не будешь!
Доставалось и мне, я ничем не была лучше других.
– Эх, ноги коротковаты, у тебя, но ничего, я знаю, мастера, перед шоу удлиним их немного – вставим штыри. Будет немного больно, перед показом примешь коктейль из тухса (легкого наркотика, как я потом узнала) и юклы, бегать на новых ногах будешь как на родных.
Я даже не слышала, как подошел Кай, он был сильно ниже Куайко, Кайерлик, чуть приобняв меня, негромко прорычал:
– Убью, если посмеешь сделать с ней что-то без моего согласия.
И как ни странно еремиец сглотнул и закивал, сложив ладони всех своих рук домиками.
– Понял, понял, что ж ты сразу не сказал, вэр Ниар, что это твоя девушка? Я думал, что это девчонка Лэна. Упакую её в лучшем виде, сам слюни пустишь и ещё пару тысяч мужиков, что будут присутствовать на шоу, – он наклонил свою косматую голову и невинно спросил, – а хочешь я сделаю так, что при её виде дрочить будут даже женские особи?
– Все должно быть в рамках оговорённого контракта.
Я испугалась. Я ведь знала, что Кай может быть очень вспыльчивым. Но он сдержался.
– Какие-то недоразумения? – спросил подошедший Лэн. А я облегченно выдохнула. Последнее время мне нравилось, когда оба брата были рядом. Когда кого-то из них не хватало, я ощущала пустоту. Лэн неожиданно поцеловал меня в висок и спросил только меня:
– Все хорошо?
Я кивнула. А глаза Куайко загорелись огнем. Нет, мне не показалось, его глаза вишнёвого цвета просто вспыхнули красным.
– Уууух, как все интересно…, вэр Ниары! Да вы просто вдохновили меня на подвиги!
И вот теперь я стояла под подиумом и меня ждал выход. Чёрт, я волновалась. Очень, я же никогда в таком не участвовала. Куайко запретил ко мне приближаться кому бы то ни было кроме госпожи Ниарис. Он даже запретил мне смотреться в зеркало. Он почти согнулся пополам и прошептал на ухо скабрёзность:
– Я даже не знаю, как тебя теперь будут делить твои вэр Ниары, придется тебе, лапочка отрабатывать за двоих.
И если он хотел смутить меня этим, то не преуспел. Внезапно внизу живота завязался тугой узел желания. Я чуть оттолкнута этого гениального монстра шоубизнеса Вайоры и пригрозила:
– Сообщу Каю…
Он скривился и пошёл продолжать шоу:
– А теперь уважаемые господа, представляю вам идейного вдохновителя этой коллекции – Миииилану вэр Ниииииар! – выкрикнуло это чудовище, а я в бутоне огромного энхиалиса заметалась.
Чтоооо?! Нет! Выпустите меня отсюда! Нет! Какая-такая Милана вэр Ниар? Я Милана Орешникова! Я не хочу быть никакой вэр Ниар! Я домой хочу! Меня мама ждет! Наверное, во всех городах моей необъятной Родины висят мои портреты с подписью «Разыскивается!». Как же я хочу домой!
Настоящий, живой цветок, внутри лепестков которого я находилась начал плавно подниматься. Такова задумка этой талантливой твари, что сейчас вела шоу.
Надо успокоиться. Несколько раз, пока под совершенно фантастическую музыку цветок «рос» из сцены, глубоко вдохнула. Ну вот что он такого сказал? Просто обозначил мою принадлежность к конкретной семье. Шоу закончится, я отправлюсь в таиру, если кому-то будет интересно, братья скажут, что использовали инопланетянку для эффектной кульминации шоу. То, что Лэн умело, общается с прессой, я уже знала. Найдет, как объяснить оговорку Куайко.
Энхиалис остановился. Бутон начал раскрываться, одинокий рассеянный луч бело-голубого цвета осветил мою фигуру. Я нашла глазами зеленую точку. В полной темноте, освещаемой лишь светом этого парящего надомной прожектора, я двинулась по прямой в сторону точки. Когда точка погаснет, мне следовало развернуться и проследовать обратно к цветку, из которого я вышла, снова зайти внутрь него, присесть на корточки, театрально обхватив голову руками и замереть, пока лепестки закрываются, и пока энхиалис опускается. Как только лепестки закрылись и бутон заскользил вниз, послышался гул, он нарастал. Я распрямилась.
– Что это?
Гул продолжал расти. Какие-то отдельные крики? Ничего не понимаю. Внезапно. Основание цветка зашевелилось. И на моих глазах прямо под моим ногам начало что-то расти. Рост остановился на уровне моей талии. А затем этот белый у основания и зеленый на конце отросток, потянулся ко мне. Кончик отростка раскрылся и оттуда выступил ещё один, покрытый какой-то слизью, и отдаленно напоминавший…
– Аааааа! – заорала я. Меня хочет трахнуть растение!!! Я сойду сума в этом мире! – ааааа!
Я, сняв туфли, усыпанные никлазами, отбивалась каблуками от этого живучего растительного члена.
Внезапно, меня схватили за талию и потянули назад, я, все еще вопя, попыталась ударить каблуками новую напасть и тут же услышала знакомый голос:
– Тише, Лана, Лэн, попросил помочь нас, если что-то пойдет не так.
– Юиль? – я совершенно перестала что-либо понимать.
Меня отпустили. Я увидела мужчину в форме наёмников вэр Ниар, без содрогания эту форму я вспоминать не могла, и Юиль. Мужчина – дажувэ, держал в своей единственной руке большой металлический предмет. И только спустя несколько ударов сердца я поняла, что это что-то похожее на меч, кажется такое оружие рисовали, когда делали иллюстрировали рыцарей круглого стола.
– Шикарное выступление, подруга, – сообщила, улыбаясь Юиль, а потом озабоченно оглянулась и поторопила, – пошли, Лана, Лэн приказал нам отправляться в таиру.
Кай
Мехль, всё же пора показаться Петью. Что-то не так со зрением и моим обаянием, похоже это не наши гормоны действуют на эксперимент, а её на нас. Иначе, не знаю, чем это объяснить, но сейчас, в полной темноте, в которую погрузился замерший зал, ожидающий кульминации шоу, я видел все лица, морды, сверкающие глаза, сжатые в предвкушении челюсти, влажные губы, высунутые языки, капельки пота, ощущал запах алкоголя, вожделения. Этот нанятый фигляр, что пританцовывал сейчас вверху, на подиуме просто зажёг публику. Внезапно с удивлением осознал, что рабыня из отсталого мира смогла обледенить наши с братом интересы. Я с интересом изучал контракты на охрану шоу, на мероприятия, обеспечивающие безопасность, банкетное меню. Лично перед самим шоу проверил посты с охраной, работу сигнализации, эвакуационные выходы. Необузданная блондинка так внезапно появившаяся меньше года назад в таире уже прочно вошла в нашу жизнь.
А сколько хлопот принес этот энхиалис! Хорошо, что Милана не видела, как я и команда дрессировщиков этой ботанической формы жизни долбили своенравное растение парализатором, пока оно не начало выполнять то, что от него требуется. При этом это был мужское растение.
– Давайте ему отрежем ему все мужское, – предложил я, – рассматривая агрессивно торчащий внутри полностью распустившегося энхиалиса зелено-белый член. Ничем другим это быть не могло.
– Тогда номера не выйдет, – фыркнул один из дрессировщиков, – энхиалис – привередлив, лишим его достоинства, – напакостит – пожуёт вашу звезду, или вообще завянет и осыплется.
Шоу было, наверное, интересным для ценителей. Хотя… не скрою, одежда, состоящая из сетки, усыпанная никлазами выгодно подчеркивала рельефы мышц, или груди.
Что в этом такого уникального я решительно не понимал, но как оказалось скучающим вайорским женщинам такая странная одежда зашла, а значит почему бы не использовать отход от основного производства в таком странном направлении для семейного дела?
Шоу идет к концу. Сейчас из роскошного цветка появится Милана. Тишина. Легкие шепотки. Вспыхнул рассеянный луч он осветил «растущий» цветок. Вот рост остановился и цветок под нежную музыку начал распускать лепестки.
– А теперь уважаемые господа, представляю вам идейного вдохновителя этой коллекции – Миииилану вэр Ниииииар! – объявил ведущий шоу.
Зал замер. Я тоже. В середине цветка стояла Милана, она аккуратно спустилась и в полной темноте освещаемой лишь рассеянным светом прожектора не спеша двигалась по подиуму. Сетку в таком освещении видно не было, а вот никлазы казалось затейливыми узорами были прикреплены на голое тело, скрывая только самое сокровенное. Волосы распущены, пухлые губы чуть изогнуты в лёгкой улыбке. А ведь я помнил, как эти губы обхватывали мой член, как эти губы становились податливыми, когда их обладательница сама желает чувственных удовольствий. Член затвердел мгновенно.
И только сейчас я понял, что Куайко сделал. Он объявил, что Милана носит нашу фамилию. Эта женщина не может быть вэр Ниар! Наши дико сложные законы в области продолжения рода этого никогда не позволят!
Лэн
Да что б этот Куайко провалился в самую глубокую черную дыру, какая есть во Вселенной! Ни один вайорец не возьмет замуж инопланетчицу. Если такое происходит, это скорее исключение, чем правило. Это исключение составляют и наши с Каем родители. Дело в том, что мама родила не одного ребенка, а двух, и это послужило разрешением взять замуж вайору полукровку – женщину в которой половина крови от вайоров, половина от аскобитян.
Как только лепестки энхиалиса укрыли Милану, по залу прошелся гул. Я гребнем почувствовал, как мужские особи, находящиеся здесь хотят нашу самку. Помотал головой. Откуда эти странные мысли? Я не спал уже два дня. Вчера был день Ирин, и моя фаворитка умотала меня своими ласками. Ирин была очень страстной, настойчивой в своих желаниях, податливой в моих. Очень не хотелось выпускать ее из объятий, но пришлось к ее неудовольствию. Но нужно было проверить все ли готово к шоу, нет ли накладок. Объяснить в очередной раз родителям, что это не блажь, что аналитики просчитали рентабельность этого предприятия. Прислушался к гулу – приглашенные высказывали одобрение. Тут находилось очень много инопланетчиков – представителей модной индустрии разных миров, эти то не обратили на слова Куайко никакого внимания.
Как только закончилось шоу, ко мне выстроилась очередь, кто-то назначал встречу для обсуждения деловых контрактов, журналисты выкрикивали вопросы, на которые отвечал Кай. Я оценил его помощь. Обычно его общение с журналистами сводится к перепалке и последующей драке. А тут он вежливо пояснял откуда пришла идея, как кто еще участвовал в создании коллекции, он напрочь игнорировал неудобные вопросы или отшучивался.
Пришло сообщение на коммуникатор.
Отец: ждем обоих немедленно.
Глянул на Кая, он тоже получил сообщение, и поморщился. Дома у родителей нас ждала головомойка. Придется потратить все свое красноречие, чтобы убедить маму, уверен, это она инициатор этого приглашения, в том, что это нелепая случайность.
В общем то мы могли проигнорировать «приглашение», всегда можно дать пояснения мол. Вызвали по неотложным делам, но в этот раз мы решили явиться. Пояснения по поводу статуса Миланы действительно требуются.
Сев на площадку для флаеров роскошного родительского особняка недалеко от центра Вайорлии мы молча двинулись по дорожке сада. Отец был в своем кабинете, перед ним стоял бокал темной жидкости, я потянул носом, так и есть в бокале – пайкалк – крепкий, очень дорогой алкоголь.
– Рассказывайте, – буркнул отец. Захотелось хмыкнуть. Ну нет, мы уже давно не двадцатилетние подростки, наши дела – это только наши дела.
– Ведущий шоу неправильно выразился, – сообщил я.
Кай кинул:
– Никто из нас не женат, – и он поспешил спросить, – теперь мы можем идти? Мы бы хотели отметить успешное шоу.
– Пока не узнаю подробности – нет.
Накатило неприятное предчувствие.
– А где мама?
– Решила поболтать с новоявленной госпожой вэр Ниар, – ухмыльнулся отец.
Что?! Мехль! Родительница в ярости могла натворить невесть что. Если что-то ей не нравилось, она была резкой, грубой, прямолинейной. Только не это, у нас только – только установился хрупкий мир.
Кай вскочил и бросился к двери. Но та оказалась заблокированной.
– Открррой дверррь, – прорычал он, и я увидел, как одна его рука стала чешуйчатой лапой, с четырьмя острыми когтями, Кай провел этой лапой по панели управления дверьми и на металлической поверхности остались четыре ровные глубокие борозды. Глаза брата стали желтыми с вертикальным зрачком, а лицо немного вытянулось. Проступило нечто звериное.
Отец даже привстал от изумления.
– Вот значит как…, – выдохнул он, смотря то на меня, то на брата, я в себе не ощущал никаких перемен, разве что мир стал на несколько секунд объемнее.
Он с восторгом смотрел на нас, а затем пробежал пальцами по пульту управления, встроенным в его стол и прокричал нам в след:
– Берегите свою женщину! На маму не обижаться! Она желает лучшего вам!
С бешенной скоростью мы прыгнули во флаэр, как только Кай дождался сигнала, что все системы готовы, мы резко взмыли вверх, а потом на предельной скорости помчали к таире.
Милана
Путешествие из столицы в таиру вэр Ниар прошло спокойно и даже расслаблено. Телохранитель развлекал нас с Юиль разными историями из жизни наемников:
– …так жарко мне никогда ещё не было. Мы просто падали на звездный гигант, двигатель не справлялся он просто не мог побороть силу притяжения. Я подумал, что буду хорошо прожаренным хоргошецем, и готовился умереть. Но капитан нашей посудины оказался малым очень предприимчивым. Он, как и все мы, очень хотел жить. В общем кэп приказал взорвать наш движок, и сила взрыва превысила силу притяжения. А потом мы пару лет дрейфовали в космосе, не имея возможности передвигаться.
– Хороший отдых, наверное, получился, – засмеялась Юиль.
Дажувэ согласился:
– Ну не для всех конечно…падало на звезду нас пятнадцать, а спасли всего троих.
– Погибли при перегрузках? – спросила я.
– Надо было что-то есть, – ответил телохранитель.
Я чуть не подавилась бутербродом, который мне сунула Юиль. Но как ни странно пища удержалась в желудке. И я подумала, что привыкаю к этой дикой для меня новой жизни.
В таиру прилетели за полночь, я зевая отправилась в свой альков в гареме. Но по пути меня перехватила Сияликэ:
– С тобой хотят поговорить.
Она схватила меня за руку и потянула в сторону кабинета Лэна.
Она буквально впихнула меня в полутемный кабинет. Дверь за мной закрылась.
В кресле, где обычно сидел Лэн сидела красивая брюнетка старше меня лет на пять-семь. Ее темные глаза рассматривали меня. Вот одна идеальная бровь выгнулась, и она скучающе спросила:
– Ты разве не знаешь, как приветствовать мать своих хозяев, рабыня?
– Добрый вечер, госпожа вэр Ниар, – я чуть склонила голову.
– Не правильно, рабыня, если мои сыновья не научили тебя, то научу я, – она резко приказала, – на колени, тварь, посмевшая назваться вэр Ниар!
– Чего? – совершенно по-деревенски спросила я.
Женщина, мать моих Кая и Лэна, плавно выскользнула из-за стола, подошла ко мне. Она была выше меня, женщина сделала какое-то движение и мои колени подогнулись, я упала на пол, больно ударив ладони, которые подставила, чтобы не удариться лицом.
– Поприветствуй меня как положено, девка!
Я тяжело поднялась и тут же моя голова мотнулась от увесистой оплеухи.
– Я не разрешала вставать рабыня, пока не встанешь на колени и не поприветствуешь меня также, как и моих сыновей!
И тут в меня вселился бес.
– То есть встать на колени, развернуться задом, и немного придержать ягодицы? Отец Каерлика и Бикайлэна также делает, когда госпожа приходит домой?
Мать моих любовников зарычала ко мне, намотала мои волосы на руку и потащила меня за собой. Я закричала от боли. Эта сумасшедшая волокла меня за собой, не обращая внимания на мое сопротивление, то есть я вообще ничего не могла противопоставить этой женщине. Вот я оказалась в пустыне – мать Кая и Лэна выволокла меня в мужской сектор таиры. Грубый удар в живот, и я согнулась, а на руках защелкнулись браслеты. И почти сразу спину обожгло болью. Свист и снова боль. Снова свист и боль. Кажется, с позвоночника сползает кожа.
Нет. Не могу поверить! Я прикована к столбу, и меня избивают кнутом! Свист и ребра обвивает жгучая боль.
– Ааааааа!
– Как ты заставила дать их свою фамилию? Говори, шлюха! Как ты обманула их?!
– Аааа! Яяяя! Не…. Заставляла… я ничего не делала… я не хотела быть рабыней, меня похитили…Ненавижу ваш мир….
Кажется, я только ещё сильнее распалила эту женщину. Она не даже не услышала, что это недоразумение, что моя фамилия, как и была так и есть – Орешникова, но мадам впала в ярость.
– Я лично слышала, что тебя объявили вэр Ниар! Этого никогда не будет, пока я жива. Ни одна девка, ни одна рабыня никогда не станет вэр Ниар!
Удары продолжались, и продолжись. В какой-то момент я перестала чувствовать их, впав в забытье. Ненавижу Вайору, ненавижу вайров, ненавижу этот мир. Как же я хочу домой… Как же я хочу забыть обо всем, что со мной произошло!
***
Тело болит, ноет каждая клеточка. Хочется пить. Очень жарко…
– Пииить, – умоляю я того, кто тормошит меня. Вот меня взяли на руки, вот у шеи я почувствовала инъекцию. Вот к губам прикоснулось горлышко, и я потянула влагу. Вода! Я с горячечным восторгом пила воду, захлёбываясь.
– Хватит, мама Лана, потом еще попьешь, – над ухом раздался знакомый голос.
Я приоткрыла глаза. Лизуш! Брызнули слёзы. Мой приемыш осторожно опустил меня на кресло и заикаясь от страха спросил:
– Где болит, мамочка?
Прислушалась к себе и поняла, что нигде. Помотала головой.
– Все в порядке.
Мой зеленый воспитанник горделиво сообщил:
– Так и должно быть, сейчас действует обезболивающие, а потом твоя регенерация сделает свое дело. Раны уже затянулись, требуется немного покоя.
Я осмотрелась.
– Где мы?
– В небольшой деревне в оазисе, в двухсот тридцати километрах на запад от таиры вэр Ниар. Мы сменили транспорт. Думаю, во флаэре вэр Ниар есть маячки.
– Как…?
Лизуш махнул рукой:
– Потом, мам, Лана, главное сейчас доставить тебя на твою Землю. Я кажется нашел туда путь. Осталось дело за малым: уговорить кого-нибудь из капитанов в космопорте Вайоры переправить тебя домой, – он осекся, – ты ведь не будешь против, – если мы используем то, что тебе подарили вайоры? Иначе нам отсюда не улететь…
– Откуда ты знаешь, где мой мир?
– Кукареку плохо хранит данные. Нет он хранит их очень хорошо, – поправился Лизуш, – но плохо от тех, кто его хорошо знает.
– Стой! – закричала я, когда он сел за управление флаэром, я показала на ладонь, в который разными цветами пульсировал хтэ, казалось он не мог определиться какой цвет ему выбрать, – тут маячок.
На колени мне упал нож и обеззараживающие салфетки.
Хочу домой! Домой! Хочу забыть обо всем это как страшный сон! Глубоко вдохнула я сделала надрез на ладони, он мгновенно набух кровью, я промокнула надрез салфеткой, крови меньше не стало. Голова закружилась. А мы уже летели над пустыней в сторону рассвета. Пальцами надавила на разрез и нащупала крохотное уплотнение – хтэ! Едва не вопя от боли поковырялась пальцами в ране, зацепила ногтями крошечную песчинку и потянула вверх. В мозг ввернулась дикая боль. Закусила губу и потащила хтэ вверх. Чуть ли не теряя сознание отметила, что песчинка отрастила во мне множественные тонкие, прозрачные щупальца, которые тянулись и тянулись, пока я достала из совей ладони хтэ. Я резко дернула его, оборвав остатки «щупалец» и выбросила определитель моего настроения и здоровья в пески, проплывающие под нами.
Прощайте Вайоры, теперь вы не найдете меня!
Я проснулась от того, что перестала слышать шум двигателя флаэра. По панели управления стучал Лизуш:
